Позиция: 0
Масштаб:
Ctrl+
Ctrl-
Ctrl 0
Запомнить
страницу,
на которой
остановились
Ctrl D


Вернуться в библиотеку
Скачать книгу Макс Фрай fb2/Labirinty_Eho_7_Boltlivyi_mertvets.fb2  

<p>Макс Фрай</p> <p>Болтливый мертвец</p> <p>Тайна Клуба Дубовых Листьев</p> <p>Болтливый мертвец</p> <p>Наследство для Лонли-Локли</p> <p>«Книга огненных страниц»</p> <p>Примечания</p> <p>1</p> <p>2</p> <p>3</p> <p>4</p>

<p>Макс Фрай</p> <p>Болтливый мертвец</p>

<p>Тайна Клуба Дубовых Листьев</p>

– Смотрите-ка, желудь! – изумленно сказал я, опускаясь на корточки.

Сам не знаю, как умудрился его заметить. Просто внимание вдруг зацепилось за это оливково-желтое пятнышко на светлых камешках мозаичной мостовой. Моя Мантия Смерти подметала тротуар улицы Медных Горшков, но я не обращал на это никакого внимания. Поднял свою находку с земли, покрутил в руках и торжественно резюмировал:

– Точно, самый настоящий желудь! Такое ни с чем не перепутаешь.

– А что, это какая-то твоя примета? – заинтересовался Джуффин. – Или ты на досуге занялся ботаникой, изучил курс для начальной школы и теперь удивляешься собственным успехам?

– При чем тут приметы? И уж тем более ботаника? – растерянно отозвался я. – Просто дуб, на котором растут желуди, – дерево из моего мира. Хотел бы я знать, откуда тут взялся этот желудь… Может быть, к нам в гости пожаловал кто-то из моих соотечественников? Надеюсь, он не окажется сексуальным маньяком, как это было в прошлый раз, а то за державу обидно!

Джуффин укоризненно покачал головой.

– Хочешь сказать, ты ни разу не замечал, что в Ехо полным-полно дубов? Очень на тебя похоже! Ты не слишком расстроишься, если узнаешь, что на улице Старых Монеток, например, растут два великолепных дуба? Один как раз неподалеку от твоей первой квартиры… Какой ты, однако, наблюдательный, сэр Тайный сыщик, с ума сойти можно!

– В этом Мире есть дубы? – Я никак не мог ему поверить. – А вы меня часом не разыгрываете?

– Грешные Магистры, без тебя моя жизнь была бы такой скучной! – вздохнул Джуффин. – Их тут до фига, возлюбленных твоих дубов, радость моя! Не веришь – прогуляйся как-нибудь по городу с открытыми глазами, просто для разнообразия. Между прочим, в Ехо даже есть Клуб Дубовых Листьев – место, где собираются бывшие Старшие Магистры разных мелких Орденов, которые умудрились не слишком рассориться с Орденом Семилистника в Смутные Времена… И вообще, пошли обедать, ладно? Если ты еще немного потопчешься на месте, выяснится, что нам уже пора возвращаться в Дом у Моста.

– Это вам, может быть, пора, – заметил я. – А мне пока никуда не пора, поскольку до заката еще несколько часов. Так что сейчас я составляю вам компанию исключительно по доброте душевной. И еще потому, что я – подхалим, карьерист, подлиза и мечу в ваши любимчики!

– Сколько пороков в одном-единственном живом существе – вот это, я понимаю, совершенство! – обрадовался шеф. – Смотри, вот возьму и напишу официальный приказ, обязывающий тебя стать порядочным человеком до конца года, будешь знать!

– Пишите, – вздохнул я. – Дурное дело – нехитрое.

Тем не менее обедать мы все-таки пошли: грех срывать такое мероприятие! Желудь я сунул в карман Мантии Смерти: столь веское доказательство своего непроходимого идиотизма лучше всегда иметь при себе, чтобы не слишком умиляться возможностям собственного могучего интеллекта.

– А что вы там говорили насчет клубов? – спросил я Джуффина, устроившись за нашим любимым столиком в «Обжоре Бунбе».

Не то чтобы мне действительно было так уж интересно, но меню у нас уже забрали, и хищный профиль шефа с преувеличенным интересом обратился к закрытому окну, выходящему в пустой двор, густо засаженный мелкими бархатисто-черными цветами. Так что следовало спешно подыскивать новую тему для светской беседы.

– Насколько я помню, ничего особенного я на сей счет не говорил, – пожал плечами Джуффин. – Ну да, это же один из многочисленных пробелов в твоем образовании! Моя вина: я тебя не просветил. Собственно говоря, тут и рассказывать особенно нечего: наши клубы уже давно ничего выдающегося собой не представляют. Вот в старину…

– А что было в старину? – заинтересовался я.

– Чего только не было… – протянул шеф, недоверчиво разглядывая тонкие прозрачные лепешки из сушеного мяса в своей тарелке. – Что-то Жижинда сегодня не в ударе! – разочарованно констатировал он.

– Так вам и надо! – злорадно сказал я. – Может быть, теперь вы согласитесь ходить обедать к Мохи – хоть иногда! Честное слово, я готов пожертвовать сном, вечерними прогулками с собакой и жалкими остатками своей личной жизни, чтобы самолично возить вас туда на амобилере: пять минут, и мы на месте, вы же меня знаете!

– Знаю, – согласился Джуффин. – А потому заранее содрогаюсь… Да, говорят, за те годы, что я обедал в «Обжоре», Мохи стал готовить еще лучше, чем прежде, особенно блюда иноземной кухни… Впрочем, дадим Жижинде еще один шанс! Но если она и завтра пересушит угуландский шейг в духовке, мне придется расстаться с последней любимой привычкой… Да, так вот, о клубах. В старые времена порой случалось, что обыкновенный студенческий клуб превращался в могущественный Орден. Кстати, история Ордена Дырявой Чаши, в котором когда-то состоял наш сэр Шурф, тоже началась с дружеских вечеринок нескольких студентов Королевской Высокой Школы – в те незабываемые времена, когда она располагалась в Холоми. Магия магией, но после занятий ребята шлялись по трактирам, как нормальные молодые оболтусы. А чтобы было не так скучно пьянствовать, пили из дырявой посуды, щеголяли своей лихостью перед обывателями. И однажды заметили, что любой напиток, выпитый из дырявой посуды, придает им совершенно особую силу… Между прочим, Орден-то давным-давно распущен, а клуб существует до сих пор. Теперь бывшиеМагистры и послушники собираются вместе, чтобы вспомнить «старые добрые времена» и выпить бутылку-другую хорошего вина из своих знаменитых дырявых чашек. Ностальгия, знаешь ли…

– Или обыкновенный бытовой алкоголизм. И наш Шурф регулярно посещает эти почтенные собрания? – развеселился я. – А что, ему даже к лицу!

– Представь себе, сэр Шурф их не посещает. И не потому, что не хочет… хотя парень, пожалуй, вряд ли стал бы убивать свое драгоценное время таким образом. Но дело не в этом. Он ведь рассказывал тебе о своей бурной молодости?

Я кивнул, расплываясь в невольной улыбке. Ладно бы только рассказывал! Мне, хвала Магистрам, довелось наблюдать Безумного Рыбника во всей красе. Впрочем, мы с ним более-менее поладили…

– Ну вот, – Джуффин тоже улыбался до ушей, – из Ордена-то его тогда так никто и не выгнал. Они даже гордились бесчинствами Безумного Рыбника: это здорово поднимало их авторитет, сам понимаешь… А вот из клуба его торжественно исключили, на первом же заседании. Якобы за давние прегрешения… На самом-то деле ребята решили, что присутствие Тайного сыщика на их ностальгических пирушках будет несколько некстати.

– Могу их понять! – фыркнул я. – Не любит нас народ, как я погляжу!

– Хороши бы мы были, если бы он нас любил! – усмехнулся шеф. – Пусть вон Гурига любят: он у нас король, ему народная любовь по статусу положена…

– А остальные клубы? – Теперь мне стало по-настоящему интересно. – Тоже остатки древних Орденов? А почему мы за ними не присматриваем?

– Во-первых, кто тебе сказал, что мы за ними не присматриваем? Просто до сих пор у тебя не было случая сунутьсвой любопытный нос в некоторые ящики моего стола. Но, в общем-то, там и присматривать особенно не за кем, откровенно говоря. Большинство клубов объединяют бывших и нынешних студентов. Ну, есть еще парочка совсем уж элитарных объединений: например, все тот же Клуб Дубовых Листьев – почетное собрание остепенившихся благоразумных старых Магистров, настоящий бальзам на мое очерствевшее сердце! Или Королевский Клуб, куда входят все отставные придворные, вроде моего соседа Маклука – ты ведь его помнишь? Можешь себе представить, как они развлекаются… А что касается клубов, созданных из остатков разогнанных Орденов, там и следить особо не за кем: в Ехо же осталась одна мелочь! Ну и миролюбивые мудрецы, которым и без Запретной магии есть чем заняться. А наши настоящие клиенты разбежались кто куда еще в конце войны, поскольку здесь, сам понимаешь, их не ждало ничего хорошего кроме почетных мест на Зеленом Кладбище Петтов да уютных камер в Холоми.

Я кивнул. Еще бы я не понимал, после стольких-то лет работы в Тайном Сыске! Если уж в Ехо и объявляется кто-нибудь из мятежных Магистров, то явно не для того, чтобы организовать здесь какой-нибудь клуб по интересам…

– Если тебя интересуют нынешние клубы, можешь расспросить ребят, – с набитым ртом заметил Джуффин. – Не нас с Кофой и не сэра Шурфа, а тех, кто помоложе. Насколько я знаю, в студенческие годы они все состояли в каких-то дурацких организациях и до сих пор время от времени заглядывают на ежегодные сборища: повидать старых приятелей, тряхнуть стариной…

– Ну да, поскольку собственная жизнь кажется им настолько длинной, что ее можно тратить на всякие пустяки! – ехидно вставил я. Потом все взвесил, вздохнул и честно признался: – А знаете, я им немножко завидую!

– Могу тебя понять, – серьезно согласился шеф. – Мне самому иногда немного не хватает таких милых сентиментальных пустяков, вроде бессмысленной встречи старых приятелей, сопровождаемой невнятной, но захватывающей болтовней ни о чем…

– Таблетка от собственного могущества, с которым трудно смириться, да?

– Вот-вот, – кивнул Джуффин. – Но я, знаешь ли, всегда был противником всяких там снадобий: организм должен справляться сам.

– Должен, – согласился я. – Это его работа, ничего не попишешь. Впрочем, Тайный Сыск – тоже вполне «клуб по интересам», так что я зря ною…

– Разве ты ноешь? – удивился Джуффин. – А я и не заметил!

Потом мы умолкли, поскольку мадам Жижинда поставила перед нами очередной горшочек со снедью, столь изумительной, что я понял: переманить шефа в какое-нибудь другое место мне еще долго не удастся.

Вечером того же дня я явился в Дом у Моста, не слишком старательно изобразил на своем лице скорбную сосредоточенность, плюхнулся в кресло Джуффина, аккуратно уложил ноги на его священный письменный стол и торжественно провозгласил, что все могут идти на фиг, поскольку я уже на месте. Одним словом, приступил к ночному дежурству. Ничего удивительного: это событие случается со мной чуть ли не каждый вечер. Как бы там ни было, а в свое время меня брали на работу специально для того, чтобы кабинет сэра Джуффина Халли не пустовал по ночам, а его личный буривух Куруш, твердо придерживающийся мнения, что люди – весьма забавные создания, не скучал в одиночестве…

Мое предложение «идти на фиг» было обращено почти в пустоту. Сэр Джуффин распрощался со мною еще на пороге и отбыл смотреть мультики на улицу Старых Монеток. Видеотека, которую я приволок в Ехо со своей «исторической родины», все еще способна нейтрализовать деловую активность нашего великолепного шефа. Мелифаро и Нумминорих куда-то благополучно подевались задолго до моего прихода, если не с самого утра. Я бы не удивился, если бы в один прекрасный день выяснилось, что эти двое покинули Дом у Моста ненадолго, по служебным делам, и вдруг «совершенно случайно» отправились в экспедицию на Арварох или, на худой конец, на Уандук: ребята друг друга стоят… Луукфи рванул домой, роняя на пол все предметы обстановки, находившиеся в радиусе сокрушительного действия его лоохи, еще час назад, как только румяная лысина солнца скрылась за горизонтом: на закате его подопечные буривухи из Большого Архива предпочитают отдыхать от утомительного человеческого общества.

Так что привилегия торжественно отбыть на фиг досталась сэру Шурфу Лонли-Локли, который счел своим гражданским долгом увести мою девушку. Взял за руку и увел, безапелляционно заявив, что ее рабочий день тоже закончился. Мои робкие возражения во внимание не принимались. Сэр Шурф смерил меня ледяным взглядом и снисходительно заметил: «Ты же пришел сюда работать, сэр Макс, разве не так?» Девушка, в свою очередь, совершенно не сопротивлялась – вот что обидно! С тех пор как Меламори вернулась из Арвароха, Шурф чуть ли не каждый вечер таскает ее по забегаловкам Старого города и со свойственной ему педантичностью запихивает в даму моего сердца все сорта столичного мороженого. Но его жена может быть спокойна: Меламори интересует Шурфа исключительно в качестве источника информации об Арварохе, каковой по-прежнему остается самым таинственным и загадочным континентом этого Мира. Бескорыстная любовь к знаниям всегда была свойственна нашему Мастеру Пресекающему ненужные жизни! Меламори по секрету сообщила мне, что сэр Лонли-Локли даже конспектирует некоторые фрагменты ее выступлений. Меня это, признаться, совершенно не удивило.

Я остался один, если не считать Куруша. Впрочем, мудрая птица тут же нахохлилась и уснула, не перекинувшись со мной даже дюжиной словечек, так что у меня появилась возможность как следует поскучать – редкая роскошь!

Впрочем, поскучать мне толком не дали. Дверь кабинета почти незаметно дрогнула – не от стука, скорее уж от робкого прикосновения. Сначала я подумал, что это просто сквозняк. Но у «сквозняка» оказалось интеллигентное лицо, темно-синее лоохи и усталые глаза лейтенанта Городской полиции Апурры Блакки.

– Заходите, сосед! – приветливо сказал я. – У вас небось новости…

– Новости, – покорно согласился он. – Сэр Макс, я заранее прошу прощения. Давненько мне не приходилось донимать вас такими пустяками, но…

– Пустяки – это прекрасно! – заверил его я. – Было бы куда хуже, если бы вы пришли ко мне с чем-нибудь серьезным.

Лейтенант Апурра наконец-то прекратил топтаться на пороге и нерешительно приблизился к моему столу. Только теперь я увидел, что он пришел не один. В дверном проеме маячили трое здоровенных дядек в форменных лоохи Городской полиции. Вид у них был такой перепуганный – дальше некуда. Да и на ногах они стояли нетвердо, это сразу бросалось в глаза. Один предусмотрительно впился в дверной косяк, двое других старались сохранять равновесие, цепляясь за своего товарища.

– Это и есть ваши «пустяки»? – добродушно осведомился я. – А с чего это они так ослабли?

Потом я принюхался и брезгливо поморщился: от ребят разило «Джубатыкской пьянью». Даже на таком расстоянии перегар был почти непереносим.

– Эти господа умудрились нарушить все служебные инструкции одновременно, сэр Макс! Напиться во время дежурства, да еще и на летающем пузыре… В старые времена за такие штучки можно было не только вылететь со службы, но и в Нунду загреметь.

У лейтенанта был такой виноватый вид, словно он сам заставил подчиненных осквернить свои нежные организмы дешевыми спиртными напитками.

– Чего я действительно не понимаю: где они раздобыли такую пакость? – продолжил он. – Даже в «Джубатыкском фонтане» напитки куда качественнее.

– Так я же вам говорил: мне тетка из Гугланда прислала! – оживился один из полицейских. – А она жадная: хорошего никогда в жизни не пришлет!

– Вот ведь человек! Понимает, что дрянь, а все равно в рот тянет, – почти восхищенно сказал мне лейтенант.

– Ох, какую только мерзость не пьют иногда люди, – ностальгически вздохнул я. – Особенно если она дармовая… Но зачем вы привели их ко мне, Апурра? Думаете, я никогда в жизни не видел пьяных полицейских? Так вы ошибаетесь: видел. И гораздо больше, чем мне хотелось бы… Или вы решили, что я помогу вам их напугать? Я, конечно, попробую, но у вашего начальника, генерала Бубуты, это получается гораздо лучше. Куда уж мне с моими Смертными шарами!.. Впрочем, ради вас можно и постараться.

Я набрал в легкие побольше воздуха и старательно, чуть не по слогам, продекламировал:

– Сейчас эти дерьмовые дерьмоглоты отправятся в ближайший сортир опохмеляться собственным дерьмом!

Лейтенант Апурра Блакки с сомнением покачал головой. Я и сам чувствовал, что получилось не очень: мне явно не хватало феерического темперамента генерала Бубуты Боха и его глубоких познаний в области дефекации…

– Вообще-то, я привел их к вам не за этим, сэр Макс, – признался Апурра.

– Догадываюсь, – усмехнулся я. – Да уж, генералом полиции мне никогда не бывать! И это, в сущности, к лучшему… Но зачем вы их ко мне привели в таком случае? Чтобы я в них плюнул? По-моему, это будет перебор. Не в моих правилах убивать людей по столь пустяковому поводу. Хотя, если они подойдут поближе, есть шанс, что я не смогу держать себя в руках: амбре действительно – хуже не бывает!

– Нет, сэр Макс, убивать их пока не нужно, – совершенно серьезно сказал лейтенант. – И даже ругать не нужно: с этим я и сам худо-бедно справляюсь. Хорош бы я был, если бы считал возможным тратить ваше время на вразумление таких болванов!

– Какая разница – на что? Так или иначе, оно все равно тратится, – глубокомысленно заметил я. – Так что там у вас случилось?

– Эти ребята действительно здорово перебрали, но не настолько, чтобы я мог оставить их слова вовсе без внимания, – нерешительно сказал лейтенант. – Опять же, я вынужден учесть тот факт, что они добровольно явились ко мне в столь непотребном виде, чтобы рассказать о чрезвычайном происшествии. А ведь вполне могли бы отсидеться до утра и хоть немного протрезветь…

– И что же стряслось, господа? – с любопытством спросил я. – Если вы просто увидели тысячеголового дракона в небе или короля Мёнина верхом на Лойсо Пондохве, можете быть свободны. А вот если что-то не столь причудливое, я вас внимательно слушаю.

Один из полицейских тихонько икнул, потом из его горла вырвались и другие звуки, более-менее поддающиеся расшифровке.

– Дом летел.

– Что? – удивленно переспросил я. – Дом летел? Я вас правильно понял?

– Вы его правильно поняли, сэр Макс, – закивал лейтенант Апурра. – Ребята очень боялись к вам идти, так что вы уж их простите… Со мной они были более разговорчивы. Насколько я понял, они видели летающий дом. Дом летел куда-то в направлении Хурона, медленно и неторопливо.

– Какой дом? – Я окончательно растерялся. – Жилой?

– Похоже, жилой, – закивала несчастная жертва зеленого змия. – Там в окнах свет горел… Двухэтажный дом.

– Трехы-ы-ытажный, – поправил его коллега, с удвоенной силой впиваясь в спасительный дверной косяк. Кажется, несчастный был глубоко шокирован собственной смелостью.

– Ладно, допустим, – вздохнул я. – Это все?

– Кажется, все, – вздохнул лейтенант Апурра. – Ребята перепугались и отправились в Дом у Моста: каяться.

– Каяться – дело хорошее, – усмехнулся я. – Ладно, спасибо за информацию. Буду иметь в виду, что в Ехо появились летающие дома… Черт, по-моему – типичная белочка!

– Что? – переспросил лейтенант. – Какая «белочка»?

– Да так, ничего особенного. Просто беспробудное пьянство на дежурстве не способствует сохранению душевного здоровья… А хотите, я приведу их в порядок, Апурра? Небось некому вместо них парить над городом?

– Некому, – признал он. – Я уже думал, мне самому придется совершить небольшой рейд, а сие не есть правильно. Грех это – оставлять Управление полиции на всю ночь без дежурного офицера… А вам не трудно?

– Мне не трудно.

Я поднялся с кресла, подошел к полицейским. Бедняги смотрели на меня с таким неподдельным ужасом, что мне стало не по себе.

Я быстренько щелкнул по лбу каждого из троицы, в порядке живой очереди, особым образом складывая большой и средний пальцы правой руки – скорее потому, что это помогает сосредоточиться на задаче, чем из соображений практической необходимости. Этот фокус я освоил совсем недавно и теперь почти всерьез подумывал о том, что мог бы уйти с Королевской службы и открыть частный бизнес: маленький уютный вытрезвитель для избранной публики.

– Ну что, господа блюстители порядка, прояснилось в голове? – снисходительно спросил я. – Только не говорите, что было больно: все равно не поверю!

Протрезвевшие полицейские хлопали глазами, лейтенант Апурра заинтересованно наблюдал за происходящим. Вид у всех был вполне ошалевший.

– Получайте своих красавцев, – гордо сказал я. – Всего-то двадцать девятая ступень Черной магии, дешево и сердито… Правда, Кодекс Хрембера такие штучки запрещает, но в этом кабинете можно почти все: он наглухо изолирован от внешнего мира.

– И что, теперь я могу отправить их на дежурство? – с недоверием спросил лейтенант.

– Можете. Насколько я знаю, они даже похмельем не мучаются. Но я не могу дать вам никаких гарантий, что они не попробуют напиться снова. Люди – такие непредсказуемые существа… Впрочем, нет, вполне предсказуемые, и это еще хуже!

– Я им попробую! – грозно сказал Апурра. – Напробовались уже, на всю оставшуюся жизнь!

Потом мои пациенты отправились на свою половину Дома у Моста. На прощание лейтенант Апурра наградил меня взглядом, полным признательности.

Честно говоря, у меня создалось впечатление, что он привел ко мне свою нетрезвую гвардию специально для оздоровительного сеанса. Историю о летающем доме я решительно поместил в специальную папку с пометкой «полная чушь», в самом дальнем углу своей головы – чего только людям спьяну не примерещится!

Впрочем, я все-таки решил поделиться новостью с шефом. Не потому, что действительно полагал, будто Джуффина всерьез заинтересует история о летающем доме, а просто так, в качестве мелкой дружеской пакости, чтобы не дать ему наслаждаться жизнью.

«Над Ехо летают трехэтажные дома и пугают пьяных полицейских!» – сообщил я.

«Усраться можно, какие у тебя новости! – откликнулся он. И почти жалобно попросил: – Умоляю тебя, сэр Макс, оставь все свои новости при себе до утра, ладно? Надо же мне хоть иногда спать!»

Безмолвная речь шефа звучала столь проникновенно, что меня даже совесть замучила. Мучила она меня минуты две кряду – почти рекорд!

Отмучившись, я с удовольствием уткнулся в позавчерашний выпуск «Суеты Ехо». Не могу сказать, что это было такое уж захватывающее чтение, но иногда мне нравится просто созерцать черные буквы на белой бумаге: сие незамысловатое зрелище меня успокаивает, как сытный обед в июльский полдень.

Газета довольно быстро закончилась, но под столом нашелся позапозавчерашний выпуск – ничем не хуже. С этим познавательным чтением я дотянул почти до рассвета.

– Копаешься в заплесневелых сплетнях? – снисходительно спросил сэр Кофа Йох.

Я и не заметил, когда он успел войти в кабинет, принять свой обычный облик, да еще и удобно устроиться в кресле напротив.

– Копаюсь, – покаялся я. – А вы пришли, чтобы предложить мне что-нибудь не оскверненное пенициллином?

Кофа удивленно поднял брови, и я пояснил:

– Я имею в виду, что ваши новости еще не успели заплесневеть.

– Еще бы! Мои новости такие горячие, что язык обжигают!

– Тогда выкладывайте. Если хотите, могу распахнуть рот от любопытства.

– Не стоит. Я уже много раз это видел и придерживаюсь мнения, что тебе не очень идет такое выражение лица, – усмехнулся Кофа. – Я и так верю, что тебе интересно. Давненько у нас ничего не происходило, правда?

– Правда… Оно и к лучшему! – вздохнул я. – Обожаю размеренную скучную жизнь. Поэтому и читаю только позавчерашние газеты.

– Да уж… Ладно, слушай. Ты знаешь улицу Пузырей?

– Знаю.

– Помнишь, там есть такой старый трехэтажный дом с остроконечной крышей, выкрашенный в жуткий ярко-оранжевый цвет?

– Помню, – невольно улыбнулся я. – Смешной домик! Кто-то мне рассказывал, что его владелец ежегодно приезжает в Ехо из своего поместья, чтобы убедиться, что фасад не забыли освежить еще одним слоем дешевой тарунской краски…

– Не «кто-то», а я сам и рассказывал. Епа Бобла и его оранжевый дом – это же одна из достопримечательностей столицы!.. Ладно, хорошо, что ты помнишь это архитектурное недоразумение. Около полуночи я решил прогуляться по улице Пузырей – и знаешь что? Там не было никакого оранжевого дома. На его месте стоял новенький двухэтажный особняк из зеленоватого лохрийского кирпича. Ты наверняка видел подобные, в последнее время в Новом городе таких домиков пруд пруди…

– Знаю, сам в таком жил, пока не перебрался в Мохнатый Дом. Так что, рыжика снесли? – огорчился я. – Зря, симпатичный был домик. Смешной.

– В том-то и дело, что никто его не сносил! Я сам удивился: когда успели?! И зачем? В Старом городе дома без крайней нужды не сносят. Я не поленился зайти в «Червонную кружку» – это такая маленькая забегаловка в самом начале улицы Пузырей. Ты ее вряд ли знаешь: у них вывеску давным-давно украли какие-то собиратели древнего хлама, так что легче проскочить мимо, чем заметить дверь… Там я расспросил местных завсегдатаев. Никто не слышал, чтобы на улице Пузырей велось какое-то строительство. Признаться, на меня смотрели как на полного идиота. И не зря: когда я вышел из «Червонной кружки», оранжевый домик Епы Боблы был на месте. А зеленый двухэтажный куда-то подевался. Кажется, никто, кроме меня, его вообще не заметил…

– Странно, – задумчиво сказал я. – Что-то неладное творится в Соединенном Королевстве с жилыми помещениями!

Если бы эту дурацкую историю мне рассказал кто-то другой, я бы непременно спросил, не померещилось ли ему часом? Но сэр Кофа Йох – такой специальный полезный дядя, которому никогда ничего не мерещится, с самого дня рождения. Он настолько трезвомыслящий человек, что даже на Темную Сторону его не затащишь – какие уж там галлюцинации!

– Вот именно, странно, – согласился Кофа. – Погоди, а почему ты употребляешь множественное число? Есть и другие истории про дома?

– По крайней мере, сегодня ночью лейтенант Апурра привел ко мне пьяных полицейских, которые видели некий летающий дом. Тоже, кстати, трехэтажный. Здорово, да?

– Здорово, – озадаченно согласился Кофа. – Смотри-ка, а я за всю ночь ничего об этом не слышал… Кстати, что касается дома Епы Боблы, это еще не вся история. Когда я увидел, что оранжевый дом на месте, я решил проверить, не балуется ли какой-нибудь шалун Запретной магией.

– Ну и как? – с любопытством спросил я.

– Восемьдесят четвертая ступень Черной магии! – торжественно провозгласил Кофа.

– Да, не хухры-мухры! – фыркнул я. – Можно подумать, что никакого Кодекса Хрембера больше не существует… А его часом не отменили потихоньку, пока я читал устаревшие новости?

– Не говори ерунду, Макс, – поморщился Кофа. – Без еще одной столетней гражданской войны… хорошо же ты себе это представляешь!

– Ну, тем лучше, – усмехнулся я. – Значит, мы по-прежнему будем получать королевское жалованье. Очень мило: я к нему уже как-то привык… А вы арестовали безобразника?

– Не все так просто, – вздохнул Кофа. – В доме никого не было. Можешь себе представить: какой-то умник творил свои заклятия, находясь на безопасном расстоянии от места действия. Это, между прочим, совершенно особое искусство. Даже в древности на такие чудеса были способны немногие!

– Значит, объявился какой-нибудь очередной гений, – печально заключил я. – Только гениев нам не хватало!.. Подождите, а почему в доме никого не было? Это же жилой дом, верно? А значит, там должны быть хоть какие-нибудь жильцы – разве не так?

– Так, да не так, – Кофа пожал плечами. – Хозяин дома безвылазно сидит в своем поместье, в нескольких десятках миль от столицы. И он не настолько добрый человек, чтобы позволить своим домочадцам наслаждаться столичной жизнью в его отсутствие: они вынуждены дружно вдыхать аромат навоза и вдумчиво окучивать какие-то кошмарные грядки.

– Любите вы деревенскую жизнь, как я погляжу!

– Обожаю, – невозмутимо согласился Кофа. – Не перебивай меня, ладно? Собственно говоря, я хотел сказать, что в доме никто не живет. Только один раз в дюжину дней там собирается теплая компания. Но сегодня их там, по идее, быть не могло, поскольку последняя встреча Клуба Дубовых Листьев состоялась дня три назад, если я ничего не путаю…

– Клуб Дубовых Листьев? Вот это да! – восхитился я.

– Откуда столько счастья, Макс? – удивился Кофа. – Хочешь сказать, у тебя на них припасен какой-нибудь компромат? Странно: они – ребята тихие и безвредные. Во всяком случае, последние полторы сотни лет…

– Да нет у меня на них никакого компромата! – отмахнулся я. – Просто я только сегодня днем узнал о существовании Клуба Дубовых Листьев, и вообще клубов как таковых…

– Только сегодня днем? Ну ты даешь, мальчик! Я всегда замечал, что ты живешь как во сне, но не настолько же!

– Выходит, настолько. Если уж на то пошло, я даже о существовании дубов узнал только сегодня. Нашел желудь…

– С чем тебя и поздравляю! – усмехнулся Кофа. – Сколько лет ты уже живешь в Ехо?

– Четыре года, наверное, – растерянно сказал я. – Или все-таки пять?.. А вы не помните?

– Ну-ну…

Кофа больше не смеялся, лишь задумчиво качал головой – дескать, вот какие чудеса, оказывается, бывают на свете! Я развел руками: уж какой есть, такой есть, что хотите, то и делайте… Вообще-то, я не всегда был такой невменяемый, но, с тех пор как я оказался в Ехо, я с угрожающей последовательностью начал превращаться в рассеянного профессора из анекдотов. Пожалуй, мне давно следовало бы начать развиваться в каком-нибудь другом направлении.

– И что, вы так и не нашли безобразника? – наконец спросил я.

В общем, я уже и так понял, что никого Кофа не нашел. Уж на это моей проницательности худо-бедно хватило!

– Разумеется, нет, – мрачно кивнул он. – Стал бы я тут с тобой лясы точить! Если бы я его нашел, я бы вас непременно познакомил. Мне, знаешь ли, очень нравится твоя милая манера вести допрос. В помещение входит грозный сэр Макс, мрачно изрекает какую-нибудь глубокомысленную глупость, потом задумчиво выпивает несколько литров камры, а несчастный преступник тем временем торопливо рассказывает всем желающим свою поучительную биографию, пока в него не полетела ядовитая слюна, Смертные шары и прочие пакостные продукты жизнедеятельности твоего молодого организма… Всего-то хлопот – лужу под ним вытереть, когда это сомнительное удовольствие подойдет к концу!

– Ну, не настолько все страшно, – польщенно хмыкнул я.

– Настолько, настолько, можешь мне поверить! – вздохнул Кофа.

– Ну и что мы будем делать? – спросил я.

– Что-нибудь да будем. Вообще-то, я пока считаю эту проблему своей, но… Одним словом, пусть у тебя в голове тоже крутится вопрос, на который пока нет ответа. Мало ли что…

– Должно же там хоть что-то крутиться, – согласился я.

Если честно, я не оправдал его надежд. В голове у меня крутилась куча очаровательных глупостей, не имевших никакого отношения к его загадке. Глупости были все больше романтического свойства: весна действует на меня точно так же, как на большинство людей.

К тому же Куруш проснулся и потребовал орехов, так что мне пришлось вывернуть наизнанку все ящики письменного стола. Как только я покормил буривуха, меня настиг зов Меламори. Она объяснила, что, болтая со мной, ей легче пережить неприятный момент пробуждения. Признаться, столь приятных комплиментов мне еще никогда в жизни не делали – неплохая компенсация за ее вчерашний побег в обнимку с сэром Лонли-Локли…

В результате утро я встретил блаженной улыбкой, рассеянно блуждающей по поверхности морды. Какие уж там размышления!

– Признавайся, душа моя, в каком клубе ты состоишь? – спросил я заспанного Мелифаро, как только он переступил порог моего кабинета с незамысловатым намерением поздороваться.

Он растерянно моргнул, потом мотнул головой – очевидно, пытался вспомнить заранее заготовленную дежурную утреннюю гадость, которая вылетела из его несчастной башки после моего идиотского вопроса.

– Проводишь анкетированный опрос по заказу Великого Магистра Нуфлина? – наконец осведомился он.

– Нет, решил написать еще одну «Энциклопедию Мира», – нашелся я. – Не все же твоему папочке огребать гонорары! И подумал, что начинать следует именно с подробного описания тебя. Сэр Манга почему-то не поделился с человечеством этой ценной информацией.

– Да, тут он промахнулся, – согласился Мелифаро. – Врожденная скромность: нехорошо публично хвастаться таким замечательным сыном, в то время как у некоторых невезучих людей рождается Магистры знают что. Взять хотя бы твоих несчастных родителей, в чье существование, впрочем, мало кто верит… Ладно, если тебе так интересно, у нас, в Королевской Высокой Школе, был Клуб Короедов.

– Как-как? – Я рассмеялся от неожиданности. Чего только не бывает!

– Клуб Короедов. А что тут такого? – удивился он.

– Все, дружище, вопросов больше не имею, – я удовлетворенно хрюкнул напоследок. – Знал бы, что ты столь неприхотлив, приглашал бы тебя в гости почаще! Ничего, в следующий раз буду знать, чем тебя угощать.

– Небось думаешь, мы просто тупо жрали кору? – возмутился Мелифаро. – Как бы не так! Мы над нею колдовали. В результате кора приобретала вкус самых изысканных блюд… И хватит ухмыляться, это высокое искусство, поясняю для необразованных варваров!

– Можно, я не буду целовать твои сапоги в знак глубокого восхищения? – примирительно спросил я.

– Нельзя! – обрадовался Мелифаро. – Как же я буду ходить весь день – с нецелованными-то сапогами? У меня и без того жизнь тяжелая.

– Что так? – посочувствовал я.

– Третий день собираю по всему городу кельди. И конца этому удовольствию не видно… То есть какой-то конец виден, но это скорее трагический финал моей неудавшейся карьеры, чем завершение поисков.

– Какие такие «кельди»? – удивился я. – И на кой они тебе сдались, если уж на то пошло?

– Ой, Макс! – он взялся за голову. – Нельзя же быть таким необразованным!

– Можно, – жизнерадостно возразил я.

– Нельзя! – упрямо повторил он. – Во всяком случае, не с утра же!

– Так что такое «кельди»?

– Эльфийские деньги, горе мое. Всего лишь эльфийские деньги. Лесничий из Магахонского леса нашел полный сундук этого добра в какой-то лисьей норе. Везучий он мужик, этот Цвахта! А я – наоборот, невезучий…

– А, Цвахта Чиям! – обрадовался я. – Я же его знаю! Смешной дядя. Он был нашим проводником, когда мы с Меламори охотились на рыжего Джифу Саванху… Хотя это еще вопрос – кто кого куда провожал! Но я так и не понял: в чем состоит твоя проблема?

– Проблема не моя, а служебная. А состоит она в том, что на самом деле эльфийских денег не существует, – тяжко вздохнул Мелифаро. – Это чистой воды наваждение. Но очень хорошее наваждение. Они выглядят совершенно как настоящие, причем то и дело меняются: сейчас у тебя в руках новенькая корона, а через час это уже куманская унция, а завтра поутру – медная горсть или чангайский зот. И это веселье будет продолжаться, пока ты не додумаешься бросить ее в Темный огонь – единственный способ покончить с эльфийскими штучками! А прежде чем сжечь, мне придется их разыскать. Шустрый Цвахта приехал в столицу кутить и умудрился истратить добрую половину своего грешного богатства, прежде чем один старый лавочник, искушенный в таких вещах, поднял тревогу. Теперь Цвахта утверждает, что был совершенно уверен, будто нашел самый обыкновенный человеческий клад. Дескать, ему и в голову не приходило… Разумеется, все понимают, что он врет, но что с него возьмешь? Каждый гражданин Соединенного Королевства имеет полное право найти клад и уж тем более его прокутить. И наоборот, никто из граждан Соединенного Королевства не обязан быть крупным специалистом по эльфийским хитростям… Одним словом, этот счастливчик, сэр Цвахта, любезно оставил мне список мест, куда он заходил. Разумеется, список неполный, поскольку парень погулял от души и, начиная с какого-то момента, мало что помнит. Потом парень сел в новенький амобилер, наверняка купленный на все те же грешные кельди, и удалился в свой Магахонский лес, сытый, довольный и полный решимости в ближайшее время найти еще парочку сундуков с эльфийскими деньгами. Готов спорить на что угодно, так он и сделает! А меня приговорили собирать эту дрянь, чтобы не расползалась по Соединенному Королевству. Теперь я с утра до ночи брожу по всем питейным заведениям и ювелирным лавкам Старого города и вынюхиваю эти клятые кельди.

– А они действительно пахнут? – осторожно уточнил я.

– Издеваешься, да? – несчастным голосом спросил Мелифаро. Потом, очевидно, понял, что не издеваюсь, и насмешливо добавил: – Где же это видано, чтобы эльфийские деньги пахли?! Если бы кельди хоть чем-то пахли, это дело повесили бы на Нумминориха, и я был бы совершенно счастливым человеком.

– А как ты отличаешь их от нормальных денег? – полюбопытствовал я.

– Есть один способ. Долго рассказывать, показать проще. Хочешь – пошли со мной. Все веселее…

– Куда это вы собрались? – хмуро осведомился Джуффин.

Выражение лица шефа меня озадачило. Куда подевалась его обычная утренняя жизнерадостность?! Если бы сэр Джуффин Халли был женат, я бы непременно подумал, что его утро началось с семейного скандала. Но поскольку шеф уже давно вдовец, мне оставалось только недоумевать: в какой Щели между Мирами он выцарапал существо, способное испортить его настроение?!

– А куда я могу собираться на рассвете, как не в трактир? – ухмыльнулся Мелифаро. – И, между прочим, не по своей воле, а согласно вашему высочайшему приказу.

– Кельди? – сочувственно спросил Джуффин.

– Они, проклятые!

– Ну-ну… Ладно, отправляйся в свой трактир, но один. Макс мне самому нужен. У меня тут буривух не накормлен, горожане не пуганы и вообще голова кругом… Заканчивай с этой скучной историей, и чем скорее, тем лучше. Думаю, после полудня для тебя найдется работа поинтереснее.

– Честно? – просиял Мелифаро.

– Ага. Но на твоем месте я бы так не радовался. Дело пахнет… Ох! Сэр Макс, чем, по твоему утверждению, обычно пахнут всякие дрянные дела?

– Керосином, – зевнул я.

– Вот, правильно! – кивнул Джуффин. И посетовал: – Все время забываю это замечательное слово!

– Сэр, я согласен пережить три Битвы за Кодекс, дюжину походов на Темную Сторону и две… нет, все-таки не две, максимум полторы эпидемии, если только меня избавят от необходимости собирать по городу этот эльфийский мусор! – вдохновенно сообщил Мелифаро.

– Обойдешься! – фыркнул шеф. – Просто теперь ты будешь собирать кельди в свободное от основной работы время. Считай, что у тебя появилось новое хобби.

– Я на себя руки наложу! – пообещал Мелифаро.

– Ну-ну-ну… – Джуффин покачал головой. – Не так уж много их осталось, этих грешных монеток!

– Ладно, уговорили, – вздохнула несчастная жертва рутинной работы. – Надеюсь, к обеду управлюсь.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Джуффин. – В противном случае твое желание умереть не вызвало бы у меня столь бурного протеста. Я бы еще и помощь предложил.

– Жестокие нравы, – ехидно сказал Мелифаро, уже с порога.

К этому времени выражение его лица уже вполне соответствовало оранжевому цвету лоохи, жизнерадостному, как ночной кошмар идиота.

– А как же! – горделиво отозвался шеф. – На том и стоим!

– Так что у вас… вернее, у нас – случилось? – озабоченно спросил я, когда мы остались одни.

– Великое событие, – ухмыльнулся Джуффин. Немного помолчал, устроился поудобнее в своем кресле и вдруг неудержимо расхохотался. – Ты не поверишь, Макс, – сквозь смех выговорил он, – но этой ночью кто-то помочился на крышу Иафаха.

– На резиденцию Ордена Семилистника, благостного и единственного? Какое прискорбное событие! – елейным тоном старого придворного залепетал я.

Потом до меня окончательно дошел смысл сказанного, и я изумленно уставился на шефа.

– Кто-то, говорите? Помочился? На Иафах?! Как это может быть?

– Понятия не имею. – Джуффин больше не смеялся, но все еще улыбался до ушей. – Однако факт остается фактом: кто-то помочился на Иафах. Сверху. Можно сказать, с неба. Причем не один человек и даже не четверо, а не меньше дюжины. А то и больше. В таком деле трудно быть точным, сам понимаешь… Сегодня на рассвете меня разбудил зов Магистра Нуфлина. Старик закатил форменную истерику… Вообще-то, его можно понять! – Шеф махнул рукой и снова расхохотался. Кажется, он был ужасно доволен.

– Сверху? – тупо переспросил я. – Ну, вот видите, я же вам давеча говорил: у нас дома над городом летают. А вы меня послали подальше… Впрочем, я и сам не очень-то поверил россказням этих хануриков, наших доблестных защитников правопорядка.

– Не поверил? – добродушно переспросил Джуффин. – Ты – полный кретин, сэр Макс. А я – и подавно. Даже слушать тебя не захотел.

– Будем подавать в отставку? – жизнерадостно спросил я.

– Не будем, – вздохнул Джуффин. – Все остальные еще хуже, поверь мне на слово!

– Ладно, как скажете… Ох, кстати, о распоясавшейся недвижимости! Пару часов назад заходил Кофа. Так вот, у него тоже есть свеженькая история про дом. Про дом на улице Пузырей, который куда-то пропал, а потом снова появился… Думаю, он сам вам лучше расскажет.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся шеф. – Ладно уж, несмотри на меня так жалобно. Хочешь спать, да?

– Хочу, – виновато признался я. – Я всегда хочу спать, вы же меня не первый год знаете!

– Ну и ступай себе, – неожиданно сказал он. – Нужен ты мне… Впрочем, нет, все-таки нужен. Но несколько часов разлуки я как-нибудь переживу. Знаешь, какая у меня сила воли?

– Правда? – Я расплылся в благодарной улыбке.

– Правда, правда… Но имей в виду: я отпускаю тебя именно спать. Никаких прогулок по городу, никаких частных расследований и уж тем более – никакой так называемой «личной жизни»! Мне приятно думать, что после обеда ты появишься в этом кабинете свежий и бодрый, а не с запавшими глазами, на полусогнутых ногах…

– Когда это я приходил на службу в таком виде?! – искренне возмутился я.

– В последний раз это чудесное событие случилось дня два назад. Ну, или три, – усмехнулся Джуффин. – Если честно, я не очень-то вникаю в загадочное расписание твоих свиданий…

– Я сам в него не очень-то вникаю, – улыбнулся я. – Да и нет у меня никакого расписания… Хорошего утра, сэр!

– Если тебя не будет здесь через три часа после полудня, я отправлюсь на половину Городской полиции и попрошу генерала Бубуту съездить за тобой лично, – пригрозил на прощание шеф. – Представляешь, как он будет орать у тебя под окнами?

– Вряд ли ему удастся меня разбудить, но отношения с соседями будут испорчены навсегда, – согласился я. – Пока несколько раз в год ко мне съезжались дикие кочевники и их рогатые менкалы обгладывали деревья в радиусе нескольких кварталов от Мохнатого Дома, соседи еще как-то терпели. Но генерал Бубута под моими окнами – это уже перебор!

Не могу сказать, что обещание Джуффина действительно меня напугало, но я очень быстро добрался до Мохнатого Дома и бегом рванул в свою спальню на втором этаже, пока судьба не решила, что меня следует держать в строгости.

Инспекция сновидений была произведена в таком же бешеном темпе: я проснулся почти сразу после полудня, совершенно удовлетворенный результатами. У меня в запасе имелись целых два часа, которые я употребил на блаженное бултыхание в бассейнах, неторопливое употребление внутрь всяческой приятной утренней чепухи, вроде камры и свежих булочек, и теплую отеческую беседу со своей собакой: кроме Друппи в доме никого не было. Странно: вообще-то, обычно мой дом напоминает переполненную гостиницу в Каннах незадолго до начала фестиваля, и единственный мой знакомый, которого здесь практически невозможно застать, – это я сам…

Я долго и со вкусом признавался своему псу в любви, а он восторженно мотал ушами. Сия идиллия продолжалась бы вечно, если бы не зов неугомонного шефа.

«Ты уже проснулся, или как?»

«Я не просто проснулся, я уже почти вышел из дома».

«Тем лучше. Твое кресло уже кажется мне слишком пустым».

Я был бы последней сволочью, если бы не проникся желанием немедленно заполнить эту удручающую пустоту своей задницей. Поэтому через четверть часа я уже был в Доме у Моста.

Впрочем, там и без меня было не слишком скучно. В Зале Общей Работы было людно как никогда: даже сэр Кофа и леди Кекки заявились, хотя и сам Мастер Слышащий, и его способная ученица нечасто балуют нас своим обществом. Собственно говоря, отсутствовали только сэр Луукфи, который вообще редко отлучается из Большого Архива, и Мелифаро. Я сочувственно подумал, что парень все-таки крепко увяз в поисках какой-нибудь особо зловредной эльфийской монетки.

Сэр Джуффин Халли восседал во главе стола и с энтузиазмом объяснял нашим коллегам, что мочиться на Иафах – скорее уголовное преступление, чем гражданский подвиг, хотя как частное лицо он полностью разделяет их невинную младенческую радость в связи с этим эпохальным событием и в глубине души надеется на рецидив. Его пламенное выступление имело большой успех. Сэр Шурф Лонли-Локли даже что-то записывал в свой знаменитый «рабочий дневник», хотел бы я знать, что именно!..

– Ну как? – спросил я с порога.

Коллеги уставились на меня с легким недоумением.

– Что ты имеешь в виду, Макс? – наконец вежливо спросила леди Кекки. – Если политический кризис в Чангайской Империи, то мы не в курсе. Извини.

– Почти смешно, – вздохнул я. – Не прикидывайтесь, ребята. Оскверненная крыша Иафаха уже высохла?

– Высохла, я полагаю, – усмехнулся Джуффин. – Во всяком случае, жалоб больше не было.

– И что делать будем? – нетерпеливо спросил я.

– Что-нибудь будем, – неопределенно пообещал шеф. – Хотя почему, собственно, «будем»? Мы уже делаем.

Потом я узнал, что, пока некоторые важные господа спать изволили, трудолюбивые Тайные сыщики работали, как птицы сыйсу во время постройки своих знаменитых гнезд из больших камней, опутанных тончайшими волокнами, которые эти самые птицы сыйсу ткут не хуже, чем наши пауки…

Меламори и Нумминорих уже посетили загадочный «исчезающий дом» на улице Пузырей и пришли к единодушному выводу, что там слишком много запахов и слишком много следов. Ничего удивительного: раз в дюжину дней в этом домике собирается куча народа. Пресловутый Клуб Дубовых Листьев и еще какой-то обслуживающий персонал. Имена и адреса этих ребят, мягко говоря, не самая секретная информация, вроде бы ни к чему и трудиться.

Однако они все-таки потрудились на славу: следовало определить, не появлялся ли в доме кто-то чужой. Например, какой-нибудь очередной сбрендивший от ностальгии по Ехо Великий Магистр, могущественный и злой на весь мир. Поэтому наши азартные следопыты устроили оперативную проверку, каковая показала, что в последнее время в дом на улице Пузырей не ступала нога постороннего. Ни одного следа, который привел бы ребят к какому-нибудь таинственному незнакомцу, не зарегистрированному в качестве члена клуба или наемного работника, не обнаружилось.

Сэр Кофа, в свою очередь, провел полдня в «Червонной кружке», а леди Кекки слонялась по крошечному, но оживленному зеленному рынку в конце улицы Пузырей и общалась с местными кумушками. Совместными усилиями они выяснили, что хозяева злополучного оранжевого дома по-прежнему безвылазно сидят в своем загородном имении, а арендаторы помещения – люди тихие, приличные, собираются примерно раз в дюжину дней и никому не докучают: ни во время своих заседаний, ни в перерывах между оными. Тоже мне, конечно, величайшее расследование всех времен и народов!..

И наконец, сэр Джуффин не поленился лично допросить перепуганных полицейских. Думаю, ребята навечно закаялись прикасаться к спиртному после этой задушевной беседы. Ну, хоть какая-то польза человечеству от Тайного Сыска…

Одним словом, я уяснил, что мои коллеги работали в поте лица, но дело пока не сдвинулось с места, и это было печально.

– Чего я так и не понял: летающий дом, который видели полицейские, и исчезающий дом на улице Пузырей – это один и тот же дом? – спросил я Джуффина. – Или все-таки разные? И еще: вы уверены, что на крышу Иафаха мочились именно из окна парящего дома? Или это была стайка летающих магов, перебравших пива? Я хочу знать: на нас висит одно дело, два или три?

– Четыре, – невозмутимо ответствовал шеф. – Четвертое – о должностном преступлении работников Городской полиции. Пьянка во время дежурства – еще куда ни шло. Но на летающем пузыре – это уже ни в какие ворота не лезет! Дырку в небе над их глупыми головами: пузырь Буурахри у нас пока всего один, на все Соединенное Королевство!

– Могу смотаться в Куманский Халифат, привезти еще парочку, – я пожал плечами. – Но вы мне так и не сказали…

– И не скажу, – злорадно хмыкнул Джуффин. – Вообще-то, невооруженным глазом видно, что все эти события не просто связаны, а плавно перетекают из одного в другое. Но пока мы не распутали ни одно из дел, лучше отказаться от уверенности в чем бы то ни было.

– Скучно это, – вздохнул я. – Нет чтобы раз – и все!.. Кстати, а если Нумминорих понюхает крышу Иафаха?

– И по запаху мочи найдет преступника? – фыркнул Джуффин. – Скорее уж, его уборную! Хорошо же ты себе это представляешь…

– Я бы непременно нашел преступника, если бы он был один, Макс, – серьезно объяснил Нумминорих. – Но поскольку их было много, все запахи смешались в один. Тяжелый случай!

– Жаль, – вздохнул я.

До сих пор мне и в голову не приходило, что наш гениальный нюхач может не взять какой-нибудь след. Разочарование далось мне нелегко. Я внезапно понял, что снова хочу спать. И еще – в отпуск. Желательно в Куманский Халифат, от греха подальше.

– Не хмурься, сэр Макс, – улыбнулся шеф. – Не уверен, что мы быстро покончим с этими грешными делами, но развлекаться будем на полную катушку, это я тебе обещаю. Например, сегодня ночью мы с тобой покатаемся на летающем пузыре. Не доверять же такое приятное дело нашей доблестно спивающейся Городской полиции! Полюбуемся на крыши Иафаха, заодно посмотрим, кто еще кроме нас будет любоваться этим неповторимым пейзажем сверху… Ты же не будешь орать, что боишься высоты: вокруг столько красивых девушек!

– Ваша правда. Орать не буду, просто тихо поплачу в углу… А вы думаете, что неизвестные герои решатся повторить свой подвиг? – недоверчиво спросил я. – Но это же безумие!

– А мочиться на крышу Иафаха – не безумие? – резонно возразил он.

– Да уж…

– Ну вот. Именно поэтому у нас есть шанс, что сегодня в небе над Ехо опять будет неспокойно.

– Будем надеяться… И все-таки, как быть с этим домом на улице Пузырей, дырку над ним в небе? Сэр Кофа вон говорил, что там вовсю колдуют – причем в самом доме при этом пусто, а это значит, что колдуют настоящие гении…

– Знаю. Я об этом грешном домике уже все знаю! Поэтому за ним установлено пристальное наблюдение. Сэр Мелифаро там уже часа два околачивается. Надеюсь, ближе к вечеру сэр Шурф не побрезгует лично возглавить операцию, – улыбнулся Джуффин.

– Разумеется, сэр. Если вы считаете, что мое присутствие там необходимо, – важно согласился Лонли-Локли.

– Совершенно необходимо! Тут очень важно не упустить момент, когда дом будет исчезать – если будет, конечно… Плохо, если все эти чудеса вдруг возьмут да и закончатся. Не могу сказать, что утрачу сон и потеряю аппетит, если не смогу нынче же ночью упечь в Холоми их виновника – по мне, так пусть бы себе резвился! – но меня уже разобрало любопытство… Впрочем, я почти уверен, что события будут развиваться.

– Почему? – удивился я.

– Потому что мне так хочется, – невозмутимо ответил наш великолепный шеф.

Крыть было нечем.

Совещание не то чтобы закончилось, а как-то само собой сошло на нет. Внезапно выяснилось, что в моем распоряжении куча свободного времени – аж до вечера. И, раз уж так вышло, я решил устроить себе незапланированный праздник: сделал суровое лицо и объявил леди Меламори, что у меня, дескать, имеется совершенно секретное неотложное дело государственной важности и мне позарез требуется ее помощь. Поэтомунам необходимо срочно отправиться куда-нибудь вдвоем и в уединении обсудить все детали.

Наши коллеги бестактно заржали.

– Могли бы сделать вид, что вы ему поверили, – вздохнула Меламори. – Неужели так трудно?

Она очень старалась казаться обиженной, но выглядело это, мягко говоря, неубедительно. Меламори сияла, как воды Хурона в солнечном свете, и зрелище сие чрезвычайно мне нравилось.

– Ладно, если тебе так хочется, считай, что я ему поверил, девочка, – сквозь смех сказал Джуффин. – Более того, я даже готов отпустить тебя с этим подозрительным типом, который почему-то все время публично называет себя моим заместителем. Все-таки у него к тебе «дело государственной важности»… Но только на час. И не объешься мороженым, я тебя умоляю!

Ага, как же! Отеческое напутствие шефа было гласом вопиющего в пустыне: это хрупкое существо способно сожрать такое количество мороженого, словно ее изумительные губки – дверь в иную Вселенную, многочисленные обитатели которой изнывают от жары и голода одновременно…

На обратном пути меня поджидал настоящий сюрприз.

Навстречу нам попался какой-то неприметный тип в скромном темном лоохи. Я бы вряд ли обратил на него внимание – разве что если бы он с воплем вывалился мне на голову из распахнутого окна. Но, завидев этого парня, моя прекрасная спутница чрезвычайно оживилась и издала целый каскад низких, рокочущих звуков. Так рычат разве что монстры в малобюджетных ужастиках. Я оцепенел.

Зато прохожий заулыбался до ушей и ответил ей полной взаимностью: тоже басовито зарычал. Ужасающие звуки, адресованные даме моего сердца, самым изысканным образом сочетались с вежливым поклоном в мою сторону. Потом он отправился своей дорогой.

Меламори тоже собиралась идти дальше, но я стоял как вкопанный и пытался вспомнить, как меня зовут, откуда я взялся и на каком, собственно, свете происходит дело?!

– Ты чего, Макс? – жизнерадостно спросила она. – Пошли!

– Пошли, – эхом откликнулся я, но с места не сдвинулся. – Что это было?

– Ничего особенного, – отмахнулась Меламори. – Просто мой старинный приятель. Мы состоим в одном клубе, еще со студенческих лет… Давненько я туда не заходила!

– Опять какой-то клуб, – вздохнул я. – Но почему вы так рычали?

– А, вот оно что! – рассмеялась она. – Но разве ты никогда раньше не слышал?

– До сих пор судьба меня хранила… Это что, какая-нибудь древняя традиция?

– Не слишком древняя, но вполне традиция, – согласилась Меламори. – Мы всегда так друг с другом здороваемся. Знаешь, как называется наш клуб?

– Догадываюсь. Клуб Ревунов небось?

– Клуб Громовых Ворчунов, – гордо сказала она. – Впрочем, ты был довольно близок к истине… А теперь можно трогаться с места. Или ты намерен стоять тут до вечера?

– До вечера не так уж долго… Ладно уж, пошли.

– У нас хороший клуб, – объясняла мне Меламори, пока мы шли в Управление. – Маленький, но эксцентричный…

– Да уж, – ядовито подтвердил я.

– Между прочим, то, что ты слышал, – это так, ерунда. Просто способ поздороваться с приятелем, – заметила она. – Слышал бы ты, как я рычу в полную силу… Кстати, это умение очень пригодилось мне в Арварохе.

– Не сомневаюсь! – Я невольно рассмеялся.

Меламори пояснила, пряча улыбку:

– У них там водятся огромные хищные птицы кульох. Глупые, но очень опасные. Ростом гораздо больше человека, даже больше арварохца, можешь себе представить! И арварохские знатные господа обожают на них охотиться. Не могу сказать, что у птицы кульох очень вкусное мясо. Скорее наоборот: оно жесткое и слегка горчит. Но убить птицу кульох – великая доблесть, поэтому – сам понимаешь! Сначала меня не хотели брать на охоту. Знаешь, весь этот дикарский вздор насчет того, чем должна заниматься женщина и чем не должна… Но я быстро пресекла все идиотские разговоры на эту тему и отправилась охотиться на птицу кульох. И вот на той охоте я показала свой голос в полную силу. Скорее с перепугу, чем намеренно, но какая разница?! Птица кульох тут же окочурилась: брык – и все! Оказалось, она не выносит шума. После этого я стала очень важной персоной на Арварохе. Мне выдали какую-то ужасную тяжелую кольчугу, носить которую имеют право только лучшие из лучших, а их драгоценный Властитель Тойла Лиомурик пожелал, чтобы я раз в год стояла на страже у его трона… И разумеется, мне позволили включить этот «подвиг» в официальный список достижений, которыми там щеголяют при знакомстве.

– Здорово! – восхитился я. – А ты можешь огласить полный список?

– Могу, – кивнула она. – Но не хочу. Я тебя слишком хорошо знаю, Макс. Ты будешь надо мной смеяться.

– Совсем немножко. И только для того, чтобы тебе не стало тошно от моих разговоров о любви. Это ведь как куманская кухня: слишком много меда отбивает аппетит…

– Не думаю, что мне когда-нибудь станет тошно от разговоров о любви, – усмехнулась она. – Если ты их и ведешь, то не со мной. Или работаешь в режиме внутреннего монолога… Не знаю, тебе виднее. Но вслух ты эту тему не поднимаешь.

– Я исправлюсь, – пообещал я. – И не буду над тобой смеяться, даже если ты снова зарычишь. Хочешь, принесу какую-нибудь страшную клятву?.. А теперь сообщи мне свое арварохское звание. Ну пожалуйста!

– Только не вздумай цитировать отрывки сэру Мелифаро, – сурово сказала она. – С тобой я как-нибудь справлюсь, но если еще и он начнет дразниться…

– Ему я не скажу ни слова! – пообещал я. – Чтобы я выдал сокровенную тайну своей любимой женщины этому жалкому пожирателю коры?! За кого ты меня принимаешь?

– Насколько я понимаю, это и был обещанный «разговор о любви», – мечтательно промурлыкала она. – Ладно, слушай и завидуй! Я – Меламори Блимм, пришелица из-за великого океана, владычица островерхой крыши над своей головой, не опустившая голову при виде Тойлы Лиомурика Серебряной Шишки, Завоевателя Арвароха, повелевающего им до пределов Мира, хранительница чудесных историй о немыслимых делах, приносящая печаль неосторожным, оставляющим следы на лике земли, имеющая право дважды в году надевать костяные башмаки на иглах Зогги в присутствии шестерых друзей, убивающая птицу кульох одним громовым криком, встающая на стражу у ног Завоевателя Арвароха в шестнадцатый день каждого года и сложившая несчетное множество песен о своих и чужих великих подвигах.

– Лихо! – уважительно присвистнул я. – Запиши мне на бумажку, я выучу наизусть. По крайней мере, буду знать, как обращаться к тебе в особо торжественные моменты.

– Ладно, запишу, – кивнула она. – Учи на здоровье. Ноучти: на Арварохе любая ошибка в произнесении чужого титула является смертельным оскорблением, которое может быть смыто только кровью. Я сама один раз ошиблась: перепутала один слог в грешном названии отдаленных владений одного великого героя…

– И что? – встревожился я.

– Ничего особенного. Просто мне пришлось сражаться с этим дядькой. И знаешь, оказалось, что далеко не все арварохцы такие великие воины, как может показаться с первого взгляда…

– И хвала Магистрам, – вздохнул я.

– Да не огорчайся ты так, – рассмеялась Меламори. – Все уже в прошлом. Я, как видишь, жива, а этого беднягу похоронили года два назад – и говорить не о чем!

Я только головой покачал – а что еще оставалось?

– Хорошо, что похоронили именно его, – заключил я.

– Да, не думаю, что этот достойный человек смог бы заменить тебе меня, – согласилась моя прекрасная леди.

– Ни в коем случае. Хотя бы потому, что он вряд ли умел так рычать, – я решил поставить регулятор лирики на минимальную мощность: хорошего понемножку.

– Куда ему! – весело подтвердила Меламори.

Мы вернулись в Дом у Моста. Наверное, моя рожа выглядела непростительно, до неприличия довольной. Во всяком случае, Джуффин с Кофой начали дружно бубнить что-то насчет моего «не в меру свободного» расписания. Дескать, бродил где-то три часа вместо одного (на самом деле всего два), да еще и «особо ценного сотрудника» отвлекал от полезной деятельности на благо Соединенного Королевства.

Под «особо ценным сотрудником» разумелась леди Меламори, каковая тут же задрала нос: еще бы, такие комплименты! Еще немного, и она, пожалуй, тоже набросилась бы на меня с упреками. Дескать, что ж ты мне голову морочил своим мороженым, пока тут отечество в опасности?!

– Нет ничего хуже, чем иметь на службе коронованную особу, – ехидно заключил Джуффин.

– Передергиваете, – усмехнулся я. – Я уже две дюжины дней как отрекся от престола. Вы же сами помогали мне обмывать это мероприятие!

Это была чистая правда: мне наконец-то позволили подписать исторический документ, где говорилось, что я, Владыка Фангахра, находясь в здравом уме и твердой памяти, передаю своих подданных, племя кочевников Хенха из Пустых Земель, в отеческие объятия Его Величества Гурига VIII, вместе с этими самыми Пустыми Землями, которые до сих пор считались «нейтральной территорией». Что касается здравости ума, меня, по счастию, не заставили проходить предварительное обследование у тутошних знахарей из Приюта Безумных, в противном случае наша с Гуригом затея вполне могла бы рухнуть по «техническим причинам».

По окончании процедуры размеры Соединенного Королевства изрядно увеличились, а очертания разительно изменились, так что все карты Мира пришлось поспешно переделывать. Сколько географов, топографов, художников и владельцев типографий получили благодаря мне дополнительную возможность заработать, подумать страшно!

Кочевники, надо сказать, почти не сопротивлялись: за два с лишним года моего концептуального заочного «правления» они на собственном опыте убедились, что Его Величество Гуриг VIII – весьма симпатичный и, самое главное, куда более надежный человек, чем их злосчастный «Владыка Фангахра». Сам же я на радостях напился как извозчик, впервые за много лет. Коллеги, которым пришлось стать свидетелями этого беспрецедентного события, утверждают, что я был великолепен, но им веры нет: на той вечеринке все пошли вразнос, не знаю уж почему. Даже сэр Шурф, помнится, песни орал. Хотя он-то, возможно, просто старался соблюсти национальные традиции народа Хенха или, скажем, какой-нибудь древний ритуал проводов отрекшегося властителя – с него бы сталось…

– Ты-то, может, и отрекся, – ядовито сказал шеф. – Но царские замашки все еще при тебе!

– Господа, – неожиданно вмешался Лонли-Локли, который все это время с интересом прислушивался к нашим вялым попыткам разнообразить ведомственную идиллию хоть какой-нибудь завалящей перебранкой. – Вы несправедливы к сэру Максу. Насколько мне известно, его рабочий день начинается после захода солнца, а оно еще не скрылось за горизонтом…

Джуффин и Кофа удрученно переглянулись: этот педант не дал им отыграть свою партию.

– Спасибо, Шурф! – с чувством сказал я. – Если бы не ты, эти хищники меня бы уже давно заклевали… Я вот все думаю: давай бросим этих пожилых злодеев на произвол судьбы, сбежим отсюда к ядрене фене, откроем маленькую частную конторку, что скажешь? Будем принимать заказы на убийства – уж что умеем, то умеем! Я могу душевно беседовать с клиентами и принимать заказы, ты будешь их выполнять, а доход пополам.

– Очень великодушно с твоей стороны предложить мне совместный бизнес, Макс! – совершенно серьезно откликнулся Мастер Пресекающий ненужные жизни. – Мне весьма приятно услышать, что ты готов отдавать мне половину доходов. Я непременно обдумаю твое предложение, если захочу изменить свою жизнь. Только скажи, пожалуйста: где находится этот город с романтическим названием Дренефейне? До сих пор я думал, что неплохо знаю географию Мира, но это название мне незнакомо… Или Дренефейне находится в иной Вселенной?

Сэр Джуффин Халли, уже давно приобщившийся к жемчужным россыпям моего неприкосновенного словарного запаса, скрылся в своем кабинете, сотрясаясь от смеха, больше похожего на сдавленные рыдания. Я и сам с трудом сохранял серьезность.

– Это не город, Шурф. Просто такое выражение: «к ядрене фене», что означает – куда-нибудь подальше отсюда. Ничего конкретного… И вообще, я пошутил.

– Да, я так и подумал, – с некоторым сомнением отозвался мой друг. – Оно и к лучшему: сейчас не самое подходящее время для того, чтобы уходить из Тайного Сыска…

– Макс, – тюрбан Джуффина показался в дверном проеме, – если уж выяснилось, что ты не собираешься бросать службу прямо сейчас, идем пошушукаемся. Есть дело.

– Сразу бы так! – улыбнулся я. – А то: «три часа, три часа»…

– Тут вот какое дело, – в голосе Джуффина не было обычной уверенности. – Мне еще утром пришла в голову одна идея. Возможно, не самая удачная, но… Дело в том, что я лично знаю нескольких человек, которые могли бы устроить все эти фокусы с летающими и уж тем более исчезающими домами. Трое из них сейчас находятся в Ехо.

Шеф задумчиво умолк.

Я вопросительно приподнял бровь, дожидаясь продолжения.

– Эти ребята – хорошие приятели Мабы Калоха, – неохотно сказал Джуффин. – Он прячет их и еще нескольких мятежных Магистров у себя дома, со времен принятия Кодекса Хрембера. В противном случае у них были бы неплохие шансы угодить в Холоми на пару столетий. Маба не раз заверял меня, что его друзья заняты куда более важными вещами, чем «дешевый выпендреж с Запретной магией» – это, как ты понимаешь, его собственное выражение. Сегодня я впервые усомнился в его правдивости и послал ему зов. Попросил откровенно сказать мне: да или нет. Скажу тебе по секрету: я пообещал Мабе замять дело, если в него замешаны его квартиранты. Нас с Мабой слишком многое связывает, чтобы мелочиться…

– И что? – нетерпеливо спросил я. – Это они?

Шеф выглядел озадаченным, чего на моей памяти с ним до сих пор не случалось.

– Маба почему-то очень обрадовался моему вопросу, но отвечать не стал. Зато пригласил в гости – меня, тебя или нас обоих, как нам заблагорассудится. Обещал показать «нечто очень интересное», после чего у меня, дескать, навсегда пропадет охота донимать его подобными глупостями. А объяснить хоть что-то по-человечески наотрез отказался – ты же знаешь нашего Мабу… Ну что, съездишь?

– Один? – удивился я. – А вы? Не хотите?

– Хочу, – вздохнул Джуффин. – Но мне надо навестить Нуфлина – прямо сейчас, до заката, поскольку после заката у нас с тобой будут более важные дела. Я бы не стал тратить время на такую глупость, как этот визит вежливости, но Нуфлин по-настоящему рассердился… Вообще-то, его можно понять: если бы кто-то так обошелся с крышей моего дома, я бы и сам рвал и метал. Легко сохранять невозмутимость, пока кто-то не помочится тебе на голову! Если я не успокою Нуфлина, старик попытается издать какой-нибудь очередной идиотский закон, в котором нет практической необходимости – просто из вредности, чтобы жизнь никому медом не казалась. Например, увеличит минимальный срок заключения в Холоми с трех до десяти лет или, – он лукаво покосился на меня, – отменит привилегии для поваров, которых я в свое время с таким трудом добился. Будем опять жрать всякую вредную для здоровья дрянь, приготовленную без применения старой доброй магии…

– Ужас какой! – почти искренне сказал я. – Нет уж, к Мабе я сам съезжу, а вы спасайте человечество!

– Ну вот и договорились, – кивнул шеф. И с некоторым сомнением спросил: – Дорогу-то найдешь?

Это был хороший вопрос. У Мабы Калоха, отставного Великого Магистра Ордена Часов Попятного Времени, уже давно нет постоянного «почтового адреса». О его доме с уверенностью можно сказать одно: он находится на Левом Берегу, где-то недалеко от Зеленого Кладбища Петтов – и это все. Можно сутками кружить по Левобережью, можно методично прочесать его, квартал за кварталом, и не найти домик Мабы. А можно найти его сразу, за первым же поворотом, или через полчаса, или к ночи – как повезет. Собственно говоря, «повезет» – не совсем удачный термин. Для того чтобы найти дом Мабы Калоха, надо быть совершенно уверенным в том, что ты абсолютно уверен, что способен найти его грешное жилище. При этом сам сэр Маба Калох должен испытывать уверенность, что он действительно хочет тебя видеть. И еще судьба не должна иметь никаких возражений, и желательно, чтобы звезды стояли как надо… Одним словом, на простой вопрос Джуффина: «Найдешь дорогу?» – не существовало однозначного ответа.

– Я постараюсь сделать все, чтобы эта грешная дорога нашла меня, – хмуро сказал я. – В случае чего не постесняюсь послать зов Мабе и устроить ему хорошую истерику – все лучше, чем полгода по Левому Берегу мотаться… Кроме того, насколько я понял, у меня есть время только до заката.

– Ага, – согласился шеф. – Так что поезжай… Подожди еще секунду, Макс. Маба наверняка будет полоскать тебе мозги – и пусть его! Главное: не забывай прислушиваться к своему мудрому сердцу. Зря, что ли, я его тебе добывал? Если оно почует, что дело нечисто, постарайся зафиксировать это в своем сознании.

– Сердце у меня скандальное, – улыбнулся я. – Захочешь – не проигнорируешь…

– Ты меня успокоил, – усмехнулся Джуффин. – Все, теперь можешь исчезать.

И я пулей вылетел из его кабинета. До заката оставалось еще часа два, а то и больше, но, если учесть предстоящие мне скитания, времени было не так уж много.

– Куда ты несешься, Макс? – с любопытством спросил меня Нумминорих, которого я едва не сбил с ног, когда со скоростью звука пересекал Зал Общей Работы по траектории пьяной кометы.

– Туда, где меня пока нет! – жизнерадостно ответил я.

– Куда? – жалобно переспросил он вдогонку.

– В Квартал Свиданий, куда же еще! – И я исчез, довольный собой как никогда.

Пару секунд спустя я уже сидел за рычагом своего амобилера – могу ведь быть шустрым, когда захочу! С ветерком прокатился по Большому Королевскому Мосту и оказался на Левом Берегу, в зеленом районе дорогих вилл, нередко похожих на маленькие старинные замки. Впрочем, некоторые из них и были старинными замками, слегка перестроенными в соответствии с веяниями времени.

Несколько минут я ехал в направлении Зеленого Кладбища Петтов, потом решительно свернул в первый попавшийся переулок – какая, к Темным Магистрам, разница! – и неожиданно оказался перед садовой калиткой дома Мабы Калоха. Я совершенно ошалел от столь грандиозного везения: с такой скоростью я еще к Мабе никогда не добирался.

Вопреки обыкновению хозяин дома стоял у входа. Внимательно оглядел меня темными, круглыми, как у птицы, глазами и приветливо улыбнулся. Вообще-то, обычно счастливчик, который нашел дом Мабы Калоха, вынужден еще некоторое время плутать по его коридорам в поисках эксцентричного хозяина этого таинственного местечка, но для меня на сей раз сделали исключение. Что ж, повезло.

– Ага, занятый всякой ерундой сэр Халли не нашел свободной минутки для свидания со старым другом и прислал заместителя. Что ж, это неплохо! – жизнерадостно сказал Маба. – Давненько ты меня не видел, мальчик!

Его приветствие заставило меня улыбнуться: вообще-то, в таких случаях принято говорить: «Давно я тебя не видел!»

– Что касается меня – я-то видел тебя довольно часто, – заметил он. – Неужели ты думал, что я отказываю себе в удовольствии подсматривать за твоими похождениями?

– Не вмешиваясь, как всегда, – понимающе кивнул я.

– Было бы во что вмешиваться! – сэр Маба Калох снисходительно пожал плечами и добавил: – После того как ты вернулся из Гугланда, твоя жизнь стала довольно скучной – для стороннего наблюдателя, конечно. Думаю, сам ты доволен ею, как никогда прежде.

– Ваша правда, – смущенно согласился я.

– Будь осторожен, Макс: счастье редко идет на пользу могуществу, – дружелюбно сказал Маба.

– Знаю, – буркнул я, – мне уже это говорили. Возможно, именно вы и говорили, не помню… Впрочем, счастливым я уже был, и не раз. Не помогло. Это лекарство не действует. Все равно я периодически откалываю какую-нибудь несусветную пакость, а потом выясняется, что такое совершенно невозможно…

– Ну да, ты еще заплачь, сэр Вершитель!.. Ладно уж, пошли, покажу тебе кое-что интересное.

Мы пересекли коридор и добрались до лестницы, ведущей вниз. Я уже несколько раз бывал в доме Мабы Калоха, нов подвал не спускался ни разу. Вообще-то, там редко можно найти что-нибудь интересное, кроме ванной и туалета, – если речь идет о домах простых горожан. Но я ни на секунду не сомневался, что подвал отставного Великого Магистра Мабы Калоха – самое таинственное место во Вселенной! Не знаю, что именно я рассчитывал там обнаружить, но меня даже слегка трясло от возбуждения.

– Не надо так волноваться, мальчик! – усмехнулся мой Вергилий. – Ничего особенного здесь нет, разве что мой бассейн, – он распахнул скрипучую металлическую дверь и с преувеличенно любезным поклоном пропустил меня вперед.

В комнате действительно был бассейн. Не много маленьких мелких бассейнов, как в обычной ванной комнате, а один, зато очень большой – этакое искусственное озеро. Вода в нем была ярко-голубая, как в Средиземном море. Впрочем, нет, еще ярче: как на рекламных открытках, изображающих Средиземное море.

Посреди бассейна возвышался искусственный островок, на котором стоял небольшой макет замка. Очертания сооружения сразу показались мне знакомыми, только я никак не мог сообразить, где я его уже видел.

– Что это? – изумленно спросил я. И не удержался от восхищенной констатации факта: – Красота какая!

– Да, ничего себе, – добродушно согласился Маба. – Это – ответ на вопрос твоего начальника, мальчик.

– Ответ? На вопрос Джуффина? – растерялся я. – Насколько я понял, он хотел узнать, не шалят ли в Ехо ваши приятели… Вы действительно думаете, будто я хоть что-то понимаю?

– Ну что ты, я и не надеялся! – усмехнулся он. – Ничего, Макс, я уже привык иметь с тобой дело. И заранее приготовился к тому, что мне придется все разжевать и положить тебе в рот, как всегда. Эх ты, птенчик! Мои так называемые «друзья» живут в этом замке… Ты хоть узнаешь, что это такое?

– Очень знакомые очертания. Я как раз голову ломаю…

– Такую голову и поломать не грех! – снисходительно согласился Маба. – Это же миниатюрная копия Холоми.

– Точно! – обрадовался я.

Макет действительно был копией Королевской тюрьмы Холоми. Впрочем, тюрьмой, стены которой способны удержать самого искушенного в колдовстве чародея, древний замок Холоми стал всего сотню с небольшим лет назад, а до этого он успел побывать и резиденцией монархов Древней Династии, и высшим учебным заведением, и безопасным убежищем для королевской семьи Гуригов в Смутные Времена. Мне рассказывали, что Холоми считается не просто «волшебным замком», а в некотором роде живым существом, непостижимым, но разумным и вполне способным принимать самостоятельные решения и даже навязывать свою волю людям. Основатель Древней династии Халла Махун Мохнатый построил свой дворец в точности на том самом месте, которое называется Сердцем Мира. Если учесть, что именно близость Сердца Мира позволяет самым бесталанным жителям Ехо совершать чудеса, недоступные для опытных колдунов, проживающих вдалеке от столицы Соединенного Королевства, что уж говорить о здании, построенном точнехонько в эпицентре этого научно обоснованного геомистического бреда…

– Это очень точная копия, – заметил Маба Калох. – Все пропорции выверены до сотой доли дюйма. Мне понадобилась не одна дюжина лет, чтобы построить это сооружение. Япринялся за работу почти в самом начале Смутных Времен, а закончил вскоре после того, как был принят Кодекс Хрембера. Между прочим, отсюда тоже совершенно невозможно выйти – по крайней мере, без моей помощи…

Только тут до меня начал доходить смысл всего сказанного ранее.

– Ваши друзья живут в этом крошечном сооружении?! – недоверчиво спросил я. – Как такое может быть? Здесь и один человек с трудом поместится, да и то если согласится спать стоя… – Тут я вспомнил, с кем имею дело, и зачарованно прошептал: – Или это – вход в другой Мир?

– Хорошая версия, – одобрительно отозвался сэр Маба Калох. – Но слишком банальная. А теперь правильный ответ!

Он неторопливо вошел в бассейн, который оказался очень мелким – вода едва достигала его колен, – и зашагал по направлению к макету. Я глазам своим не верил: с каждым шагом сэр Маба стремительно уменьшался. Макет был совсем близко, метрах в десяти от края бассейна, но к тому времени, как Маба преодолел половину пути, он стал самым настоящим гномом. Маленький человечек поплыл дальше, взрезая голубую водную гладь неторопливыми мощными гребками.

Когда сэр Маба взобрался на искусственный остров, он уже был настолько мал, что я едва мог его разглядеть. Он картинно помахал мне крошечной ручкой и отправился обратно. Теперь гномик стремительно рос – незабываемое зрелище! Через несколько секунд из бассейна вышел сэр Маба Калох, и его рост был в точности таким же, как прежде.

– Ничего себе! – уважительно сказал я. И рассмеялся: – Хотите сказать, что вы превратили своих друзей в гномов? И они живут в миниатюрной копии Холоми? Слушайте, но в таком случае я не понимаю, почему они не предпочли провести эти годы в настоящей тюрьме?

– Скажем так: сначала у них не было выбора, – сухо сказал Маба. – А потом они оценили преимущества этого места. Идем в гостиную, поболтаем. У тебя еще есть время, верно?

– Есть, – кивнул я. – А даже если бы и не было…

– А, проняло! – обрадовался он. – Что мне в тебе действительно нравится, мальчик, так это твое любопытство. Если бы не сие замечательное качество, ты был бы совершенно невыносим… Идем, идем!

Мы отправились наверх, в гостиную. Сэр Маба Калох был в своем репертуаре: засунул руку под стол и извлек оттуда прозрачный кувшин с ярко-зеленой жидкостью. На вкус его угощение оказалось похожим на несладкий лимонад, приготовленный из каких-то лесных трав. Я решил похвастаться своими достижениями в области потрошения Щелей между Мирами. Перед кем и хвастаться, если не перед учителем?

Не следует забывать, что именно сэр Маба Калох когда-то научил меня этому фокусу. Поначалу у меня уходило полчаса, чтобы достать из-под подушки какую-то несчастную сигарету, а теперь – несколько секунд, и я извлекаю из небытия все, что душе угодно. Впрочем, когда я сам не знаю, что именно мне требуется, в моих руках нередко оказываются вещи, происхождение и назначение которых не поддается никакому определению.

Но на сей раз я твердо решил раздобыть что-нибудь однозначно вкусное. Спрятал руку под Мантию Смерти – это, на мой взгляд, куда эффектнее, чем лезть под стол! – и торжественно поставил перед сэром Мабой кружку с горячим шоколадом. Снова полез за пазуху и разжился второй кружкой – для себя.

– Это вкусно! – проникновенно сказал я Мабе.

– Попробую тебе поверить, – он настороженно принюхался и, кажется, остался вполне доволен. – Напиток с твоей родины, да?

– Ага.

– Ты очень быстро научился потрошить Щель между Мирами, – заметил сэр Маба. – У тебя уходит всего вдвое больше времени, чем у меня, а ведь я начал осваивать это полезное искусство чуть ли не тысячу лет назад… Ладно, если так, однажды на досуге научу тебя еще чему-нибудь.

– Чему? – восхищенно уточнил я.

– Не знаю пока, – он пожал плечами. – Когда решу, ты будешь первым, кого я поставлю в известность, можешь спать спокойно!

– Ладно, буду спать спокойно, если так нужно… А вы расскажете мне, почему ваши друзья живут в крошечной копии Холоми? Когда Джуффин сказал мне, что вы прячете у себя нескольких мятежных Магистров, я подумал, что они просто живут в вашем доме – благо найти его нелегко! – и запираются в своих комнатах, когда к вам все-таки приходят гости. А они, оказывается, стали гномами и томятся в зачарованном замке девяти футов высотой… Или эта тайна не для моих ушей?

– Почему же, именно что для твоих! – жизнерадостно заверил меня сэр Маба. – Просто Джуффин не совсем правильно меня понял, когда я называл своих подопечных «приятелями». Я пошутил, а он решил, будто мои постояльцы действительно связаны со мною сентиментальными узами… Впрочем, ничего удивительного: Джуффин всегда был на особом положении и не слишком вникал, кто с кем дружит. У твоего шефа в те времена было очень простое и, в сущности, единственно правильное отношение к людям вообще и к Великим Магистрам в частности: этих убиваем, этих оставляем – и все! А нюансы наших личных отношений сэра Кеттарийского Охотника не слишком интересовали.

– Правда? – удивился я. – Он же такой любопытный!

– Не-а, – насмешливо протянул Маба. – Джуффин прикидывается. Он все время прикидывается. В последнее время он предпочитает казаться любопытным, веселым, любителем комфорта, хорошей еды и твоих знаменитых «мультиков», которые он упорно смотрит на улице Старых Монеток… ну и единственным защитником спокойствия Соединенного Королевства заодно. А в старые времена у него были другие маски – те, которые ему тогда были удобны. И это правильно, потому что, если Джуффину вдруг взбредет в голову снять все свои маски, одну за другой… Грешные Магистры, я даже не решаюсь предположить, что обнаружится под последней! Впрочем, подозреваю, он их еще долго не снимет, разве что разживется новыми!

Я почувствовал неприятный холодок в затылке, меня даже слегка передернуло.

– Я пока не сказал ничего такого, о чем ты сам не догадываешься, – холодно заметил Маба. – Так что нечего прикидываться слабонервной барышней: все равно не поверю!

– Ладно, – я взял себя в руки, напомнил себе, что любые слова, нравятся они мне или нет, – это только слова, так что нечего шум поднимать. – Тогда рассказывайте дальше о своих друзьях… Или все-таки недругах?

– Они – ни то, ни другое. Не друзья, не враги, а просто мои знакомые Магистры, которые не хотели отправляться в бессрочную ссылку, поскольку их пугала разлука с Сердцем Мира. Все они – очень хорошие колдуны, но понятия не имели об Истинной магии, поэтому вдали от Ехо их могущество действительно могло бы здорово упасть в цене. И тогда я предложил им убежище: я как раз закончил работу над копией Холоми, и мне требовалось поселить туда пару-тройку могущественных жильцов…

– Просто так? – удивленно спросил я.

– Просто так, сэр Макс, даже кошки не родятся!

Мне стало смешно: до сих пор речам Мабы Калоха не был присущ гражданский пафос, а эту дурацкую фразу про кошек он произнес почти как какой-нибудь героический подпольщик свое последнее «но пасаран!».

Мы немного помолчали. Потом сэр Маба сжалился надо мной и снова заговорил:

– Если бы я не заселил это место, оно осталось бы бесполезной мертвой игрушкой. А беглые Магистры вдохнули в мой маленький остров жизнь, подарили ему часть своей силы. Теперь это место принадлежит им, и они не столько пленники, сколько его повелители. Если бы они оказались в настоящей Королевской тюрьме – ты же знаешь, какие там порядки? Колдовать в Холоми не получается ни у кого – по крайней мере, Очевидная магия там совершенно невозможна. А в Истинной эти ребята до сих пор не разбираются. И что бы они там делали? Жрали, спали, читали свежие газеты? Не так плохо по сравнению со смертью, но не так уж весело по сравнению с их нынешним существованием!

– Выходит, там, на острове, они могут колдовать? – осторожно спросил я.

– Сколько угодно, – кивнул Маба. – Но их чары не распространяются за пределы острова. Так что ребята могут творить все, что им вздумается, – нашему Миру они не повредят. Даже солнце тучкой на пять минут не закроют, ты уж мне поверь!

– Все равно, как-то мне это не слишком нравится, – вздохнул я. – Великие Магистры стали гномами, копошащимися на игрушечном острове – жалкая судьба!

– Когда-нибудь, – мягко сказал сэр Маба, – когда ты станешь старше, спокойнее и сильнее, я непременно приглашу тебя побывать на этом острове. – Он заметил откровенный ужас в моих глазах и успокаивающе добавил: – Всего на один вечер, не переживай! Но я заранее уверен, что ты не захочешь оттуда уходить, и мне придется вытаскивать тебя силой. Там очень хорошо, Макс. Время не властно над моими островитянами: они не стареют, скорее даже становятся моложе, словно их личные часы действительно пошли вспять. Иллюзия собственной силы там становится полной настолько, что можно наконец-то расслабиться и ничего не делать – разве что изредка шевелить мизинцем своей могущественной руки, чтобы поразмяться. И самое главное: на этом маленьком рукотворном острове обитает особое счастливое настроение. Покой, умиротворение, немедленное исполнение всех желаний и полная иллюзия, что это будет продолжаться вечно. Сейчас моим гостям нет никакого дела до того факта, что они кажутся нам – тем, кто стоит на другом берегу, – крошечными созданиями. Не думаешь ведь ты, будто бабочка страдает, осознав, что она меньше тебя ростом? Да ей нет никакого дела до тебя и твоих гигантских размеров! То же и с моими гостями.

– Я не могу с вами спорить, – вздохнул я. – В конце концов, я еще не попробовал – как оно там, на этом вашем острове… Сейчас мне пробовать не хочется. Возможно, потом любопытство снова приведет меня в ваш подвал и я сам стану вас уговаривать – не буду зарекаться! Но объясните мне, глупому: а почему вы не хотите их отпускать?

– Почему – не хочу? – удивился Маба. – Я-то как раз не против. Мои гости, правда, уже давно не желают уходить, но я бы мог их убедить или даже выгнать оттуда силой, если бы считал, что это зачем-то нужно. Но им, в сущности, некуда идти.

Я вопросительно уставился на него.

– Сам подумай! – усмехнулся сэр Маба. – Такие ребята не уживутся в Соединенном Королевстве при нынешних порядках. Уезжать они не захотят, как не захотели сделать это сразу после окончания Войны за Кодекс. Скорее всего, начнут бузить и дело закончится тем, что их упекут в настоящую тюрьму Холоми – если прежде они не примут смерть от тебя или кого-нибудь из твоих симпатичных коллег. Зачем лишние жертвы? Их за последние триста лет и так было достаточно. Язнаю многих ребят, которые сейчас с радостью променяли бы свою камеру в Холоми или, тем паче, могилу на несколько квадратных дюймов этой игрушечной территории… К сожалению, мой маленький остров не слишком вместителен.

– А сколько их там у вас живет? – осведомился я.

– Одиннадцать человек. В свое время я заманил их туда хитростью, но теперь, когда я навещаю своих «квартирантов», мы беседуем как лучшие друзья. Они до смешного мне благодарны. Я рассказываю им свежие новости, и ребята совершенно счастливы, что им не приходится жить в настоящем Ехо, где начальником Тайного Сыска является ненавистный им Кеттарийский Охотник, который лично следит за тем, чтобы горожане не совершали никаких чудес, кроме самых примитивных и безобидных… Впрочем, одного своего гостя я все-таки выпустил, почти в самом начале. Парень все взвесил и решил, что не хочет наслаждаться иллюзорными чудесами моего безопасного убежища. Он сказал, что собирается заняться Невидимой магией, и я знал, что он меня не обманывает. В любом случае я – не профессиональный тюремщик и уважаю чужие решения.

– И что с ним сейчас – с тем, кого вы выпустили?

– Ты сам оказался свидетелем его смерти, – усмехнулся сэр Маба. – Ты же был вместе с Джуффином, когда он прикончил Гугимагона?

– Как же, как же… А перед этим Гугимагон неоднократно пытался прикончить меня. Да вы, наверное, и сами все знаете…

– Знаю, конечно, – согласился Маба. – И гораздо больше, чем ты. Так что пусть мои гости остаются моими гостями, что бы ты об этом ни думал!.. Кстати, теперь ты понимаешь, что они не имеют никакого отношения к тем безобразиям, которые творятся в городе?

– Да уж, пожалуй… Впрочем, то, что творится в Ехо, пока не тянет на настоящее безобразие. Так, детские шалости! По крайней мере, еще никто не пострадал, насколько мне известно.

– Да, именно «детские шалости», лучше и не скажешь! – почему-то оживился сэр Маба. – Все, тебе пора, Макс. Спеши, а то грозный Кеттарийский Охотник разгневается и откусит тебе голову. Это будет обидно: она чрезвычайно украшает твое туловище.

Он проводил меня до порога и запер за мной дверь. На сей раз обошлось без фирменных чудес Мабы Калоха: переступив порог, я не обнаружил себя ни в собственном кабинете, ни на верхушке самого высокого дерева в Ехо, ни на дне какого-нибудь водоема, а просто оказался в его саду. Недоверчиво огляделся по сторонам, благополучно добрался до собственного амобилера и поехал в Дом у Моста.

По дороге я вспомнил о «великой миссии» сэра Джуффина Халли и так разволновался, что послал ему зов, не доехав до Управления всего каких-нибудь два квартала.

«Ну как? – поинтересовался я. – Ваша дипломатическая миссия увенчалась успехом? У поваров не будут отбирать серьги Охолла? Кухонная магия не под запретом?»

«Все в порядке, сэр обжора. Ты лучше рассказывай, что тебе показал Маба?»

– Как это – что? Задницу, конечно. Незабываемое зрелище! – вслух сказал я, поскольку именно в этот миг столкнулся с шефом на пороге Управления Полного Порядка. – Идемте в кабинет, я вам все расскажу.

Мое драматическое повествование о судьбе одиннадцати мятежных Магистров довело сэра Джуффина Халли, можно сказать, до слез. Он ржал, словно я без устали травил свежие анекдоты. Вероятно, для того чтобы получить истинное удовольствие от этой истории, нужно было знать ее участников лично.

– Маба не перестает меня удивлять! – наконец резюмировал Джуффин. – Что-что, а сюрпризы делать он мастер. Нам всем еще учиться и учиться!

– А у меня от его «пансионата для злых волшебников» сердце не на месте, – мрачно сказал я.

– Какое именно? – ехидно прищурился шеф. – Только не говори, что оба: не поверю! Иди уж, съешь что-нибудь. Все твои печали как рукой снимет.

Он как в воду глядел…

С наступлением темноты мы с Джуффином забрались в корзину летающего пузыря Буурахри. Перед началом полета шеф некоторое время возился с каким-то многоэтажным заклинанием: окружал наше транспортное средство густым облачком темного тумана. В финале нам оставалось только хором запеть: «Я тучка, тучка, тучка, а вовсе не медведь…» Впрочем, наша маскировка была куда лучше, чем у мужественного пионера аэронавтики Винни Пуха. Не то что пчела – комар носа не подточит!

Если честно, я до сих пор панически боюсь высоты. Вообще-то, человек, которому доводилось парить над остроконечными крышами Ехо без всяких вспомогательных средств, мог бы давным-давно избавиться от своего детского страха, но у меня почему-то пока ничего не получалось.

Разумеется, я уже давно привык притворяться, будто со мной все в порядке. Именно поэтому вверенный моему управлению пузырь Буурахри взмыл в небо куда быстрее, чем это происходит обычно, когда им управляет нормальный человек, которому нет нужды что-то доказывать окружающим. Через несколько минут земля осталась так далеко внизу, что я понял: перестарался. Хотел было опустить наш летательный аппарат пониже, но Джуффин запротестовал.

– Ничего, так даже лучше. Теперь-то уж нас точно никто не заметит. Я слегка перестраховался, заказал сэру Шурфу пасмурную погоду: чтобы никаких звезд, никакой луны и побольше темных тучек вроде нашей. Но излишняя осторожность не повредит.

– Как скажете, – согласился я. И осторожно полюбопытствовал: – А вы действительно думаете, что сегодня ночью эти неизвестные герои повторят свой подвиг?

– В другое время и в другом месте я бы непременно сказал тебе: не имеет никакого значения, что я думаю, поскольку надо просто делать все, на что ты способен, а не гадать, как сложатся обстоятельства… Но сегодня, так и быть, признаюсь по секрету: да, я совершенно уверен. Я просто знаю, что так будет. Понятия не имею, что это был за «летающий дом» и кто помочился на Иафах, но я предчувствую скорую развязку. Имею я право на нормальное человеческое предчувствие?

– Было бы довольно странно, если бы я сказал «нет», правда? – улыбнулся я.

Ожидание не показалось мне томительным. Если честно, давно я так славно не проводил время. Сэр Джуффин был в ударе: развлекал меня историями о Смутных Временах и мятежных Магистрах – о тех, кто отдыхал сейчас в волшебном «санатории» имени сэра Мабы Калоха, и о тех, кто отправился в изгнание. Собственно говоря, поначалу мы пытались вычислить, кто из них мог вернуться в Ехо, чтобы хорошенько поразвлечься. Ни одной путной гипотезы так и не родилось, зато мы с шефом замечательно поболтали, благо торопиться пока было некуда.

– Ага! – торжественно сказал Джуффин, неожиданно прерывая очередную захватывающую историю о похождениях Великого Магистра Ордена Решеток и Зеркал Эшлы Рохха. – Сэр Шурф только что прислал мне зов. Домик на улице Пузырей благополучно исчез. Правда, на сей раз это совершенно незаметно для стороннего наблюдателя – если сторонний наблюдатель – не наш сэр Шурф. Мелифаро был рядом и ничего не заметил – а ведь он тоже не новичок!

– Как это – не заметил? – удивился я.

– А вот так. Со стороны может показаться, что ничего не изменилось. Если давеча сэр Кофа обратил внимание, что оранжевый дом Епы Боблы исчез и вместо него стоит какое-то новое здание, то сегодня он просто прошел бы мимо, потому что внешний вид дома остался прежним. Но это больше не настоящий дом. Так, наваждение, ничего больше. А индикатор сэра Шурфа при этом показывает, что кто-то нескромно применил аж восемьдесят восьмую ступень Черной магии. Понял?

– Ничего не понял, – печально констатировал я. – А куда подевался настоящий дом?

– Вот! – обрадовался Джуффин. – Это именно тот вопрос, на который мне ужасно хочется получить ответ… И кажется, я его уже благополучно получил. Посмотри-ка на сей летающий объект, Макс, и только попробуй обозвать его «неопознанным»!

– И где вы только нахватались таких выражений? – проворчал я. – Вы сбиваете меня с толку, сэр. По законам жанра вам просто не полагается знать, что такое «неопознанные летающие объекты». Это исключительно моя привилегия – засорять речь невнятными идиомами иных Миров!

– Сам виноват, – добродушно огрызнулся шеф. – Притащил сюда это свое кино… Представляешь, чего я нахватался за эти годы?! И вообще, сомкни уста, обрати свой пламенный взор вниз и скажи мне: что ты там видишь?

– Дом, – несчастным голосом констатировал я. – Тот самый грешный летающий дом, групповая галлюцинация наших доблестных алкоголиков из Городской полиции. И знаете, что хуже всего? Я даже не могу сделать вид, будто меня это удивляет. Собственно говоря, именно ради встречи с этим шустрым памятником архитектуры мы и покинули твердую землю, я правильно понимаю?

– Так мило с твоей стороны не притворяться полным идиотом чаще, чем требуется! А тебя не затруднит сделать еще парочку гениальных выводов, которые напрашиваются сами собой?

– Ждете, что я сейчас дурным голосом заору: «Да это же тот самый оранжевый дом с улицы Пузырей!» Не дождетесь, – твердо сказал я. – Хотя дом действительно тот самый. Даже скучно: никакой тебе интриги…

– Ничего себе – «никакой интриги»! – возмутился Джуффин. – Ты забываешь, что нам с тобой еще предстоит поймать тех, кто находится внутри.

– Ну да, схватить и обезвредить, – зевнул я. – Тоже мне проблема… Куда они денутся – от вас-то?! А если учесть, что внизу их еще и сэр Шурф караулит… Я вообще с самого начала мог поехать домой и снова завалиться спать.

– Не перегибай палку, – нахмурился Джуффин. – Я, конечно, могу испепелить этот домик прямо сейчас, да ты и сам это можешь – невелика наука! Но сейчас не Смутные Времена, чтобы сначала убивать, а потом разбираться.

– А жаль, – ехидно усмехнулся я.

– Жаль, – совершенно серьезно согласился шеф. – Но как бы там ни было, а сегодня нам не следует никого испепелять. Разве что вдруг выяснится, что это вопрос жизни и смерти… Япредпочитаю просто проследить за полетом неизвестного героя. По-моему, он заслуживает всяческого восхищения. Знаешь ли ты, что в Ехо даже в старые времена было не слишком много колдунов, способных преодолеть земное притяжение? Совершенно особое искусство!

– Скажите уж прямо: в глубине души вы надеетесь, что этот ваш «неизвестный герой» собирается повторить свой вчерашний подвиг и еще раз помочиться на крышу Иафаха! – фыркнул я. – Пустячок, а приятно!

– Какая нечеловеческая проницательность! – усмехнулся Джуффин. – Ну да, надеюсь, есть такое дело… Полагаю, у тебя нет возражений?

– Ради вас я готов на любую жертву. Хотя теперь мне придется болтаться между небом и землей на пару часов дольше. Вы же знаете, что я не являюсь фанатом воздухоплавания?

– Знаю. Именно поэтому тебе следовало бы залезать в этот грешный пузырь как можно чаще. До тех пор, пока тебе не станет все равно.

– Если я начну проделывать все вещи, которые мне не нравятся, да еще и до тех пор, пока мне не станет «все равно», мне придется подать в отставку, – сердито буркнул я. – Поскольку на посещение службы времени просто не останется!

– Все не обязательно, – великодушно сообщил этот изверг. – Клизму, пенки от молока и даже посещение страшного знахаря, который занимается рукотворным исцелением зубов, вполне можешь пропустить… Смотри-ка, Макс, а ведь домик действительно держит курс на Иафах! Теперь я совершенно уверен, что там засел сумасшедший. Вернее, целая команда безумцев. Пакостить два раза кряду на одном и том же месте… Неужели они не понимают, что мальчики Нуфлина подготовились к свиданию?!

– А может быть, эти ребята в домике как раз и хотят ввязаться в хорошую драку? – предположил я. – Пойти на штурм Иафаха только потому, что им приспичило еще раз помочиться на его крышу, – как романтично!

– Это, собственно говоря, и является самым убедительным доказательством их безумия… Да уж, шутки шутками, а драку-то надо предотвратить. Только кровопролития в самом центре города нам не хватало…

Но нам так и не пришлось вмешиваться. Летающий дом медленно приблизился к высоким стенам, возведенным вокруг резиденции Ордена Семилистника, а потом вдруг развернулся и полетел в обратном направлении.

– Ага, испугались! – торжествующе заявил я.

– Похоже на то, – согласился Джуффин. – Почуяли, что сегодня туда лучше не соваться. Тем лучше: значит, воздушного боя не будет. Ограничимся небольшой наземной потасовкой… А чего ты, собственно говоря, ждешь? Следуй за ними, горе мое!

– Я ждал вашего указания, – подобострастно сообщил я. – Я – солдат, сэр. Я не думаю, а выполняю приказы. Командуйте!

– Вот я и командую, – усмехнулся шеф. – В погоню!

Мы последовали за летающим домиком. Таинственный штурман, скрывающийся внутри, не стал ничего придумывать, а просто направился обратно, на улицу Пузырей.

– Теперь смотри очень внимательно, – сказал Джуффин, когда мы приблизились к месту назначения. – Интересно, как наваждение будет уступать место настоящему дому?..

Признаться, я ожидал более эффектного зрелища. Каких-нибудь таинственных превращений с фейерверками, дымом, музыкой и огнедышащими драконами. Но летающий дом просто опустился на землю, на то самое место, где стояла его точная копия. Он сливался со своим двойником по мере погружения в его иллюзорную плоть. Но сэр Джуффин Халли остался доволен.

– Красиво! – одобрительно сказал он. – Вот когда научишься проделывать такие штуки, сэр Вершитель, можешь считать, что жизнь прожита не зря!

– Можно подумать, самое великое чудо всех времен и народов! – буркнул я.

Ясен пень, я понятия не имел, как можно проделывать такие фокусы. Честно говоря, я не сумел бы приподнять этот домик даже на миллиметр над землей, а о таких тонкостях, как мягкая посадка, вообще речи быть не могло…

– Что, завидно? – усмехнулся шеф. – Не переживай, сэр Макс: мне тоже завидно.

– Хотите сказать, что вы так не умеете? – обалдел я.

– Если очень постараюсь – пожалуй, получится, – с некоторым сомнением сказал он. – Но, боюсь, не так элегантно… Знаешь, вообще-то, я никогда не был охотником тратить свое время на такие красивые, но почти бесполезные пустяки. Явсегда был очень практичным парнем… По мне так, зачем тратить кучу сил, чтобы заставить летать целый дом? Вполне достаточно, если ты сам можешь оторваться от земли, когда тебе потребуется. Впрочем, даже это не обязательно, если ты постиг науку исчезать и появляться снова… Но эти ребята в доме, кто бы они ни были, красиво работают!

– Красиво, – согласился я. – Ну что, идем на посадку, познакомимся с этими гениями?

– И как можно быстрее, – кивнул Джуффин. – Сейчас лучше не терять ни минуты, чтобы потом не кусать локти… Ох, ничего себе! Сколько тебе заплатили за покушение на мою жизнь?

Джуффина можно было понять. Я настолько проникся необходимостью поторопиться, что дно корзины нашего летающего пузыря коснулось земли прежде, чем шеф закончил говорить. Так что назвать посадку «мягкой» было бы некоторым преувеличением.

Но мы решили, что хвататься за ушибленные места будем потом, и покинули несчастный летательный аппарат с такой скоростью, словно он вот-вот собирался взорваться. К нам присоединился сэр Шурф Лонли-Локли, тут же вынырнувший откуда-то из оранжевой мглы фонарей. В своем белоснежном лоохи он был похож на строгое, серьезное привидение.

Мы отправились в дом. Его обитатели могли гордиться: честно говоря, я не припомню случая, когда арест преступника производился бы при единовременном личном участии господина Почтеннейшего Начальника, сэра Шурфа Лонли-Локли с его смертоносными ручищами, да еще и меня, любимого, на закуску! В таком составе мы разве что с фэтаном сражались, да и это случилось в те благословенные времена, когда от меня толку было не больше, чем от возницы, сидевшего за рычагом нашего служебного амобилера. Только на то и сгодился, чтобы стать наживкой, на которую клюнуло это древнее чудовище…

– Если эти гении вдруг начнут сопротивляться, действуй правой рукой, сэр Шурф, – сказал Джуффин, берясь за ручку входной двери.

– Разумеется, – кивнул тот. – Эти господа, кто бы они ни были, хорошие колдуны, но их проступок яйца выеденного не стоит. В старые времена так развлекались разве что очень добродушные люди…

Шурф аккуратно снял со своей правой руки огромную защитную рукавицу. Под рукавицей, как всегда, обнаружилась рабочая перчатка, способная мгновенно парализовать всякое живое существо. Когда-то она была верхней конечностью младшего Магистра Ордена Ледяной Руки Йука Йуггари, а теперь принадлежит нашему Мастеру Пресекающему ненужные жизни, благо он самолично откусил эту самую руку в конце Эпохи Орденов. Впрочем, по сравнению со смертоносной, испепеляющей все на своем пути левой рукой сэра Шурфа, правая представляется мне практически безобидной штуковиной.

* * *

Они сидели в гостиной – дюжины две человек, весь Клуб Дубовых Листьев в полном составе. Хорошо одетые пожилые мужчины и женщины с умными, тонкими, до смешного интеллигентными лицами. Если бы в Соединенном Королевстве был какой-нибудь парламент, я бы первым проголосовал за то, чтобы эти господа немедленно стали его членами. Меньше всего на свете они были похожи на ребят, которые прошлой ночью дружно мочились на крышу резиденции Ордена Семилистника, а только что пытались повторить сей бессмертный подвиг. Вот и доверяй после этого первому впечатлению…

– Тайный Сыск столицы Соединенного Королевства, – сухо представился Джуффин. – Надеюсь, вы не откажетесь проследовать с нами в Дом у Моста, господа?

– Не откажемся, – деревянным голосом сказал один из джентльменов в красном лоохи.

Остальные молчали и только смотрели на нас во все глаза, как мне показалось, скорее с облегчением, чем со страхом. Это было немного странно, но я тут же напомнил себе, что о нас по Ехо ходят самые жуткие слухи. Наверняка этим милым людям было приятно убедиться, что мы ведем себя вполне прилично.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул Джуффин. – Амобилеры уже стоят возле дома, а посему не будем откладывать… В доме еще кто-то есть?

– Прислуга, – таким же деревянным голосом ответил джентльмен в красном лоохи. – Восемь человек. Они там, – он указал рукой в направлении дальней двери.

Я немедленно отправился в указанном направлении и после недолгих блужданий оказался на кухне. Увы, там никого не было. Распахнутое настежь окно, ведущее во внутренний дворик, красноречиво свидетельствовало, что обыскивать дом нет нужды: ребята смылись отсюда, как только дом приземлился. Черт, вообще-то, их можно понять! Я бы и сам на их месте сделал ноги…

– Удрали, – сообщил я шефу, которого догнал уже на пороге.

– Ну и Магистры с ними, – отмахнулся он. – Удрали – значит, разыщем. Впрочем, на кой они нам сдались?!

– Хотя бы для того, чтобы Меламори и Нумминорих тоже ощутили свою причастность к этой операции, – улыбнулся я. – Побегают по следам – если не преступников, то хоть свидетелей, какое-никакое, а все развлечение!

– Ну, разве что, – флегматично согласился Джуффин, усаживаясь в один из служебных амобилеров. – Ты пока побудь тут, сэр Макс. Сейчас сюда заявится Мелифаро с командой полицейских: надо же обыскать помещение! Поможешь им, если потребуется, а потом вернетесь в Дом у Моста на пузыре – не бросать же его здесь до утра.

– Пузырь я могу и в пригоршню спрятать, – меланхолично отозвался я. – И вы тоже можете спрятать его в пригоршню и доставить в Дом у Моста. Считается, что наши полицейские должны на нем чего-то там патрулировать – вот пусть и патрулируют на здоровье!

– Обойдешься. Я его в Дом у Моста не повезу, не надейся! – Джуффин видел меня как на ладони. – Сам доставишь. И не надо сверлить меня страдальческими глазами. На твоем месте я бы воспользовался возможностью лишний раз сделать то, чего не хочется, – когда еще будет повод!

Они уехали, а я некоторое время сердито разглядывал ни в чем не повинный летающий пузырь. Разумеется, шеф был прав. Он вообще всегда прав, никуда от этого не денешься! Но я не отказал себе в удовольствии сделать особый, почти неуловимый жест левой рукой. Уандукский летательный аппарат тут же уменьшился настолько, что его размеры показались бы невыразимо малыми даже «квартирантам» сэра Мабы Калоха, и оказался в моей пригоршне. Там он уютно устроился между большим и указательным пальцами, словно и не было на улице Пузырей никакого пузыря Буурахри. Что ж, по крайней мере, я мог быть уверен, что его не стащат, пока я буду слоняться по загадочному дому. И самое главное, теперь можно вернуться в Управление на амобилере, как бы по рассеянности. С кем, дескать, не бывает!

Несколько минут спустя рядом со мной затормозил служебный амобилер. Оттуда выскочил сияющий сэр Мелифаро, нарядный, как сладкий сон художника-примитивиста. Этот неисправимый пижон сменил оранжевое лоохи, в котором был утром, на ярко-малиновое. В сочетании с зеленым тюрбаном и нежно-голубой скабой оно производило совершенно непередаваемое впечатление: если бы я был быком, я бы непременно на него бросился, не дожидаясь призывных взмахов плаща.

За полторы секунды этот красавчик успел пожелать мне хорошего вечера, сообщить, что грешные кельди наконец-то сданы в архив, и войти в дом. За нами последовали три офицера Городской полиции: мой добрый приятель Апурра Блакки и еще двое – их я знал только в лицо. Все они производили впечатление людей, у которых голова работает в оптимальном режиме. И как таких ребят заносит на работу в полицию, под крылышко к генералу Бубуте?! Неведомо.

– Возьмите на себя второй и третий этажи и подвал, ребята, а мы пошарим здесь и на кухне, – бодро скомандовал Мелифаро. – Индикаторы я вам уже дал или не успел?

– Вы только собирались, а потом Апурра начал рассказывать анекдот, – ответил один из полицейских.

– Ага, точно! Кстати, надо бы его не забыть…

Мелифаро извлек из кармана три маленьких круглых прибора, немного похожих на компасы, – индикаторы, которые помогают несведущему человеку сразу определить, применялась ли при изготовлении той или иной вещицы Очевидная магия и если да, то какой ступени.

– Если найдете что-то подозрительное, сразу зовите нас, – предупредил Мелифаро. – Никаких несчастных случаев на работе, ребята: у меня есть хрустальная мечта ночевать дома, и горе тому, кто лишит меня этой возможности своей преждевременной гибелью!

Мы остались вдвоем в гостиной. Мелифаро тут же принялся обыскивать помещение. Это больше походило не то на цирковой номер, не то и вовсе на экстатическую пляску молодого жреца. Малиновый вихрь несколько раз пролетел по комнате, остановился в центре, возле обеденного стола, и бодро заявил:

– Так, тут ничего интересного. Пошли на кухню!

– Ты так торопишься домой? – ехидно поинтересовался я.

– Что? – рассеянно переспросил он. Потом понял и укоризненно покачал головой: – Я, конечно, тороплюсь домой, но это не имеет никакого отношения к делу. Просто я уже знаю, что тут нет ничего заслуживающего внимания. Не все же такие тугодумы, как ты!

– А что за анекдот-то? – спросил я, когда мы оказались на кухне, и лоохи Мелифаро снова замелькало, вызывая у меня головокружение.

– Хороший, – усмехнулся он. – Про тебя.

– Опять про меня? – огорчился я.

– Ага. Напился, дескать, сэр Макс, как дикий лесной эльф…

– Клевета! – возмутился я. – Не было такого! То есть было, конечно, но давно и не в Ехо. Я вообще не помню, когда в последний раз пил что-то крепче камры!

– Зато я помню. Гораздо крепче камры и очень, очень много. Когда с троном прощался, – подсказал он. – Правда, свидетелей этого безобразия в живых мы вроде бы не оставляли, но народную молву не обманешь! Рассказывать дальше?

– Давай, – буркнул я.

– Ну вот. Напился сэр Макс до утраты искры. Забрел на Кладбище Кунига Юси, свалился в вырытую про запас яму и уснул. Через пару часов ему стало холодно, он проснулся, дрожит. А мимо идет кладбищенский сторож, тоже пьяный. Видит: разрытая могила, там сидит какой-то мужик, дрожит, стонет: «Ох, холодно мне, холодно!» Сторож ему – то есть тебе! – и говорит: «А вот не фиг было выкапываться!»

– Ничего, сойдет, – одобрил я. – Только непонятно – почему именно про меня? Этот анекдот можно рассказывать про кого угодно: хоть про тебя, хоть про самого сторожа, смысл не изменится.

– А нашим горожанам нравится, чтобы было именно про тебя. Им, видишь ли, просто приятно повторять твое имя, – усмехнулся Мелифаро. – Это называется слава, бедняга… Ох, посмотри-ка, что я нашел! Вот чем они тут занимались! Ну-ну!.. – И он заразительно расхохотался.

– Что ты там нашел?

Я с любопытством уставился на крошечный керамический кувшинчик, который он откупорил и теперь принюхивался к его содержимому. Целая армия точно таких же кувшинчиков стояла на кухонном столе.

– Это грём! – торжественно сообщил Мелифаро.

– Я не знаю, что такое «грём», – сухо сказал я.

– И это свидетельствует, что у тебя совершенно не остается времени на личную жизнь, парень! – фыркнул он. – Это же чудодейственное средство, мой бедный сэр Макс, специально для влюбленных мужчин, которые хотят потрясти избранницу и не выпускать ее из постели несколько суток кряду…

– Несколько суток – явный перебор, – усмехнулся я.

– Ну, не скажи. Некоторым нравится. К тому же все зависит от дозировки… Беда в том, что для изготовления грёма требуется аж двадцать шестая ступень Черной магии. Немного больше, чем могут себе позволить наши знахари после принятия Кодекса Хрембера, будь он неладен! Поэтому грём – большая редкость и стоит дорого. За несколько лет до твоего появления в Ехо нам пришлось упечь в Холоми старого Кванку Поплу, который зарабатывал на жизнь исключительно изготовлением и продажей грёма. Откровенно говоря, никому это не было нужно; мы бы, пожалуй, спустили дело на тормозах, да ребятам из Семилистника вожжа под хвост попала… С тех пор наши столичные герои-любовники совсем приуныли! В Ехо больше не осталось специалистов. Правда, иногда привозят небольшие партии с окраин Соединенного Королевства: там колдовать труднее, зато и гадов, вроде нас с тобой, которые мешают хорошим людям немного поворожить в своем подвале, в провинции почти не водится… Но привозят совсем мало!

– Я уже понял, что столица Соединенного Королевства задыхается без крупных поставок грёма, – кивнул я. – Так что, получается, у этих пожилых чародеев из Клуба Дубовых Листьев проблемы с потенцией?

– Не обязательно проблемы, – пожал плечами Мелифаро. – Может быть, у них все в порядке – но не больше, чем просто в порядке… А в жизни каждого мужчины должно быть место подвигу, тебе это никогда не приходило в голову? – Он ехидно подмигнул мне и заговорщическим шепотом предложил: – Хочешь попробовать, что это такое? Нет лучшего ответа на любой вопрос, чем личный опыт.

– В моей жизни и без грёма всегда есть место подвигу, – гордо сказал я. – Так что не требуется! Лучше возьми все себе, радость моя. Я никому не скажу об этом маленьком должностном преступлении, а тебе, глядишь, пригодится: молодая жена, и все такое…

– Ишь ты! А с чего ты взял, что мне пригодится?! – возмутился Мелифаро. – Да я и без грёма не знаю, как хоть пару часов для сна выкроить!

– Нет проблем, – усмехнулся я. – Значит, продадим его на Сумеречном рынке. Сколько стоит один такой кувшинчик?

– Дюжины две корон. Впрочем, сейчас он, наверное, дороже, чем во времена моей бурной юности, – неуверенно протянул Мелифаро. – Не искушай меня, чудовище! Отдадим эти сокровища шефу и будем спать спокойно…

– А Джуффину-то зачем? – расхохотался я.

– Для отчета, – невозмутимо сказал Мелифаро. – Ладно, не отвлекай меня пока, я тут еще пошарю. Может, найду что-нибудь поинтереснее грёма…

– А бывает еще интереснее? – обрадовался я. – Вот это да!

Но он уже меня не слушал. Сосредоточенно, как натасканная ищейка, обшаривал кухню.

Я тем временем начал подумывать, что грём – отличная возможность подшутить над кем-нибудь из ближних. Оставалось только улучить момент, незаметно стащить один кувшинчик или даже парочку – я здорово надеялся, что Мелифаро не успел их пересчитать, – и найти подходящую жертву. Вообще-то, на роль жертвы годились все мои знакомые, кроме разве что Лонли-Локли. Экспериментировать с организмом сэра Шурфа я бы ни за что не решился. Должно все же быть хоть что-то святое!

Я уселся на подоконник все еще распахнутого окна и принялся с удовольствием продумывать сценарий операции «Грём». Самой соблазнительной мне поначалу показалась кандидатура генерала полиции Бубуты Боха. Но я сразу сообразил, что Бубута просто сорвется с места и уедет домой, к жене, с которой я едва знаком, так что мне не светит удовольствие ознакомиться с подробностями сексуальной революции в его доме. Правда, можно спрятаться в саду под их окнами… И тут меня буквально подбросило на месте. Дурацкие мысли о грёме и Бубуте тут же вылетели из моей головы.

– Слушай, передо мной на этом подоконнике сидел какой-то крутой колдун! – выпалил я.

Мелифаро перестал метаться по кухне и вопросительно уставился на меня.

– С чего ты взял?

– Моя мудрая задница послала сигнал моему не менее мудрому сердцу, – ядовито объяснил я. И добавил: – Я же какой-никакой, а тоже Мастер Преследования, дружище! Не такой опытный, как наша Меламори, но все-таки…

– Насколько я знаю, Мастер Преследования берет след, становясь на него ногами. А ты задницей почуял – ну, дела! – рассмеялся Мелифаро. И тут же озабоченно спросил: – Пойдешь по его следу?

Я взгромоздился на подоконник и некоторое время на нем топтался, потом спрыгнул вниз, во двор, и немного побродил под окном. Ничего похожего на след я так и не обнаружил.

– Я бы, может, и пошел, – вздохнул я, снова вернувшись в кухню, – но тут нет никакого следа. Удивительное дело: подоконник сохранил воспоминание о силе человека, который на нем сидел. А следов нет – никаких.

– Это странно, – оживился Мелифаро. – Должны быть хоть какие-то следы, причем много. Если здесь были слуги, которые вылезли в окно и удрали…

– Отбиваешь мой хлеб, сэр Макс? – обиженно спросила Меламори.

Я и не заметил, как она вошла. Следом за ней появился Нумминорих.

– Вообще-то, я пал настолько низко, что действительно порывался сделать твою работу, – улыбнулся я. – Но у меня ничего не вышло. Я опозорен, зато ты можешь быть спокойна за свой кусок хлеба, щедро политый кровью твоих несчастных жертв… А почему, собственно, вы приехали, ребята?

– Как это – почему?! А кто, по-твоему, будет разыскивать слуг? – возмутилась Меламори. – Вы с сэром Джуффином их упустили, а теперь шеф кусает свои локти и ругается – жаль, что ты не слышал! Узнал бы много нового… Ничего, сейчас мы с Нумминорихом быстренько исправим вашу оплошность. Что бы вы без нас делали, герои!

Нумминорих демонстративно наморщил свой знаменитый нос, всем своим видом показывая, что уж без него-то мы точно давным-давно пропали бы.

– Я тут твоему ухажеру грём нашел, – Мелифаро заговорщически подмигнул Меламори. – А он отказывается от своего счастья. Объясни ему, что…

– А зачем Максу грём? – искренне удивилась она.

– Спасибо, радость моя, – прочувствованно сказал я. И обернулся к Мелифаро: – Теперь ты от меня отцепишься?

– Да, я уже понял, что у вас платонические отношения, – огрызнулся он. – Поцелуи в щечку при луне, за которыми следуют угрызения совести: «А не зашли ли мы слишком далеко?» – это ваш потолок!

– Поцелуи при луне? Ну уж нет! Я никогда не позволяю себе таких вольностей с дамами, – тоном прожженного пуританина заявил я.

– Пока вы тут маялись дурью со своим грёмом, выяснилось, что члены Клуба Дубовых Листьев ни при чем! – драматическим шепотом сообщила Меламори. – Поэтому мы с Нумминорихом и приехали.

– Ничего себе! – присвистнул Мелифаро. – А они точно ни при чем?

– Ну, их же сэр Джуффин допрашивал! – пожал плечами Нумминорих. – Наверное, ему виднее…

– Твоя правда, – меланхолично согласился Мелифаро. – Вот это номер! Получается, тут слуги бузили? То-то они так шустро удрали!

– Или какой-нибудь беглый Магистр проделывал эти фокусы, оставаясь в безопасном месте, – предположил я. – Такое возможно?

– Теоретически все возможно, – неохотно согласился Мелифаро. – Но сомнительно. К тому же ты же сам сказал, что на этом подоконнике сидел какой-то «крутой колдун»…

– Так, – твердо сказала Меламори, – брысь с подоконника, любовь моя. Доверь это дело профессионалу.

– Прошу. – Я сполз с окна, по дороге попытался изобразить галантный поклон, но у меня ничего не получилось: я просто продолжил движение, медленно стекал по стене, пока моя задница не оказалась на полу.

Меламори проворно разулась, немного потопталась на подоконнике, потом спрыгнула во двор – почти в точности повторила мой давешний «ритуальный танец».

– Все затоптал! – укоризненно сказала она, возвращаясь обратно. – Но тут действительно нет никаких свежих следов, кроме твоих, Макс, – уж их-то я ни с какими другими не перепутаю!

– А несвежие есть? – оживился я.

С этим у меня до сих пор было плохо: вообще-то, иногда мне удаются совершенно невозможные вещи – например, я могу встать даже на след мертвеца. Зато самый обыкновенный человеческий след всего-то недельной давности мне не по зубам.

– Фигня, – коротко ответила она. – Я по ним уже сегодня днем ходила. Все они ведут к рынку, что в конце улицы Пузырей, и возвращаются обратно. Наверное, слуги предпочитали шастать на рынок через окно, чтобы лишний раз не топтать ковры в гостиной.

– Но ты почуяла, что на подоконнике сидел кто-то очень могущественный? – настойчиво спросил я.

Она покачала головой.

– Ничего я не почуяла, Макс. Но верю тебе на слово. Тем не менее никаких следов тут нет. Можно подумать, что все разлетелись, как птицы. Или просто шли, не касаясь земли. Это довольно сложно, но все же проще, чем летать. – Она обернулась к Нумминориху: – Твой ход, дружок. Ушли они или улетели, но запах-то должен был остаться!

– Я пас, – мрачно сказал он.

Мы уставились на Нумминориха, как громом пораженные: до сих пор его волшебный нос никогда нас не подводил.

– Здесь рассыпали какой-то порошок, – буркнул он. – Какую-то дрянь, которая вывела меня из строя. Я уже несколько минут пытаюсь унюхать хоть что-то. Ничего не получается!

Нумминорих угрюмо уставился в пол. Я впервые видел этого жизнерадостного парня в столь скверном состоянии духа.

– Ничего страшного не случилось, – мягко сказал я ему. – Досадно, конечно… Ничего, как-нибудь выкрутимся! И не смотри на меня так, словно ты собираешься отправиться в уборную и сделать там харакири! Любого из нас можно на время вывести из строя, и ты не исключение.

– Макс, что такое «харакири»? – заинтересовался Нумминорих.

– Ритуальное самоубийство, – усмехнулся я.

– Но почему его надо делать в уборной? – Он уже был почти готов улыбнуться.

– А это чтобы процесс протекал без ложного пафоса, – невозмутимо объяснил я.

От дальнейших рассуждений о самураях и сортирах меня отвлек зов Джуффина.

«Посылай ребят на поиски слуг, а сам оставайся в доме: я сейчас приеду», – потребовал шеф и, не дожидаясь ответа, исчез из моего сознания.

– Что делать-то будем? – нетерпеливо спросил Мелифаро.

– Я думал, все и так понятно, – я пожал плечами. – Если Нумминорих не может учуять запах, а мы с Меламори не можем найти следы, нужно просто отправиться домой ко всем слугам. Адреса-то были известны еще днем!

– Думаешь, они сидят по домам и ждут, когда мы к ним заявимся? – фыркнул Мелифаро.

– Не думаю, – честно сказал я. – Даже не смею надеяться. Но небольшой шанс есть: вдруг ребята все-таки ни при чем? Тогда они сидят дома, как честные граждане, или благопристойно напиваются в ближайшем трактире, чтобы прийти в себя после всех этих ужасов. В таком случае приведете в Дом у Моста кучу свидетелей – пригодятся, в таком деле лучше перестараться! А может быть, они очень даже «при чем», но решили изображать невинность. В этом случае ребята тоже сидят дома или в трактире – невелика разница. В любом случае Джуффин с ними разберется… А если их нет дома – что ж, по крайней мере, ты сможешь обыскать квартиры, допросить домочадцев, соседей и… Ну, ты же лучше меня знаешь, кого следует допрашивать в таких случаях. Давай, дружище, – чего откладывать!

– Ишь, раскомандовался! – усмехнулся Мелифаро. – Самое обидное, что у меня нет никаких возражений: все-таки голова у тебя иногда работает, чудовище! Реже, чем у нормальных людей, но сейчас именно тот случай. Твой звездный час.

– А мы? – спросила Меламори.

– А вы с Нумминорихом составите компанию сэру Мелифаро. И ребят из Городской полиции прихватите. Пусть это будет что-то вроде маленького войска. И обыск делать удобно, и свидетелей допрашивать, если их несколько. И потом, там могут обнаружиться какие-нибудь интересные следы и запахи. Вдруг нос Нумминориха на свежем воздухе задумается о своем поведении и исправится?.. А если дело дойдет до драки, большая компания – залог успеха. Во всяком случае, мне будет приятно знать, что вас много.

– А ты с нами не поедешь? – удивился Мелифаро.

– А на кой я вам нужен? Пойду, что ли, вздремну пока. – Я демонстративно зевнул, а потом честно признался: – У Джуффина ко мне какое-то дело. Не знаю, зачем я ему сдался, но…

– Ему в карты сыграть не с кем! – предположила Меламори.

– Как это не с кем?! – удивился я. – А члены Клуба Дубовых Листьев – чем не партнеры для игры в крак?

– Ладно, в таком случае мы поехали, – вздохнула она. – Адреса я, по крайней мере, помню…

– Присылай мне иногда зов, ладно? – попросил я. – Даже если ничего интересного не случится.

– Ладно. Но только если не найду какой-нибудь замечательный след, который заставит меня забыть обо всем на свете.

– И пожалуйста, не забудь захватить с собой весь грём! – ядовито сказал Мелифаро.

– Тебе еще не надоело? – вздохнул я.

– Но его действительно нужно отвезти в Дом у Моста, – невинно пояснил Мелифаро. И печально добавил: – Извини, Макс, но у меня нет времени торговать на Сумеречном рынке! И у тебя его тоже нет. И, боюсь, еще долго не будет.

Они ушли, и я остался один. Вышел в гостиную, уселся в удобное кресло у стола и задумался.

– Мыслишь? – невесело спросил Джуффин. Пересек комнату, устроился рядом со мной и подмигнул: – Здорово я облажался, да? Казалось, что все так просто! Бывшие колдуны из Клуба Дубовых Листьев заскучали на старости лет и решили вспомнить героическую юность…

– А как они отмазались? – осторожно поинтересовался я. Не то чтобы я вдруг решил, будто шефа можно обмануть, но невиновность пожилых чародеев как-то плохо укладывалась у меня в голове: у нас была такая простая и понятная версия, и тут на тебе!

– В том-то и дело, что они не «отмазывались», – вздохнул Джуффин. – До этого дело не дошло. Стоило мне остаться наедине с сэром Анукой Таббом – это почетный председатель клуба, тот, что в красном лоохи, – и я сразу увидел, что он не то что по воздуху летать – камру толком сварить не сможет, если понадобится! Давненько мне не доводилось видеть настолько слабого и беспомощного человека. Я тут же велел привести остальных – тот же диагноз! Потом я с ними немножко поговорил и выяснил, что эти господа почти не осознают происходящее. То есть осознают, конечно, – примерно так же, как люди с очень высокой температурой: все как в тумане, реальные события путаются с игрой воображения, причинно-следственные связи работают на самом примитивном уровне. Они рады были бы нам помочь, поскольку считают, что наш приход спас их не то от смерти, не то от безумия, не то от чего-то еще более ужасного, но их речи бессвязны, а память угасает, как свеча на ветру. Единственное, что я уяснил из их нечленораздельного бормотания, – нужно немедленно разыскать слуг.

– Они утверждают, что весь этот воздушный цирк – проделки слуг? – недоверчиво переспросил я.

– Они вообще ничего не утверждают, к моему величайшему сожалению, – пожал плечами Джуффин. – Лопочут что-то несусветное… Но эти, когда-то весьма могущественные, господа боятся своих юных прислужников куда больше, чем один человек может бояться другого. Досадно, что тебя не было со мной, Макс! Жалкое это было зрелище… и в высшей степени поучительное! Своевременное напоминание, что могущество никому не дается навсегда…

– Но как такое может быть? Их что, околдовали?

– Хуже, – тихо сказал Джуффин. – У меня не было времени заниматься знахарством, сам понимаешь! Но кое-что я успел понять. Можно сказать, что этих людей ели заживо. Вернее, выжимали из них силу, как сок из фруктов. Господа, которых ты видел сегодня в этой гостиной, – просто куча ошметков, мякоть и кожура…

– А им еще можно помочь?

Я понимал, что принимаю судьбу этих незнакомых людей слишком близко к сердцу, но ничего не мог с собой поделать. На самом-то деле наше сочувствие ближним всегда покоится на прочном фундаменте смутных опасений, что рано или поздно нас самих не минует аналогичная чаша…

– Что, страшно стало? – Джуффин, разумеется, сразу меня раскусил, но его голос звучал скорее сочувственно, чем насмешливо. – Вообще-то, все зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «помочь». В живых они останутся, и в Приют Безумных не загремят, и аппетит не пропадет, и вообще все будет путем. А вернется ли к ним сила… Не знаю. Не думаю, если честно.

От его прогноза мне стало совсем хреново. Но Джуффин, святой человек, не дал мне времени копаться в собственных переживаниях.

– В сущности, ты задал мне дурацкий вопрос, который не имеет никакого отношения к делу, – деловито сказал он. – А я вот все сижу и жду, когда ты начнешь спрашивать о вещах, которые действительно имеют значение.

– Все имеет значение, – я пожал плечами. – Вернее, на самом-то деле ничего не имеет значения, но поскольку эта истина кажется мне слишком простой и слишком жуткой… Вы как хотите, а я пока буду считать, будто все имеет значение, ладно? Вы хотели, чтобы я спросил у вас: кто «выжал из них сок», зачем он это сделал, как ему это удалось и самое главное – что нам теперь следует предпринять по этому поводу… Теперь я играю по правилам?

– Теперь да. Во всяком случае, у меня наконец-то есть повод сообщить тебе, что я приехал сюда специально для того, чтобы получить ответы на все эти вопросы… Ты еще помнишь, как я учил тебя узнавать прошлое вещей?

– Конечно. Будете смеяться, но я и сейчас довольно часто развлекаюсь таким образом. Очень полезная штука! Недавно вернулся домой на рассвете и обнаружил, что там всю ночь дружно веселились наши коллеги – почти в полном составе, только вас и Кофы не хватало. Даже сэр Шурф обнаружился в дальнем углу библиотеки: в одной руке – его знаменитая дырявая чашка, в другой – какой-то древний фолиант, а на лице застыло выражение абсолютного блаженства… Оказалось, что ребята решили еще раз отпраздновать мое отречение от престола, причем выбрали время, когда я сидел на дежурстве: им показалось, что без меня обстановка будет более непринужденной. Так вот, я потом устроил суровый перекрестный допрос своей мебели, не пощадил и посуду. Устал зверски, но на следующий день пугал своих гостей доскональным знанием всех подробностей вечеринки…

– Ну, выходит, есть все-таки хоть какая-то практическая польза от Невидимой магии, а не только одно беспокойство, – улыбнулся Джуффин. – Что ж, хорошо, что ты практиковал этот фокус, потому что сейчас нам с тобой предстоит как следует допросить все вещи в этом доме.

– Если все до единой, я могу быть спокоен за свою старость! – усмехнулся я. – Даже если мне удастся прожить тысячу лет, у меня найдется чем заниматься: я уйду на пенсию прямо из этой гостиной, сокрушаясь, что не успел побеседовать с последними тридцатью двумя предметами обихода.

– Все, разошелся! – Джуффин укоризненно покачал головой. – Разумеется, не все до единой. Поскольку времени у нас мало, а вещей в доме действительно много, тут очень важно сделать правильный выбор.

– А есть какие-то принципы отбора? – оживился я.

– Разумеется. Во-первых, вещь должна стоять на таком месте, с которого открывается хороший обзор. Во-вторых, это должна быть вещь, которую никогда не убирают на длительное время в какой-нибудь темный ящик. К примеру, если сейчас ты выберешь для допроса вилку или кастрюлю, это будет, мягко говоря, не самое верное решение, поскольку вилки после ужина убирают в коробки, а кастрюлю уносят на кухню и наверняка прячут в шкаф. В-третьих, это не должен быть какой-нибудь волшебный амулет. И вообще, следует заранее убедиться, что при его изготовлении не применялась высокая ступень Черной магии: в противном случае предмет вполне может исказить факты в пользу своего хозяина. Волшебные вещи – хорошие обманщики! Кроме того, предмет не должен быть очень крупным: чем больше размеры, тем труднее работать, не знаю уж почему. Если хочешь проверить, попробуй как-нибудь на досуге пообщаться со своим амобилером… Ну и последнее: эта вещь не должна быть светильником или зеркалом, поскольку любой светильник не видит и не запоминает ничего, кроме своего собственного света, а всякое зеркало занято исключительно непрерывной игрой своих отражений. Остается добавить, что бассейны и унитазы хранят весьма специфическую информацию. Не думаю, что тебе это будет интересно, хотя – дело вкуса, конечно… Ясно?

– Ясно, – кивнул я.

– Отлично. Тогда скажи мне: какой предмет ты допросил бы, чтобы узнать обо всем, что творилось в этой гостиной?

– Эта ваза с цветами в центре стола, наверное, стоит здесь всегда, – нерешительно начал я и тут же помотал головой: – Нет, стол недостаточно высокий, поэтому у вазы не слишком хороший обзор. А вон тот колокольчик над дверью, ведущей на кухню, если он не заколдован…

– Хороший выбор, – кивнул Джуффин. – Сейчас проверим.

Я думал, что теперь мне придется придвигать к двери стул и лезть за колокольчиком, но шеф просто протянул к нему руку и требовательно пошевелил пальцами. Вещица послушно соскользнула с гвоздя, на котором висела, и спрыгнула в его раскрытую ладонь.

– А я так не умею! – огорчился я.

– Правильно, не умеешь, – кивнул Джуффин. – Потому что я стараюсь как можно меньше учить тебя Очевидной магии. Самые необходимые фокусы ты уже знаешь, а прочие тебе пока без надобности. Ну вот скажи мне, что изменилось в твоей жизни от того, что ты научился протрезвлять пьяниц? Разве что получил лишнюю возможность восхищать окружающих, которые уже и без того лежат на спинке и дрыгают лапками при твоем появлении. Оно тебе надо?

– Ну почему, это как раз очень полезный фокус! – расхохотался я. – Когда работаешь в том же здании, где располагается Городская полиция, это, можно сказать, самое необходимое умение! Просто жизненно важное!

– Ладно, сдаюсь, – усмехнулся Джуффин. – Тут ты прав: Бубута распустил своих ребят. Орет он, конечно, будь здоров, но к воплям вполне можно привыкнуть. А выгонять людей со службы он не любит. Наверное, все не может привыкнуть к мысли, что война давным-давно закончилась и он руководит не солдатами, которых никуда, кроме как в расход, не денешь, а обыкновенными наемными служащими, каковых можно просто благополучно уволить за нарушение служебной дисциплины…

Между делом Джуффин внимательно осмотрел колокольчик (я уже давно заметил, что шефу всякие там индикаторы без надобности) и торжественно провозгласил:

– Подходит. Лучше просто не бывает! Сосредоточься, сэр Макс, сейчас перед нами откроются страшные тайны Клуба Дубовых Листьев, будь он неладен!

Я повертел вещицу в руках. Ничего особенного: маленький изящный колокольчик из светлого металла, немного похожий на елочные игрушки моей далекой родины, только не такой хрупкий. У меня самого дома в каждой комнате висят такие безделушки. Остались с тех давних времен, когда звать слуг с помощью Безмолвной речи считалось дурным тоном.

Джуффин тем временем достал из кармана лоохи большую голубовато-белую свечу с причудливым узором, образованным крошечными темно-красными брызгами воска, и свое знаменитое «огниво», принцип действия которого до сих пор остается для меня загадкой. Единственное, что я могу сказать наверняка: добыть огонь с помощью этого предмета с трудом удается даже самому сэру Джуффину Халли. Но в конце концов его сомнительное предприятие увенчалось успехом.

– А зачем столь серьезная подготовка? – спросил я. – Не такое уж это сложное дело, даже для меня!

– Ну, не скажи, – серьезно возразил Джуффин. – Во-первых, так смотреть все-таки гораздо удобнее. И потом… Конечно, если ты хочешь узнать, как развлекались твои приятели, пока ты скучал на службе, можно обойтись и без подготовки. Но сейчас мы с тобой хотим сунуть свои носы в дела весьма могущественных чародеев. Чувствуешь разницу?

– Ага, – согласился я. – Хотя мои приятели тоже вполне могущественные чародеи – вам так не кажется?

– Но они же не собирались скрывать от тебя свои действия, верно?

– Кто знает, кто знает! – рассмеялся я. – Сейчас я начинаю думать, что их вечеринка в изложении моей домашней утвари выглядела как-то уж чересчур невинно: ни тебе мордой в салат, ни тебе голыми на столе поплясать, даже гадостей обо мне никто особо не говорил… Истинно говорю вам: эти злые волшебники заколдовали мою посуду!

Установив свечу у дальней стены гостиной, Джуффин улегся на живот в противоположном углу, жестом пригласив меня присоединиться. Я послушно устроился рядом в позе полумертвого пляжника: пластом, на животе, только голова слегка приподнята. Колокольчик был установлен точно посередине между нами и свечой.

– Точно так же мы с вами лежали на полу в вашем кабинете, когда Мелифаро застрял в доме вашего соседа Маклука, – вспомнил я. – Даже свеча, кажется, та же самая или просто похожа… – Я и сам не мог понять, почему так разволновался.

– И что с того? – Шеф внимательно посмотрел на меня. – Откуда такая буря эмоций?

– С тех пор столько всего случилось, – я изо всех сил старался сформулировать причину своего беспокойства. – А сейчас я чувствую, что снова стал таким, как тогда. Вернее, остался таким же. Словно ничего и не было. Словно в моей груди опять бьется всего одно сердце и нет никакого меча короля Мёнина – помните, его Тень обещала мне, что я больше никогда не буду «слишком живым»? Так вот, она ошибалась: прошло несколько лет, и я опять такой же живой… и такой же глупый, как задолго до нашей встречи! Можно подумать, что не было маленького города возле Кеттари и мертвого Кибы Аццаха, летевшего в пропасть, и наших походов на Темную Сторону, и скольжения сквозь Хумгат, и горячего белого неба, под которым когда-то бродил мой приятель Лойсо, и этого вашего жуткого подарочка, дневника короля Мёнина, который чуть не свел меня с ума… Ничего не было – только пустые сны о невозможных чудесах! Все возвращается, Джуффин. Или это я сам возвращаюсь. И я сам не знаю, почему меня это так настораживает…

– В чем-то ты прав, – мягко сказал Джуффин. – Понимаешь, настоящий путь никогда не бывает движением по прямой. Это тебе не поездка на амобилере на ярмарку в Нумбану. Нет движения вперед, нет пункта назначения, куда надо прибыть в установленный срок. Это куда больше похоже на прогулку по берегу океана в шторм. Одна волна сбивает тебя с ног и уносит в открытое море, а другая выбрасывает на берег. Нет никакой цели, никакой Нумбаны, никакой ярмарки – ничего! Только твоя дурацкая, рискованная прогулка и безжалостные волны, которые увлекают тебя за собой, а в тот момент, когда тебе начинает казаться, что ты уже освоился в океане, снова выбрасывают на берег, и ты обнаруживаешь, что все нужно начинать сначала. Ты говоришь – все возвращается? Так оно и есть. Но не паникуй, парень: со временем ты поймешь, что всякий раз нас выбрасывает на иной берег, и мы начинаем с какого-то другого «начала»… – Он неожиданно подмигнул мне: – Ну что, впилил?

– Врубился, – невольно улыбнулся я. – Ну да, вы ведь тоже были знакомы с Андэ Пу…

– Никого не минула чаша сия! А теперь смотри внимательно, Макс. Мы и так уже кучу времени угрохали на философскую беседу.

Я кивнул и во все глаза уставился на пламя свечи. Фокус шефа действительно оказался хорош: кадры своеобразного «кинофильма», то есть реальные события, которые происходили когда-то в этой гостиной, не мелькали перед моим внутренним взором, а вырисовывались в пламени свечи, как на самом настоящем киноэкране.

Первое, что мы увидели: худенькая белокурая девушка, совсем юная, с коротко остриженными волосами. Она с ногами забралась в кресло, вплотную придвинутое к обеденному столу, и сосредоточенно склонилась над полупустым бокалом, нашептывая какие-то невнятные заклинания.

– Так, так, так, – изумленно пробормотал Джуффин. – Древнее Заклинание Старых Королей! Где она могла его раздобыть, хотел бы я знать?! Дырку в небе над этим домом, Нуфлин не пожалел бы за него все сокровища Семилистника!

– А что это за заклинание?.. – начал было я, но шеф нетерпеливо отмахнулся.

– Потом расскажу. Смотри пока.

Остатки напитка в бокале вспенились и зашипели. Стол заходил ходуном. Девочка тихонько взвизгнула. Как я понимаю, ей очень хотелось все бросить и удрать, но она взяла себя в руки, даже улыбнулась. Эта вымученная гримаска свидетельствовала о недюжинном упрямстве. Наконец взбунтовавшийся было материальный мир угомонился, и она поспешно схватила бокал и залпом выпила потемневшую жидкость.

Следующий кадр: та же самая гостиная, но в креслах устроилось уже восемь человек. Четыре мальчика, четыре девочки, одна из них – белобрысая героиня предыдущего эпизода. Назвать этих ребят мужчинами и женщинами или даже юношами и девушками было бы некоторым преувеличением: там, где я родился, им могло бы быть от шестнадцати до восемнадцати лет, в этом Мире – лет по семьдесят, никак не больше. Щенячий, так сказать, возраст. Один из мальчиков дрожал от страха, остальные тоже едва держали себя в руках. Только белокурая девочка лучилась от счастья и возбужденно теребила своих товарищей: «Тилла, поверь мне, целоваться с Аваттой в темноте гораздо страшнее, а ведь ты делаешь это каждый вечер!», «Менке, дружок, не дрожи так, а то перебьешь всю посуду!», «Карвен, ты только подумай о том, как мы с тобой будем парить над Хуроном!» Честно говоря, эта девочка произвела на меня неизгладимое впечатление: я знал цену и ее давешней вымученной упрямой улыбке, и теперешним неумелым, но отчаянным попыткам поднять настроение перепуганным друзьям.

– Я бы не отказался от такой сестрички, шеф! – честно сообщил я Джуффину. – Я бы покупал ей мороженое и учился бы у нее мужеству… Не совсем честный обмен, конечно, но я всегда был халявщиком!

– Не отвлекайся, – строго сказал Джуффин. – Все комментарии – потом, в моем кабинете, ладно?

В конце концов ребятишки наши немного успокоились и принялись хором бормотать заклинание, каждый – над своим бокалом. Стол снова пришел в движение, на этот раз его трясло так, что вилки падали на пол, но бокалы каким-то образом устояли. Юные экспериментаторы залпом проглотили каждый свою порцию и расслабились: дело было сделано. Яневольно улыбнулся, поскольку знал, что они чувствовали в этот момент. Нет большего счастья, чем дожить до конца события, которое вызывало у тебя непреодолимый страх!

– Ну и что теперь, Айса? – нетерпеливо спросил долговязый рыжий парень у белокурой героини. – Я пока ничего такого не чувствую…

– А ты и не почувствуешь, – сказала она. – Это происходит постепенно, Менке. Это все равно как взрослеть. Каждый день смотришь на себя в зеркало и не замечаешь никаких перемен, а однажды понимаешь, что – все!.. Только это колдовство действует быстро. Всего дюжину дней назад я впервые попробовала допить вино за госпожой Кайке Луамой – и посмотри-ка! – Она подняла вверх тоненькие загорелые руки и внезапно взмыла к потолку. – Это легко! – весело сообщила она сверху. – Я только вчера обнаружила, что могу уже и это!

– И мы так сможем? – недоверчиво спросила одна из девочек.

– Конечно, – ответила из-под потолка белокурая Айса. – И это, и вообще все что угодно! Мы будем настоящими Магистрами, и о нас станут рассказывать легенды и придумывать всякие глупости, как о Лойсо Пондохве. И даже сам Кеттариец ничего не сможет с нами поделать, вот увидите!

– Смогу, милая! – мрачно огрызнулся Джуффин. – И непременно «поделаю». Должен же я узнать, где ты нашла Заклинание Старых Королей…

– И все-таки, что это за заклинание? – снова спросил я. – Если я не буду знать, что это такое…

– Вот настырный! – одобрительно сказал Джуффин. – Вообще-то, мог бы и сам догадаться. Заклинание Старых Королей – единственный известный мне способ завладеть чужой силой. Мне рассказывали, что его придумал еще Халла Махун Мохнатый, когда почувствовал, что стареет. Он приглашал к себе на пиры могущественных людей, эльфов и вообще всех, кто под руку подвернется, и ждал, оставят ли его гости недопитый глоток вина в бокале или хоть несколько капель воды в чашке. А оставшись один, он читал над остатками свое заклинание – потрясающая смесь Очевидной и Невидимой магии! Потом дело за малым: допить, и чужая сила в твоем кармане. Вот так-то!

– А почему вы говорили, что Магистр Нуфлин… – начал я.

Договаривать не пришлось, Джуффин и сам все понял.

– Сам подумай: он уже стар. Сила уходит от него. Нуфлин очень боится смерти, поскольку при всем своем могуществе Орден Семилистника так и не изобрел ни одного рецепта вечной молодости… Представляешь, как он мог бы распорядиться этим сокровищем? Скольких соратников по Ордену Нуфлин пригласит на дружеский ужин? А сколько былых недругов получат приглашение «помириться»? Заклинание Старых Королей – самая большая опасность для Соединенного Королевства со времен эпидемии Анавуайны…

– А вы его знаете? – осторожно спросил я.

– Знаю, – кивнул Джуффин. – Но не до конца. В свое время мой учитель, старый Махи, предложил мне выбор: выучить его полностью, наполовину или не знать вовсе… Я выбрал второй вариант: я знаю достаточно, чтобы распознать это заклинание в чужих устах, но слишком мало, чтобы воспользоваться им в личных целях.

– Но почему?!

– Потому что я, видишь ли, брезглив и терпеть не могу излишеств, – сухо сказал Джуффин. – Чужая сила мне ни к чему. Если не сумею обойтись собственной, значит, сам дурак. Но до сих пор, хвала Магистрам, как-то обходился. А теперь вернемся к нашим индюшкам.

Кроме колокольчика нам пришлось допросить большой декоративный кувшин для масла, висевший под потолком в кухне, несколько настенных украшений из разных спален и даже флакон с ароматной солью из ванной. Мы угробили на это чуть ли не половину ночи, хотя главное, казалось бы, выяснили с самого начала. Колокольчик был в курсе всего, что творилось в этом доме, благо свежеиспеченные «Великие Магистры» предпочитали возиться со своими новыми игрушками именно в гостиной.

Шустрые девочки и мальчики, обслуживающий персонал Клуба Дубовых Листьев, повадились воровать силу у своих работодателей. Поначалу забавлялись маленькими безобидными чудесами, вроде танцев под потолком, но понадобилось всего полгода, чтобы их могущество перехлестнуло через край. Хвала Магистрам, у ребят хватило ума создать непроницаемый барьер между своей резиденцией и внешним миром. Если бы начинающим адептам безымянного подпольного Ордена не приспичило побузить на стороне, мы бы, пожалуй, так и не заподозрили об их существовании. Но, кажется, именно это их и не устраивало.

Какие бы там чудеса ни вытворяли эти ребятишки, они оставались сущими детьми. Амбиции беззаботных подростков и могущество опытных стариков – опасное сочетание! Они хотели, чтобы о них говорили, чтобы за ними гонялись; им грезились собственные имена на первых страницах столичных газет. Так и родилась идея пролететь над городом и помочиться на крышу Иафаха – символический жест веселого презрения к миру, которым правят занудные старики. О последствиях они почти не задумывались, а когда все-таки поднимали этот вопрос, отважная белокурая Айса с несгибаемой уверенностью пророчицы обещала своим товарищам, что у них хватит силы обвести вокруг пальца «самого Кеттарийца». Головы кружились, носики задирались к небу… В глубине души я даже немного позавидовал их счастливой самоуверенности, хотя понимал, что она-то их и погубила.

И еще мы узнали, что эти ребятишки не были злодеями. Поначалу им просто в голову не приходило, что манипуляции с объедками всерьез повредят могущественным старикам. Полагали: силы хватит на всех, она будет поделена поровну, никто не заметит даже… Начинающие колдуны, конечно, относились к членам Клуба Дубовых Листьев с высокомерной снисходительностью – дескать, как так можно: были Магистрами, а стали обыкновенными обывателями, смирились с поражением, зарыли в землю свои таланты. Но как бы там ни было, они вовсе не собирались творить суд и расправу.

Когда ребята поняли, что с их подопечными происходит неладное, они начали искать выход. Мы с Джуффином очень удивились, выяснив, откуда на кухне взялся грём. Наши горе-Магистры приготовили его случайно, в поисках формулы зелья, которое вернуло бы жизненную силу их жертвам. Почтенные члены Клуба Дубовых Листьев к этому времени походили на усталые привидения. Молодежь все-таки напоила их грёмом – в порядке эксперимента, что ли… Вялое возбуждение, с которым старики поднимались из-за стола и поспешно уходили – то ли домой, то ли в Квартал Свиданий, – показалось мне самым удручающим зрелищем на свете. «По-моему, ничего не получилось», – растерянно сказал друзьям рыжий мальчик по имени Менке. «Ничего, пусть себе наслаждаются жизнью, а мы еще что-нибудь придумаем!» – пообещала ему оптимистка Айса.

– Мне даже как-то не очень хочется их ловить, – честно сказал я Джуффину, когда мы наконец отправились в Дом у Моста.

– Мне тоже, – неожиданно согласился он. – Ребятишки действительно симпатичные. И в глубине души я очень надеюсь, что у них хватит ума быстренько сбежать из Ехо, а еще лучше – из Соединенного Королевства. Если мы их поймаем… Понимаешь, Макс, мне бы не слишком хотелось, чтобы кто-то кроме нас с тобой пронюхал, что они знают Заклинание Старых Королей. Дрянная это штука!

– Но они-то его уже знают, – я пожал плечами. – И с этим ничего не поделаешь. Лучшее лекарство от любого запретного знания – левая рука сэра Шурфа. Впрочем, моя слюна – тоже очень даже ничего! Будем лечить? Мне что-то не хочется…

– Не преувеличивай, сэр Макс, – шеф укоризненно покачал головой. – Лично я знаю не одну дюжину совершенно безобидных способов заставить человека забыть что бы то ни было. И примерно столько же способов получить гарантию, что он будет молчать. Жизнь действительно довольно простая и очень страшная штука, но не настолько простая и страшная, как ты себе представляешь!

Несколько особо крупных камней с грохотом упали с моего сердца прямо под колеса нашего амобилера. Впрочем, остальные, те, что помельче, пока оставались на месте – до поры до времени.

В Доме у Моста нас встретили Мелифаро, Меламори и Нумминорих. Они выглядели усталыми и изрядно раздраженными. Я сразу понял, что их поиски не увенчались успехом.

– Все, ребята, – торжественно сказал Джуффин Нумминориху и Меламори, – можете идти отдыхать. Вы мне нужны живыми. Причем завтра. А ты, сэр Мелифаро, задержись.

– Очевидно, я вам нужен мертвым? – обреченно осведомился тот.

– Всего на минутку. Расскажешь мне, как у вас дела, и тоже отправишься домой, – успокоил его Джуффин.

– А меня отпустите, или как? – без особой надежды спросил я.

Вообще-то, я уже давно поставил жирный крест на своих смутных планах завершить эту бесконечную ночь коротким романтическим свиданием на рассвете, но чем только Темные Магистры не шутят?!

– Отпущу, отпущу, – великодушно пообещал шеф. – Только сначала посиди с нами, послушай новости сэра Мелифаро, потом быстренько решим, как нам жить дальше, – и все…

– А Макс не может так долго ждать. Он же небось уже карманы дармовым грёмом набил! – тут же встрял Мелифаро. И обернулся к Меламори: – Так что прячься в подвал, незабвенная! Сначала он разнесет вдребезги Квартал Свиданий, а потом явится штурмовать твою крепость.

Меламори раздраженно передернула плечами, буркнула: «Макс, теперь ты представляешь, что мне пришлось выслушивать всю ночь?» – и вышла из кабинета. Как я понял, все эти разговоры про грём так испортили ей настроение, что мое романтическое свидание накрылось в любом случае, даже если Джуффин отпустит меня через пять минут.

Я с некоторым удивлением понял, что начинаю всерьез сердиться на Мелифаро. Глупо, конечно, но я очень устал. Впрочем, все мы изрядно устали, только наш неподражаемый шеф был весел, как солнечный зайчик, словно заразился этим настроением у юных чародеев, которых нам еще предстояло разыскать…

– Кстати, о грёме, – мрачно сказал я. – Куда его складывать? Где положено держать такие ценности, сэр?

– Запри пока в своем сейфе, потом разберемся! – небрежно откликнулся Джуффин.

– Да уж, вы отдали грём в хорошие руки! – снова встрял Мелифаро. – Через несколько дней выяснится, что уже и разбираться не с чем. Он же все выжрет, я вам гарантирую!

– Достал! – честно сказал я, сваливая кувшинчики в свой сейф и запирая его на ключ. Я так и не собрался запечатать свой личный сейф каким-нибудь стоящим заклинанием. Впрочем, до сих пор в нем отродясь не хранилось ничего ценного.

– Вы теперь еще подеритесь, – мечтательно промурлыкал Джуффин. – Как бурундуки в мультфильме про Спасателей… За такое зрелище мне даже казенной мебели не жалко!

Мелифаро беззаботно рассмеялся, я тоже улыбнулся. К этому моменту я уже успел выключить дурацкую программу «Макс обиделся на все человечество», которая до сих пор по недосмотру валяется в самом дальнем углу моего организма и время от времени порывается снова заработать, как в старые добрые времена.

Но я позволил себе маленькую месть. Заодно раз и навсегда избавился от мучительной необходимости выбирать достойную жертву для операции «Грём». Жертва сидела рядом, она сама просилась в руки. «Спать небось хочешь! – ехидно думал я, незаметно выливая содержимое припрятанного под Мантией Смерти кувшинчика в кружку с камрой Мелифаро. – Ну так хрен ты у меня поспишь! Я тебе устрою веселую жизнь, а потом посмотрю, что ты завтра будешь придумывать, чтобы отмазаться от службы!»

Мне удалось сделать сию пакость незаметно: я вспомнил все магические приемы, которым успел научиться, и провернул этот трюк на «пятерку» с плюсом. Боюсь, что, если бы речь шла о спасении моей жизни, мне не удалось бы действовать настолько безупречно! Даже Джуффин вроде бы ни о чем не догадался, хотя обычно он видит меня насквозь.

Мелифаро тем временем рассказывал шефу о восьми пустых квартирах. Допрос соседей показал, что ребята уже давно почти не появляются в своих жилищах. Повествование завершилось описанием интерьера девятой квартиры, вернее, целого двухэтажного дома на улице Толстяков. Дом тоже оказался пустым, но там обнаружилась целая куча следов – к сожалению, не свежих, а вчерашних. Все следы принадлежали колдующей молодежи и вели прямехонько в оранжевый дом на улице Пузырей. Все правильно, именно туда они вчера и отправились, чтобы как следует повеселиться.

– Значит, ребята поселились все вместе, – констатировал Джуффин. – Уже поняли, что, когда они рядом, их сила возрастает… Между прочим, именно это открытие и стало в свое время причиной возникновения магических Орденов, мальчики.

Мелифаро вежливо кивал, между делом прихлебывал камру. Я сохранял олимпийское спокойствие: никаких эмоций, никаких внутренних монологов типа «Ага, получилось!». Явел себя так, словно понятия не имею, что за адская смесь содержится в его кружке.

Наконец возлюбленный мой коллега закончил рассказ о девяти обысках и двадцати четырех допросах свидетелей, не принесших ощутимых результатов, и ушел домой. Его лицо показалось мне удивленным, а походка – неестественно торопливой, но я воздержался от восторгов: все-таки рядом сидел сэр Джуффин Халли, чье Дневное Лицо я только что благополучно вывел из строя как минимум на сутки. Я налил себе камры из кувшина и выжидающе уставился на шефа.

– Ну и как мы будем жить дальше? – спросил я. – Вы уже что-то решили?

– Представь себе, нет, – невозмутимо ответил он. – Подожду Кофу, я уже послал ему зов. Думаю, ловить ребятишек придется именно ему. Кофа у нас – крупнейший в этом прекрасном Мире специалист по отлову сбрендивших магов. В свою бытность начальником полиции Правого Берега он, можно сказать, только этим и занимался. Погляжу, как пойдет его охота, а там – по обстоятельствам… Так что ты вполне можешь отправиться домой, Макс. Если что-то стрясется, я тебя вызову. А если не стрясется – спи себе сколько влезет!

– Здорово! – обрадовался я. – Если честно, я не ожидал… Даже не надеялся! Думал, теперь мы все будем в изнеможении бегать по городу, пока так или иначе не покончим с этим грешным делом…

– Знаешь, сэр Макс, если честно, мне никогда не нравился лозунг «Победа или смерть», – усмехнулся Джуффин. – «Победа или какая-нибудь другая победа» – звучит куда привлекательнее!

Я восхищенно покачал головой, отпил немного камры, на дорожку. Не так уж мне и хотелось, но, если уж потрудился налить себе полную кружку, надо сделать хоть один глоток!

– Вот жадина! – уважительно сказал шеф. – Уже домой человека отпустили, а он присосался к казенному напитку!

– Ну уж и присосался! – улыбнулся я. – Так, отметился. Как собачка под деревом.

Я вышел на улицу, с ужасом вспомнил, что летающий пузырь Буурахри все еще покоится у меня в пригоршне, и поспешно исправил сие недоразумение. Послал зов лейтенанту Апурре, сообщил ему, что пузырь вернулся домой, а значит, очередной нетрезвый полицейский патруль может храбро взмывать в предрассветное небо, и отправился домой.

Пошел пешком: когда еще у меня будет возможность прогуляться в лиловых предрассветных сумерках? То-то и оно, что как повезет…

Пройдя половину пути, я почувствовал, что со мною творится неладное. Несколько секунд я недоверчиво прислушивался к своим ощущениям, а потом понял. Эта скотина Мелифаро… Черт, все-таки мы с ним очень похожи! Во всяком случае, мы оба обожаем идиотские шутки. И вместо мозгов у нас обоих одно и то же вещество, не совсем подходящее для заполнения черепной коробки. И даже желание пошутить посещает нас одновременно… Этот гад каким-то образом умудрился напоить меня грёмом. Следовало ожидать, в общем-то.

«Как он исхитрился? Налил грём в мою кружку – так, что ли? – судорожно размышлял я. – Хотя нет, я ведь не пил камру в его присутствии. Значит, он налил зелье в кувшин… Счастье еще, что я выпил всего один глоток! Правда, хороший такой, большой глоток, но всего один!»

Некоторое время я упрямо шагал в сторону дома. Во-первых, я вполне старомодный идиот и порция возбуждающего средства кажется мне недостаточно романтическим поводом для свидания с любимой женщиной. Я предпочитаю повиноваться зову сердца, и делайте со мной что хотите! А во-вторых, я надеялся, что доставшаяся мне порция грёма ничтожно мала, так что сейчас вообще все пройдет. И вот тогда-то я могу позволить себе изменить маршрут, благо пресловутый «зов сердца» имел место еще утром, а к середине ночи и вовсе превратился в надрывный вопль, без всякого там грёма и прочих порнографических чародейств…

Ага, как же! Десять минут спустя я понял, что даже дыхательные упражнения сэра Лонли-Локли меня не спасут. Скорее уж наоборот, они помогали мне как следует сконцентрироваться на совершенно небывалых ощущениях… И еще я понял, что так вполне можно рехнуться.

Пришлось отправить зов Меламори и честно рассказать ей, что случилось. Мне почему-то было ужасно стыдно – как маленький, честное слово! Под конец я даже начал смущенно бормотать какие-то нелепые извинения, в то время как ноги уже сами несли меня к ее дому.

«В любом случае, я надеялась, что сегодня утром тебе станет страшно одному в большой и темной спальне, – сказала она. – Собиралась предложить тебе надежное убежище… Поэтому я, пожалуй, не стану запираться в подвале. Эх ты, жертва приворотной магии!»

* * *

– Здорово, что ты пришел, Макс. Но все равно Мелифаро зарвался. Ничего себе шуточки!.. Ничего, ничего, я уже привела в исполнение отличный план мести, – деловито сказала она, встречая меня на пороге.

Я с трудом понимал, что она говорит, но как-то умудрялся держать себя в руках, не торопить события, не рычать и не рвать в клочья ее бирюзовое домашнее лоохи. Обезумевшее тело было вынуждено смириться и подождать еще несколько минут: я твердо решил, что наше свидание должно быть праздником, а не злой пародией на документальный фильм о сексуальной жизни павианов. Я даже нашел в себе силы полюбопытствовать:

– Что за план мести такой?

– Не притворяйся, будто тебе интересно, – звонко расхохоталась она. – Потом расскажу.

Если честно, я довольно быстро перестал думать, что Мелифаро действительно заслуживает какого-то наказания. Его дурацкая выходка постепенно начинала казаться мне очаровательной и своевременной. В глубине души я здорово надеялся, что он придерживается того же мнения на мой счет. Но Меламори была неумолима.

– Значит, так, – сурово сообщила она, ненадолго улизнув от моих домогательств. – Что касается нашего блистательного сэра Мелифаро. Имей в виду: перед тем как ты пришел, я отправила ему зов. И сказала, что хочу спать и вообще не одобряю всякие глупости вроде грёма, поэтому тебя к себе не пущу. И еще я сказала, что ты очень огорчился и решил употребить все силы на расправу с виновником.

– То есть? – Я был так ошарашен, что на какое-то время обрел способность искренне интересоваться еще чем-то, кроме своей неземной страсти.

Меламори ухмыльнулась.

– Не могу сказать, что я имела в виду нечто конкретное. Я просто предупредила его о возможной опасности. Полагаю, наш храбрый сэр Мелифаро тут же сгреб в охапку жену и отправился в подвал. Во всяком случае, он сообщил мне, что знает одно хорошее заклинание, так что в его подвал ты вряд ли сможешь вломиться. Думаю, они до сих пор там сидят. И еще долго будут сидеть, потому что… – она тихонько пискнула от удовольствия, – бедняга Мелифаро искренне верит, что в гневе такое чудовище, как ты, способно на все!

– Я действительно способен на все! – согласился я. – И не только в гневе!

Но через некоторое время я понял, что не способен вовсю наслаждаться жизнью, пока бедняга Мелифаро вынужден сидеть в подвале. Кроме того, леди Кенлех явно заслуживает лучшей доли, чем такой сомнительный «рай с милым» на баррикадах. Я все взвесил, взял себя в руки, предусмотрительно отвернулся к стене, чтобы не отвлекаться, и послал ему зов.

«Ты – изрядная свинья, дружище, – начал я и тут же примирительно добавил: – Впрочем, я тоже свинья, и шутки у нас обоих свинские… Тем не менее я не собираюсь штурмовать твою крепость. Мне хорошо. Тебе, надеюсь, тоже. А если вылезешь из подвала, будет еще лучше».

«А ты уверен, что не стоишь под моей дверью?» – совершенно серьезно спросил он.

«Меламори тебя разыграла, а ты купился, как школьник. Делать мне нечего – под твоей дверью страдать! Кстати, даже если бы она меня не пустила… Ты что, действительно думаешь, я бы поперся к тебе домой? Зачем?!»

«Не знаю, – огрызнулся он. – И знать не хочу!»

«Слушай, парень, если ты действительно заперся от меня в подвале, значит, все эти годы ты был знаком не со мной, а с кем-то другим, – устало сказал я. – Ладно, хочешь прятаться – прячься, дело хозяйское!»

«Да не прячусь я ни в каком подвале! Хотя действительно подумывал, что там нам было бы спокойнее… Ладно, чудовище, я уже понял, что не такое уж ты великое чудовище, а теперь отстань от меня, хорошо? Сказал бы тебе, что я думаю о твоих шуточках, ну да ладно…»

«Полагаю, примерно то же самое, что я о твоих… Ладно, считай, что отстал!»

Я действительно от него отстал, поскольку Безмолвный диалог с сэром Мелифаро – штука хорошая, но не совсем то, что мне в тот момент требовалось…

* * *

А где-то около полудня, когда я понял, что теперь, кажется, вполне могу заснуть, меня наконец осенило. Я подпрыгнул, словно под моим одеялом внезапно обнаружился электрический скат.

– Если это очередной приступ жестокой страсти, я, пожалуй, принесу извинения Мелифаро и жалобно попрошусь в его знаменитый подвал, – сонно пригрозила Меламори.

– Все гораздо хуже, – вздохнул я. – Грешные Магистры, какой же я идиот! Милая, ты связалась с идиотом, прими мои соболезнования!

– Зато ты красивый, – флегматично отозвалась она. – А что случилось-то? У тебя очередной преступник в пригоршне сидит? Или этим утром ты должен был явиться на какое-нибудь важное совещание? Макс, ты меня пугаешь: у тебя такое лицо, словно ты только что вспомнил, что вчера по пьяному делу собственноручно убил Его Величество Гурига!

– Еще хуже, – я помотал головой, пытаясь заставить себя хоть как-то соображать. – До меня только что дошло, что этот грешный кувшин с камрой остался на столе… Почему я раньше не подумал?!

– Какой кувшин? – удивилась она. Потом поняла и захихикала: – Тот, из которого ты пил? Где камра с грёмом? Ну, ребята влипли!

Я не мог присоединиться к ее веселью. Обливаясь холодным потом, я послал зов Джуффину – а что мне оставалось?!

«Что у нас творится?» – осторожно спросил я, заранее приготовившись к худшему.

«А почему у нас непременно должно что-то твориться?» – невозмутимо осведомился он.

«Потому что… – Я собрался с мыслями и решил, что нужно рассказывать все как есть. – Потому что на вашем столе остался кувшин с камрой».

«И что? – так же невозмутимо поинтересовался шеф. – Ты боишься, что я ее выпил и тебе ничего не осталось?»

«Именно этого я и боюсь, – удрученно признался я. – Понимаете, минувшей ночью мы с сэром Мелифаро несколько переутомились. Сошли с ума. Заигрались – называйте как хотите. Пока он докладывал вам о делах, я бухнул в его кружку с камрой порцию грёма. Так что он, наверное, еще долго не появится на службе. Имейте в виду: это я виноват».

«Как интересно, – мечтательно промурлыкал Джуффин. – А мне он прислал зов, сказал, что вывихнул ногу и теперь леди Кенлех лечит его какими-то травяными компрессами, как это принято среди кочевников, так что к вечеру с ним все будет в порядке…»

«Ага, могу представить себе эту „ногу» и эти „компрессы»! – Я не удержался от улыбки. – Но все это еще цветочки. Проблема в том, что он тоже подлил мне грёма…»

«И теперь ты тоже „вывихнул ногу»? – с неподдельным интересом спросил шеф. – Как вовремя!»

«Нет, считайте, что только натер… Так что, если очень нужно, я могу явиться на службу хоть сейчас. Мне повезло… или, наоборот, не повезло – это как посмотреть! Одним словом, я выпил совсем чуть-чуть. Плохо другое: этот гений, скорее всего, добавил грём не в мою кружку – поскольку в его присутствии я камру не пил, – а прямо в кувшин. Мне нет прощения, Джуффин: до меня только сейчас дошло, что эту камру мог допить кто угодно… – Я немного помолчал и осторожно спросил: – А вы сами ее не пили?»

«Я заказал свежую сразу после того, как ты ушел, – спокойно ответил Джуффин. – Терпеть не могу подогревать камру, сваренную несколько часов назад. И терпеть не могу допивать остатки. Я же говорил тебе, что брезглив?»

«Уже хорошо!» – обрадовался я.

«А почему, собственно, ты так за меня волнуешься? – удивился он. – Если ты сам не можешь справиться с какой-то несчастной порцией грёма и заняться чем-то другим, это еще не значит, что у меня могли бы возникнуть сходные проблемы. Люди все очень разные, знаешь ли… Кстати, можешь гордиться: тебе удалось меня удивить. Я ни на миг не сомневался, что сэр Мелифаро вполне способен отмочить какую-нибудь глупость в таком роде, это у них, можно сказать, фамильная особенность, но от тебя я подобной выходки не ожидал… Впрочем, я даже рад, что вы оба хорошо проводите время. Ночка вчера была та еще!»

«Так вы не сердитесь?» – изумился я.

«Я тебе не генерал Бубута, чтобы сердиться! – отрезал Джуффин. – Убивать вас обоих вроде бы пока не за что, выгонять из Тайного Сыска тоже рановато, так что можешь расслабиться».

«Но этот кувшин с камрой… – я никак не мог успокоиться. – Вы-то из него не пили, а остальные? У нас же так заведено: человек приходит на службу и тут же начинает обшаривать все кабинеты в поисках недопитой камры. Можно подумать, за этим только в Дом у Моста и ходим! Как вы думаете, никто из ребят не нахлебался грёма?»

«Знаешь, что я тебе скажу, сэр Макс? Одно из двух: или ты должен был подумать об этом сразу же и принять меры, а уже потом бежать на свидание, или – если уж тебе тогда было плевать на все с высокой башни! – нечего так волноваться сейчас, когда уже поздно что-либо исправлять».

«А уже поздно?»

Совет шефа был чудо как хорош, но, честно говоря, сейчас я был в очень плохой форме и не мог им воспользоваться.

«В любом случае, кувшин уже пуст, – невозмутимо сообщил Джуффин. – Поэтому просто закрой глаза и постарайся заснуть. Угрохаешь несколько часов своей жизни на просмотр каких-нибудь глупых снов – ничего страшного, с кем не бывает! Все равно сейчас ты больше ни на что не годишься. Приходи вечером, тогда и поговорим обо всем».

«Но…» – начал было я.

«Никаких „но», – решительно прервал меня Джуффин. – Все, несравненный сэр Макс, не мешай мне работать. Отбой!»

– Наш шеф ведет себя так, как будто ничего особенного не случилось, – удивленно сообщил я Меламори.

Она не ответила: уснула, пока мы с Джуффином трепались. Я завистливо на нее покосился и удрученно подумал, что я-то теперь небось до ночи глаз не сомкну.

Но я себя недооценивал: глаза сомкнулись как миленькие, а когда они снова разомкнулись, оказалось, что дело уже близится к вечеру. За распахнутым окном по-прежнему было светло, но солнце уже спряталось за верхушками высоких деревьев вахари, а воздух холодил кожу, как мятная зубная паста. Меламори рядом не было. Я печально подумал, что она успела преисполниться чувства ответственности за все происходящее под этим чудесным светлым небом и удрать на службу, но она тут же вошла в спальню: немного хмурая, как любой только что проснувшийся человек, с мокрыми после купания волосами, но уже тщательно одетая.

– Ой, как хорошо! – искренне сказал я. – А я-то думал, что ты уже улизнула в Дом у Моста!

– Не успела. Мы с тобой проспали до вечерних газет, Макс: под окнами моей гостиной только что орал газетчик. Пришлось выглянуть и купить у него одну, чтобы отвязался. Так что у тебя будет свежая газета. Насколько я знаю, ты предпочитаешь хрустеть «Суетой Ехо» под камру, вместо печенья.

– Ну почему же «вместо»? Я еще и не такое сочетание переварю.

Она улыбнулась и покачала головой.

– Подумать только: на нас висит нераскрытое дело, а мы ведем себя, словно вдруг получили несколько Дней Свободы от забот кряду!

– Примерно так и есть, – кивнул я. – Да здравствуют сэр Мелифаро, грём и любовь! А также несравненный сэр Джуффин Халли, который, оказывается, искренне полагает сие сочетание уважительной причиной для прогула!

– С другой стороны, у шефа просто не было выхода! – рассмеялась она. – Ладно, гулять так гулять: лично я собираюсь как следует позавтракать, а уже потом ехать в Дом у Моста. Я уже послала зов в «Душистые Хрестики» – это новая забегаловка в трех кварталах отсюда. У них там настоящая гугландская деревенская кухня, простая и милая… Составишь мне компанию?

– Как скажешь, так и сделаю, – кивнул я. – Со мной договориться легче легкого!

Через несколько минут я уселся за стол в гостиной, мокрый и взъерошенный после торопливого умывания.

– Твоя газета, счастливчик! – торжественно сказала Меламори, протягивая мне вечерний выпуск «Суеты Ехо», теплый, как пряные булочки из Леапоньи, поверх которых он лежал.

– Думаешь, я предпочту этот бульварный листок неторопливой беседе с тобой? – возмутился я.

– Ну пожалуйста, Макс! – попросила она. – Я очень хочу узнать, как это бывает у «нормальных людей»?

– Что именно? – опешил я.

– Мои замужние подружки наперебой жалуются, что их возлюбленные супруги за завтраком обычно утыкаются в газету, вместо того чтобы слушать их болтовню! – Меламори комично наморщила нос, подмигнула мне и добавила: – Поскольку у меня, хвала Магистрам, никогда не будет «нормального мужа»… Имею я право раз в жизни попробовать: как это бывает?

– Имеешь, – рассмеялся я. – Но я уже тысячу раз читал газету в твоем присутствии…

– Это было не за завтраком, – заупрямилась она. – А если даже и за завтраком, значит, я ни разу не сконцентрировалась на своих ощущениях. Ну, Макс, пожалуйста! Жалко тебе, что ли?

– Ради тебя, милая, я еще и не на такое способен, – сдался я.

Взял в руки газету, придал своему лицу максимально серьезное выражение, наградил даму своего сердца тяжелым равнодушным взглядом и уставился на первую полосу.

– Ох! Совсем как настоящий, даже страшно! – уважительно сказала она. – Осторожно: еще немного, и я начну тебе верить…

Но мне уже было не до любительского спектакля. Заголовок на первой полосе гласил: «Битва магов в Квартале Свиданий». Мелкий подзаголовок курсивом пояснял: «Сэр Кофа Йох арестовал восьмерых нарушителей Кодекса Хрембера». Ябыстро пробежал глазами текст, немного поморгал, чтобы успокоиться, и принялся перечитывать статью с самого начала.

– Макс, ты вошел в образ? – встревожилась Меламори. – Ты теперь всегда такой будешь? Или там действительно что-то интересное?

– Ага, – подтвердил я. – А ты не заметила? Странно: тут каждая буква чуть ли не на полстраницы!

– Я даже не разворачивала эту грешную газету, – призналась она. – Я вообще редко читаю газеты. Почти никогда. Ты только сэру Рогро не говори, а то наша с ним старая дружба даст трещину!

– Ничего, сейчас почитаешь. Хочешь не хочешь, а придется. Смотри! – Я уселся на подлокотник кресла Меламори и сунул под ее чудесный носик «Суету Ехо». – Пока мы спали, сэр Кофа уже все обстряпал. Эти бедняги, юные колдуны, схвачены и доставлены в Дом у Моста. Не такие уж они были грозные, если Кофа их в одиночку скрутил… Думаю, в данный момент наш шеф согудает[1] этих бедняг, одного за другим, под своим любимым кеттарийским острым соусом. К утру как раз доест. Мы можем смело вернуться в спальню, милая: Соединенное Королевство без нас не пропадет!

– Звучит заманчиво, – вздохнула она. – Но все же сначала нам придется немного помельтешить в Доме у Моста, а то свинство какое-то получается… Слушай, Макс, а тебе не кажется, что камру из того грешного кувшина допил именно Кофа? А то с чего бы его понесло в Квартал Свиданий, с утра пораньше?!

– Ну как же, а его знаменитое чутье? Оно же всегда приводит нашего Кофу туда, куда следует…

– На что будем спорить? – тут же подскочила Меламори.

– Да на что хочешь, – улыбнулся я.

– На десять корон! Я их у тебя выиграю, Макс, вот увидишь!

– И на все купишь мороженого, – кивнул я.

– Просто ясновидящий! – восхитилась она. – Поехали в Дом у Моста, я жажду получить свой выигрыш!

Таким образом, мы упустили шанс в кои-то веки устроить себе неторопливый, респектабельный, буржуазный завтрак вдвоем, с теплыми уттарийскими пышками, непременным вареньем из грульвы и свежей прессой.

Меламори дожевывала свою булочку по дороге, любезно пустив меня за рычаг амобилера. Полагаю, когда я жалобно пискнул: «Дайте покататься, тетенька!» – устоять было совершенно невозможно!

– Просто подарок судьбы какой-то, – восхитился Джуффин, когда я засунул свой нос в его кабинет.

Меламори в последний момент благоразумно решила отсидеться в Зале Общей Работы, посмотреть, что сделают со мной, а уж потом решать: стоит ли показываться на глаза начальству или лучше сразу бежать от него на край света. Напрасная предосторожность: начальство наше было настроено на удивление благодушно.

– Вообще-то, я не надеялся тебя сегодня увидеть! – заметил шеф. Только что по голове меня не погладил за такое выдающееся достижение.

– Я же говорил вам утром, что выпил всего один глоток, – сухо сказал я.

– И хвала Магистрам! – усмехнулся Джуффин. – Если бы ты решил выпить больше, дело бы добром не кончилось. Этот злодей, сэр Мелифаро, бухнул туда тройную дозу!

– Так вы знали об этом с самого начала? – ошеломленно спросил я.

– Хорош бы я был, если бы у меня под носом можно было проворачивать все что угодно!

– И что я над ним подшутил, вы тоже заметили? – Я уже ничего не понимал.

– Представь себе, нет, – неохотно признался шеф.

– Правда? – расцвел я. – Вы действительно не заметили?

– Стал бы я тебе комплименты говорить, – проворчал Джуффин. – Оно мне надо?.. Наверное, дело в том, что я уже привык знать о тебе абсолютно все, а потому иногда не даю себе труда обращать на тебя внимание. А ты воспользовался этим и обвел меня вокруг пальца, молодец!

– Здорово! – Я был совершенно счастлив. Немного поблаженствовал, а потом запоздало возмутился: – Слушайте, но если вы знали, что Мелифаро налил в камру грём, почему вы меня не предупредили? Что, это была своего рода премия за успехи в работе? Но я действительно предпочитаю обходиться своими силами в делах такого рода! – Я почувствовал, что краснею, и упрямо добавил: – Надо было мне сказать, что за зелье в этом грешном кувшине!

– Подожди, Макс, не мельтеши. Если ты действительнодумаешь, что я такой же любитель плоских шуток, как выс Мелифаро, это твои проблемы. А если тебе интересно, почему я промолчал, – что ж, могу рассказать. Ну как, интересно?

– Вы еще спрашиваете!

– Все очень просто, – улыбнулся Джуффин. – Если ты помнишь, на протяжении минувшей ночи ты несколько раз спрашивал меня, решил ли я, что нам теперь делать. А я честно отвечал тебе, что ничего не решил. Могу признаться, я слегка лукавил. На самом деле я все-таки принял решение: ничего не решать. Просто положился на судьбу. Вообще-то, я довольно редко соглашаюсь идти на поводу у обстоятельств, но на сей раз мне показалось, что это – единственно правильный выбор. Признаться, это было весьма нелегкое решение: терпеть не могу оставаться в стороне и быть молчаливым свидетелем происходящего… Но в отличие от некоторых, я не упускаю возможности лишний раз сделать то, чего не хочется! – Он подмигнул мне и заговорщически добавил: – Готов спорить на что угодно: ты вспомнил про летающий пузырь, когда мы вышли из дома Епы Боблы. Вспомнил, но тут же поспешно уселся за рычаг амобилера. А потом полдороги радовался, что я не напоминаю тебе о пузыре…

– Есть такое дело, – вздохнул я.

– На твоем месте я бы договорился с лейтенантом Апуррой Блакки и пригласил свою девушку на воздушную прогулку. Прокатил бы ее ночью над городом, – тоном ласкового садиста сказал Джуффин. – Ты же любишь всякие романтические выходки в таком духе?

– Люблю, – признал я, с удивлением чувствуя, что почти готов с ним согласиться.

– Избавиться от некоторых глупых страхов, наверное, почти невозможно, – сочувственно сказал Джуффин. – Во всяком случае, для этого нужно стать кем-то иным. Причем не на несколько восхитительных мгновений, что довольно легко удается каждому из нас, а навсегда… Но вот вести себя так, словно никаких страхов нет и никогда не было, – о, этому стоит научиться! В противном случае рано или поздно придет день, когда твои маленькие безобидные страхи сожрут тебя с потрохами… Впрочем, делай как знаешь.

– Я постараюсь убедить себя, что вы подсказали мне в высшей степени заманчивую идею, – вздохнул я. – Но я пока так и не понял, почему вы не предупредили меня, что в кувшине был грём?

– А ты еще сам не догадался?.. После того как я принял решение положиться на судьбу, передать дело Кофе и отойти в сторону, я сознательно обрек себя на полное бездействие. И можешь себе представить: как только я поставил точку в конце своих размышлений, я тут же увидел, как сэр Мелифаро незаметно подливает этот грешный грём в кувшин с камрой. Случись такое в любой другой день, я бы немедленно пресек сие безобразие, и не видать бы тебе неба в алмазах как своих ушей, мой бедный сэр Макс! Но когда я принимаю решение, я стараюсь оставаться последовательным. Я велел себе относиться к его мальчишеской выходке, как к первому жесту судьбы. Напомнил себе, что это только начало и ее последующие жесты могут понравиться мне еще меньше. И расслабился. Кстати, мне показалось, что ты и сам почуял, что дело нечисто: ты обычно выпиваешь столько камры, что страшно становится, а тут едва прикоснулся…

– Да, действительно, – улыбнулся я. – Но я ничего не почуял. Просто мне почему-то не хотелось никакой камры. Яи этот единственный глоток сделал просто по привычке. Ну как же – я тут с вами сижу, мы говорим о делах, значит, надо пить камру. Условный рефлекс…

– Ну да, ну да, – рассеянно покивал Джуффин. – В общем, я понял, что на какое-то время остался без заместителя и, скорее всего, без Мастера Преследования – если только тебя не потянет на какие-нибудь экзотические приключения. Искрепя сердце смирился с судьбой, которая вывела вас из игры. А после твоего ухода началось самое интересное!

– Так, – улыбнулся я. – Я уже догадываюсь, что Меламори выиграла наш спор.

– Что за спор? – оживился шеф.

– После того как мы купили вечернюю газету, она сразу же сказала, что Кофа допил эту грешную камру, потому его и понесло в Квартал Свиданий… А я, болван, что-то там бормотал о его знаменитом чутье. Ну и проспорил ей десять корон, так мне и надо… А можно, я ее позову? Думаю, она умирает от любопытства.

– Конечно, зови, – кивнул Джуффин. – Сегодня у вас не жизнь, а какой-то бесконечный праздник! Теперь старый добрый волшебник расскажет вам увлекательную историю о похождениях сэра Кофы Йоха в Квартале Свиданий. Зови свою подружку, чего уж там!

Но Меламори вошла, не дожидаясь приглашения.

– Там сэр Нумминорих страдает, – объявила она. – У него нос вчера отказал, и парень до сих пор ничего не может унюхать. Нумми думает, что теперь ему придется уйти из Тайного Сыска, поскольку нюхач он хороший, а больше ничего толком пока не умеет… Неужели ничего нельзя сделать с его носом?

– Можно, – пожал плечами сэр Джуффин. – Но не нужно. Знаю я этот порошок, который был рассыпан в доме Епы Боблы. «Ташайская смесь», сущие пустяки. И полудюжины дней не пройдет, как его драгоценный нос будет в полном порядке!

– А почему вы ему об этом не сказали? – изумилась Меламори. – Он же думает, что все пошло прахом!

– Иногда человек должен думать, что «все пошло прахом», – строго сказал шеф. – Это неприятно, но чрезвычайно полезно, как все горькие лекарства. Впрочем, теперь можешь его успокоить. Парень и так почти сутки провисел между небом и землей, ощущая себя бесполезным куском мяса. Для начала вполне достаточно.

Меламори опрометью понеслась в Зал Общей Работы, дабы сообщить Нумминориху эту радостную весть. Несколько секунд спустя оттуда раздался боевой клич арварохских мечников и ужасающий грохот. Когда я выглянул за дверь, сэр Нумминорих Кута, наш штатный нюхач, раскачивался на огромной старинной люстре, которая уже много лет висит исключительно в качестве не то украшения, не то своеобразного спортивного снаряда – поскольку свечами, для которых она предназначена, давным-давно никто не пользуется.

– Я остаюсь в Тайном Сыске, Макс! – восхищенно сообщил он мне, продолжая раскачивать люстру.

– Да, если не погибнешь в неравной борьбе с земным притяжением, – кивнул я. – На твоем месте я бы так не рисковал: она же старая, эта люстра! И висит, как я подозреваю, на ржавом, трухлявом крюке…

– Ни фига не на трухлявом! Ты забываешь, что я – признанный эксперт по антиквариату! – Нумминорих показал мне язык. – Когда я вижу старинную люстру, я сразу понимаю, можно на ней прокатиться или нет.

– Ну просто Карлсон какой-то! – сказал я Джуффину, который тоже пришел полюбоваться этим зрелищем.

Тот понимающе кивнул, поскольку был крупным специалистом по мультфильмам моей родины.

– Кто такой Карлсон? – спросил Нумминорих, не слезая с люстры. – Какой-нибудь древний Магистр?

Мы с Джуффином переглянулись и заржали. Меламори обиженно надулась: она тоже не знала, кто такой Карлсон.

– Ага, Магистр, – сквозь смех сказал я. – Вроде Лойсо Пондохвы, только маленький, толстенький и с пропеллером на заднице…

– Слезай с люстры, сэр Тайный сыщик, – наконец потребовал Джуффин. – И постарайся сделать вид, что ты дежуришь по Управлению. А то еще принесет нелегкая какого-нибудь посетителя…

Как ни странно, Нумминорих тут же спрыгнул с люстры и уселся за стол, старательно придавая своему счастливомулицу серьезное выражение. А мы вернулись в кабинет, и Джуффин приступил к рассказу о беспримерном подвиге сэра Кофы Йоха.

– Кофа приехал вскоре после того, как ты, Макс, отправился домой. К этому времени я уже успел заказать кувшин свежей камры из «Обжоры». Так что на моем столе стояло целых два кувшина. Это я вам к тому рассказываю, чтобы до вас дошло: у него был выбор. И когда Кофа потянулся к тому кувшину, над которым поработал сэр Мелифаро, я сразу подумал, что нашим ребятишкам, решившим поиграть в Великих Магистров, отчаянно везет. В ближайшие несколько суток – поскольку Мелифаро не пожалел грёма для лучшего друга! – не будет никакой погони и никаких поисков. Так что они могут спокойно уносить ноги из Ехо. Если ты помнишь, Макс, я говорил тебе, что такой вариант меня вполне устраивает… Но в любом случае, я уже принял решение не вмешиваться, а потому спокойно наблюдал, как последняя надежда Тайного Сыска ублажает себя едва теплой камрой пополам с грёмом. Можете себе представить: Кофа выпил все, до последней капли. Я же честно выполнил свой долг: подробно пересказал все, что мы успели узнать, и благословил его на охоту. Кофа, надо отдать ему должное, терпеливо меня выслушал, а потом пулей вылетел из моего кабинета, на бегу меняя внешность. И я мог спорить на что угодно, что основная причина его спешки – отнюдь не азарт охотника.

– Ты проиграл мне десять корон, Макс! – выпалила Меламори. И виновато покосилась на Джуффина: – Извините, сэр, я не хотела вас перебивать…

– Ничего, девочка. Десять корон – святое дело, – усмехнулся Джуффин. – На что ты их потратишь?

– Обожрется мороженым до потери памяти, – нежно сказал я.

– Обожрусь! – мечтательно согласилась Меламори. – Отправлюсь в свое любимое кафе, в полном одиночестве, без всяких там слабонервных господ сопровождающих, которые каждые четверть часа заботливо спрашивают, не стоит ли мне остановиться…

– Мороженое? На все десять корон? – Джуффин недоверчиво покачал головой. – Будь осторожна, незабвенная. Теперь и я начинаю беспокоиться: не так уж легко найти хорошего Мастера Преследования…

– Она еще и птицу кульох убивает одним криком! – гордо заметил я.

– Тем более. С такими талантами нужно оставаться в живых как можно дольше, – заключил шеф.

– Ладно уж, я разделю это удовольствие на два приема. Только ради вас, сэр, – неохотно согласилась Меламори. – И все-таки, что было с Кофой? Как я понимаю, он пошел в Квартал Свиданий… А я-то была уверена, что у него роман с Кекки. Уже все?

– Нет, почему же, – пожал плечами Джуффин. – Просто у нашего Кофы очень развито чувство долга. Он решил, что грех это – надолго оставлять Ехо без Мастера Слышащего. Поскольку леди Кекки Туотли – его ученица, Кофа попросил ее взять на себя все дела, а сам…

Меламори рассмеялась, уронив голову на руки.

– Хорошо, что у тебя не очень развито чувство долга, Макс! – сквозь смех выговорила она. – Простите, Джуффин, что-то я вас все время перебиваю… Но я просто ничего не могу с собой поделать!

– Все потому, что тебя возбуждает предстоящая пирушка, – усмехнулся шеф.

– Чего я не понимаю, – осторожно начал я. – А каким, собственно, образом Кофа нашел наших юных колдунов в Квартале Свиданий? Зачем он туда рванул, я примерно догадываюсь. А вот они что там делали?

– Прятались, – пояснил Джуффин. – Это, собственно, и есть самое интересное. Оказывается, Таллата Тек, дед этой белобрысой Айсы, хозяин одного из домов в Квартале Свиданий, на левой стороне, для Ждущих женщин и Ищущих мужчин. Строго говоря, не дед, а двоюродный брат ее деда, но какая разница! Они всегда были очень дружны. Старый Таллата без ума от своей шустрой внучки, а она обожала крутиться возле старика и слушать его бесконечные истории о старых добрых временах и о людях, которые приходят в его Дом, чтобы обрести спутника на одну ночь… Кстати, никакая она не Айса. Юная леди Шимора Тек. Единственная наследница очень богатых родителей. Ее отец, Эшла Тек, владеет самой большой столичной мастерской по изготовлению амобилеров и еще несколькими, где их чинят. А мать, леди Агорра, – старшая советница в Канцелярии Забот о Делах Мира, очень важная персона. И дочке пророчили такую же карьеру… Знаете ли вы, что эта девочка окончила Королевскую Высокую Школу на добрую дюжину лет раньше своих сверстников? А в самом начале этого года, когда мать собралась было представить ее Королю, вдруг исчезла из виду. Старые приятели не знали, что думать, родители почему-то покорно проглотили плохо склеенную ложь про какую-то поездку к друзьям в Уриуланд, чтобы там, на вольном воздухе, как следует отдохнуть от учебы… Не удивлюсь, если она их заворожила! Разумеется, никуда она не уезжала, просто на смену образованной богатой юной леди Шиморе пришла маленькая сирота Айса, которая тут же устроилась на работу в Клуб Дубовых Листьев. Там всегда старались брать слуг помоложе, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из давних недругов… Разумеется, родители леди Шиморы ничего не знали об этой выходке своей дочки. И до сих пор не знают. А вот со стариком Таллатой у нее всегда были доверительные отношения. Она даже немного пожила у него, прежде чем сняла квартиру на улице Шептунов… А вчера ночью Айса потащила своих приятелей к деду. Чтобы отсидеться в безопасном месте, как следует подумать, что делать дальше. Старик предоставил в их распоряжение комнату в жилой части дома, накормил ужином и ушел работать: по ночам в любом доме Квартала Свиданий каждые несколько минут новый посетитель…

– Ага, а на рассвете в Квартал Свиданий заявился грозный сэр Кофа Йох, – понимающе кивнул я. И снова нахмурился: – Но ведь Кофа пришел туда, чтобы вытащить номерок, взять под ручку какую-нибудь даму из Ждущих и отправиться восвояси. Как, интересно, он нарвался на ребят?

– А ты внимательно перечитай газету, – усмехнулся шеф. – Там сказано, что одна из преступниц пряталась среди Ждущих. Сэр Кофа вытащил номер пять, а она как раз оказалась пятой по счету женщиной, попавшейся ему навстречу… Это судьба, Макс! На сей раз ее жесты столь грубы и прямолинейны, что мне даже немного не по себе…

– Но с какой стати девочку понесло в зал? – опешил я. – Решила завести коротенький роман, чтобы успокоиться и отвлечься? В такой момент, когда у их компании земля под ногами горит?

– Если уж господа Тайные сыщики способны развлекаться, украдкой подливая друг другу грём в тот момент, когда на них висит нераскрытое дело… Чего уж ждать от неразумных детишек? – ехидно прищурился Джуффин. – Впрочем, насколько я понял, девочка просто хотела взять у своего дядюшки ключ от какой-то кладовой. И легкомысленно решила отправиться к нему короткой дорогой через зал, вместо того чтобы выйти через черный ход, обойти дом и зайти с улицы, через парадную дверь. Маленькая оплошность, которая стоила Айсе и ее друзьям свободы.

– Так всегда бывает, – подтвердила Меламори. – Нет ничего страшнее, чем такая маленькая оплошность!

– Вот и я о том же, – кивнул Джуффин. – Когда Кофа взял Айсу за локоток и вежливо пожелал ей хорошего утра, она даже не сразу поняла, что происходит. Попробовала высвободиться и идти дальше. Кофа удивился и спросил у нее, зачем, в таком случае, она пришла в Квартал Свиданий. Все еще можно было исправить, если бы девочка была старше и сообразительнее. Она могла бы сделать вид, что ей стало нехорошо или просто изобразить дурочку, которая не ведает, что творит, – да мало ли что можно придумать! В Квартале Свиданий, хвала Магистрам, никто никого не принуждает…

– А она начала выпендриваться? – понимающе спросила Меламори. – Сколько ей лет?

– Шестнадцать, не больше, – брякнул я. Коллеги посмотрели на меня, как на идиота. Я смутился и поспешно исправился: – Лет шестьдесят-семьдесят.

– Совсем маленькая, – улыбнулась Меламори. – Я бы в ее возрасте тоже могла так влипнуть. «Дать этому поганцу по башке – и дело с концом!» – не самое верное решение, но такое соблазнительное!

– Ты и сейчас вполне могла бы так влипнуть, – ухмыльнулся Джуффин. – Знаю я тебя…

– В общем, Айса решила защищаться, – резюмировал я.

– Ага. И начала ни больше ни меньше как с девяносто восьмой ступени Черной магии, – кивнул шеф. – Чтобы уж наверняка.

– Это что за фокус такой? – нахмурился я.

– Ничего особенного. Предполагается, что противник превращается в каменную статую, которая тут же рассыпается на мелкие кусочки на глазах у восхищенной публики. К счастью, наш Кофа – крупный специалист по штучкам такого рода. Он сразу понял, что происходит, и успел накрыть свою противницу своим фирменным невидимым колпаком. Там она могла продолжать творить все что угодно: ее заклинания больше не произвели бы решительно никакого впечатления на реальность… Это коронный фокус сэра Кофы. Сколько веселых ребят в свое время отправились в Холоми прямехонько из-под этого «колпака»! Он даже меня однажды им накрыл. Если бы я не практиковал Очевидную магию и не научился к тому времени мгновенно уходить в Хумгат из любого места по собственному желанию, я бы до сих пор развлекал своими историями о «старых добрых временах» молоденьких стражников в Холоми… Впрочем, меня вряд ли рискнули бы оставить в живых!

– Ох, – вздохнул я, – всякий раз, когда вы начинаете рассказывать о том, как Кофа за вами гонялся, у меня крыша едет. Ну не могу я себе представить ваши с ним баталии, хоть убейте!

– Не можешь – пойди на улицу Старых Монеток и посмотри парочку мультфильмов про Тома и Джерри, – посоветовал шеф. И горделиво добавил: – Только учти, Джерри – это я!

– А сэр Кофа тоже так думает? – вежливо поинтересовалась Меламори.

– Ха! А его никто не спрашивает! – победоносно заявил Джуффин.

– Но что же было дальше? – нетерпеливо спросил я.

– Ну ты же говоришь, что читал газету… Примерно так и было, – зевнул шеф. – Айса увидела, что ее колдовство почему-то не действует, запаниковала и отправила зов своим друзьям. Ребята, недолго думая, ринулись ей на помощь. Сэр Кофа понял, что любовные утехи ему пока не светят, ужасно рассердился и употребил все силы, чтобы как можно скорее устранить сие досадное недоразумение. Ребятишки-то действительно могущественные, но опыта сражений у них никакого. Да и скорость реакции пока не та, чтобы уворачиваться от Кофы! Поэтому через несколько минут немногочисленные утренние посетители Дома Свиданий изумленно разглядывали жалкие обломки несчастного строения, отряхивали штукатурку с рукавов и пытались понять, как они остались живы. А Кофа, изрыгая проклятия, бегом отправился в Дом у Моста, чтобы сдать мне на руки своих восьмерых пленников и получить наконец возможность отправиться на поиски романтических приключений. Думаю, раньше чем через несколько дней, он не объявится. Как я уже говорил, сэр Мелифаро не пожалел грёма для лучшего друга. Сколько он его вбухал в этот несчастный кувшин – боюсь себе представить!

– Гад он, – сердито сказала Меламори. – Макс ему аккуратно, по-дружески, подлил нормальную человеческую порцию, а он… Хотел, чтобы мы погибли? Отравитель несчастный! А если бы Макс выпил больше одного глотка? Шутки шутками, но это слишком!..

– Думаю, Мелифаро просто хотел, чтобы его проняло, – улыбнулся Джуффин. – А поскольку у нас в Управлении почему-то прижился миф о том, что сэр Макс практически лишен человеческих слабостей… Бедняга Мелифаро, наверное, решил, что нормальная порция не произведет должного эффекта!

– А что, есть такой миф? – изумился я. – Лестно, конечно, но откуда он взялся? У меня этих самых «человеческих слабостей» – хоть на Сумеречном рынке ими торгуй!

– Людям, видишь ли, нужны высокие идеалы! – насмешливо объяснил шеф. – Некоторые особо душевные господа даже в сортир без высоких идеалов не ходят!

– Ладно, с грёмом и идеалами мы вроде разобрались… А где теперь юные колдуны с улицы Пузырей? – спросил я. – Вы их уже допрашивали? Мне вот что интересно…

– Я их не допрашивал, – сухо сказал Джуффин. – Ты забыл: я отстранился от этого дела. Я просто запер этих ребят вот тут, – он показал на дверь за своей спиной, – благо комнатка у нас что надо… Собственно говоря, я ждал, кто из моих заместителей заявится на службу первым и проведет допрос арестованных, поскольку это и есть ваша работа. Скажу честно: я здорово надеялся, что это будешь ты. Но не стал посылать тебе зов, поскольку мне было любопытно, какую карту вытянет на сей раз судьба. Она привела ко мне тебя. Можешь узнать все, что тебя интересует, из первых рук.

– Вы хотите, чтобы я сам их допросил? Спасибо за доверие, но я наверняка наделаю кучу ошибок, вы же меня знаете!

– Да, в отличие от сэра Мелифаро, ты не мастер вести допрос. Но ты приехал первым, – беззаботно возразил Джуффин. – Работай, сэр Макс: ночь в твоем распоряжении. А я поеду домой и лягу спать.

Шеф внезапно перешел на Безмолвную речь и добавил: «Единственное, что меня действительно интересует, – это Заклинание Старых Королей. Думаю, тебя тоже. А кроме нас с тобой о нем пока, хвала Магистрам, никто не знает. Вот и полюбопытствуй, где наши юные гении его выцарапали. Главное, чтобы эта скверная тайна не начала гулять по Ехо. Все остальное – на твое усмотрение».

«Ладно, – ответил я. – Сделаем».

– Секретничаете? – неуверенно спросила Меламори. Она внимательно всматривалась в наши отсутствующие лица. – Ладно, секретничайте, только скажите, чем я-то должна заниматься? Наверное, этой ночью мне придется подежурить в вашем кабинете?

– Вообще-то, я собирался припахать сэра Нумминориха, – улыбнулся шеф. – Но если ты уверена, что не хочешь идти спать, оставайся. Проследишь, чтобы наш штатный нюхач не грохнулся с люстры. Подежурите вдвоем, так даже лучше. Мало ли что может стрястись в этом веселеньком городке, пока наш грозный сэр Макс будет чирикать со своими поклонниками…

– С кем? – удивился я.

– Со своими поклонниками, – с неподражаемым ехидством повторил Джуффин. – Имей в виду, сэр Макс: эти ребята без ума от тебя и твоих подвигов, как и большинство столичных студентов. Они считают, что ты – какой-нибудь древний Магистр, удачно замаскировавшийся под Тайного сыщика, или что-то в таком роде… Это – твой главный козырь. Возможно, тебе даже не понадобится оглушать своих подследственных Смертными шарами, чтобы они поведали тебе о своих подвигах. Сами расскажут, да еще и приврут с три короба, чтобы поразить твое воображение.

– Просто скажи этим ребятам, будто собираешься организовать новый тайный Орден. И если они сумеют доказать, что достойны стать его членами, тогда, дескать, дело в шляпе, – подмигнула мне Меламори.

– Именно что-то в таком роде я и имел в виду, – согласился Джуффин. – Хотя поступай как знаешь… С другой стороны, Смертный шар все-таки куда надежнее, чем личное обаяние!

– Ладно, – кивнул я. – Только я должен знать: а что мы собираемся с ними делать? Посадим их в Холоми? Или как?

– Могу сказать тебе одно: чего мы точно не будем делать, так это кормить их молочной кашкой с ложечки и отпускать домой, под надежную защиту матушкиного передника, – усмехнулся шеф. – Хотя бы потому, что это глубоко уязвит достоинство столь могущественных чародеев… Впрочем, тебе решать.

– Мне решать? – Я уже ничего не понимал. – Но я же, хвала Магистрам, не Начальник Канцелярии Скорой Расправы!

– Разумеется, – невозмутимо согласился Джуффин. – Ты – Ночное Лицо Начальника Тайного Сыска, а это куда более высокая должность. И ответственности больше. Поэтому голова болеть должна у тебя, а не у сэра Багуды Малдахана, при всем моем к нему уважении. А я еще немного постою в стороне и посмотрю, какие гениальные идеи может породить твоя бедная, опустошенная грёмом черепушка.

– Но… – начал я.

– Завтра, – решительно отрезал шеф. – На сегодня все, сэр Макс. Я не собираюсь облегчать тебе жизнь своими дельными советами. К тому же я действительно хочу спать. А завтра утром я вернусь в этот кабинет, и ты сообщишь мне свое решение.

– И больше вы мне ничего не скажете на прощание? – удрученно уточнил я.

– Ничего! – жизнерадостно подтвердил этот злодей. И лукаво добавил: – Кто знает – не говорит; кто говорит – не знает!

– Лао-Цзы хренов! – уважительно сказал я ему вслед.

Меламори расхохоталась, уронив голову на руки. Ей так понравилось прилагательное, что она даже не потрудилась поинтересоваться, «что это за Лао-Цзы такое?».

– Ты прямо сейчас пойдешь их допрашивать? – спросила она, отсмеявшись.

– Можно подумать, ты со мной вчера вечером познакомилась, – откликнулся я. – Разумеется, нет! Сначала я выпью камры с тобой и Нумминорихом – надеюсь, уж вы-то ничего не станете добавлять в мою кружку! Потом мы дружно решим, что неплохо бы и поужинать. Потом что-нибудь случится. Потом я все быстренько улажу и скажу, что после такого дела грех не сделать еще пару глотков камры и не покурить… Одним словом, я буду откладывать этот грешный допрос сколько возможно, потому что действительно не очень понимаю, с какой стороны за него приниматься. Ужас, да?

– Ужас! – серьезно согласилась она. – Нет чтобы быстренько сделать это неприятное дело, а потом расслабиться.

– Быстренько не получится, – вздохнул я. – И расслабиться у меня тоже вряд ли получится… Ладно, дружеский ужин, чрезвычайное происшествие и последующий перекур я, пожалуй, действительно пропущу. Но полчаса за кружкой камры с тобой и Нумминорихом – этот пункт программы кажется мне слишком привлекательным, чтобы от него отказываться!

Мы действительно расчудесно посидели в Зале Общей Работы. Нумминорих по-прежнему лучился от радости, но больше не порывался залезть на люстру – идеальное состояние души! Мне хватило четверти часа болтовни ни о чем, половины кружки камры и одной сигареты, чтобы почувствовать себя совершенно счастливым человеком. Не настолько счастливым, чтобы хватать воздух ртом, как глубоководная рыба, и уж тем более не настолько, чтобы безумной птицей взмыть в ночное небо над Ехо, – чего нет, того нет. Но мне эта скромная порция счастья показалась оптимальной.

Покончив с камрой, я отправился в наш с Джуффином кабинет, в дальнем углу которого скрывается маленькая, невзрачная, хлипкая на вид дверца, ведущая в небольшую пустую комнату с голыми стенами. Это помещение было создано специально для того, чтобы запирать там могущественных магов, которые находятся в несколько натянутых отношениях с хозяевами кабинета. Джуффин утверждает, что наша камера предварительного заключения даже более надежна, чем стены Холоми. Но отсутствие минимального комфорта не позволяет нам подолгу держать там пленников. Мы, конечно, бездушные изверги, кровопийцы, супостаты и душители свобод, но не настолько, чтобы заставить государственных преступников больше суток обходиться без мягкой постели и хотя бы трех бассейнов для умывания!

Что касается двери, ведущей в эту тайную комнату, – в Ехо есть только два человека, которые могут позволить себе роскошь открыть ее и остаться в живых: сэр Джуффин Халли и я. Надо сказать, шеф не предпринимал никаких усилий, чтобы передать мне сие «великое учение». Просто с тех пор, как в моей груди поселился меч короля Мёнина, смерть, самолично охраняющая дверь, неохотно отходит в сторону при моем приближении.

Я догадывался, почему Джуффин не предложил мне свою помощь, а спокойно уехал домой. Очередная попытка заставить меня время от времени делать то, что мне не нравится. Шеф отлично знает, что я терпеть не могу лишний раз будить загадочное невидимое оружие, навсегда увязшее в моей груди. Во-первых, это очень больно. И, чего уж греха таить, я до сих пор опасаюсь, что однажды мой всемогущий талисман откажется мне помогать. Система безопасности не сработает – так ведь бывает…

Но на сей раз у меня не было ни единого шанса увильнуть от неприятной процедуры. Надо – значит надо, не отвертишься! Я горько вздохнул и взялся за дверную ручку.

В глазах потемнело, потом темнота сменилась бесконечным потоком золотых искр – все как всегда, обычное приветствие леди смерти, караулящей вход. Я, можно сказать, уже привык с нею здороваться… И почти сразу же меня пронзила неприятная, тупая, но вполне терпимая боль в груди. Невидимый меч короля Мёнина ненадолго вернулся в мир материальных вещей, чтобы привычно рявкнуть на свою старинную подружку: «Этот парень под моей защитой!» Смерть, как всегда, поспешно отступила, наверняка скрутив в кармане кукиш: дескать, будет и на нашей улице праздник!

Пока старинные противники выясняли отношения, я с облегчением осознал, что по-прежнему жив, кое-как восстановил контроль над собственными действиями, вошел в темную комнату и аккуратно запер за собой ужасающую дверь.

Восемь юных чародеев, которые после давешнего допроса их домашней утвари казались мне старыми знакомыми, смотрели на меня с откровенным ужасом. Кто-то из девочек даже тихонько пискнул. Я опустил глаза и понял причину переполоха: обычно невидимый меч короля Мёнина сейчас нахально торчал из моей груди, где увяз по самую рукоятку. Так что на живого человека я походил только с некоторой натяжкой. Яподумал, что мудрый злодей Джуффин наверняка предвидел такой эффект. Небось заранее потирал руки, представляя, какое впечатление произведет на арестованных появление «грозного сэра Макса» с торчащей из груди рукояткой меча и бледной, как у покойника, харей. Минут десять после такой передряги меня не следует подпускать к зеркалу, чтобы сам в обморок от страха не грохнулся!

– Не бойтесь, дети, я живой, – хрипло сказал я и криво улыбнулся: очень уж дурацкая получилась фраза!

– Точно? – недоверчиво спросила белокурая Айса. – Что-то не слишком вы похожи на живого человека!

Девочку все еще трясло от страха, как и ее приятелей, но ее голос звучал твердо, даже несколько вызывающе. Могу ее понять, я и сам иногда становлюсь редкостным наглецом, потому что это – примитивное, но действенное лекарство от природной робости.

– Ничего, сейчас все пройдет, – мягко сказал я. – Просто господин Почтеннейший Начальник очень хорошо запер эту дверь. Открыть ее и остаться в живых совершенно невозможно. Сам он куда-то запропастился, а мне позарез приспичило с вами потрепаться. Поэтому мне пришлось быстренько умереть и снова ожить – специально для того, чтобы нанести вам визит. Через несколько минут эта железяка, – я указал на рукоять волшебного меча, – исчезнет, и все будет в полном порядке. Но я и сейчас в неплохой форме.

– А вам не больно? – с невольным сочувствием спросила Айса.

– Больно, – вздохнул я. – Но не очень. Терпеть можно.

– А вы и есть сэр Макс? – вежливо поинтересовался один из мальчиков. – Очень приятно с вами познакомиться. Если бы эта встреча произошла полгода назад и при других обстоятельствах, я бы, наверное, решился попросить у вас автограф.

– Но сейчас-то он тебе без надобности? – улыбнулся я.

– Да, пожалуй, – серьезно кивнул он.

– Ну что, давайте познакомимся для начала, – предложил я, извлекая из кармана сигарету.

Я очень надеялся, что эта привычка, маленькая слабость, надежно привязывающая меня к прежнему Максу, поможет как-то отвлечься от боли, которая отступала, на мой вкус, слишком уж медленно.

– Вообще-то, троих из вас я уже знаю по именам, – я старался говорить приветливо и беззаботно, так, словно бы сосуществовать с пронзающим грудь мечом – обычное для меня дело. – Ты…

Белокурая предводительница этого безымянного магического Ордена нахмурилась, опасаясь, что я назову ее настоящее имя. Я понимающе кивнул:

– Да, я помню: тебя зовут Айса. Вот этот рыжий парень в углу – сэр Менке. А ты, – я дружески подмигнул «любителю автографов», – Аватта. И поговаривают, что целоваться с тобой в темноте куда страшнее, чем использовать древние заклинания…

Кто-то из девочек захихикал. Аватта смотрел на меня как громом пораженный. Зато Айса сразу сообразила, что к чему, и прямо спросила:

– Выходит, вы следили за нами с самого начала? Или вы просто все обо всех знаете? Даже такую чепуху, как дружеские шутки?

– Ни то, ни другое, – улыбнулся я. – А можно сказать: и то, и другое – всего понемножку… Зато я не помню, как зовут всех остальных: у меня скверная память на имена. Поэтому представьтесь, ребята.

Они представились. Молчаливого парня в углу звали Карвен, еще одного, коренастого и серьезного, – Тиба, а девочек – Тилла, Танита и Хисса. Теперь они молча смотрели на меня – восемь пар кошачьих угуландских глаз, фосфоресцирующих в темноте. Ждали: что будет дальше?

– Для начала мне хотелось бы выяснить, откуда вам стало известно Заклинание Старых Королей.

Я решил сразу брать быка за рога, поскольку действительно никогда не был мастером всяких иезуитских штучек. До сих пор мне высокое искусство интеллектуального дознания было ни к чему. Зачем хитрить, если в любой момент можно шарахнуть пленника своим Смертным шаром и услышать: «Что прикажешь, хозяин?» – противно, но чертовски удобно!

Эти красавчики тут же насупились и замолчали, смущенно уставившись в пол, словно бы я заявился к ним в школу, чтобы устроить коллективное обсуждение эротических снов учащихся.

– Значит, так, – проникновенно сказал я. – Видите ли, какое дело… Мне очень понравилась ваша теплая компания, пока я наблюдал за вашими идиотскими выходками. Мне даже показалось, что мы с вами немного похожи: на вашем месте я бы, скорее всего, тоже начал выпендриваться, вместо того чтобы тихонько сидеть в своем углу и оттачивать мастерство… Да я и выпендривался в свое время, только в ту пору мне приходилось обходиться без магии. Поэтому результаты были значительно скромнее… Вы понравились мне настолько, что я не очень-то рвался отправляться на ваши розыски, а теперь трачу время на дружескую болтовню с вами, вместо тогочтобы прямо с порога метать в ваши упрямые головы свои Смертные шары, которые, смею заверить, способны разговорить даже несвежего покойника. Но это не значит, что я собираюсь любой ценой оставаться «добрым дяденькой». Боюсь, что чуть ли не половина слухов, которые ходят обо мне в городе, – чистая правда. Мои Смертные шары действительно лишают людей собственной воли, а моя грешная слюна – самый настоящий яд. В отличие от вас я могу колдовать даже в этой зачарованной комнате, поскольку помимо дурацких фокусов, которым вы успели научиться, существует Истинная магия, которая работает везде: и здесь, и в Холоми, и на краю Мира. Я могу вышвырнуть вас отсюда в Хумгат – и барахтайтесь там между Мирами, пока какой-нибудь из них не решит взять вас в плен. А могу уволочь на Темную Сторону Ехо. Слышали, что это такое? Вижу, что не слышали, – что ж, вас ждет еще множество восхитительных открытий, если вы доживете до встречи с ними… Но много хуже другое: я вполне способен выйти отсюда, оставив от вас кучку пепла. Погрущу полчаса, пожму плечами и отправлюсь в какое-нибудь симпатичное кафе угощать мороженым свою девушку. Или, скажем, загляну в «Трехрогую луну» на поэтический вечер – с меня станется… А утром скажу начальству, что вы меня достали. И вообще: если людей, которые знают Заклинание Старых Королей, нет в живых, значит, мы можем спать спокойно… У меня даже мелких неприятностей не будет, вот что по-настоящему ужасно!

– Вы нас пугаете, – хмуро сказала Айса. – У вас не очень хорошо получается: вы слишком симпатичный, чтобы быть таким злодеем. У вас все на лице написано!

– Да я и не злодей, – усмехнулся я. – Но и не «симпатичный парень», если уж на то пошло. Всего лишь смертельно опасная игрушка в руках вашей рехнувшейся судьбы. И я вас не пугаю. Просто честно предупреждаю: меня очень интересует Заклинание Старых Королей. Настолько, что я заранее готов сделать с вами любую пакость, лишь бы быть абсолютно уверенным, что это заклинание никогда не станет еще чьим-нибудь достоянием. Того же Магистра Нуфлина, например…

Я мог себя поздравить: моя стрела попала точнехонько в цель. Юные колдуны распахнули рты и уставились на меня, как религиозные фанатики на новоявленного мессию: с благоговением и смутным недоверием. Дескать, не может же все быть настолько замечательно! Только что я старательно разыгрывал партию бессердечного государственного чиновника, глубоко равнодушного к судьбе подследственных: «Все равно, что молоть, лишь бы не заржаветь», – устало сказала мясорубка. И вдруг завершил свое удручающее выступление совершенно диссидентским заявлением. Теперь от ребят требовалось осознать, что я предлагаю им не «сотрудничество со следствием», а соучастие в серьезном преступлении: сокрытии тайны от первого лица в государстве. Яот души наделся, что ребятишки купятся на мою искренность: очень уж не хотелось выполнять свою угрозу насчет Смертных шаров. Если честно, я заботился не о них, а о себе. Старался, чтобы в моей памяти остались настоящие живые лица храбрых горе-кудесников, а не бессмысленные физиономии «верных рабов». Черт, имею же я право на приятные воспоминания!

– Вы не хотите, чтобы заклинание стало известно Магистру Нуфлину? – наконец пролепетала Айса. – Но ведь Тайный Сыск работает на Орден Семилистника, это все знают!

– Ну да, – насмешливо кивнул я. – «Все знают» – самый беспомощный аргумент, который я когда-либо слышал… И почему-то самый популярный у публичных ораторов!

– А на кого в таком случае работает Тайный Сыск? – строго спросил рыжий Менке.

По законам жанра мне, наверное, полагалось бы возмутиться и рявкнуть: «Вопросы здесь задаю я!» Но плевать я хотел на законы жанра: если их постоянно соблюдать, сам не заметишь, как превратишься в бравого генерала Бубуту Боха…

– А почему ты уверен, что обязательно необходимо работать «на кого-то»? В таком случае можете считать, что мы работаем на короля Мёнина или на Принца Гор Верлаго Габайохи из графства Хотта. Или же мы – тайные агенты Черхавлы, или дисциплинированные подданные Завоевателя Арвароха… Самым разумным мне кажется предположение, что мы работаем на Донди Мелихаиса, казначея Управления Полного Порядка. Во всяком случае, раз в дюжину дней он почему-то выдает нам деньги. Выбирайте любую чушь, которая вам по душе: она будет ничем не хуже предположения, что мы работаем на Орден Семилистника, но, по крайней мере, не прозвучит столь банально… – Я помолчал и добавил: – Мы ни на кого не работаем. Разве что на судьбу. Но эта всемогущая теткане собирает нас на утренние совещания и уж тем более не дает себе труд сформулировать свои пожелания, можете мне поверить!

– Значит, вы не хотите, чтобы Магистр Нуфлин узнал это старое заклинание, – резюмировал серьезный мальчикпо имени Тиба. – Что ж, выходит, он его не знает? Это правда?

– Это заклинание не знает никто в Ехо, кроме разве что сэра Джуффина Халли и, разумеется, вас, – честно сказал я.

Я почувствовал, что ребята мне сразу поверили. Еще бы, представляю, как им нравилось думать, что они действительно такие крутые!

– А почему вы не хотите, чтобы Магистр Нуфлин узнал это заклинание? – робко спросила девочка Тилла. – Что в этом такого?

– А ты представляешь, как он распорядится этим сокровищем? Скольких соратников по Ордену сэр Нуфлин Мони Мах пригласит на дружеский ужин? А сколько былых недругов получат приглашение «помириться»?

Эта выдержка из устного творчества сэра Джуффина Халли убила ребят наповал, но я решил еще сгустить краски:

– А как легко и просто можно будет решить проблемус разбушевавшимися колдунами, вроде вас! Зачем сажать кого-то в Холоми или отправлять в изгнание, когда можно просто отобрать силу – в пользу Магистра Нуфлина, разумеется! Думаю, вы будете первыми, ребята. Никто не посадит вас в Холоми, просто сэр Нуфлин выпьет по капле воды из ваших чашек, и вы отправитесь по домам. Правда, здорово?

Вот теперь они перепугались по-настоящему. На ребят смотреть было жалко. Ничего удивительного: я и сам испугался, пока говорил.

– Какой ужас! – искренне сказала Айса. – И мы станем слабыми и никчемными, как эти бедняги, бывшие Магистры из Клуба? Сэр Макс, никто из нас не боится угодить в Холоми. Но то, о чем вы говорите… Это слишком плохо. Так не должно быть!

– Поэтому я и спрашиваю вас, откуда вы узнали это грешное заклинание? Лично мне оно даром не нужно. Моему шефу – и подавно. Я же не прошу вас записать его для нас на бумажке. А если вы все-таки начнете диктовать, я, пожалуй, заткну уши, чтобы случайно не запомнить. Просто скажите, откуда вы его взяли, чтобы я мог принять меры, – и все.

Они беспомощно переглянулись.

– Ну что? – наконец спросила Айса. – Я же не могу решать за всех!

– По-моему, и так все ясно, – пожал плечами рыжий Менке. – Он все равно узнает, если захочет. И потом… не такая уж это великая тайна! – Он повернулся ко мне и сообщил: – Мы нашли эту тайну в вашей собственной спальне, сэр Макс. Так уж получилось.

– Очень хорошо, – я старался не выдавать своего изумления. – Но как это может быть? Во-первых, каким образом вы попали в мою спальню, господа? Во-вторых, зачем? И наконец, позвольте заметить, что я не имею дурной привычки хранить в своей спальне всякие древние фолианты с краткими конспектами зловещих тайн. Откуда там могло взяться это грешное заклинание? Только не говорите, что я бормотал его во сне, все равно не поверю!

Откровенно говоря, я бы как раз не слишком удивился, если бы выяснилось, что именно так оно и было. Чего только я не вытворяю порой во сне…

– А вы меня не узнаете, сэр Макс? – неожиданно спросил юноша по имени Карвен.

До сих пор он казался мне самым молчаливым и спокойным в этой компании – возможно, просто потому, что он был немного старше своих товарищей.

– А я-то все прятался в углу: думал, вы меня узнаете… – укоризненно сказал он. – Я же почти год работал у вас в Мохнатом Доме. В частности, кормил и причесывал ваших кошек, сэра Армстронга и леди Эллу… Я, наверное, до сих пор их кормил бы, если бы не Шимора… – Он смущенно покосился на свою подружку и виновато прошептал: – Извини, Айса! Ты же знаешь, я все время путаю… Если уж меняешь имя, старых приятелей, вроде меня, лучше просто убивать. Мы, гады такие, помним прежнее имя, и никуда от этого не денешься!

– Ладно уж, – буркнула она. – Но все-таки постарайся забыть это имечко: я его ненавижу!

– Так вы меня до сих пор не узнали, сэр Макс? – повернулся ко мне Карвен.

– Не узнал, – виновато признался я. – Если ты почти год работал в Мохнатом Доме, ты должен был заметить, что я прихожу туда только спать, да и то далеко не каждый день. У меня там живут такие замечательные полезные леди, две сестрички из Пустых Земель, благодаря которым мой дом до сих пор не рухнул. Уверен, они-то тебя отлично помнят. А я вообще долгое время думал, что у меня нет никаких слуг и все происходит как-то само собой…

– Да, вы действительно нечасто появлялись дома, – улыбнулся Карвен. – К моему величайшему сожалению! Когда меня на год выперли из Университета за эксперименты с шестой ступенью Белой магии во время экзамена, и я устроился на работу в ваш дом, друзья завидовали мне так, словно я клад нашел. А мне и похвастать особо было нечем: я видел вас всего пять раз, да и то мельком. К тому же выяснилось, что ваши домочадцы то ли ничего о вас не знают, то ли просто не хотят ничего рассказывать…

– Ишь ты! – удивился я. – Ну, значит, я здорово недооценивал – то ли их, то ли себя…

– Одним словом, во всем виноваты мы с вами, сэр Макс, – весело заключил Карвен. – Ваша таинственность и мое любопытство. Именно поэтому я воспользовался возможностью беспрепятственно входить в вашу спальню: в случае чего я всегда мог бы сказать, что разыскиваю Армстронга и Эллу – они же вечно валяются на ваших подушках!

Я быстро понял, что его давешняя молчаливость проистекала исключительно из желания остаться неузнанным. На деле парень оказался самым общительным и разговорчивым в этой компании. У него была замечательная манера улыбаться краешком рта и обаятельная привычка смотреть немного исподлобья, лукаво и испытующе, словно бы парень решил открыть некую тайну и теперь как раз пытается решить, заслуживает ли собеседник его доверия.

– Ладно, – кивнул я. – Итак, моя спальня неоднократно подвергалась тщательному обыску. Но я не держу там ничего интересного, мой бедный сэр сыщик! Ни заколдованных амулетов, ни тайной переписки с мятежными Магистрами, ни даже поясных портретов на фоне убиенных вурдалаков… Так что я не понимаю, каким образом в моей грешной спальне, дырку над ней в небе, могло объявиться Заклинание Старых Королей?!

– А горячая тетрадка? – торжествующе выпалил Карвен.

– Какая тетрадка? – искренне удивился я.

– Толстая тетрадь в матерчатом переплете. Она такая горячая, что я с трудом удержал ее в руках. – Теперь парень говорил тоном следователя, на руках у которого были неопровержимые доказательства моей причастности к какому-нибудь мировому заговору.

Черт, если бы я уже не сидел на полу, я бы непременно на него рухнул! До меня наконец-то дошло, что он имел в виду. Карвен обнаружил в моей спальне ни больше ни меньше как Дневник короля Мёнина, «подарочек» сэра Джуффина к моему возвращению из Гугланда! Эта грешная тетрадка чуть было не заставила реальность – или то, что я предпочитаю считать реальностью, – рухнуть раз и навсегда. За ней, знаете ли, водилась эксцентричная привычка назойливым шепотом, здорово похожим на мой собственный голос, рассказывать мне занимательные истории моей собственной жизни – те, которые вполне увязывались с моими воспоминаниями, и те, которые не лезли ни в какие ворота, но в изложении Дневника производили впечатление достоверных.

Но я как-то выстоял. К тому же содержание тетрадки менялось быстро и незаметно, оно ускользало из моего сознания, как пустые утренние сновидения. А в один прекрасный день я открыл ее и, не обнаружив там ничего, кроме чистых страниц, понял, что мне даровали передышку – желанную, как первый глоток воздуха для неопытного ныряльщика… Я забросил Дневник короля Мёнина на самую дальнюю полку этажерки, подпиравшей стену в дальнем углу моей спальни, и начал жить так, словно никакой тетрадки никогда не было. Я сам удивился, обнаружив, как это оказалось просто…

Иногда, впрочем, я ловил себя возле этой самой этажерки с протянутой за тетрадью рукой и усилием воли опускал непослушную руку. «Потом, парень, – говорил я себе. – В Приют Безумных ты всегда успеешь!»

– Я подумал, что это ваш дневник, – виновато сказал Карвен. – Представляете, как я обрадовался?

– Никогда в жизни не вел дневник, – я выдавил из себя подобие улыбки.

– Да, я потом понял, что вы вряд ли стали бы заниматься такой ерундой, – кивнул он. – Много позже, когда с нами начали происходить все эти чудеса… Я вообще довольно много с тех пор уяснил: о себе и о вас, и вообще… В частности, почему ваши домашние ничего о вас не знают. И почему вы не смогли бы вести дневник… Есть вещи, которые просто не могут принадлежать никому, кроме тебя. А когда вытаскиваешь их на поверхность, они тут же теряют ценность – как моллюски импур, извлеченные из своей мягкой раковины на дневной свет.

Мне понравилась его метафора, поскольку я совсем недавно попробовал этот заморский деликатес из моря Укли: нежное мясо моллюсков импур можно есть исключительно в темноте: как только на лакомство падает луч света, оно тут же начинает вонять, как тухлая мертвечина…

– Ладно, – кивнул я. – Будем считать, что я уже понял, что за тетрадку ты нашел и почему сунул в нее свой нос… И что ты там обнаружил?

– Но вы сами должны знать: это же ваша тетрадка! – удивленно сказал он.

– В каком-то смысле моя. Но я знаю о ней очень немного. Например, что ее содержание меняется всякий раз – в зависимости от того, кто ее открывает. И не только от этого… Что, тебе досталось это грешное заклинание?

– Ага, – кивнул Карвен. – На первой странице было написано: «Для тех, кто ищет силу». И потом еще несколькострочек с непонятными словами. Я их тут же произнес вслух, но ничего не случилось, только ветер распахнул окно…Сейчас смешно вспоминать, но я чуть не навалял на пол, как младенец, честное слово! Я быстро положил тетрадку наместо и вылетел из вашей спальни, как снаряд из рогатки бабум…

– Охотно тебе верю, – улыбнулся я. – Но как ты допер, что это заклинание нужно читать над чужими объедками?

– А я бы и не допер. Но через несколько дней я зашел в «Пьяного умника» – это маленький трактирчик возле Высокой Школы – и встретил там Айсу. Мы с ней старые друзья, еще с тех незапамятных времен, когда я спасал ее от гнева молочника с улицы Альбиносов: он поймал ее у своей тележки, когда эта маленькая ведьмочка испытывала на его товаре какое-то заклинание собственного изобретения. Ей казалось, что молоко можно легко превратить в мороженое…

– Ладно, я уже понял, что вас связывает фронтовое братство, – рассмеялся я. – И что было дальше?

– Я сказала ему, что он дурак, – фыркнула Айса. – Найти тетрадку с заклинаниями в спальне у сэра Макса и не переписать – жуткая глупость! Карвен помялся и без особого энтузиазма пообещал мне, что в следующий раз непременно перепишет. Но я решила, что должна сама посмотреть на эту тетрадку. И он провел меня в ваш дом – не так уж это и сложно! Ваша большая собака сразу признала во мне свою и начала мотать ушами. Остальные слуги были на кухне, а эти леди, которые у вас живут, как раз куда-то ушли…

– Да, зайти в мой дом легче легкого, – согласился я. – А еще там можно заблудиться и бродить по коридорам, пока через несколько дней на вас не наткнется добрая душа, решившая посмотреть, кто так жалобно стонет возле старой библиотеки… Пора менять жилье! – неожиданно для себя заключил я.

– А когда я открыла эту вашу тетрадку, я действительно обнаружила там заклинание и сразу же его переписала, – продолжила Айса. – А потом подумала: хорошо бы еще узнать, как оно применяется, и начала листать тетрадь. И можете себе представить: в самом конце, на предпоследней странице, я нашла подробную инструкцию. Настолько подробную, что испугалась: там были ответы на все вопросы, которые у меня возникли. Как будто кто-то незнакомый прочитал мои мысли и тут же на них ответил, как на письмо. Мне даже показалось, что этот «кто-то» стоит рядом со мной, хотя никого, кроме Карвена, в комнате, разумеется, не было… Это было так жутко! Но я с детства больше всего на свете хотела, чтобы со мной случилось именно что-то в таком роде. Поэтому я взяла себя в руки и переписала эту инструкцию. А вечером мы с Карвеном встретились в «Пьяном умнике» и всю ночь обсуждали, что нам теперь делать. То есть, извините за откровенность, сэр Макс, мы решали, чью силу будем забирать и каким образом сможем добраться до их невымытой посуды. Какое мы тогда приняли решение, вам уже известно… Все остальные ребята работали в Клубе Дубовых Листьев еще до нас. Тиба – двоюродный брат Карвена, поэтому он порекомендовал нас их Почетному Председателю, и нас взяли на работу. Мы согласились работать у них всего за три короны в дюжину дней – представляете, как они радовались, что нашли такую дешевую прислугу?.. Но знаете, мне ведь не пришло в голову спросить у вашей волшебной тетрадки, что случится с тем, у кого мы отнимем силу. Поэтому в инструкции об этом не говорилось ни слова. Мы не знали, что этим людям будет так плохо!

– А если бы даже знали? – Я пожал плечами. – Только не говори мне, что ты сожгла бы бумажку со своими записями и занялась чем-нибудь другим: все равно не поверю! Не старайтесь казаться добрее, чем вы есть, ребята.

– Почему вы так говорите? – жалобно спросила хрупкая красивая девочка – кажется, ее звали Хисса. – Вы думаете, мы действительно злодеи?

– Ага, – жизнерадостно кивнул я. – Еще какие! Ничего, ребята, – с кем не бывает! Некоторые люди делают куда менее похвальные вещи ради какой-нибудь сущей ерунды, вроде бабушкиного наследства… По крайней мере, вы-то шли на зов чудес, и кто я такой, чтобы читать вам свои паршивые нотации?!

– Между прочим, мы пытались им помочь! – упрямо возразила Хисса.

– Да-да, знаю. Напоили грёмом несчастных стариков, – усмехнулся я. – Самая крупная благотворительная акция последнего столетия!

Карвен, Айса, рыжий Менке и любитель автографов Аватта звонко расхохотались. Остальные тоже заулыбались, но смущенно, словно школьники, застигнутые учителем за чтением эротического журнала.

– Что ж, – вздохнул я. – По крайней мере, теперь мне все понятно – и с вами, и с Заклинанием Старых Королей. Интересная история…

Про себя я подумал, что за такие шуточки было бы неплохо упечь этого шутника, короля Мёнина, в Холоми, лет этак на пятьсот. Но такое удовольствие мне не светило: попробуй «упеки» самое таинственное существо в этом Мире, которое и без того бесследно исчезло невесть куда два с лишним тысячелетия назад…

– А что с нами теперь будет? – спросила храбрая Айса.

Ее друзья явно не жаждали услышать приговор прямо сейчас. Их можно понять: я и сам, если честно, предпочитаю не слишком торопиться навстречу неприятным новостям! Но эта девочка обладала удивительным талантом, стиснув зубы, ломиться вперед, как бешеный менкал сквозь колючий кустарник – несмотря ни на что! Вот и сейчас она добавила, упрямо покусывая губы:

– Кстати, имейте в виду: никто, кроме меня, не знает наизусть это ваше драгоценное заклинание. Ребята читали его по бумажке. Я еще их стыдила: дескать, тоже мне «великие чародеи», несколько дюжин слов связать не могут! Если хотите, можете шарахнуть меня своим Смертным шаром и проверить: я говорю правду.

– И так верю, – кивнул я.

В Смертных шарах не было никакой надобности, поскольку прошлой ночью я неоднократно видел, как юные чародеи читали заклинание, уткнувшись в свои шпаргалки. Надо отдать должное их белокурой предводительнице: Айса всякий раз аккуратно сжигала бумажки, чтобы не оставлять никаких следов. Я был ей за это глубоко признателен: нам меньше работы!

– А почему ты мне все это рассказываешь? – поинтересовался я.

– Потому что вы можете решить, что оставлять в живых людей, которые знают это заклинание, слишком опасно, – объяснила она. – Вдруг Магистр Нуфлин все-таки его из насвытрясет?.. Просто имейте в виду: всех убивать не обязательно.

– Прошлой ночью сэр Джуффин Халли заверил меня, что заставить человека забыть несколько слов из заклинания проще, чем его убивать, – улыбнулся я. – Не такие уж мы кровожадные, храбрая юная леди!

– Я совсем не храбрая, – мрачно сказала Айса. – Просто я все это затеяла… Ну, мы с Карвеном. Но если бы не я, он бы больше не полез в вашу тетрадку. А ребята вообще почти ни при чем. Я их уговорила повеселиться за компанию. Это было проще, чем прятаться не только от стариков, но еще и от своих, с позволения сказать, коллег…

– Ну, не скажи, Айса, – рассудительно заметил рыжий Менке. – Если бы мы сами не захотели стать Магистрами, ты бы нас не уговорила.

– А я немножко поворожила, чтобы вы быстрее захотели, – шепотом призналась она. И повернулась ко мне: – И все-таки, что вы решили, сэр Макс? Вы ведь все решаете, да?

– Когда как, – я пожал плечами. – Бывает, что и я. Носейчас решать должны вы сами. Выбор у вас невелик, но он все-таки есть… Думаю, ты и сама понимаешь, леди Айса, что смертная казнь за ваши проделки – это немного слишком. Не так уж вы и накуролесили. Опять же, Кодекс Хрембера ее запрещает – по крайней мере, официально… Но за все следует платить, это правда. Вы хотели стать живым мифом, новыми Великими Магистрами? Можете быть довольны: у вас получилось. И, как самые настоящие Магистры, вы должны отправиться в Холоми или в изгнание.

– А можно и в изгнание? – оживился рыжий Менке. – Я думал, что от Холоми уже не отвертеться…

– По мне, лучше уж в Холоми! – сердито сказала Айса. – Вдалеке от Сердца Мира маги постепенно теряют свою силу. А я больше не хочу быть беспомощной! Я уже знаю, что бывает иначе…

– Вдали от Сердца Мира теряют силу только те, кто занимается всякими пустяками, – заметил я.

Я потянулся за сигаретой и понял, что мне ужасно хочется кофе. Еще одна маленькая слабость, потворствовать которой мне позволяют манипуляции со Щелью между Мирами, хвала моему учителю, сэру Мабе Калоху! Вот и теперь я, не задумываясь, засунул руку под Мантию Смерти и извлек оттуда маленькую белую чашку. В последнее время я очень полюбил пить крепчайший эспрессо в крошечных чашечках – туда помещаются три глотка, не больше. Но мне вполне хватает. Юные колдуны смотрели на меня разинув рты.

– Сэр Макс, но ведь здесь нельзя колдовать! – несчастным голосом сказала хрупкая Хисса. – Думаете, мы не пробовали?

– Уверен, еще как пробовали! – усмехнулся я. – В этой комнате действительно нельзя колдовать. Именно поэтому сэр Джуффин вас здесь и запер. Но вы не слишком внимательно меня слушали, леди! Я уже говорил, что кроме Очевидной магии, которая вскружила ваши горячие головы, есть еще и Невидимая. Вернее, Истинная. Она работает везде: и здесь, и вдалеке от Сердца Мира, между прочим… Вы когда-нибудь слышали о Хонне, Великом Магистре Ордена Потаенной Травы?

Они дружно помотали головами, только Карвен задумчиво кивнул.

– Я знаю, что Великий Магистр Ордена Потаенной Травы почему-то бросил свой Орден на произвол судьбы в самом начале Смутных Времен… Но его имя я слышу от вас впервые. Его же нельзя произносить вслух. От этого можно умереть!

– Только в том случае, если вы хотите сказать о нем что-то плохое, – улыбнулся я. – Да и то… если честно, я здорово сомневаюсь! Какое дело Магистру Хонне: кто что о нем говорит?! Люди часто придумывают дурацкие легенды, приписывая другим собственные слабости… Магистр Хонна действительно бросил свой Орден, поскольку решил, что нет великой доблести в том, чтобы творить чудеса вблизи от Сердца Мира, где Очевидная магия по плечу каждой домохозяйке – было бы желание. Он отправился на край света с твердым намерением научиться творить чудеса вдали от Ехо. И я совершенно уверен, что это ему удалось, поскольку и сам вытворял черт знает что на Уандуке. А одна моя хорошая подружка отлично ворожила в Арварохе, где самые могущественные шаманы не в состоянии пользоваться обыкновенной Безмолвной речью!

– Эта ваша подружка – леди Меламори Блимм? – с любопытством уточнила одна из девочек.

– Ну уж по крайней мере, не мадам Жижинда! – улыбнулся я.

Мы немного посмеялись, как старые добрые друзья. Наверное, ребята представили себе, какую сладкую парочку мы бы составили с признанной красавицей Эпохи Орденов, а ныне известной всему городу хозяйкой «Обжоры Бунбы».

– Ладно, – я поднялся на ноги, с удовольствием распрямляя свои многострадальные суставы. – Хорошей ночи, ребята. Подумайте пока над моим предложением. Если кто-то предпочтет вольный воздух графства Хотта, красное небо над Уандуком или любой другой туристический маршрут комфортабельной камере в Холоми, я с удовольствием пойду вам навстречу. Но я ни на чем не настаиваю. Это ваша жизнь, и кто я такой, чтобы упрощать ее своими мудрыми советами?! – Я заметил, что снова цитирую Джуффина, и мне стало смешно: кажется, я понемногу становлюсь таким идеальным заместителем – дальше некуда!

– Кстати, вы не голодные? – спросил я уже на пороге. – Морить вас голодом, насколько я знаю, никто не собирался, но в спешке о еде могли забыть…

– Ну что вы, – слабо улыбнулась Тилла. – Сэр Джуффин Халли оставил нам столько еды, что мы решили, будто нам предстоит провести в этой комнате дюжину лет, не меньше!

– Очень на него похоже, – кивнул я. – Рад был с вами познакомиться, ребята. – Я адресовал теплую улыбку маленькой храброй леди Айсе и добавил: – Это правда. Я очень этого хотел.

Потом я пережил еще несколько неприятных минут. Выходить из этой грешной комнаты мне тоже пришлось с ожившим мечом короля Мёнина в груди. Будь они трижды неладны, все эти древние чудеса!

– Кошмар! – Меламори нервно рассмеялась, когда я появился в кабинете Джуффина в столь неприглядном виде. – Все не могу привыкнуть к некоторым твоим причудам, милый! Хорошо хоть, что ты не всегда выглядишь таким образом. В противном случае моя мамочка была бы куда больше шокирована, увидев тебя выходящим из моей квартиры, а тебе пришлось бы сообщить ей, что теперь в этом доме находится твой фамильный склеп.

Я улыбнулся, несмотря на боль. Это была свежая история из моей обширной коллекции особо дурацких бытовых происшествий: однажды рано утром леди Атисса Блимм решила нанести своей дочке внезапный дружеский визит, больше смахивающий на официальное разбойное нападение – а как еще назовешь появление незваного гостя на рассвете?! Увидев меня разгуливающим по гостиной в домашнем лоохи, вельможная леди Атисса бестактно поинтересовалась, что я тут делаю. Я так растерялся, что принялся врать: дескать, это теперь моя квартира, поскольку леди Меламори вчера вечером снова уехала в Арварох и в связи с этим любезно уступила мне свое бывшее жилье. Леди Атисса мне поверила, сдержанно извинилась и уехала домой. Она так обиделась на дочку, которая не зашла попрощаться перед отъездом, что даже не стала посылать ей зов и чуть ли не дюжину дней пребывала в уверенности, что Меламори действительно покинула Ехо.

Потом леди Атисса все-таки узнала правду, и нам пришлось пережить самый настоящий семейный скандал, со слезами, упреками и даже битьем посуды. Впрочем, в финале мы все-таки пришли к компромиссу: я дал честное слово приглядывать, чтобы Меламори не смоталась в Арварох (это, надо сказать, вполне в моих интересах), а леди Атисса зареклась вламываться в гости без предупреждения. Так что все к лучшему…

– Тебя нужно как-то спасать? – деловито осведомилась Меламори, зачарованно разглядывая рукоять меча. – Или само пройдет?

– Пройдет, – вздохнул я. – Куда я денусь!

– Тогда рассказывай, как прошел допрос? И как тебе эти ребятишки? Пришлись по душе?

– Еще бы! Мне всегда нравилось жить в этом прекрасном Мире, а теперь нравится еще больше… Хорошо, что они есть, эти искатели магических приключений на свою и чужую задницу!

– Хорошо-то хорошо… И что теперь? – спросила она. – Будем сажать их в Холоми?

– Ага, – жизнерадостно кивнул я. – Не такое уж это плохое место – Холоми. Особенно с тех пор, как мы с Шурфом замочили тамошнего призрака, мертвого Магистра Махлилгла Анноха… По крайней мере, живы останутся. С их темпераментом дожить до зрелых лет – большая удача!

– Тоже верно, – невесело усмехнулась Меламори. – Ладно, тогда я, пожалуй, поеду домой. Грустно это все, да и спать хочется… Ты ведь все равно будешь ждать сэра Джуффина?

– Буду, – согласился я.

Она демонстративно зевнула и направилась к двери.

– Подожди, – попросил я.

Меламори остановилась на пороге и внимательно посмотрела на меня.

– Не грустно, – твердо сказал я, глядя ей в глаза. – Нормально.

– Да, наверное, – неохотно согласилась она.

– Я предложил им изгнание как альтернативу Холоми, – заговорщическим шепотом сообщил я. – И постарался втемяшить в их глупые головы, что на Ехо свет клином не сошелся. Теперь ребята думают.

– Если твоим подопечным понадобятся рекомендации для визита к арварохским буривухам, я к их услугам! – с явным облегчением рассмеялась Меламори. – Все-таки ты – прелесть, сэр Макс!

– Тоже мне открытие, – вздохнул я. – Я-то, конечно, прелесть, но это мало что меняет… Посмотрим, что они выберут. Вполне может статься, что уютная камера в Холоми покажется им более привлекательной, чем ветер дальних странствий. Знаешь, ведь в Холоми их ждут визиты перепуганных родственников и восхищенных друзей, домашние гостинцы и любопытные журналисты из «Суеты Ехо» – по крайней мере, в первое время, пока тема не утратит актуальность… Я знаю кучу людей, которые сочли бы все это серьезным аргументом против путешествия в полную неизвестность! Собственно говоря, таких – подавляющее большинство.

– Ну, в таком случае им же хуже! – беззаботно отмахнулась Меламори. – Все равно ты поднял мне настроение. Я, конечно, все равно поеду домой, но теперь только потому, что действительно хочу спать.

– Святое дело, – улыбнулся я. – Хорошей ночи.

Я и сам немного подремал в кресле, поскольку Нумминорих любезно согласился почитать книжку в Зале Общей Работы и не приставать ко мне с гениальными идеями: кому еще можно было бы подлить грёма, дабы посмотреть, что из этого выйдет…

– Ну, что у нас творится? – меня разбудил бодрый голос Джуффина. – Кофа, конечно, не объявлялся? Ладно, сам догадываюсь, что нет… Давай, рассказывай, сэр Макс!

– Дайте хоть глаза открыть, – проворчал я.

– Всю жизнь был уверен, что люди говорят ртом. А тебе вдруг глаза зачем-то понадобились… – Джуффин сочувственно покачал головой и протянул мне кружку с горячей свежей камрой.

– Мелифаро еще не появился в Управлении? – настороженно спросил я.

– Еще нет, пей спокойно! – расхохотался шеф. – Хотя я, собственно говоря, не понимаю, почему ты так волнуешься? Скорее уж ты должен настаивать на повторении эксперимента…

– Ненавижу повторения, – объяснил я. – К тому же моядевушка очень хотела выспаться. И вообще, давайте о деле, ладно? О грёме я еще успею наговориться с сэром Мелифаро, да так, что тошно станет. Насколько я помню, вчера вечером вас очень интересовало Заклинание Старых Королей…

– Я уже все знаю, – невозмутимо сообщил Джуффин. – Я все время был рядом с тобой – в каком-то смысле. Разве ты не заметил? Ну да, конечно, ты не заметил… Все-таки у тебя пока нет опыта в делах такого рода! – Он посмотрел на мое вытянувшееся лицо и сочувственно сказал: – Макс, если хочешь, я могу принести тебе страшную клятву, что подсматриваю далеко не за всеми эпизодами твоей занимательной жизни. Только за теми, которые мне действительно интересны, а их не так уж много. Так что и говорить не о чем. Хорош бы я был, если бы ограничился твоим устным изложением вашей занимательной беседы! В конце концов, ты не обладаешь талантами нашего Куруша, который может слово в слово отбарабанить всякий диалог, при котором ему довелось присутствовать… Ты же знаешь, какой я любопытный!

– Знаю, – проворчал я. – Да нет, все в порядке. Просто сколько я с вами знаком, а все не могу привыкнуть к тому, что вы знаете обо мне абсолютно все!

– Да уж, к такому, пожалуй, привыкнуть непросто, – согласился шеф. – Но все не так уж страшно, мальчик. Я ведь не собираюсь ставить тебе оценки. Я не составляю мнение: «В этой ситуации сэр Макс повел себя хорошо, а в этой – плохо». У меня вообще нет коллекции мнений: ни на твой счет, ни на чей-либо еще… Мне по фигу, если честно!

– Верю, – улыбнулся я. – Мне и самому уже по фигу… Ну, скажем так: почти.

– До настоящего «почти» тебе еще далеко, герой! – рассмеялся он. – Ладно, лучше скажи мне, ты твердо намерен предоставить этим ребятам выбор: Холоми или изгнание?

– Да, – кивнул я. – А у вас есть возражения?

– Вот увидишь: наши новые Великие Магистры предпочтут отсидеться в Холоми. По крайней мере, шестеро из них. Особенно после того, как узнают, что больше пяти лет им никак не светит: все-таки они несовершеннолетние. К тому же леди Шимора Тек сама призналась тебе, что своей ворожбой повлияла на их решение… На твоем месте я бы просто отправил всех в изгнание лет на десять и посмотрел: выплывут или нет. Если хоть кому-то удастся не утонуть в океане свободы и одиночества… Знаешь, сэр Макс, это будет здорово!

– Право купаться в этом самом «океане» еще надо заслужить, – твердо сказал я. – Еще неизвестно, что труднее: выплыть или решиться нырнуть. Вы говорите, будет здорово, если кому-то удастся не «утонуть»? Полностью с вами согласен. Но для меня гораздо важнее знать, что хоть кто-то из них действительно хочет «плавать». Остальные меня не интересуют: сажайте их в Холоми, или отпускайте домой, или ешьте живьем – мне нет до них никакого дела.

– Экий ты, оказывается, суровый и непримиримый! – расхохотался Джуффин. – К тому же молодой и глупый. Можешь мне поверить: тот, кто хочет «плавать», далеко не всегда обладает необходимыми способностями. И наоборот… Впрочем, делай как знаешь! Между прочим, наш с тобой спор стар, как этот Мир, сэр Макс…

– Ну вот, хоть каким-то боком прислонился к вечности! – улыбнулся я. – Так вы действительно не против?

– Разумеется, нет, – шеф пожал плечами. – Сходи к своим приятелям, узнай, что они решили.

– Только откройте мне дверь, – проворчал я. – Меч короля Мёнина – отличная штука, но я сегодня уже наслаждался…

– Да, пожалуй, с тебя действительно хватит, – неожиданно согласился Джуффин.

Он немного поколдовал над своей зачарованной дверью и гостеприимно распахнул ее предо мной.

Юные чародеи дремали, кое-как устроившись на полу. Бодрствовала только Айса. Сидела, подтянув колени к подбородку, и внимательно смотрела на меня. Она показалась мне мрачной, но полной решимости.

– Ну что? – спросил я. – До чего вы договорились?

– Мы не договорились, – хмуро сказала она. – Мнения разделились. Менке, Карвен и Танита всю ночь кричали «да здравствует свобода» – и уже приготовились паковать дорожные сумки… Но Аватта сказал, что несколько лет в Холоми – его единственный шанс получить приличное образование: хорошая библиотека и куча свободного времени. Ясное дело, Тилла тут же начала ему подпевать. Жаль: она настоящая ведьма, веселая и бесстрашная. Если бы она не вбила себе в голову, что самое важное в жизни – любовь… Хисса, ясное дело, просто боится куда-то уезжать. Говорит, дело кончится тем, что всех нас продадут в рабство на окраине Куманского Халифата. И Тиба, по-моему, тоже боится, что бы он там ни придумывал о своих стариках, которые якобы не переживут, если их сын станет бродягой… В общем, развалилась наша веселая компания. Вы этого и хотели, да?

– Не выдумывай, – строго сказал я. – Единственное, чего я действительно хотел, – это чтобы каждый из вас сам решил, как ему жить дальше. Нет ничего хуже, чем тащиться в собственное будущее просто за компанию с приятелями… А ты-то сама что решила?

– Не знаю, – угрюмо буркнула Айса. – Вы, наверное, думаете, что я очень храбрая, да? На самом деле я просто умею притворяться храброй. Если бы не это, я бы вообще всю жизнь сидела в своей комнате и даже на улицу нос не высовывала! Я – жуткая трусиха, сэр Макс. Я даже сама не знаю, чего именно боюсь. Кажется, вообще всего! Например, когда мы с Карвеном лазали в вашу спальню и нам встретилась ваша большая собака… Знаете, еще немного, и я бы все испортила. Больше всего на свете мне хотелось завопить и убежать: я очень боюсь собак!

– Но ты стиснула зубы, небрежно потрепала эту громадину по загривку и пошла дальше, – кивнул я. – Мы с тобой действительно очень похожи! Я – такой же трусишка. Досих пор.

– Вы? – Она явно не могла мне поверить.

– Я даже высоты боюсь, – доверительно сообщил я. – Но когда залезаю в летающий пузырь Буурахри, он у меня взмывает в небо с такой скоростью, что со стороны кажется, будто я – самый геройский парень в этом Мире!

– И вы тоже боитесь высоты? – слабо улыбнулась она. – А ведь это я придумала фокус с летающим домом! Сначала мы несколько раз заставляли его летать, а сами оставались в безопасном месте – ну, вы знаете, эта наша общая квартира на улице Толстяков… А потом я сама предложила прокатиться.

– Назло собственному страху, да?

– Ага… – Она немного помолчала и призналась: – А сейчас мне почему-то страшно как никогда. Знаете, сэр Макс, я ведь вообще ни разу в жизни не уезжала из Ехо, даже в пригород. Вышло так, что у моих родителей нет ни загородного дома, ни страсти к путешествиям, ни даже привычки куда-то переезжать ради отдыха… И теперь, когда я думаю, что надо уехать куда-то на много-много лет, камера в Холоми начинает казаться мне очень привлекательной. Глупо, да?

– Это нормально, – улыбнулся я. – Так всегда бывает.

– Правда? – удивилась она. – Но Карвен, Менке и Танита совершенно не боятся. Они говорят о предстоящем изгнании как о большой веселой прогулке…

– Но у них наверняка есть какие-нибудь другие страхи, – объяснил я. – Если разобраться, нам с тобой повезло: у таких трусишек, как мы, просто нет иного выхода, кроме как притворяться героями. И знаешь, что самое замечательное? Иногда мы так заигрываемся, что начинаем сами себе верить! Ты же не будешь бросать игру на самом интересном месте, леди Айса? В противном случае к чему было затевать всю эту эпопею с изучением древней магии?..

– Хорошо, – деревянным голосом сказала она. – Я выбираю изгнание – и гори все огнем! Вы это от меня хотели услышать?

– Хотел, – улыбнулся я. – И услышал. До скорой встречи, леди Айса. И попробуй, что ли, поспать. Знаю, что трудно, но – вдруг получится?

– Ничья, – объявил я после того, как сэр Джуффин открыл дверь и выпустил меня обратно.

– В смысле? – нахмурился он.

– Четыре – четыре. Типичная ничья. Четверо рвутся на волю, в пампасы, четверо предпочитают Холоми.

– Четверо, говоришь? Что ж, по крайней мере, больше, чем я предполагал… Ладно уж, отправляйся домой. А то сейчас заявится сэр Мелифаро, вы с ним, чего доброго, подеретесь, а я в данный момент не готов искренне наслаждаться этим зрелищем: дел больно много…

– Ну что вы! У меня рука не поднимется на человека, который не далее как вчера вывихнул ногу, – ехидно сказал я.

Но домой все-таки ушел, пока господин Почтеннейший Начальник не передумал. У меня были амбициозные планы: несколько часов глубокого сна в собственной постели – редкая роскошь!

Юридические процедуры сэр Джуффин взял на себя. Язаранее не сомневался, что у шефа есть что противопоставить тоскливой формуле «Dura lex sed lex»,[2] – и он оправдал мои ожидания. А скорость, с которой он расставил все точки над «i», превзошла все мои представления о том, что такое «быстро». Вскоре после полудня меня разбудил его зов.

«Есть дело, – сообщил Джуффин. – Нужен шустрый возница, чтобы выдворить новоиспеченных господ Великих Магистров за пределы Угуланда. Кроме возницы мне требуется стражник, искушенный в магии, чтобы по дороге эти красавчики не разбежались по окрестным лесам, как индюшата от неумелого поваренка. И еще нужно послать с этой очаровательной компанией какое-нибудь должностное лицо, чтобы зачитать приговор и официально предупредить их о последствиях – на тот случай, если ребята захотят вернуться в Ехо раньше срока. Я решил сэкономить и отправить одного тебя, поскольку ты – и то, и другое, и третье. К тому же ты наверняка не удержишься от искушения прочитать им какую-нибудь проникновенную напутственную речь. Думаю, им понравится».

«Я буду держать себя в руках, – пообещал я. – Хватит уже с них моей доморощенной философии! Ладно, через час приеду».

В коридоре Управления Полного Порядка я встретил сэра Мелифаро. Произошла небольшая заминка, поскольку мы оба пытались решить, следует ли некоторое время делать вид, что мы друг на друга обижаемся, или и так сойдет.

– По крайней мере, у меня был неплохой выходной, – наконец сказал он. – Думаю, у тебя тоже…

– Да, ничего себе, – сдержанно согласился я. – Но больше всех повезло Кофе.

– Да уж! – прыснул Мелифаро. Мы немного посмеялись, потом он нерешительно сказал: – Макс, я же знаю, что грём все еще заперт в твоем сейфе… Может быть, все-таки подлить немного генералу Бубуте? Я с самого начала хотел это сделать, а ты просто под руку подвернулся…

– Я тоже с самого начала планировал вывести из строя именно Бубуту, – кивнул я. – Но по-моему, пока хватит. И так перебор получился, ты не находишь?..

– Да, наверное, – отчаянно зевнул он. – Впрочем, имей в виду: взломать твой сейф – пара пустяков, чудовище…

– Ага. Только сначала тебе придется отогнать от него Джуффина. Шеф согласился лично исполнять обязанности демона-охранника при моем имуществе. Если уж он так и не удосужился обучить меня надлежащему заклинанию…

Четверо будущих изгнанников сидели в кабинете сэра Джуффина Халли и с темпераментом оголодавшей саранчи уничтожали его печенье. Когда я вошел, шеф удовлетворенно кивнул.

– Как раз вовремя. Я уже немного устал рассказывать этим юным господам страшные сказки о Кеттарийском Охотнике. Думаю, они окончательно уяснили, какой ужасающий монстр будет за ними гоняться, если им взбредет в голову вернуться в Ехо раньше чем через десять лет. Теперь твоя очередь. Грузи их в свой амобилер – и вперед! Когда вернешься?

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Я еще не знаю, к какой именно границе их везти…

– Так уж и не знаешь? – лукаво прищурился Джуффин.

– Я действительно не знаю, – улыбнулся я. – Посмотрим, какой ветер в спину подует…

– Ну-ну…

Не знаю, поверил ли мне Джуффин, но вид у него был самый что ни на есть заговорщический. Интересные дела…

– Вы действительно еще не решили, куда нас отвезете? – спросила Айса, усаживаясь рядом со мной на переднее сиденье амобилера.

– Не решил, – признался я. – А вы?

– А мы не знали, что можем выбирать, – растерянно сказала она.

– Ну вот, теперь знаете. Выбирайте.

Прочие изгнанники устраивались на заднем сиденье. Они выглядели очень довольными, особенно маленькая смуглая Танита, которая прошлой ночью показалась мне невзрачной тихоней: она совсем не принимала участия в нашем разговоре, только сидела и слушала. Но сегодня я понял, что ее молчаливость проистекает не из робости, а из завидного душевного равновесия.

– Если бы полгода назад кто-то сказал, что мне доведется покататься на вашем амобилере, я бы сам отвел этого несчастного в Приют Безумных! – восхищенно сказал Карвен. – Я видел, как вы гоняете по городу, и у меня слюнки текли от зависти к вашим пассажирам!

– Ну вот видишь, как хорошо быть государственным преступником… Кстати, господа преступники, у вас есть хоть какие-то деньги на первое время? – спросил я, берясь за рычаг. – Насколько я понимаю, в Клубе Дубовых Листьев вам платили сущие гроши…

– Ничего, выкрутимся, – пожал плечами рыжий Менке. – Где наша не пропадала!

– Это только в Ехо голодный человек может пообедать в любом трактире и попросить записать расходы на счет Его Величества Гурига, – заметил я. – В других городах Соединенного Королевства этот номер не пройдет. О чужих странах я уже и не говорю… Кстати, твои родители могли бы не просто снабдить вас деньгами на дорогу, но и купить тебе какой-нибудь дворец в Куманском Халифате! – лукаво сказал я Айсе.

– Да, и нанять носильщиков с уладасами, на все десять лет… Но я не хочу брать у них деньги, сэр Макс, – сердито сказала она. – Не потому, что я с ними в ссоре. И не потому, что мечтаю о карьере нищенки. Просто я знаю, что их деньги не принесут нам удачу.

– Очень может быть, что ты права, – согласился я. – Какая ты мудрая, леди! В твои годы я таких вещей еще не понимал… Ладно, я, в общем, подозревал, что у вас в карманах ветер гуляет. Держи, – я протянул ей кошелек, который заранее достал из своего сейфа. – Здесь тысяча корон. Разделите поровну, на первое время хватит. Уж мои-то деньги вашей удаче непомеха!

– Это ваши личные деньги? – удивленно спросила она.

– Ну уж по крайней мере, не личные деньги Магистра Нуфлина! – усмехнулся я. – Только не вздумай краснеть и отказываться. Это – не сбережения всей моей жизни, а всего лишь жалованье за дюжину дней.

– Ничего себе! – уважительно сказал Карвен. – Никогда не думал, что хоть кому-то столько платят за службу!

– Да уж, – хмыкнул я. – Жизнь удалась, ничего не скажешь!.. Забавно все устроено: для того чтобы получать такие деньги, надо быть человеком, которому, по большому счету, вообще ничего не нужно… Иных способов, кажется, просто не существует!

– Ну почему же, – пожала плечами Айса. – Моему отцу, например, нужны деньги, и они у него есть. Бывает и так.

– Думаю, что на самом деле ему нужно что-то другое, – мягко сказал я. – Что-то, чего у него никогда не будет. Но поскольку он не может сформулировать, что именно ему нужно…

– Он соглашается жить с мыслью, что ему нужны только деньги! – звонко рассмеялся Карвен.

– Спасибо, сэр Макс, – решительно сказала Айса, забирая у меня кошелек. – Если уж у вас действительно такое большое жалованье, моя совесть будет спокойна.

– Вот и правильно, – улыбнулся я. – Так куда вас все-таки везти, господа мятежные Магистры?

– Давайте бросим монетку, – предложил Менке. И лукаво добавил: – Благо их у нас теперь много…

– Не годится, – решительно сказал я. – У монетки всего две стороны. А у Мира – куда больше. Ладно, если вам тоже все равно, поеду куда глаза глядят. Вам не повезло, ребята: не так уж хорошо я знаю Угуланд. Поэтому без карты могу заехать Магистры знают куда…

– Наоборот, повезло, – неожиданно сказала Танита. Наконец-то я услышал ее голос. – «Магистры знают куда» – это именно то, что надо! – мечтательно добавила она.

Я честно выполнил свое решение ехать куда глаза глядят: как только мы оказались за городом, я тут же свернул с большой дороги на какую-то узкую тропинку, так что через несколько минут я перестал понимать, в какой стороне осталась прекрасная столица Соединенного Королевства.

Время летело незаметно. Можно было подумать, что эти ребятишки были моими старинными приятелями. Во всяком случае, мы понимали друг друга с полуслова – не так уж часто на моем пути попадаются такие собеседники! Даже мысли о том, что мои спутники вполне могут попробовать совершить очередной «бессмертный подвиг» и напасть на «самого грозного сэра Макса», не слишком отравляли мне настроение. Впрочем, они так и не попытались: то ли я им тоже понравился, то ли моя зловещая репутация действительно дорогого стоит.

К вечеру мы выехали из дремучего леса на довольно широкую, но совершенно пустынную дорогу. На горизонте темнели островерхие силуэты далеких гор. Я понял, что мы уже давно пересекли границу Угуланда, но не хотел бросать ребят на пустой дороге.

Еще через полчаса горы стали значительно ближе, а я остановил амобилер возле небольшого придорожного трактира. Его хозяйка, маленькая худенькая старушка, была одета в лоохи с капюшоном. Выходит, нелегкая занесла меня в благословенное графство Шимара, на родину Джуффина.

Что ж, по крайней мере, мне доподлинно известно, что одна из тропинок, затерянных в Шимарских горах, вполне может привести изгнанников в славный город Кеттари – таинственное местечко, которое уже давно стало началом какого-то совсем иного, новорожденного мира…

«Интересно получается, – весело подумал я. – А вдруг ребятишки умудрятся туда забрести, без всяких там волшебных талисманов от сэра Махи Аинти? Все-таки гении…»

– Ну вот и все, – решительно сказал я. – Здесь вы сможете поужинать и переночевать, а дальше – по обстоятельствам. Прощайте, ребята.

– Может быть, поужинаете с нами, сэр Макс? – нерешительно спросила Айса. И лукаво добавила: – Я угощаю!

– Я бы рад, – улыбнулся я. – Но пожалуй, обойдемся без дружеской пирушки. Мне еще в Ехо добираться.

– Мы всю дорогу болтали о пустяках, – упавшим голосом пробормотала она. – А теперь вы уезжаете. Но вы так и не сказали: что нам теперь следует делать?

– Ну и ну! – Я покачал головой. – А с чего ты взяла, будто один человек может сообщить другим людям, что им теперь следует делать? Я могу только сказать, чего вам ни в коем случае не следует делать – это пожалуйста!

– Например, нам не следует возвращаться в Ехо, да? – с неподражаемой иронией подхватил Карвен.

– И это тоже, – кивнул я. – И еще вам не следует думать, будто где-то в Мире есть такой специальный полезный дядя, вроде меня, который знает, как вам жить дальше. И не стоит грустить о тех, кто остался дома. И сожалеть о сделанном выборе тоже не следует – ни при каких обстоятельствах. Вот, собственно, и все… Ах да, самое главное: умирать тоже не следует. Это – главное условие задачи. Когда я был примерно в вашем возрасте и ходил купаться вместе с друзьями, моя мама говорила: «Если утонешь – домой лучше не возвращайся!» Отличное напутствие!

Я устроился за рычагом амобилера, помахал им рукой на прощание и рванул с места, так что они не успели остановить меня каким-нибудь очередным вопросом.

Я несся на максимальной скорости и как-то ухитрился не заблудиться, поэтому через несколько часов уже был в Ехо.

– Ну что, сэр Макс, куда тебя в конечном счете занесло? – Джуффин все еще сидел в нашем кабинете, хотя полночь уже давно миновала.

– На вашу милую родину, – усмехнулся я. – Признаться, поначалу было у меня искушение отвезти этих красавчиков прямо в Кеттари… А потом подумал: какого черта?! Пусть уж действительно судьба сама решает. Судьба, не будь дура, привела-таки нас на окраину графства Шимара. Посмотрим, что будет дальше.

– Тебе тоже интересно, да? – понимающе улыбнулся шеф.

– Еще бы! – согласился я. Немного помолчал и добавил: – А знаете, что еще мне интересно?

Джуффин вопросительно поднял брови, и я пояснил:

– Я вот все думаю: неужели такой стреляный воробей, как наш сэр Кофа, после первого же глотка не понял, что именно он пьет?

– А, вот ты о чем, – рассмеялся Джуффин – Могу открыть тебе эту страшную тайну, мальчик. Видишь ли, Кофа – человек старой закваски и от дармового грёма, в отличие от некоторых моих знакомых, не отказывается ни при каких обстоятельствах… Ладно уж, пусть себе развлекается! Ты небось домой хочешь?

– Нет, я вполне могу подежурить. Если вы собирались, к примеру, посмотреть кино…

– Ну просто провидец! – умилился шеф.

Я, конечно, зверски устал от бешеной езды по дорогам Соединенного Королевства, но у меня были грандиозные планы на эту ночь. Я уже три дня собирался угостить сэра Мелифаро хорошим завтраком, и все не получалось. Для осуществления задуманного мне требовалась полная свобода действий и много времени: чтобы набрать целый таз сухой коры, которая осыпается с толстых стволов старых деревьев вахари, растущих на улице Медных Горшков. И еще мне понадобилось все мое обаяние, чтобы убедить мадам Жижинду подать кору утром, когда я приведу к ней своего бедного друга – что бы он ни заказал.

К счастью, мадам Жижинда, специально разбуженная мною на рассвете для обсуждения вышеизложенного плана, не только не начала кидать в мою бедную глупую голову тяжелые предметы, но и безропотно согласилась принять участие в этом идиотском мероприятии. Я так думаю, она все-таки святая!

<p>Болтливый мертвец</p>

– Джуффин еще не приехал? – спросил Кофа. – Ну да, узнаю его манеру! Если однажды я скажу ему, что Мир рушится, он сначала примет ванну и позавтракает, а уже потом соблаговолит вмешаться в естественный ход вещей…

Я с трудом разлепил глаза и обалдел: даже когда у нас в Ехо бушевала эпидемия анавуайны, Кофа оставался спокойным, как сытый удав. Зато сейчас на его физиономии было столь встревоженное выражение, что у меня сердце ушло в пятки.

– Что случилось, Кофа? – Я не узнал собственный голос. Вот уж не думал, что могу так перепугаться.

– Ты уже читал? – вместо ответа он адресовал мне еще один вопрос.

– Что именно? Приказ об уменьшении жалованья всем Тайным сыщикам?

Я немного расслабился: если уж причиной Кофиного волнения стал печатный текст, значит, ничего по-настоящему страшного не случилось.

– Что, что… Ну да, конечно, ты еще не читал! Книжные лавки пока закрыты, а если бы даже и были открыты – толку-то! Ты же проспал всю ночь, да?

– Ничего не всю, – я почему-то почувствовал себя виноватым. – Часа два, не больше… – С этими словами я полез в стол за бутылкой с бальзамом Кахара, поскольку мой организм наотрез отказывался жить дальше без хорошей порции тонизирующего средства.

– Так что случилось-то? – снова спросил я.

– Какой хороший вопрос! – На пороге стоял сэр Джуффин Халли, изрядно невыспавшийся и хмурый. – Мне тоже хотелось бы узнать, что случилось? Кофа, это я, между прочим, вас спрашиваю! С какой стати вы устроили этот переполох? Что, если бы я поспал еще два часа, небо рухнуло бы на землю?

– Боюсь, оно и так рухнет, – вздохнул Кофа. И вдруг ехидно прищурился, приосанился, расправил плечи, грозно нахмурил брови – черт, он определенно стал выше ростом! – принял боевую стойку напротив Джуффина и ткнул его в грудь указательным пальцем. – Что, Чиффа, за старое взялся? Тайные общества создаем? Да еще и Его Величество Гурига с пути истинного сбиваем? Грешные Магистры, а я-то, старый дурак, думал, что вы уже давно остепенились, сэр Халли!

– Что я вижу! – изумился Джуффин. Старательно изобразил на своем лице эффектный оскал и процедил сквозь зубы: – Старый Правобережный Дракон снова наточил свои зубы на маленькую кеттарийскую лисичку? Захлопни пасть, я еще живой – гляди, зубы пообломаешь!

Я чуть в обморок не грохнулся: меньше всего на свете их диалог был похож на эпизод настоящей реальной жизни. «Наверное, я все-таки сошел с ума, – решил я. – Долгая жизнь в чужом мире никому не идет на пользу, леди Сотофа дело говорила…»

Но через несколько секунд эти двое уже хохотали, попадав в свои кресла. Кажется, больше всего им нравилась моя перепуганная физиономия.

– Ты оценил, Макс? – наконец спросил шеф. – Это тебе не хухры-мухры, а настоящая история, эпизод двухсотлетней давности, оживший специально для тебя!

– Что, так все это и выглядело? – Я расслабился, поскольку понял, что их диалог был просто спектаклем для одного-единственного зрителя.

– Ну что ты, мальчик! Это выглядело гораздо забавнее, поскольку мы не очень-то отвлекались на перебранку, а честно старались убить друг друга… Ну, или хотя бы укусить, – добродушно сказал Кофа. – Я не шучу: однажды этот дикий кеттариец, наш с тобой начальник, укусил меня за ухо и оттяпал мочку, так что мне пришлось отправиться к знахарю. А потом она отрастала чуть ли не дюжину дней…

– Ладно, все это хорошо, – вздохнул Джуффин. – Но я по-прежнему ничего не понимаю. Что вы там говорили о тайных обществах, Кофа? Что вообще происходит?

– Некоторые люди иногда пишут книги, – задумчиво протянул Кофа. – Вы в курсе, Джуффин?

– Я в курсе, – буркнул Джуффин. – Нашли чем удивить! Еще и не такое вытворяют эти беспокойные существа… Хватит издеваться, Кофа! Выкладывайте, что там у вас.

– У меня, можно сказать, ничего. А вот у нашего драгоценного казначея Донди Мелихаиса есть еще более драгоценный старший брат… Вернее, был. Покойный Йонги Мелихаис – грустная история, верно? Он мог бы прожить гораздо дольше: у Мелихаисов в роду все долгожители, им даже магия не требуется. Живут себе и живут, дюжину вурдалаков под одеяло этой семейке! Знаете, сколько лет их дедушке Узику? По-моему, восемьсот, честное слово! Я почти уверен, что он старше вас, Джуффин! А ведь он никогда не был колдуном. Просто как сидел себе всю жизнь на своем рыбном рынке, так до сих пор и сидит. Ворчит порой, что стареть и болеть ему недосуг… И только Йонги умудрился покинуть мир живых в неполные триста – такая досада!

– Ну и куда вы клоните? – Джуффин уже был мрачнее ночи. – Йонги умер в результате несчастного случая, это проверенный факт… Я лично потратил целую ночь, разглядывая безделушки, которые были найдены на его теле, и все эти вещицы рассказали мне одну и ту же незамысловатую историю. Если у человека на старости лет так и не дошли руки научиться плавать, ему совершенно ни к чему обзаводиться водным амобилером и уж тем более – кататься по ночам в полном одиночестве. Грустная история, но он сам виноват. Тут даже на судьбу не очень-то попеняешь!

– Не в этом дело, – отмахнулся Кофа. – Хуже другое. Вы знаете, что Йонги писал мемуары?

– Грешные Магистры, – Джуффин иронично поднял брови, – чем только не развлекаются люди! И что же он там накалякал?

Впрочем, даже я заметил, каких усилий стоил шефу этот легкомысленный тон. Его выдавали глаза, настороженные и яростные одновременно. Столь неадекватная реакция на совершенно безобидное, на мой взгляд, сообщение так несвойственна тому сэру Джуффину Халли, с которым я был знаком все эти годы, что я снова не на шутку разволновался.

– Ох, он много чего «накалякал», – вздохнул Кофа. – Например, об одном тайном обществе под почетным председательством Его Величества Гурига. И, разумеется, под вашим чутким руководством. Вы же у нас самый крупный специалист по тайным обществам – с тех пор, как эта земля лишилась счастливой возможности носить сэра Лойсо Пондохву…

– Чушь какая! – деревянным голосом сказал Джуффин.

Мне показалось, что сейчас шеф попросит меня сбегать за валидолом. Хотя, конечно, в этом прекрасном Мире никогда не было (и надеюсь, не будет) никакого валидола. Да и ни к чему сердечные пилюли такому грозному колдуну, как сэр Джуффин Халли…

– Да, разумеется, полная чушь, – с преувеличенным энтузиазмом подхватил Кофа. – Но знаете, что меня тревожит? Оказывается, эта самая чушь была издана в соответствии с завещанием покойного Йонги. И сегодня утром поступит в продажу. Можете не ходить к гадалкам, я вам и сам напророчу, что книга будет пользоваться бешеным успехом: полное собрание самых сомнительных тайн из жизни самых влиятельных людей Соединенного Королевства.

– Издана? – спокойно переспросил Джуффин. – И сегодня поступит в продажу? Вы уверены? Почему же мы с вами ничего не знали до сегодняшнего утра? – В его голосе появились нотки, которых я предпочел бы не слышать. – Или вы знали, но молчали?

– Успокойтесь, Джуффин, – мягко сказал Кофа. – Я не настолько люблю сюрпризы. Разумеется, я ничего не знал, поскольку книги печатались не в столице – в соответствии с завещанием покойного. Йонги всегда был такой предусмотрительный, вы же знаете!.. Вчера вечером книги были доставлены в Ехо, их развезли по лавкам книготорговцев. Издатели действовали без какой-либо предварительной договоренности, но им как-то удалось пристроить большую партию товара… Я узнал обо всем почти случайно: продавец университетской книжной лавки прихватил мемуары Йонги с собой в трактир, чтобы почитать за ужином. На парня было приятно посмотреть: через пять минут у него глаза из орбит полезли, а еще через четверть часа он уже зачитывал вслух целые отрывки – похвальное человеческое желание разделить удовольствие с ближними…

– И что за отрывки он зачитывал вслух? – спросил Джуффин.

К моему величайшему облегчению, теперь его голос звучал насмешливо и равнодушно, как обычно. Ну, или почти…

– Рассказывайте, Кофа, – потребовал он. – Я уже оценил вашу очаровательную манеру растягивать удовольствие. И даже чуть было не поддался искушению рассердиться, но вовремя передумал. А теперь просто скажите, коротко и ясно: что такого понапридумывал бедняга Йонги, что вам понадобилось будить меня затемно, да еще и нервы трепать?

– Коротко – трудно, – устало сказал Кофа. – Дело в том, что мемуары Йонги Мелихаиса – это подробный и довольно остроумный отчет о его многочисленных преступлениях.

– Преступлениях? Да еще и многочисленных? – недоверчиво хмыкнул Джуффин. – Вы опять перегибаете палку.

– Нет, излагаю факты. Насколько я успел понять, всеми любимый и уважаемый покойный господин Йонги Мелихаис, богатый бездельник и трактирный интеллектуал, наш добродушный и остроумный лентяй Йонги, на досуге не только решал знаменитые математические задачки эпохи короля Мёнина, которыми сводил с ума своих приятелей-студентов, но и развлекался мелкими и крупными нарушениями Кодекса Хрембера. Не корысти ради, а исключительно для того, чтобы приятно провести время и нас с вами заодно. Сэр Йонги Мелихаис против Тайного Сыска. Боюсь, над нами будет смеяться вся столица!.. Кроме того, он рассказывает, что был членом некоего нового тайного Ордена, о котором вы с Его Величеством Гуригом знаете гораздо больше, чем кто бы то ни было, – если верить утверждениям все того же Йонги…

– Вот именно, если верить! – ехидно сказал Джуффин. – Кофа, а почему, собственно говоря, вам не пришло в голову, что все это – выдумки? Последняя шутка Йонги, очень на него похоже. Вы же, хвала Магистрам, не скучающий городской сплетник, готовый поверить в любое абсурдное утверждение…

– Выдумки, говорите? Что ж, может быть, и так, – усмехнулся Кофа. – Но могу спорить на годовое жалованье, что в эти выдумки поверят абсолютно все, включая Магистра Нуфлина. Если это действительно последняя шутка Йонги, то очень сомнительная!

– Последняя шутка и должна быть такой. Если уж умираешь – почему бы не испортить настроение счастливчикам, для которых эта очаровательная суета, именуемая человеческой жизнью, закончится еще нескоро, – задумчиво промолвил Джуффин. И решительно заключил: – В общем, так, Кофа. Верите вы сами в россказни Йонги или нет – это ваше личное дело. Но жители Ехо должны знать, что его мемуары – сплошное вранье. Они должны узнать об этом сегодня же утром, из самых достоверных источников. Например, от его родного брата, Донди, который просто обязан сообщить свою версию репортерам из «Королевского голоса». Пошлите ему зов и объясните, как он должен себя вести. Дондик – парень сообразительный, он поймет вас с полуслова. Потом договоритесь с сэром Рогро, чтобы его репортеры были у Донди уже через полчаса… И вообще, вместо того чтобы тянуть из меня жилы, вам следовало разбудить всех ваших информаторов, всех платных сплетников и прочую агентуру. Горожане должны знать, что имеют дело с самым ошеломительным розыгрышем последнего столетия. Это все.

– Так-таки все? – недоверчиво прищурился Кофа.

– Для вас – да, – кивнул шеф. – По крайней мере, пока. Остальное – мои проблемы. Мы, конечно, живем в свободной стране, и жители Соединенного Королевства имеют право писать и читать любую чушь, каковая придет в их разгоряченные головы, но у нас, хвала Магистрам, существует двадцать седьмая поправка к Кодексу Хрембера – та, в которой говорится, что недопустимо предавать гласности подробности частной жизни любого гражданина Соединенного Королевства, в том числе и Его Величества Гурига VIII, без его на то согласия… Думаю, этого вполне достаточно, чтобы изъять мемуары Йонги из книжных лавок еще до открытия. Не будем терять время. И так уже потеряли несколько больше, чем хотелось бы…

С этим словами Джуффин решительно покинул свое кресло и направился к выходу.

– А мне что делать? – жалобно мяукнул я.

– Расслабиться, – сочувственно усмехнулся Джуффин. – Иди пока в свой знаменитый дворец и ложись спать, сэр Макс. На данном этапе ты мне на фиг не нужен. Зато после полудня можешь понадобиться. Поэтому постарайся быть в хорошей форме.

– Постараюсь, – вздохнул я. – Ну и напугали вы меня, господа злые волшебники!

– Не только тебя. Мы еще и друг друга напугали, – подмигнул мне Кофа.

– Что у вас случилось с утра пораньше? На вас лица нет, причем на всех сразу, – ворчливо сказал заспанный Мелифаро. – Грядет новое пришествие Лойсо Пондохвы? По-моему, это перебор: у нас уже есть одно вполне ужасное чудовище! – он невежливо ткнул пальцем в мою сторону.

Я даже огрызаться не стал – вот до чего довели меня эти пожилые злодеи!

– Считай, что ничего не случилось, – махнул рукой Джуффин. – Так, намечается один небольшой книжный скандальчик… Проследи, чтобы тут все было в порядке, пока мы с Кофой будем его предотвращать…

– Ладно, – согласился Мелифаро. – Посижу в кабинете, почитаю книжку. Говорят, Йонги был великим сплетником, так что скука мне не грозит…

С этими словами он извлек из-под лоохи толстенький томик в ярко-красном переплете. На обложке было написано: «Мемуары Йонги Мелихаиса». Джуффин и Кофа остолбенели. Потом переглянулись и набросились на беднягу Мелифаро.

– Где ты это взял? – грозно вопрошал шеф. Кофа сформулировал конкретнее.

– Мальчик, в какой книжной лавке ты это купил? – мягко спросил он.

– А я ее не покупал. Нашел утром на пороге собственного дома. Удивился и взял с собой… А чего вы так переполошились?

Кофа вопросительно посмотрел на Джуффина, дескать – что теперь? Шеф растерянно пожал плечами, потом решительно махнул рукой:

– Ну да, конфискация тиража делу уже не поможет. Думаю, не один сэр Мелифаро получил такой полезный подарок от покойного дядюшки Йонги… Плевать, Кофа. Это мои проблемы. Ваша задача остается прежней. Только сделать это надо еще быстрее и еще убедительнее!

– Как скажете, – кивнул Кофа и поспешно вышел из кабинета, пока не стряслось еще что-нибудь.

– Что у вас случилось? – Теперь Мелифаро тоже выглядел вполне перепуганным.

– Почитай свою находку и сам все поймешь, – невесело усмехнулся Джуффин. – Я вернусь сразу после полудня, так что собирай всех на большое совещание. Все, мальчики, я побежал!

– Может быть, хоть ты мне что-то объяснишь, Макс? – несчастным голосом спросила моя «светлая половина». – Ты что-то натворил? Убил не того, кого надо, горе мое? И об этом тут же написали книгу?

– С чего ты взял? – удивился я.

– Да так, просто подумал, что ты уже давненько ничего такого не вытворял. Вроде бы пора, – совершенно серьезно сказал Мелифаро.

– Насколько я понимаю, «натворил» это самое «что-то» покойный сэр Йонги Мелихаис, – честно сказал я. – И еще у меня такое ощущение, что наш шеф тоже чего-то не того натворил… Или наоборот, «того». Да ты лучше почитай книжку. Это из-за нее переполох. А я попробую немного поспать или хотя бы поваляться. Если уж у меня есть дворец, обидно совсем его не использовать… Увидимся после полудня, ладно?

И я выскочил из кабинета с такой скоростью, словно за мной гнались все демоны ада. У моего коллеги были хорошие шансы зацепить мое любопытство каким-нибудь интригующим сообщением, и тогда мои планы насчет официального дружеского визита в собственный дом рухнули бы окончательно.

Впрочем, они и так рухнули, всего несколько минут спустя.

Сначала все было просто замечательно. Дверь мне открыла Меламори, и это было приятным сюрпризом: вообще-то, моя прекрасная леди прилагает недюжинные усилия, чтобы сохранить со мной предельно романтические отношения. Порой мне приходится прилагать небывалые усилия, чтобы заполучить ее в гости. А тут просто взяла и пришла – так мило с ее стороны!

Впрочем, я быстро понял, что рано обрадовался: вид у нее было немного виноватый и чрезвычайно таинственный. Яуж не знал, что и думать.

– У тебя такое лицо, словно все мои шкафы уже до отказа забиты твоими любовниками, – улыбнулся я. – И теперь ты пытаешься сообразить, как бы поделикатнее объяснить мне этот печальный факт.

– Почти, – смущенно хихикнула она. – В смысле, ты почти угадал. Но все еще хуже: в доме находятся не мои любовники, а твои собственные жены и еще леди Сотофа. Правда, они сидят не в шкафах, а в гостиной, но твое присутствие действительно не входит в наши планы…

– Ничего себе! – опешил я. – И где я, по-вашему, должен отдыхать после тяжких трудов?

– Ну, Макс, у тебя же есть еще одна квартира, на улице Старых Монеток, – прошептала она.

У Меламори было такое виноватое лицо, что я почувствовал себя грубой, наглой свиньей. Вломился, понимаешь, без предупреждения в дом! А что дом мой собственный – так это, как известно, пустяки, глупая формальность…

– Не сердись на нас, мальчик!

В холле появилась леди Сотофа, и я окончательно растаял: ни в одном из Миров, где я побывал, мне не удалось встретить человеческое существо, которое изливало бы на меня такое количество нежности при каждой встрече.

– На самом деле ты нам совсем не помешаешь, – с улыбкой сказала она. – Скорее уж – мы тебе!

– Леди Сотофа, это совершенно невозможно! – твердо сказал я. – Вы просто не можете помешать мне – ни при каких обстоятельствах! К тому же этот грешный дворец так велик, что по его спальням можно распихать половину наших горожан, и они даже не догадаются о присутствии друг друга.

– Не в количестве комнат дело, – она покачала головой. – Все не так просто! Я, видишь ли, решила, что пришло время научить девочек тайнам Темного Пути.

Я понимающе кивнул: пару лет назад я сам попросил леди Сотофу взять под свое крылышко Хейлах и Хелви. Мне показалось, что эти девочки слишком хороши для роли фиктивных жен фиктивного же варварского царька на полставкии единственное, что я могу для них сделать, – записать на бесплатные курсы прикладной магии. Одним словом, я посадил их на шею леди Сотофы, к величайшему удовольствию всех заинтересованных сторон.

– А я решила к ним присоединиться, – сообщила Меламори. – Я уже пару раз ходила Темным Путем, но только по чужому следу. А так чтобы без следа – еще не пробовала.

– Понятно, – кивнул я. – И все-таки, почему мне нельзя зайти? Я запрусь в спальне, до полудня вы обо мне и не услышите, а в полдень я уйду на фиг…

– Я за тебя переживаю, глупенький, – объяснила леди Сотофа. – Даже сидя в доме, где резвится всего одна ведьма, можно заработать изрядную головную боль. А нас-то четверо! Я знаю, ты живучий да еще и везучий, но зачем тебе лишние проблемы?

– Вы меня убедили, – кивнул я. Подмигнул Меламори и мстительно заявил: – Если так, пойду спать к тебе домой. А потом забуду в твоей постели что-нибудь ценное и заявлюсь за этим самым «ценным» среди ночи – а то когда еще ты меня в гости пригласишь… Правда, я здорово придумал?

Меламори окончательно расстроилась.

– Макс, – несчастным голосом сказала она, – ты меня сейчас точно убьешь! Дело в том, что мы как раз решили прокладывать свой первый Темный Путь между твоей гостиной и моей квартирой, поскольку у меня там как раз пусто… Может быть, ты все-таки поспишь на улице Старых Монеток? А потом заявишься среди ночи, без всякого предлога – что ж я, зверь какой…

– Ты гораздо хуже, – вздохнул я. – Ладно уж, Магистры с вами, поеду в порт. Возможно, тамошние нищие позволят мне немного поваляться под причалом… И имей в виду: я непременно воспользуюсь твоим приглашением! За все надо платить, незабвенная!

– Ничего, – улыбнулась Меламори. – Твой ночной визит – далеко не самое страшное, что может случиться с одинокой женщиной.

Она явно подлизывалась, и это было чертовски приятно. Я пожелал им счастливо поколдовать, сел в амобилер и поехал на улицу Старых Монеток.

Вообще-то, моя первая квартира давным-давно превратилась в маленький секретный видеосалон для работников Тайного Сыска, но я здорово надеялся, что сегодня утром у сэра Джуффина Халли нет ни времени, ни настроения смотреть мультики. Следовательно, там будет пусто и я смогу немного подремать на диване в гостиной.

Ага, разбежался!

В гостиной творилось Магистры знают что. В частности, на одном из моих стульев задом наперед сидел Его Величество Гуриг VIII. Монарх задумчиво раскачивался на стуле, словно он был креслом-качалкой. Несчастная мебель пыталась протестовать; у бедняги Гурига были неплохие шансы на собственном опыте познать неумолимую силу земного притяжения. Но пока король задумчиво царапал спинку стула длинными посеребренными ногтями, оставляя на ней глубокие царапины. Ничего, когда в этом доме жили мои котята, мебель постоянно подвергалась таким издевательствам, ей не привыкать…

Я застыл на пороге, не в силах поверить собственным глазам: Его Величество Гуриг VIII, вообще-то, вполне демократичный парень, но все же не настолько, чтобы коротать досуг в моей старой квартире, да еще и без приглашения.

Впрочем, оказалось, что в прекрасной столице Соединенного Королевства проживает великое множество любителей ходить ко мне в гости. В тесной, по столичным меркам, гостиной собралось человек двадцать, не меньше. Большую часть своих дорогих гостей я видел впервые в жизни, хотя были здесь и знакомые лица. Я сразу узнал Кобу, красноглазого старшину тех самых портовых нищих, у которых я грозился просить приюта, и леди Хенну Кута, жену нашего Нумминориха. Сейчас эти двое сидели рядышком, чуть ли не в обнимку, и о чем-то оживленно шептались. Белоснежная лохматая шевелюра Кобы эффектно оттеняла аккуратную короткую стрижку леди Хенны, а его пестрые лохмотья дивно сочетались с ее дорогим туланским лоохи. Ну да, конечно, я всю жизнь подозревал, что хозяйки дорогих антикварных лавок предпочитают коротать свои утра в обществе портовых нищих – а как иначе?!

На подоконнике восседал сэр Джуффин Халли. Он смотрел на меня с неподдельным удивлением – словно до сих пор предполагал, будто я вообще не знаю о существовании этого помещения.

– Макс, дырку над тобой в небе, что ты здесь забыл? – наконец спросил он.

В этот момент я заметил, что какой-то толстый бородатый незнакомец отхлебнул что-то из моей любимой чашки. Когда-то, в самом начале своей жизни в Ехо, я купил эту драгоценную посудину в антикварной лавке леди Хенны «Мелочи от Кута». Она была дорога мне не только как память о потраченных коронах, но и как первый экземпляр домашней утвари, купленный для нового в ту пору собственного жилья. Нахальство завладевшего моей любимой чашкой незнакомца оказалось последней каплей: я был готов зарыдать от обиды. Но взял себя в руки, судорожно втянул воздух, подавился им, закашлялся и наконец возмущенно заявил:

– Как это – «что забыл»?! В отличие от вас, господа, я здесь живу!

– Извините нас, сэр Макс, – неожиданно вмешался король. – Мы знаем, что это ваша квартира. Но мы были уверены, что сейчас вы живете в Мохнатом Доме. Сэр Халли уверял нас, что вы собирались отправиться именно туда…

– Собирался, – буркнул я. – Но там резвятся мои домашние ведьмы, и мне пришлось спасаться бегством… Вот так живешь, живешь и вдруг выясняешь, что тебе некуда податься. Любимые девушки нашли себе более увлекательные занятия, и даже любимые чашки обрели новых хозяев.

Я выразительно покосился на бородатого толстяка, который слегка покраснел и поспешно поставил мою чашку на стол. Можно подумать, мне от этого стало легче!

– Нехорошо получилось! – растерянно сказал Его Величество Гуриг Джуффину. – Сэр Макс столько сделал для Соединенного Королевства, а мы с вами лишили его последней крыши над головой…

– Не преувеличивайте, Ваше Величество, – улыбнулся Джуффин. – Просто выходит, не только у нас с вами выдался неудачный день. Надо бы при случае спросить вашего придворного астролога: что такое сегодня творилось со звездами – если уж у всех жизнь пошла наперекосяк?.. Впрочем, все к лучшему! – Шеф лукаво посмотрел на меня и торжественно заявил: – Теперь тебе уж придется влипнуть в эту историю по самую макушку. Это судьба, сэр Макс, ничего не попишешь!

– Я уже понял, – вздохнул я. – Не попишешь, не почитаешь, не угадаешь, не нарисуешь… Единственное, чего я еще не понял: в какую именно историю мне придется влипнуть?

Я уже вполне успокоился и наконец-то осознал, что веду себя не слишком-то вежливо. А посему отвесил запоздалый церемонный поклон Гуригу и прочувствованно сказал:

– Я всегда рад видеть вас в любом из своих домов, Ваше Величество. Просто мне в голову не приходило, что это может случиться столь неожиданно!

– Мне тоже не приходило, – обезоруживающе улыбнулся король. – Но жизнь, как видите, куда изобретательнее, чем мы с вами!

– А теперь, может быть, кто-нибудь все-таки объяснит мне, что происходит? – спросил я.

– А ты так и не сунул свой любопытный нос в мемуары покойного Йонги? – осведомился Джуффин.

– Когда, интересно?! Я все утро честно пытался устроиться на ночлег… Ладно, я уже понял, что этому не бывать. А посему рассказывайте.

– Можно и рассказать, – флегматично согласился шеф. – Думаю, ты уже понял, что в своих мемуарах наш покойный друг Йонги, дырку над ним в небе, был откровенен настолько, насколько это вообще возможно. Кажется, единственная тайна, которую Йонги унес с собой в могилу, – это сколько раз в день он ходил в уборную. Да и об этом он, скорее всего, не сообщил исключительно по рассеянности!

– Так что, Кофа был прав? – восхитился я. – И у вас тут действительно самое настоящее тайное общество? Что-то вроде древнего Ордена? Какая красота! А к вам можно записаться? Я с детства мечтал стать масоном…

– Кем ты мечтал стать? – нахмурился Джуффин.

– Ма-со-ном, – я с удовольствием произнес это слово по слогам, как будто оно могло хоть что-то объяснить моему многострадальному шефу. – Был такой своеобразный Орден там, где я родился. Впрочем, это пустяки… А как, кстати, вы называетесь?

– Никак, – сухо ответил Джуффин.

Кажется, мой щенячий восторг по поводу происходящего не нашел отклика в его сердце. Остальные заговорщики смотрели на меня сочувственно и насмешливо, как выпускники средней школы на новобранца-первоклашку, еще не понюхавшего пороха и потому с оптимизмом взирающего на предстоящую «взрослую» жизнь.

– Мы решили, что нам не нужно название, сэр Макс, – Его Величество Гуриг VIII, добрая душа, решил взять меня под свое покровительство. – В Ордене Семилистника даже послушники умеют читать чужие мысли, так что нам приходится быть очень осторожными. Пока нет имени, в каком-то смысле нет и организации, поэтому до сегодняшнего дня нам удавалось сохранить эту часть своей жизни в тайне.

– Между прочим, ты теперь просто обязан к нам «записаться», горе мое! – проворчал Джуффин. – К твоему сведению, сэр Макс, у тебя нет другого выхода. Насколько я успел тебя изучить, умирать ты не любишь. А до сих пор мы не оставляли в живых ни одного случайного свидетеля наших встреч.

– Я никогда не одобрял такой жестокости, – печально сообщил мне Гуриг. – Но сэр Халли настаивал, что безопасность превыше всего.

– А толку-то! – ехидно заметил я.

– Да, толку оказалось немного, – признал Джуффин. – Самое смешное: при жизни Йонги казался таким надежным! Да он и был надежным, как скала… А вот мертвец из него получился на удивление болтливый!

– А чем, собственно говоря, занимаются в вашем тайном обществе, господа? – спросил я. – Я понимаю, что выбора у меня нет, но могу я получить информацию хотя бы за пятнадцать секунд до вступления в ваши ряды?

– А ты еще не понял? – Джуффин укоризненно покачал головой. – Плохи твои дела, сэр Тайный сыщик! Ну, сам подумай. Положим, ты не знаком с большинством присутствующих, но все же попробуй сообразить: ради какого дела могли собраться вместе Его Величество, шеф Тайного Сыска, хозяйка антикварной лавки…

– И старшина нищих! – насмешливо добавил Коба.

Уж он-то чувствовал себя в этом избранном обществе как рыба в воде. Кажется, недоумение, с которым я разглядывал его пестрые лохмотья, здорово забавляло этого типа.

– Неужели не угадаешь, Макс? – сочувственно спросила леди Хенна. Похоже, она болела за меня, как патриот какого-нибудь провинциального городка за местную футбольную команду.

Бедная леди Хенна, я не оправдывал ее доверия. Хлопал глазами, растерянно переводя взгляд с незнакомых лиц на знакомые. Думаю, все присутствующие окончательно поставили жирный крест на моих умственных способностях, когда меня наконец осенило.

– Слушайте, ребята, вы что, решили прикрыть Орден Семилистника? – недоверчиво спросил я. – А что, правильно! Так их!..

– Вот уж никогда не думал, что у тебя есть хоть какие-то претензии к Магистру Нуфлину и его питомцам! – расхохотался Джуффин. – По-моему, вы с ним так славно спелись…

– Спелись-то спелись, – отмахнулся я. – Но все же они – редкостные зануды. Позапрещать все магические Ордена, кроме собственного… По-моему, это не очень красиво.

– Вот так живешь, живешь и не знаешь, что в твоем собственном ведомстве затаились потенциальные революционеры. Как вам нравится этот государственный служащий высшего ранга, Ваше Величество? Вообще-то, считается, что он получает деньги за то, чтобы охранять закон! – Джуффин с деланным возмущением повернулся к Гуригу, который смотрел на меня с нескрываемой симпатией.

– Да я и служу закону, – гордо сказал я. – Жалко мне, что ли?.. Но при этом ни на минуту не забываю, что этот закон придумали зануды.

– Все, можешь считать, что принят, – неожиданно сообщил мне Коба. – Молодец, сэр Макс!

– Спасибо, Коба, – я отвесил нищему самый церемонный поклон, на какой был способен, и спросил у шефа: – Так что, неужели я угадал?

– Почти, – невозмутимо кивнул он. – Правда, все не так страшно, как тебе хотелось бы… Мы не собираемся «прикрывать» Орден Семилистника – по крайней мере, пока. Мы только по мере сил контролируем его деятельность, а в особенности – деятельность Магистра Нуфлина Мони Маха, поскольку ни одно человеческое существо не является настолько совершенным, чтобы не нуждаться в контроле со стороны.

– Здорово! – искренне сказал я. – Впрочем, я всегда был уверен, что именно этим вы и занимаетесь на досуге. Ни на секунду не сомневался… Правда, у меня не хватило воображения додуматься, что у вас тут целая организация.

– Ни у кого на это не хватало воображения, хвала Магистрам! – вздохнул Джуффин. – Если бы не хитрец Йонги и его посмертные мемуары… Такова уж человеческая натура: мало кто готов смириться с мыслью, что все его подвиги останутся без аплодисментов в финале! Он здорово подгадил не только нам, а еще куче народа. Зато все грамотное население Соединенного Королевства теперь в курсе, что Йонги был самым мудрым, хитрым, храбрым и вообще самым-самым-самым. Ура!

– Его можно понять, – смущенно сказал я. – Мне тоже не хватает мудрости, чтобы промолчать о своих подвигах. Даже если я все-таки молчу, это такое многозначительное молчание, что его свидетели просто обязаны предположить, будто за ним скрывается нечто уму непостижимое.

– Ну, ты-то еще молодой и можешь быть глупым, – снисходительно сказал мне Коба. – А вот у Йонги было достаточно времени, чтобы немного поумнеть.

– Если бы мудрость зависела только от возраста! – вздохнул король.

– Ваше Величество, а вас-то как угораздило попасть в эту компанию? – спросил я Гурига.

Он смущенно развел руками.

– Видите ли, сэр Макс, я, собственно, являюсь главным виновником всего случившегося. Я – основатель этого безымянного Ордена, и мне до сих пор кажется, что это лучшее дело в моей жизни…

Очевидно, выражение моей физиономии было то еще, потому что Гуриг рассмеялся, потирая руки, – с таким удовольствием, что и описать невозможно.

– Что, не ожидали? – спросил он. – Думали, я только и умею, что часами сидеть на троне с постной миной?

– Ну, положим, не с такой уж постной, – растерянно возразил я. – Но… Да, не ожидал! Я думал, что это – проделки моего злодейского начальника.

– Куда уж мне создавать Ордена, Макс! – ухмыльнулся Джуффин. – Я же – типичный одиночка. Между прочим, я ни единого дня не состоял ни в одном Ордене, даже в те времена, когда в Ордена не ломились только ленивые и совсем бесталанные!

Пока мы общались, остальные присутствующие вежливо помалкивали, внимательно, но неназойливо разглядывая меня. Мне очень понравилась эта теплая компания. Они показались мне удивительно спокойными и собранными. Можно подумать, что ребята с утра до ночи развлекались исключительно знаменитой дыхательной гимнастикой сэра Шурфа. А, собственно говоря, почему бы и нет?..

– Вот такие дела, сэр Макс! – Его Величество задумчиво улыбнулся и провел рукой по лбу, словно собирался с мыслями. – Вообще-то, идея приглядывать за Магистром Нуфлином пришла ко мне еще в детстве. Однажды – то ли перед принятием Кодекса Хрембера, то ли сразу после – Нуфлин посетил моего отца. Они дружески отобедали вместе. Меня тоже пригласили за стол, поскольку наследник престола обязан присутствовать при некоторых важных встречах, вне зависимости от возраста… Пусть меня убаюкают Темные Магистры, если я помню, о чем они беседовали! Зато я отлично помню другое: перед тем как уходить, Великий Магистр Ордена Семилистника, Благостного и Единственного, прихватил со стола драгоценную десертную ложку. Спрятал в рукаве и унес. Я был так потрясен, что не решился сразу рассказать об этом отцу. А потом как-то повода не было… Кроме того, я уже тогда понимал, что мой отец готов простить Магистру Нуфлину и не такие грешки! Но для себя я решил, что нельзя доверять человеку, способному утащить ложку с твоего стола… С того дня я всегдадержу ушки на макушке, если мне приходится иметь дело с Нуфлином или с кем-то из его людей: я до сих пор полагаю, что это – почти одно и то же. Нрав любого Великого Магистра всегда отражался в его учениках, как в галерее зеркал, а уж в Ордене Семилистника и подавно: их устав предполагает очень личную преданность, граничащую с обожанием… Ты о чем-то хочешь спросить?

– Хочу. Но не вас, а Джуффина. Можно?

– Разумеется, – улыбнулся король.

Шеф недовольно нахмурился – дескать, что там еще у тебя?

– Всего один вопрос, – виновато сказал я. – Но очень личный. А леди Сотофа – неужели она не в курсе этого безобразия? Неужели от нее можно утаить хоть что-то?

– Разумеется, она в курсе. А что?.. Ах, ну да! Ты небось думаешь, что у них там круговая порука, «один за всех и все за одного» – так, что ли? Но это не совсем верно. Женщины Семилистника терпеть не могут Нуфлина. Они считают, что по его вине мужчины Ордена стали слишком осторожными, жадными и привязанными к месту. Они не ссорятся с Нуфлином, но и не станут грызть за него чужие глотки. Они просто стоят в стороне. Это нелегко, но женщины умеют стоять в стороне, если захотят. Это нашему брату все неймется. Видишь, и наше общество украшает только леди Хенна, единственная и неповторимая. Она, хвала Магистрам, относится к тем редким леди, чьи природные достоинства удачно уравновешиваются некоторыми типично мужскими недостатками.

– Спасибо, сэр, – вежливо поклонилась леди Хенна. – Вы очень мило меня похвалили. Я, пожалуй, запомню формулировку. Пригодится.

– Это единственный вопрос, который образовался в твоей замечательной голове, сэр Макс? – спросил Джуффин. – Или еще чем порадуешь?

– Порадую, пожалуй, – фыркнул я. – Скажите мне, пожалуйста: а в чем, собственно говоря, выражался ваш контроль за деятельностью Магистра Нуфлина? Вообразить не могу…

– Ну, контроль – он и есть контроль, – пожал плечами шеф. – Мы поставили себе цель знать о нем все… И иметь кое-что в запасе на тот случай, если Нуфлин зарвется. Впрочем, пока он не зарывался, надо отдать ему должное!

– Ничего, теперь у него есть очень хороший повод, – неожиданно хихикнул король.

Я с удивлением понял, что Его Величество Гуриг просто счастлив. Наверное, он здорово рассчитывал на серьезный конфликт, в финале которого ему грезилась сокрушительная победа над политическим соперником. Я не мог понять, нравится это мне или нет. Мне определенно нравилась вся история в целом – как таковая. Что мне не нравилось – так это, что она оказалась частью моей собственной жизни. О таких вещах приятно читать в газетах, а еще лучше – в исторических романах. А вот принимать в них активное участие – сомнительное удовольствие. Честно говоря, еще вчера вечером я в очередной раз находился в приятном состоянии полного довольства жизнью – скверный знак! Я уже заметил, что, как только начинаю вовсю наслаждаться своим повседневным существованием, моя стервозная судьба непременно делает крутой вираж своей толстой задницей. От такой встряски моя жизнь немедленно обрушивается на глупую голову, и мне приходится снова собирать ее по кусочку, бережно, кропотливо – дурная, в сущности, работа!

– Не думаю, что Нуфлин пойдет на открытый конфликт, – оптимистически заявил Джуффин. – Скорее всего, просто обидится и потихоньку ответит кучей мелких пакостей… Но это как раз не страшно! Вы же знаете, я уже довольно долго специализируюсь именно по мелким пакостям разных Магистров, великих и не очень.

– Знаю, сэр Халли, – Гуриг расплылся в улыбке. – В этой области ваши заслуги перед Соединенным Королевством неоценимы!

– Возможно, гнев Магистра Нуфлина – сущие пустяки для Его Величества и Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска, но всем остальным придется хорошенько позаботиться о своей шкуре, – внезапно подал голос тот самый толстяк, который прибрал к рукам мою чашку.

– Это правда, – присоединился к нему еще один парень, совсем юный. Про себя я тут же окрестил его «студентом»; весьма вероятно, что он действительно все еще посещал лекции в Королевской Высокой Школе или Университете – в свободное от заговоров время.

– Об этом и речи быть не может! – взволнованно возразил король. – Вы под моим покровительством, господа. Для того чтобы доставить вам неприятности, Нуфлину придется развязать еще одну гражданскую войну.

– Или устроить несколько несчастных случаев, – подсказал Коба. – Нет ничего проще, чем несчастный случай. Это и я умею, а уж старый хрен Нуфлин – и подавно! Никто не придерется… А нет человека – нет и проблемы, правда, сэр Халли?

Джуффин укоризненно покачал головой, но возражать нестал.

– В моем дворце не бывает несчастных случаев! – твердо сказал Гуриг. – Я прошу вас всех быть моими гостями.

– Это преждевременно, Ваше Величество, – вмешалась леди Хенна. – Как только мы окажемся вашими гостями, это станет самым наглядным доказательством, что Йонги написал чистую правду. Насколько я понимаю, сэр Джуффин предпринял немало усилий, чтобы его грешные мемуары сочли посмертным розыгрышем – пусть так и будет. А мы… в конце концов, все, кто здесь собрался, – не дети беспомощные. Скорее наоборот. Насколько я помню, нам предложили присоединиться к этому избранному обществу именно потому, что у нас растут ядовитые зубки.

– Женщины – безоглядно храбрые существа, и ты, Хенна, – наилучшее тому доказательство! – восхищенно сказал Джуффин. – Спасибо, незабвенная. Если бы не ты, мне самому пришлось бы произнести эти слова… Я не думаю, что Нуфлин будет делать какие-нибудь резкие движения в ближайшие дни. Хвала Магистрам, я знаю его лучше, чем вы, господа. С возрастом его знаменитая осторожность стала сродни трусости. Нуфлин будет колебаться, размышлять, гадать, советоваться… Очень может быть, что он предпочтет вообще закрыть глаза на эту историю, даже если получит самые наглядные свидетельства, что Йонги написал правду. И это правильно. В его интересах приставить к каждому из вас надежную охрану, чтобы волос с головы не упал. Уверяю вас, у него хватит воображения представить себе ужасающие последствия падения этого самого волоса. Возможно, его занесет, и он все-таки потребует, чтобы все, чьи имена упомянуты в этой дурацкой книжице, честно предстали перед судом и отправились в Холоми, отдохнуть от трудов праведных… Что ж, я – за, при условии, что Его Величество возглавит этот список.

– С удовольствием! – Гуриг отвесил ему вежливый поклон. – Это честь для меня, сэр Халли!

– Если бы мы хотели устроить хорошую заварушку, сейчас мы бы ее получили на блюдечке. Самое смешное в этой истории, что открытая ссора не нужна никому! – заключил Джуффин. – Что ж, засим я, пожалуй, откланяюсь. И сэра Макса с собой заберу. Мне только что прислал зов Багуда Малдахан. Грядет его визит в Дом у Моста, а значит, нам предстоят пустые хлопоты и все такое прочее… Что ж, по крайней мере, вы все теперь лично знакомы с Максом, так что обращайтесь к нему с любыми проблемами, как ко мне самому. Сэр Макс – хорошая пилюля от многих бед, можете мне поверить!

– Wellcome! – задушевно осклабился я.

Никто не удивился этой выходке. Наверное, решили, что я бормочу какое-то новомодное заклинание.

Напоследок я успел лично убедиться, что моя любимая чашка так и не дожила до конца этого в высшей степени захватывающего мероприятия. Толстый бородач сделал неловкое движение, чашка полетела на пол и раскололась точнехонько пополам. Добродушное румяное лицо толстяка вытянулось в такую виноватую гримасу, что мне пришлось его утешать. Впрочем, прочувствованная речь о бренности материальных предметов пошла на пользу и мне самому. Вот и правильно: у нас тут, можно сказать, отечество в опасности, а я о ерунде печалюсь…

– Дрянь дело, вообще-то, – бодро сообщил мне Джуффин, усаживаясь рядом со мной на переднее сиденье амобилера. – Плохое сейчас время для ссор, даже для мелких. Самое что ни на есть паршивое!

– Что, думаете, Нуфлин не поверит?

Шеф вопросительно поднял брови, и я пояснил:

– Я имею в виду вашу легенду, что Йонги, дескать, все наврал…

– Если бы Нуфлин был таким идиотом, он бы не стал Великим Магистром, – усмехнулся Джуффин. – Моя паршивая легенда хороша для простых горожан, да и то не для всех… Ох! А ведь мне еще и с Багудой сейчас придется объясняться, между прочим.

– Что, он собирается вас арестовать? – прыснул я.

– Да нет, какое там! – отмахнулся шеф. – У Багуды собственные неприятности. Впрочем, нас они тоже касаются. В своей грешной книжке Йонги написал не только о нашей героической негласной борьбе с Орденом Семилистника – о, если бы! Там же следует длинный перечень его прегрешений перед Соединенным Королевством и Кодексом Хрембера, будь он неладен!

– Кто именно «будь неладен»? – улыбнулся я. – Йонги Мелихаис или Кодекс Хрембера?

– Оба! – решительно ответил Джуффин. – Бедняга Багуда внезапно выяснил, что целая куча особо тяжких преступлений не повлекла за собой немедленного наказания преступника. Для него это очень личная трагедия. У Багуды, знаешь ли, случаются жестокие мигрени всякий раз, когда очередной злодей почему-либо не наказан. Так что сегодня мне придется потрудиться до седьмого пота. Буду массировать ему виски: до сих пор моего могущества худо-бедно хватало, чтобы облегчить его страдания. Впрочем, для Тайного Сыска мемуары Йонги – тоже не праздник. Подмочил он мне репутацию, по старой дружбе! Теперь найдется масса желающих испытать на деле: а вдруг и у них получится нас провести?

– Что-то я ничего не понимаю, – признался я. – А ведь действительно, как могло получиться, что этот гений, сэр Йонги, совершал преступления, а вы об этом ничего не знали? Неужели он такой могущественный? Или вы все-таки знали, но…

– Но покрывал его, поскольку мы были связаны общим делом? – закончил Джуффин. – Думаю, у Багуды созрел такой же вопрос. Но я действительно ничего не знал. Йонги – очень хитрый лис, еще хитрее, чем я думал. Он пишет, что выбирал время для своих подвигов с величайшей осторожностью. Он бузил только тогда, когда я отсутствовал – например, ездил в Холоми или вообще уходил на Темную Сторону… Узнать о моих отлучках было не так уж сложно, если учесть, что его родной брат Донди служит в Доме у Моста. А иногда я и сам сообщал ему о своих планах, поскольку нас действительно связывали общие дела… А когда меня нет в Ехо, некоторые вещи становятся вполне возможными. У нашего Кофы, конечно, золотая голова, фантастическая интуиция и надежные информаторы… Но, увы, неведомая сила не подбрасывает его на полметра от земли, когда кто-то в окрестностях столицы развлекается Недозволенной магией – даже если это всего лишь генерал Бубута тужится преодолеть земное притяжение и перелететь с одного из своих знаменитых унитазов на соседний. Сие досадное, но весьма полезное для нашей работы неудобство испытывает только мой организм, – Джуффин почему-то перешел на доверительный шепот и добавил: – Так не всегда было, Макс. Все эта проклятая должность! Когда в Ехо заводится слишком много любителей поколдовать, меня подмывает все бросить и сбежать на край света из этого грешного городка.

– Ужас какой! – искренне сказал я. – И что мы без вас станем делать?

– Хлестать грём с утра до вечера, со всеми вытекающими последствиями! – ухмыльнулся он. И мечтательно добавил: – Вся прелесть в том, что это были бы ваши проблемы, а не мои. И сейчас я почти готов сожалеть о том, что так до сих пор и не сбежал. Слишком уж все хреново!

– А как вы собираетесь это расхлебывать? – осторожно спросил я.

– Хочешь, скажу правду? – лукаво прищурился Джуффин. – Не знаю! Только никому не говори, ладно?

– Ладно, – машинально согласился я. А потом испугался. – Как это – не знаете?!

– А вот так, – флегматично сказал Джуффин. – Сам посуди: мало найдется охотников поверить в нашу версию, будто Йонги все придумал – сколько бы доказательств этому мы ни нашли… Люди всегда верят в то, во что им хочется поверить. А поверить, что нашелся хитрец, натянувший нос грозному Тайному Сыску, всем ужасно хочется. А уж поверить, что Его Величество возглавляет тайную организацию, бросившую вызов Ордену Семилистника, – почти невозможно, но так соблазнительно! Мы-то, конечно, сделаем, что можем, но толку от этого, сам понимаешь… Мир, я полагаю, не рухнет, и Гуриг на своем троне усидит, да и меня в отставку не отправят, к сожалению, но у нас будет куча мелких неприятностей. И что самое противное – это надолго!

– А если бы Йонги сам признался, что все придумал? – спросил я. – Как вы думаете, ему бы поверили?

– Ему? Ну, ему, скорее всего, поверили бы – если бы он говорил достаточно убедительно и не кричал на каждом углу, что на него было оказано давление, – Джуффин пожал плечами. – А что толку? Йонги умер…

– А вы верите в загробную жизнь? – осторожно спросил я.

Джуффин нахмурился. Потом вдруг поинтересовался:

– А почему мы никуда не едем, Макс?

– Не знаю. Наверное, я забыл, что надо куда-то ехать… Между прочим, я почти не спал этой ночью!

– Поехали, поехали! В Дом у Моста скоро заявится грозный сэр Багуда Малдахан. Будешь прикрывать меня своей Мантией Смерти. Он с тобой до сих пор не знаком, а посему побаивается.

– Приятно слышать, – улыбнулся я.

И мы наконец-то поехали. В начале улицы Медных Горшков энергично подпрыгивала на месте хрупкая рыжеволосая девочка-подросток. Очаровательное существо с энтузиазмом размахивало толстой кипой газет и радостным криком оповещало прохожих, что они могут стать счастливыми обладателями экстренных выпусков «Королевского голоса» и «Суеты Ехо».

– Брат Йонги Мелихаиса рассказывает о его жизни! Выдумщик Йонги вставал с дивана только для того, чтобы выйти в соседний трактир! – весело кричала девочка.

Джуффин поморщился.

– Ну, насчет того, что он не вставал с дивана, – это перебор. Вставал, и еще как! Такое откровенное вранье – хуже, чем вообще ничего. Сэр Рогро такой опытный журналист, но иногда перегибает палку, как мальчишка! Да и Донди хорош: такую чушь брякнул с перепугу… Дондика, между прочим, Йонги тоже сдал. Что-то они там крутили с казной Управления… Свинство, по-моему!

– Конечно, свинство – родного брата заложить ради красного словца! – фыркнул я. И снова спросил: – Так вы верите в загробную жизнь, Джуффин?

– Я не очень понимаю, как можно верить или не верить в то, о чем знаешь, – неохотно сказал он.

Я опешил и чуть было не врезался в толстенное дерево вахари у входа в Управление Полного Порядка. Впрочем, в последний момент мне все же удалось исправить положение.

– Приехали, – растерянно констатировал я. – Так вы ЗНАЕТЕ?

– Да, – пожал плечами Джуффин. – А чему ты, собственно, так удивляешься? Жизнь после смерти возможна, но не для всех, и это не слишком похоже на обычную жизнь – если только не похоронить себя в Харумбе… А почему тебя это так заинтересовало?

– Не для всех – это как? И что это за Харумба такая? Где она? – Я так разволновался, что у меня в глазах потемнело.

– Не для всех – значит не для всех, – спокойно сказал Джуффин. – Это очень тонкий вопрос, Макс. Однозначного ответа на него не существует, а уж ответа, который мог бы тебе понравиться, – и подавно… А Харумба – это город мертвых на Уандуке, теплое местечко для желающих любой ценой продлить свое существование. Я тебе потом расскажу, ладно? Это долгая история. И довольно печальная… А сейчас объясни: почему ты задал мне вопрос о загробной жизни в связи с Йонги? Ты что, решил, что его можно доставить с того света для публичного покаяния?

– Ну да, – вздохнул я. – Появляется призрак Йонги Мелихаиса и говорит: «Простите меня, дорогие сограждане, за безвкусную шутку!» Все в обмороке, Магистр Нуфлин плачетна груди Его Величества с криком: «Как я мог плохо о вас подумать?» – после чего проделывает ту же операцию с вашей грудью. Сэр Багуда Малдахан с чистым сердцем отпускает из Холоми всех Йонгиных подельников. Все танцуют… Глупость, да?

– Это не просто глупость, это идиотизм высшей пробы, Макс, совершенно в твоем духе, – улыбнулся Джуффин. – Самая кошмарная из твоих многочисленных безумных идей… И при всем при том одна из самых соблазнительных! Ладно, пошли в Управление, раз уж приехали. И помалкивай пока, ладно? Никому ни звука. Даже мыслей в голове не держи. Учти, я говорю это совершенно серьезно! Вернемся к твоему вопросу о загробной жизни несколько позже… или вообще никогда, хорошо?

– Хорошо, – растерянно согласился я.

Мне ужасно хотелось вежливо осведомиться, с чего это шеф напустил на себя таинственность: вообще-то, такой романтический выпендреж – не его стиль. Но я быстро понял, что с расспросами сейчас к нему лучше не соваться. И вообще, лучше действовать по программе: «Сидеть, молчать, бояться». Или хотя бы делать вид.

– А, попались, господа заговорщики! – восхищенно завопил Мелифаро, пулей вылетая нам навстречу. – Сэр Джуффин, я перед вами преклоняюсь! – с пафосом заявил он. – Примите меня в ваш клуб любителей Магистра Нуфлина! Яне подведу: у меня все предки по отцовской линии были заговорщиками.

– Знаю, – проворчал Джуффин, – сам их ловил… Что, ты уже ознакомился с бессмертным творением Йонги Мелихаиса? От души тебя с этим поздравляю! Ты пока притормози со своими шуточками, мальчик. Я уже перестал их понимать, а если так и дальше пойдет, я скоро начну сердиться, как последний дурак!

– Не начнете! – оптимистически пообещал ему Мелифаро. – Вы переоцениваете свои возможности.

– Или же ты их недооцениваешь, – Джуффин наградил его столь грозным взглядом, что Мелифаро тут же проглотил свою разгильдяйскую улыбочку и поспешно скрылся в собственном кабинете.

К моему величайшему удивлению, в нашем кабинете сидел не обещанный сэр Багуда Малдахан – Начальник Канцелярии Скорой Расправы, с которым мне до сих пор так и не посчастливилось познакомиться лично. Вместо этого грозного государственного мужа в кресле покоился мой старый приятель Рогро Жииль, издатель и главный редактор «Королевского голоса», а заодно – настоящий владелец «Суеты Ехо» (о чем знают очень немногие), одним словом – единственный и неповторимый столичный медиа-магнат, полноправный хозяин наших немногочисленных «средств массовой информации». Сегодня он против обыкновения казался мрачным и каким-то взъерошенным, словно его только что разбудили.

– Ага, вот и вы, Рогро, легки на помине, – хмуро кивнул ему Джуффин. – Что же это вы так напортачили со своим специальным выпуском, дружище? Лучше бы вообще ничего не делали!

– Вы уже читали? – упавшим голосом спросил сэр Рогро.

Меня он, кажется, вовсе не заметил – по крайней мере, даже не поздоровался.

– Слышал, что орет на углу девчонка-газетчица, мне хватило, – буркнул Джуффин. – Что это с вами случилось, Рогро? Вы же столько собак в нашем деле съели…

– А вот на этой шавке подавился! – вздохнул он. – Я,собственно, потому и пришел… Скажите, только честно, сэр Халли: вы действительно верите, что я мог допустить такой ляп?

– Я верю фактам, – пожал плечами Джуффин. – Да не переживайте вы так, Рогро, – с кем не бывает! Я не стану откусывать вам голову, и вообще… Через пару дней я, наверное, даже буду способен посмеяться над этой дурацкой фразой: «Йонги Мелихаис не вставал с дивана…» А кто в таком случае целыми днями носился по Ехо, как в зад ужаленный, и умудрялся быть завсегдатаем в сорока трактирах одновременно?! Его Тень – так, что ли?.. Ладно, что сделано, то сделано, чего теперь локтикусать!

– Я переживаю, потому что это не мой ляп, – сердито сказал Рогро. – Был бы мой, я бы сегодня же ушел в отставку и не позорился. Знаете, кому мы должны сказать спасибо?

– Кому же? – брови Джуффина угрожающе сползлись к переносице.

– А вы угадайте! В этом Мире есть только одно существо, которое позволяет себе хозяйничать в моем кабинете…

– Леди Эльна Фаннах, – понимающе протянул шеф. – Да уж, не повезло вам, дружище! Нам всем не повезло… Но как это могло случиться?

– Я отдал распоряжение спешно подготовить экстренный выпуск «Королевского голоса», – неохотно сообщил сэр Рогро. – Сказал, что буду в редакции за два часа до полудня, сам поправлю текст, и только после этого его можно отдавать в набор… Я знаю своих людей и был уверен, что к полудню у нас все будет готово, как мы с Кофой и договаривались. После я отправился домой и прилег на пару часов: я не спал больше суток, а после бальзама Кахара работник из меня никакой, так что лучше и не пробовать… Пока я спал, в редакцию заявилась эта дурища, Эльна. Просмотрела гениальное творение идиота Йофлы Дбабы – он редкостный дурак, но верный человек, как большинство дураков, поэтому я и выбрал его для интервью с Донди… Эльна заявила, что все написано хорошо, просто замечательно, так что нечего терять время, можно отправлять в типографию. А все в редакции знают, что она – «глаза короля». Значит, надо слушаться… Одним словом, за два часа до полудня, когда я приехал в редакцию, газеты, еще тепленькие, уже продавались на улицах. Я, конечно, уволю Йофлу и еще десяток умников, но кому от этого легче?!

– Эльна что-то совсем обнаглела, – задумчиво сказал Джуффин. – Так некстати! Могла бы подождать еще пару дней… Однажды она нарвется, Рогро, я вам обещаю!

Я открыл было рот, чтобы спросить, кто такая эта некстати обнаглевшая леди Эльна и с какой такой радости она считается «глазами короля» и хозяйничает в кабинете сэра Рогро, как вдруг Джуффин посмотрел на меня так, словно пытался вспомнить, кто я такой и откуда взялся, и решительно заявил:

– Ступай-ка ты домой, сэр Макс. Все равно ты мне сейчас ничем не поможешь. Чего зря скабой казенную мебель вытирать!

Я опешил. Вообще-то, следовало бы обрадоваться: мне так и не удалось сомкнуть глаза после почти бессонной ночи. Но вместо этого мне стало немного не по себе: у нас творится черт знает что, а я ничем не могу помочь. Ну и дела!

– Между прочим, мне некуда идти, – обиженно сказал я. – В Мохнатом Доме беснуются ведьмы, а…

Я вовремя заткнулся. Сообщать сэру Рогро, что в моей квартире на улице Старых Монеток в данный момент сидят Его Величество Гуриг VIII и старшина портовых нищих, пожалуй, все-таки не стоило…

– Ну хоть ты не ной, – усмехнулся Джуффин. – В этой сфере у нас сейчас жестокая конкуренция, мальчик, куда уж тебе! – он сочувственно улыбнулся и доверительно сообщил: – Между прочим, твои ведьмы больше не «беснуются». Они благополучно завершили свое черное дело и отправились на покой. А леди Меламори осталась ждать утомленного героя. Она даже прислала мне зов и спросила, не знаю ли я, где валяется твое спящее тело. Не решилась тебя беспокоить, поскольку была уверена, что ты дрыхнешь. Я все взвесил и решил сделать ей небольшой подарок, вместо ежегодной Королевской награды за безупречную службу. Так что вперед, счастливчик!

– Да? – обрадовался я. – Ну, это меняет дело!

– Вот и ступай, пока я не передумал, – проворчал Джуффин. Потом неожиданно перешел на Безмолвную речь и добавил: «Постарайся к ночи быть в хорошей форме. Может, пригодишься…»

«У нас что-то намечается?» – оживился я. Шеф не удостоил меня ответом.

– Все, кыш с глаз моих! – вслух сказал он.

Я встал и пошел к двери. Сэр Рогро так и не отреагировал на мое присутствие. Уже задним числом я понял, что ему была чертовски неприятна наша встреча: такому гордому человеку не требовался лишний свидетель его профессионального позора. Будь его воля, он бы меня, пожалуй, убил на фиг. Но так далеко полномочия четвертой власти у нас в Ехо все же не заходят.

* * *

– Макс, может быть, хоть ты мне что-то объяснишь? – Мелифаро подстерегал меня в коридоре, как кот мышку, так что я угодил прямо в его хищные лапы. – Не молчи, чудовище! – жалобно сказал он. – У меня сердце не на месте. Что у нас творится? Эта дурацкая книга… Неужели Йонги написал правду? В таком случае, половина жителей столицы по уши в дерьме, а глубже всех увязли Его Величество и наш шеф… Макс, что происходит? Шурф, Меламори и Нумминорих так и не явились на службу. Я посылал им зов, все они дружно говорят, что Джуффин велел им сидеть дома и никуда не высовываться. Как сговорились… Но почему?.. Я пытался побеседовать с Кофой, но он отвечает только одно: «Потом, потом!» – как я понимаю, мои расспросы мешают ему спокойно набивать брюхо в очередном трактире. Ну, Луукфи, святой человек, сидит в своем архиве и в ус не дует. Он, кажется, вообще не в курсе, что у нас что-то стряслось… Дырку над тобой в небе, чудовище, ты-то чего молчишь?!

– Я молчу потому, что ты орешь так, что слово вставить невозможно, – улыбнулся я. – Не паникуй, ладно? И не дави на меня. Я сам ничего не понимаю, ты доволен?

– Врешь небось, – сердито сказал Мелифаро.

– Могу принести любую клятву, по твоему выбору, – фыркнул я.

Несколько секунд он испытующе пялился на меня, потом разочаровано вздохнул. Я вдруг вспомнил, что наш Мелифаро умеет отличать правду от вымысла. У него врожденный дар видеть вещи такими, какие они есть. Именно поэтому он мне и поверил. Если разобраться, я говорил чистую правду: я действительно ничего не понимал… Ну, скажем так: почти ничего.

– Это самый идиотский день в моей идиотской жизни, – печально сказал Мелифаро. – У меня такое ощущение, что все вот-вот рухнет. Вообще все!

– Не рухнет, – твердо сказал я. – Я действительно ни хрена не понимаю, но уверен: Джуффин знает, что делает. Все утрясется, вот увидишь! Другое дело, что на это потребуется время…

– Например, сто лет. Или все двести, как в Смутные Времена, – уныло подхватил Мелифаро. – Ладно, Магистры с тобой, Ночной Кошмар! Я уже понял, что ты не собираешься снимать камень с моей нежной души.

– Брось его в унитаз и спусти воду, мой тебе совет! – усмехнулся я. – А я пошел.

– Куда? – грозно поинтересовался он.

– Домой. Мне дали строгий приказ: выспаться, – честно сказал я.

– Ну да, потому что ночью мы будем дружно штурмовать Иафах! – кивнул Мелифаро. – Знаешь, какой лозунг был популярен у оппозиции в годы Войны за Кодекс? «Конец Нуфлину!» Выучи непременно, а то попадешься нашему шефу под горячую руку…

– Нуфлин капут! – машинально перевел я. Махнул рукой, рассмеялся и направился к выходу.

– Хорошо, наверное, быть полным кретином! – ехидно сказал мне вслед Мелифаро. – Всегда приподнятое настроение и никаких забот!

– Тебе виднее, поэтому верю на слово, – усмехнулся я и прибавил шагу, чтобы оставить за собой последнее слово – пустячок, а приятно!

По дороге меня то и дело настигали вопли газетчиков: «Выдумщик Йонги вставал с дивана только для того, чтобы выйти в соседний трактир!» – печальное свидетельство нашего поражения в первом туре информационной войны. Честно говоря, это немного портило мне настроение, приподнявшееся было после беседы с Мелифаро.

Зато дома меня ждала совершенно счастливая в связи с наступлением внезапных каникул Меламори. Все остальные ведьмочки куда-то тактично подевались – очень мило с их стороны!

– И как вам понравилось самостоятельно гулять Темным Путем, леди? – галантно спросил я.

– Ничего особенного, – она легкомысленно отмахнулась. – Оказалось, что это очень просто. Даже проще, чем путешествовать на конце чужого следа… Правда, бедняжка Хелви все время застревала в какой-то таинственной «темной щели» между реальностью и своим представлением о реальности: она ужасно мечтательная! А леди Сотофа ее оттуда каким-то образом выуживала, и все начиналось сначала… Но в конце концов даже она справилась. Леди Сотофа – это просто чудо какое-то, рядом с ней все становится сущим пустяком… Да что ты меня расспрашиваешь, уж ты-то сам по Темным Путям не одну пару сапог истоптал! Лучше расскажи мне: что там у вас происходит?

– Это обязательно? – лукаво спросил я. – Вообще-то, у меня были немного другие планы – раз уж ты здесь…

– Опять небось грёма нахлестался? – с преувеличенным ужасом спросила Меламори.

– Считай, что мой организм научился вырабатывать его самостоятельно. Во всяком случае, ощущения примерно те же…

Ее реакция превзошла мои самые смелые ожидания: она просто прыгнула на меня, как большая разыгравшаяся кошка. Устоять на ногах было совершенно невозможно!

После того как самые неотложные телесные проблемы были временно улажены, меня безжалостно подвергли суровому допросу. Отмолчаться оказалось совершенно невозможно. Впрочем, рассказывать Меламори о «масонской ложе», заседавшей у меня дома под предводительством Его Величества Гурига, я все-таки не стал. И вообще, сделал вид, будто совершенно уверен, что Йонги не написал ни слова правды в своих грешных мемуарах. Смешно сказать: я вдруг вспомнил, что любимый дядюшка моей девушки, сэр Кима Блимм, – не последний человек в Ордене Семилистника…

Некоторое время она слушала меня, рассеянно кивала, по ее губам блуждала задумчивая улыбка. Потом улыбка стала еще лучезарнее, и моя прекрасная леди спросила:

– Макс, ты действительно уверен, что я настолько глупа? Или в твою душу закралось хоть плохонькое сомнение?

Я опешил.

– Ты так старательно изображаешь наивного мальчика, милый. Одно удовольствие любоваться… Да не хлопай ты так своими дивными ресницами! Не хочешь говорить мне правду – не говори. Но избавь меня от необходимости слушать откровенную чушь! И на всякий случай, заруби на своем распрекрасном носу: я не резидент Магистра Нуфлина. И у меня нет дурной привычки обсуждать служебные дела с кем бы то ни было из моих многочисленных, нежно любимых родственников. В том числе и с Кимой. А теперь можешь засунуть свои драгоценные тайны в свою же драгоценную задницу!

Только тут я понял, что она здорово рассердилась – и когда только успела?

– Они не мои, эти грешные тайны, – мягко сказал я. – Ипотом, их слишком много. Не так уж велика моя несчастная задница! Можно я не буду их туда совать?

Меламори еще несколько секунд хмурилась, потом неохотно улыбнулась.

– Ладно, сэр врун, это действительно не твои тайны, – вздохнула она. – Просто мне не понравилось, что ты рассказываешь мне такую дурацкую ерунду. Может быть, я – не самая умная девушка на обоих берегах Хурона, но не настолько же плохи мои дела!

– Зато мои – настолько, – честно признался я. – Можешь себе представить, я был совершенно уверен, что моя версия сойдет даже для самого Магистра Нуфлина – если бы он вдруг оказался на твоем месте.

– Да-да, но на моем месте ему следовало бы оказаться полчаса назад! – прыснула Меламори.

Я с облегчением вздохнул: человек, который так смеется, просто не может сердиться!

– Знаешь что? Не буду я зариться на ваши страшные тайны, а то еще грозный сэр Халли откусит нам с тобой головы. Просто расскажи мне все, что можно рассказывать, – наконец решила она. – Даже если эта ценная информация уместится в несколько слов. Все лучше, чем ничего!

– Хорошо, – улыбнулся я. Немного подумал и на всякий случай осторожно сказал: – Извини меня, ладно?

– Ладно, – серьезно согласилась она. – И учти, сэр заговорщик: мне действительно было очень обидно! Если бы это случилось несколько лет назад, я бы… Ох, даже не знаю, как бы я разбушевалась!

– Верю, – поспешно согласился я, вспоминая былой тяжелый нрав Мастера Преследования. С тех пор как Меламоривернулась из Арвароха, она действительно стала вовремя тормозить на поворотах, что заставило меня проникнуться глубоким уважением к древней арварохской магии. Безмолвной речью ребята так толком и не овладели, зато искусство самодисциплины подняли до недосягаемых высот.

Я вкратце изложил ей более-менее правдивую версию истории с мемуарами Йонги Мелихаиса, будь он неладен… Правда, я все-таки воздержался от рассказа о сборище на улице Старых Монеток: это действительно была не моя тайна.

– Так что, выходит, эта стерва Эльна Фаннах все испортила? – сочувственно спросила Меламори. – Охотно верю. Эта леди способна на все, лишь бы прищемить хвост бедняге Рогро!

– А кто она такая? – поинтересовался я. – Честно говоря, мне очень трудно поверить, что какая-то дамочка может вить веревки из сэра Рогро. Не такой он парень!

– Конечно, – спокойно согласилась Меламори. – Но Эльна вьет веревки не из Рогро, а из Его Величества Гурига. Так практичнее, правда?

– Правда, – улыбнулся я. – И кто же она все-таки? Просто королевская фаворитка?

– Не просто, – покачала головой Меламори. – Официально ее должность называется: Мастер Громких Высказываний.

– И что это означает на практике?

– Экий ты необразованный, Макс! Необразованный и несообразительный! На практике это значит, что от леди Эльны зависит, какие высказывания Его Величества появятся в газетах и станут достоянием публики, а какие навсегда останутся при нем. И еще она решает, о каких эпизодах из жизни нашего короля следует рассказать газетчикам, а о чем следует промолчать.

– Ага, понял, – обрадовался я. – Что-то вроде пресс-секретаря. Не думал, что при Королевском дворе есть такая полезная должность! А почему она не ладит с Рогро? По идее, им полагается дружить…

– Мало ли, что полагается… Рогро ужасно недоволен, что между ним и королем стоит еще кто-то. Он, знаешь ли, весьма справедливо полагает, что и сам мог бы сообразить, какие высказывания Его Величества подлежат огласке, а какие – нет. А леди Эльна страшно завидует сэру Рогро: в глубине души она считает себя прирожденным главным редактором, и у нее есть голубая мечта заграбастать хотя бы одну из его газет. Например, «Королевский голос». «Суету Ехо» она, знаешь ли, презирает, а поэтому готова оставить ее Рогро – для пущего позора и унижения, как ей кажется.

– Неприятная особа, – вздохнул я. – А какого черта Гуриг ее держит на этой должности? Он не так прост, по-моему…

– А она его любовница, – Меламори удивленно посмотрела на меня. – Ты и этого не знал?

– Я много чего не знаю, – гордо признался я. – Скажу тебе больше: мне вообще в голову не приходило, что у нашего короля есть какая-то там любовница…

– Ну да, и еще он не ходит в уборную, не ест и не спит… Эх ты, умник! – снисходительно сказала Меламори.

– Да уж, действительно, – смущенно согласился я. И тут же спросил: – А почему в таком случае этой дамочке до сих пор не удалось наложить лапу на «Королевский голос»? Для любимой женщины каких только глупостей не натворишь!

– Тоже верно, – меланхолично согласилась Меламори. – Могу себе представить, во что она превратила бы эту несчастную газетку! Но, к счастью, сэр Рогро тоже любовник Его Величества, поэтому равновесие пока сохраняется…

– Как это? – изумился я.

– Как, как… Обыкновенно! Слушай, сэр Макс, ты у нас, конечно, жутко грозный колдун, Вершитель, создатель новых Миров, и в связи с этим тебя уже давно не волнует ничего, кроме фундаментальных тайн мироздания, я понимаю… Но нельзя же до такой степени быть не в курсе городских сплетен!

– По всему выходит, что нельзя, – растерянно согласился я. И пожаловался: – Я живу, окруженный стеной густого тумана, милая! А посему по-прежнему ничего не понимаю. Что, наш король любит мужчин?

– И мужчин, и женщин. Всех, кто под руку подвернется, – равнодушно сказала Меламори. – А почему тебя это так удивляет? У наших королей это наследственное, с тех пор как первый из Гуригов женился на эльфийке. Все его потомки, полуэльфы, немного с причудами. Между прочим, эльфы вообще не видят разницы между мужчинами и женщинами. Им непонятно, почему следует отдавать предпочтение тем или другим. По-моему, в этом что-то есть!

– Что-то есть, это точно, – усмехнулся я. – А сэр Рогро, он что, тоже… потомок эльфов?

– Точно не знаю, – пожала плечами Меламори. – Но по-моему, он просто большой оригинал.

– А, ну тогда конечно! – саркастически согласился я.

А про себя подумал, что сегодня странный день: ни с того ни с сего я вдруг узнал такое количество секретов нашего симпатичного Величества Гурига, что меня было пора казнить. Впрочем, я мог расслабиться: смертная казнь в Соединенном Королевстве запрещена все тем же Кодексом Хрембера, в соответствии с буквой которого я, между прочим, был обязан арестовать своего шефа, сэра Джуффина Халли, и отвести его в Холоми – срам, да и только!

– Удивила ты меня! – резюмировал я, потягиваясь до хруста в суставах. – Его Величество в объятиях сэра Рогро – уму непостижимо!

– Я тебя сейчас еще раз удивлю, – мечтательно сообщила она, подбираясь ко мне поближе. – Да плюнь ты на Его Величество! Его романы – не твоя проблема.

– До поры до времени, – буркнул я. – А вдруг я ему нравлюсь? Что-то он со мной подозрительно любезен при каждой встрече…

– Просто он вежливый. И к тому же без ума от легенд о твоих подвигах… Не переживай, не такой уж ты роковой красавчик! – рассмеялась Меламори. – Зато я не столь переборчива, как наш король.

– Выразить не могу, как меня это радует! – улыбнулся я.

Одним словом, с ее помощью мне удалось на какое-то время забыть обо всех проблемах сразу, и о «книжном скандале», как я про себя окрестил эпопею с мемуарами Йонги Мелихаиса, в частности. Мне это, конечно, понравилось. Век бы не вспоминал!

Но примерно за полчаса до заката меня настиг зов Джуффина.

«Макс, бросай все и немедленно приезжай на службу! – потребовал мой неугомонный шеф. – И не вздумай жаловаться, что так и не выспался: сам виноват!»

Он был совершенно прав. Делать нечего: меня, между прочим, заранее предупредили, что ночь будет веселая и интересная. Меламори тем временем сосредоточено наморщила лоб, потом вопросительно посмотрела на меня.

– Тебя тоже осчастливили приглашением в Дом у Моста?

– Осчастливили, – вздохнул я. – Самое обидное – я только сейчас понял, как хочу спать!

– Поехали, – нетерпеливо сказала она. – Интересно ведь: что там у них случилось!

– Мне не интересно, – проворчал я, кутаясь в Мантию Смерти. – И так знаю, что какая-нибудь пакость…

В Дом у Моста мы приехали позже всех. Малое Тайное Сыскное Войско заседало в Зале Общей Работы – в полном составе и с такими постными рожами, что мне тут же захотелось повеситься или хотя бы уйти в отставку. На их фоне самым счастливым и безмятежным выглядел сэр Лонли-Локли – просто потому, что обычное суровое выражение его каменной физиономии не претерпело особых изменений.

– Нас расстреляют этой ночью, без суда и следствия? – ехидно спросил я своих насупленных коллег.

– Не волнуйтесь, сэр Макс. Насколько я знаю, ничего такого не должно случиться, – успокоил меня Луукфи Пэнц. Святой, в сущности, человек!

– А что у вас в таком случае с рожами? – полюбопытствовал я. – Сэр Мелифаро, кто научил тебя так сурово хмурить брови? Тебе не идет.

– Заткнись, ладно? – устало попросил Мелифаро. – И без тебя тошно!

– Без меня, может быть, и тошно, а со мной – нет! – упрямо сказал я. – Ребята, если вы собираетесь скорбеть и страдать, я пошел домой. Но если вы встряхнетесь и предложите мне принять участие в каком-нибудь безнадежно дурацком приключении, я с удовольствием отдам жизнь за каждого из присутствующих, в порядке живой очереди. И в связи с этим я требую камры, пирожных и улыбок – немедленно. Даже если они поначалу будут душевными, как реклама зубной пасты. Впрочем, пардон: я забыл, что у нас зубную пасту не рекламируют, ну да все равно…

– Молодец, мальчик, так нам и надо, – неожиданно улыбнулся Джуффин. – Господа, мы действительно несколько переборщили с озабоченностью. Даю вам три минуты, чтобы прекратить сие безобразие. А себе – полторы. Распустился, понимаешь…

Шеф повернулся ко мне и доверительно сообщил:

– Понимаешь, Макс, я слишком долго общался с Багудой Малдаханом, в этом самом помещении. Думаю, здесь все стены успели пропитаться его мигренью.

– Так бывает, – согласился я. – Поэтому я и потребовал пирожных: чтобы разрядить обстановку. После того как сэр Мелифаро запустит в меня кремовым шариком – вы только посмотрите, как он на меня косится! – но промахнется и попадет в сэра Шурфа, от вашей гражданской скорби не останется и следа!

– Я промахнусь? – взвыл Мелифаро. – Когда это, интересно, я промахивался?!

– В девятый день сто одиннадцатого года Эпохи Кодекса, когда у тебя случилась драка с блудным Магистром Еро Мугунатой в трактире «Причудливые львы», – заметил сэр Шурф. – Ты метнул в Еро чугунную сковородку, но угодил в хозяина трактира, помнишь?

Все присутствующие, кроме самого сэра Шурфа, с удовольствием рассмеялись. Даже Мелифаро заулыбался до ушей. Яс удовольствием понял, что гаденький туман мировой скорби окончательно рассеялся – еще и трех минут, отпущенных на это Джуффином, не прошло. Выходит, я у нас молодец.

По счастию, это было понятно не только мне самому.

– Макс – ты прелесть! – нежно сказала леди Кекки Туотли.

– Возьми свои слова обратно, незабвенная, а то за мной, пожалуй, будет гоняться грозный Кофа. Я пока не такой крутой, как сэр Джуффин, чтобы с честью выйти из такой ситуации!.. Ты уже смотрела «Тома и Джерри»? Эти пожилые злодеи хоть раз водили тебя на улицу Старых Монеток смотреть мультики?

Она с улыбкой кивнула.

– Ну вот, имей в виду: ТАК я не умею!

– Научим, это как раз дело нехитрое, – добродушно отозвался сам Кофа.

– А теперь все-таки расскажите мне, что у нас творится, – попросил я после того, как в моей пасти растаяло замечательное пирожное из «Обжоры Бунбы». – Только не увлекайтесь печальными подробностями, ладно?

– Я тебе сам все расскажу, – Джуффин встал из-за стола и направился к нашему кабинету. – Иди сюда, пошушукаемся!..

Он был прав: для доброй половины сотрудников Тайного Сыска подслушать чужой диалог на Безмолвной речи – сущие пустяки. Зато ни одно слово, произнесенное в стенах нашего кабинета, не могло стать достоянием широкой общественности – уж на это могущества шефа, хвала Магистрам, хватало!

– Если мы с сэром Максом застрянем там надолго, – озабоченно сказал Джуффин, остановившись на пороге, – бери все в свои руки, сэр Мелифаро. Ты прекрасно знаешь, что надо делать. Чем больше народу будет сидеть на рассвете в наших подвалах – тем лучше.

– Знаю, – Мелифаро снова помрачнел донельзя. – А толку-то!

* * *

– Так что происходит? – спросил я Джуффина, как только за нами закрылась тяжелая дверь. – Зачем вам народ в подвалах? Магистр Нуфлин уже начал охоту на вас и Его Величество, и вы решили брать заложников?

– Магистр Нуфлин больше не является для нас проблемой. По крайней мере, пока о нем можно не думать, – шеф почему-то озабоченно хмурился, сообщая мне эту, в сущности, весьма приятную новость.

– А что же в таком случае довело вас всех до такого плачевного состояния? – удивленно спросил я. – Неужели только мигрени несчастного Багуды Малдахана?

– И это тоже… – рассеянно согласился Джуффин. – Да Магистры с ним, с Багудой! Сейчас все, что беспокоило меня утром, кажется мне сущим пустяком…

– Вы меня пугаете, – я еще пытался хорохориться, но мое сердце учащенно забилось, и даже второе, мудрое и равнодушное ко всему, вдруг едва заметно сжалось от смутных предчувствий.

– Не-а, – отчаянно зевнул Джуффин, – пугать тебя я еще и не начинал!

– Не тяните, – жалобно попросил я. – Скажите сразу как есть, и все…

– А я и говорю как есть, – вздохнул он. – Все наши утренние проблемы перестали быть актуальными, поскольку население Ехо весьма неадекватно отреагировало на душещипательные воспоминания Йонги… Или наоборот, чересчур адекватно. Одним словом, наши славные граждане вдруг решили, что Тайный Сыск – не такая серьезная организация, как им всегда казалось: если уж увалень Йонги столько лет водил нас за нос. А если учесть, что я сам все эти годы состоял в каком-то подозрительном тайном обществе…

– И что с того? Мало ли что они там себе думают! Через дюжину дней горожане на собственной шкуре убедятся в обратном, закинут мемуары сэра Йонги на чердаки и…

– Все это верно, – перебил меня Джуффин. – Беда в том, что у нас нет этой дюжины дней. Наши вдохновенные горожане дружно принялись совершать воистину «бессмертные подвиги». Оказывается, Кодекс Хрембера достал их куда больше, чем я предполагал. И теперь, воодушевленные откровениями человека, умудрившегося не раз нарушить Кодекс и остаться безнаказанным, они решили рискнуть, тряхнуть стариной и хорошенько развлечься. Пока вы с леди Меламори наслаждались жизнью, мы с ребятами арестовали добрых три дюжины таких колдунов-любителей. И остановились не потому, что горожане угомонились – если бы они угомонились, меня бы не трясло каждые две минуты! – а только потому, что зверски устали.

– Надо было позвать нас на помощь, – смущенно сказал я.

– Да я не к тому, Макс, – вздохнул шеф. – Вы еще успеете набегаться, какая, к темным Магистрам, разница, когда начать? Дело даже не в том, чтобы арестовать всех этих бедняг: в сущности, они чудят не корысти ради, а в результате тяжелого опьянения воздухом свободы… Что они вытворяют, если бы ты знал! По сравнению с этим кошмаром подвиги детишек из Клуба Дубовых Листьев – вершина мудрости и расчетливой осторожности. По улицам ползают разноцветные драконы без крыльев, над Холоми видели гигантского голубя с лицом генерала Бубуты, воды Хурона меняют цвет каждые две минуты… Ты ничего не заметил, когда ехал в Дом у Моста?

Я смущенно помотал головой. Во-первых, я гнал как сумасшедший, во-вторых, рядом со мной сидела леди Меламори и я то и дело восхищенно косился на ее тонкий профиль, а в-третьих – стыдно признаться, но моя несчастная голова весь вечер усиленно пыталась переварить горячие новости о личной жизни Его Величества Гурига VIII. Думать о других вещах она решительно отказывалась.

– Ну да, – насмешливо кивнул Джуффин. – Ты живешь как во сне, и чем дальше – тем крепче засыпаешь. Думаю, даже если бы в Ехо ворвалась армия черноголовых чангайцев, ты бы спокойно явился на службу и, зевая, спросил бы, что у нас новенького и куда подевались вечерние газеты… Поэтому тебе придется поверить мне на слово: в городе творится невесть что! Люди истосковались по чудесам. Не настолько, чтобы положить жизнь на изучение Истинной магии, конечно. Люди от природы ленивы, сэр Макс, и это гораздо страшнее, чем кажется поначалу. Им хочется «как проще», все сейчас и желательно – задаром. А знаменитая Угуландская магия словно бы специально создана для мечтательных лентяев! Наши горожане все эти годы тосковали по «старым добрым временам» и по легким чудесам, за которые их не наказывали чудаковатые злодеи из Тайного Сыска. Так что теперь они как с цепи сорвались. В те времена, когда магия не находилась под запретом, ничего подобного на улицах Ехо не творилось… ну разве что если в городе появлялась подвыпившая компания новоиспеченных младших Магистров из провинциальной резиденции какого-нибудь грозного Ордена…

– Ну, наверное, все не так уж страшно, – осторожно предположил я. – Нам, конечно, придется побегать, и ваше самочувствие будет скверным в ближайшие несколько дней. Ногорожане быстро подсчитают, какое количество их соседей переехало в Холоми, убедятся, что Тайным Сыском по-прежнему можно пугать детей, и угомонятся. Разве я не прав?

– Ты прав, Макс, – ухмыльнулся Джуффин. – Ставлю тебе «пятерку» с плюсом, можешь гордиться глубоким знанием человеческой психологии. Но проблема в том, что мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока наши горожане угомонятся. У нас нет нескольких дней – вот в чем беда!

– Почему у нас нет нескольких дней? – Я с отвращением отметил, что в моем голосе появились пронзительные истерические нотки.

В глубине души я уже знал ответ, но не желал извлекать его на поверхность, поскольку он совершенно меня не устраивал.

– Ты ведь помнишь, я рассказывал тебе, почему понадобился Кодекс Хрембера? – мягко спросил шеф. – Если бы все дело было в амбициях Магистра Нуфлина, я бы не играл на его стороне, можешь мне поверить! И не дал бы приковать себя к креслу Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска. Уверяю тебя, в этом прекрасном Мире можно найти на свою задницу великое множество куда более захватывающих приключений, чем надзор за порядком в столице Соединенного Королевства. Я уже не говорю о том, что во Вселенной имеется неприлично большое число иных Миров, куда как привлекательных на мойвкус. А я, к слову сказать, всегда был непоседой… Одним словом, я до сих пор играю в эту игру лишь потому, что знаю, какова ставка. Кодекс Хрембера был принят вовремя… Ну, скажем так, почти вовремя. Чуть-чуть позже, чем следовало. С тех пор все держится на волоске. Слишком много неразумных чудес творили буйноголовые колдуны в Сердце Мира на протяжении тысячелетий. Зря, конечно, Халла Махун Мохнатый основал здесь столицу! Впрочем, прошлое уж точно никто изменить не в силах… Я ведь говорил тебе, что от избытка чудес наш Мир может рухнуть? Говорил, и, надо полагать, не однажды. Ну так вот, этот исторический момент не за горами. Если мы не прекратим это безобразие в течение суток… Максимум у нас есть два дня, если очень повезет, но никак не больше! Уже появились первые признаки конца. Дух Холоми проснулся, но он не хочет плясать, как обычно, а бесшумно бродит по пустым коридорам и пугает несчастных узников жалобными причитаниями. Так уже было однажды, за несколько часов до окончания Войны за Кодекс, но тогда мы управились вовремя… А полчаса назад Нуфлин прислал мне зов и сказал, что Камень Судьбы в самом глубоком подвале Иафаха покрылся липкой влагой, похожей на пот больного. Легенды гласят, что перед самым концом он начнет сочиться кровью. Наш посол в Куманском Халифате сообщил, что небо над Уандуком теряет обычный алый оттенок, и это дурной знак! Если так пойдет дальше, уже завтра исчезнут тени. Сначала – тени людей и животных, чуть позже – тени деревьев и камней, а потом – все остальные, и это будет означать, что исправить что-либо невозможно. А потом… Впрочем, никто не знает, что будет потом. Скорее всего, наш Мир исчезнет в одно мгновение. Или не исчезнет, а превратится в нечто совсем иное. На сей счет существует масса теорий – совершенно бесполезных, сам понимаешь! – и всего один шанс узнать, как это бывает на самом деле… Не удивительно, что Магистру Нуфлину больше нет никакого дела до наших с Его Величеством мелких интрижек! Он очень хочет с нами помириться – при условии, что на это еще будет время. Но с этим у нас плохо…

– Мир рухнет? – растерянно спросил я. Глупо улыбнулся и упрямо помотал головой: – Не верю!

– Самое страшное, что никто в это не верит, – жестко сказал Джуффин. – Есть несколько посвященных, которые ЗНАЮТ. И все. Именно поэтому совершенно бесполезно просить горожан немедленно прекратить колдовать. Они воспримут это как признак нашей слабости и разойдутся еще пуще.

– И что мы можем сделать, в таком случае? – Собственный голос казался мне чужим и каким-то бесцветным, словно я говорил не то под водой, не то под наркозом.

– Самым разумным решением было бы открыть Дверь в Коридор между Мирами и уже оттуда полюбоваться финалом, – сухо сказал Джуффин. – Я могу это сделать, и ты тоже. И еще сэр Шурф… Пожалуй, нашего могущества хватит, чтобы прихватить с собой еще нескольких дорогих нам людей. Но мне это не нравится. Не было еще такого, чтобы я отсиживался в кустах, когда можно ввязаться в безнадежную драку…

– Мне это тоже не нравится, хотя в кустах я чувствую себя гораздо лучше, чем на ринге, – слабо улыбнулся я. – А это все, что мы можем сделать, Джуффин?

– Есть еще варианты, – мягко сказал он. – Например, немедленно ввести смертную казнь за любое нарушение Кодекса Хрембера – на какое-то время. После этого Мир, где мы живем, станет отвратительным местом. Зато он, вероятно, уцелеет, поскольку охотников рисковать жизнью куда меньше, чем горе-храбрецов, готовых в случае чего провести дюжину лет в Холоми и вернуться оттуда героями. А потом можно будет отменить строгие меры, отправить в отставку виновника – например, меня: это было бы самым щедрым подарком судьбы! – и подождать пару дюжин лет, пока все станет как прежде. Не так уж долго…

– Мне это тоже не нравится, – печально сказал я. – Здорово не нравится! Свинство какое-то получится, а не жизнь…

– Это правда, – спокойно согласился Джуффин. – Вопрос лишь в том, насколько мы хотим сохранить наш Мир. По-моему, в таком деле все средства хороши. К сожалению, Его Величество и Магистр Нуфлин категорически против смертной казни. Я дал им время подумать – до утра, но я не верю, что они примут верное решение. Нуфлин боится: дескать, на Орден Семилистника обрушится такая волна ненависти, что ему уже никогда не удастся восстановить свое былое могущество. А на таких условиях он спасать Мир не готов… Ну а Гуригу просто жалко людей. К тому же он наивно надеется, что конец Мира может как-то «отмениться»: в самый последний момент произойдет некое сокрушительное чудо, появится король Мёнин, или Ульвиар Безликий, или еще какой-нибудь оживший миф с волшебным мечом наперевес и всех спасет, как в старой доброй сказке… Все-таки он еще очень молодой, почти как ты! Ты ведь тоже до сих пор веришь в доброго дядю, признайся, Макс?

– Нет, – я печально помотал головой. – Уже, пожалуй, не верю. С тех пор как мне самому довелось побыть таким «добрым дядей», в которого все верят… Я знаю цену человеческой надежде, Джуффин. И я знаю, почему наш с вами приятель Махи все время твердил, что надежда – глупое чувство.

– Значит, ты мудрее, чем я думал, – усмехнулся Джуффин. – Что ж, хорошо. Тебе еще пригодится эта нехитрая мудрость. В этом Мире или в каком-то другом, но пригодится непременно.

– Слушайте, но если в Ехо все-таки появится Йонги? – спросил я. – Я имею в виду вот что: мы будем работать всю ночь, арестуем виноватых и вообще всех, кто под горячую руку подвернется, одним словом, в очередной раз докажем всем и каждому, что мы – очень страшные ребята… А утром на центральной площади появится мертвый Йонги и замогильным голосом покается перед согражданами: дескать, простите, что ввел вас в искушение… И еще попросит короля, Магистра Нуфлина и господина Багуду Малдахана не наказывать виновных, поскольку, дескать, виноват только он и его дурацкие выдумки…

– Ну, хорошо. И как же ты представляешь себе возвращение Йонги? – сурово спросил Джуффин. – Я уже знаю, что ты умеешь оживлять мертвецов, а потом они делают все, что ты им прикажешь… И не только я. Об этом, хвала Магистрам, давным-давно проинформировано все население Ехо. Думаешь, на фоне этого знания признания трупа Йонги прозвучат убедительно?

– Поэтому нам нужен не труп, а настоящий Йонги, – нетерпеливо сказал я. – Его душа, или как это называется… Одним словом, то, что от него осталось, если от человека действительно хоть что-то остается после смерти. Вы же сами сказали, что так иногда бывает… Думаете, я из любопытства вас сегодня днем расспрашивал?

– С тебя сталось бы… Да я уже понял, что не из любопытства, – вздохнул шеф. – А толку-то? Никто не знает, каким именно образом продолжают свое существование те немногочисленные счастливчики, для которых смерть – не конец, а всего лишь новый поворот… У меня даже нет никаких гарантий, что Йонги – один из них, хотя в глубине души я почти уверен, что ему все-таки удалось выкрутиться: он всегда умел устроиться, надо отдать ему должное! Но у меня есть плохая новость для тебя, сэр Макс: я сам никогда прежде не пробовал отправиться за Порог, чтобы привести оттуда тень мертвеца. И я не знаю никого, кому это удавалось. Правда, я, как ни странно, знаю, с какого конца браться за это дело. Хвала Магистрам, у меня был очень предусмотрительный наставник.

– Махи, да? – невольно улыбнулся я.

– Ну да, кто же еще стал бы на полном серьезе рассказывать несмышленому кеттарийскому пареньку, что тот, кто вознамерился переплести свой путь с тропами мертвых, не должен отправляться в Хумгат, оставаясь человеком…

– Как это? – спросил я. – А кем же в таком случае надо быть? Мертвецом? Я… даже не знаю, решусь ли я!.. Знаете, я, кажется, становлюсь активным сторонником введения смертной казни. Может быть, нам следует запереть Нуфлина с королем в каком-нибудь надежном погребе и решить сей неприятный вопрос без их участия?

– Не так все страшно, сэр трусишка, – усмехнулся Джуффин, – никто не говорит, что тебе придется становиться покойником… А, кстати, почему ты сразу решил, что отправляться за Йонги придется именно тебе?

– Потому что я привык, что так всегда бывает, – мрачно признался я. – Я же у нас специализируюсь исключительно на невозможном! И потом, если уж эта дурацкая идея пришла именно в мою голову… За все надо платить!

– Ты не поверишь, мальчик, но сейчас я, кажется, буду тебя отговаривать, – неожиданно сказал шеф. – Вот уж не думал, что в один прекрасный день мне придется отговаривать тебя от похвального желания спасти этот смешной, но очаровательный кусочек Вселенной!

– Не надо меня отговаривать, это слишком просто сделать, – вздохнул я. – Успеется еще! Лучше просто расскажите, чему учил вас этот хитрец Махи… И еще признайтесь: неужели вы действительно ни разу не попробовали применить свои полезные знания на практике? Даже не верится!

– Тем не менее я еще никогда этого не делал. Видишь ли, до сих пор меня ни разу не припекло как следует. Признаюсь тебе, что мысль о таком путешествии всегда внушала мне непреодолимое отвращение и даже страх, поэтому мне потребовались бы серьезные причины – вроде нынешней.

– Вы сказали – «непреодолимое отвращение»? Но почему именно отвращение? – с замирающим сердцем спросил я. – Страх, это я еще понимаю…

– Видишь ли, когда Махи говорил мне, что в поисках путей мертвых не следует отправляться в Хумгат, оставаясь человеком, он имел в виду, что для этого путешествия нужно стать чудовищем.

– Ну, если верить сэру Мелифаро, я и есть самое настоящее чудовище, – оживился я.

– Не перебивай меня, ладно? – попросил Джуффин. – Все не так просто, Макс. Это не метафора. Нужно стать самым настоящим чудовищем, то есть подвергнуть свое тело некоторым радикальным изменениям. Махи говорил, что проще всего – слиться воедино с каким-нибудь животным. Нотут следует быть очень осторожным. Если перепуганный или рассерженный зверь воспротивится слиянию, оба погибнут прежде, чем совершится превращение. Поэтому в такую переделку можно пускаться только в компании преданного тебе существа. Мало у кого из людей есть настоящие друзья среди зверей: мы – не слишком дружелюбные твари, и они это чувствуют. Мне, впрочем, повезло: у меня есть Хуф, которого я вполне могу считать своим добрым приятелем. НоХуф – маленькая собачка. Думаю, существо, которое получится из нас двоих, будет довольно беспомощным…

– А у меня есть Друппи, – обрадовался я. – Он большой, сильный и умный. И любит меня, вы же знаете!

– Любит – слабо сказано, он тебя обожает! – согласился Джуффин. – Да, тут нам повезло… Подожди-ка, сэр Макс, ты что, действительно собираешься попробовать?

– Наверное, собираюсь, – растерянно кивнул я. – Никак не могу поверить, что все это происходит на самом деле, все время пытаюсь проснуться, но поскольку проснуться мне не удается… Ладно, сначала расскажите, что должно делать это «чудовище» потом?

– Махи говорил, что потом все очень просто, – неохотно сказал шеф. – Если Хумгат согласится принять чудовище, значит, половина дела сделана. Достаточно будет громко заявить о том, кого из мертвых скитальцев ты хочешь обнаружить, и тебя тут же поместят перед нужной дверью.

– Как это – «громко заявить»? – изумился я. – В Коридоре между Мирами совершенно невозможно говорить, это же проверенный факт!

– Проверенный кем? Тобой? – ехидно осведомился Джуффин. – Ну так вот, поверь мне на слово: ты – не самая последняя инстанция. Ничего, будет надо – заговоришь как миленький, где угодно, в том числе и в Хумгате… А дальше – по обстоятельствам: сграбастываешь свою жертву, возвращаешься домой – как после обычного путешествия между Мирами, все танцуют… Правда, тут существует еще одна проблема: чудовище, которым ты станешь, совсем не обязательно будет таким же разумным существом, как ты сам. И нет никаких гарантий, что оно будет помнить о своей цели, а не отправится в бессмысленное, но увлекательное путешествие сквозь бесконечность… Тут вся хитрость в том, чтобы сохранить память о себе после того, как станешь чем-то совсем иным. Махи говорил мне, что потерять себя в этот момент – самое страшное, что может случиться с человеком.

– Действительно страшно, – тихо сказал я.

– Ну, тут я тебе как раз могу помочь, – неожиданно улыбнулся Джуффин. – Поскольку без моей помощи ты не сможешь превратиться даже в комнатную туфлю, я буду рядом, когда превращение совершится. И прежде чем отпускать тебя в Хумгат, я проверю, соображаешь ли ты хоть что-то. Если нет – быстренько верну все на место и поеду к Гуригу хлопотать о введении смертной казни. В крайнем случае придется его заворожить. Не хотелось бы, но придется!.. – Тут он с сомнением посмотрел на меня и внезапно помотал головой: – Нет, сэр Макс, ерундой мы с тобой занимаемся! Лучше уж я сразу заворожу Гурига. Даже интересно, что из этого получится… Никуда я тебя не пущу. Обойдешься без бессмертных подвигов!

– Думаете, я хочу становиться чудовищем и бегать в таком виде по Коридору между Мирами, разыскивая какого-то мертвого придурка? – сердито спросил я. – Мне так страшно, как еще никогда не было! И все-таки что-то заставляет меня сделать это. Я не могу объяснить, что… Такое чувство, что меня заколдовали и я вынужден повиноваться чужим приказам, даже самым нелепым. Но это не чужие приказы, Джуффин. Это – приказы моего собственного сердца. Пришло время сказать спасибо – вам и этому прекрасному Миру, который приютил сумасшедшего мечтателя по имени Макс и дал этому никчемному существу шанс начать все сначала… Мне есть за что благодарить этот Мир, Джуффин, а для этого придется совершить поступок. Просто говорить «спасибо» ежедневно, вместо утренней зарядки, – чрезвычайно соблазнительно, но слишком фальшиво! Никуда не годится, к сожалению…

– Но зачем тебе вообще кого-то благодарить? – удивился Джуффин.

– Чтобы потом не пришлось кусать локти, – улыбнулся я. А потом честно признался: – Не знаю зачем. Просто мне кажется, что так надо. По крайней мере, придется попробовать.

– Ну все, гасите свет, сэр Макс нашел очередное приключение на свою горемычную задницу! Тебя все время тянет в самое пекло, как магнитом, – проворчал шеф.

Но как бы Джуффин ни хмурился, я видел, что он старательно прячет в уголках губ торжествующую улыбку.

– Ну что ж, дело хозяйское, – заключил он. – Но если ты твердо намерен попробовать, нам нельзя терять ни минуты. Если горожане не угомонятся уже завтра утром, наши усилия могут оказаться бесполезными.

– Конечно, нельзя терять ни минуты, – согласился я. – Сейчас съезжу за Друппи, и будем превращаться в чудовище… – Меня передернуло от собственных слов, и я испуганно уточнил: – Скажите только, а вы потом точно сможете меня расколдовать? Я имею в виду – вернуть все на место? А то у меня рухнет личная жизнь…

– Не только личная жизнь. Твоя карьера тоже рухнет, – ехидно заметил Джуффин. – Никто не позволит мне держать на службе такого монстра!

Его злорадство почему-то меня успокоило. Я пулей пролетел через опустевший Зал Общей Работы и отправился в Мохнатый Дом за своим четвероногим любимцем.

Друппи пришел в полный восторг, когда понял, что я собираюсь покатать его в амобилере. Мне было немного стыдно смотреть в его счастливые круглые глаза: я собирался втравить свою собаку в чудовищную авантюру, и у меня не было решительно никакой возможности получить его согласие. Мне казалось, что это нечестно, но что я мог поделать? Так уж все сложилось…

Тем не менее я решил, что все-таки должен рассказать Друппи о том, что нас ждет. В глубине души я всегда был уверен, что этот умник отлично понимает человеческую речь.

Я старался говорить коротко и по существу, словно мой собеседник – маленький ребенок, которому трудно ориентироваться в нагромождениях взрослых слов.

– Сейчас мы с тобой отправимся в гости к дяде Джуффину, – говорил я. – Ты ведь с ним знаком, и он тебе нравится, правда? Ну вот… Он нас с тобой немножко заколдует. Но бояться не надо: это будет не страшно и не больно, а даже интересно. Просто новая интересная игра… А потом мы с тобой отправимся на прогулку – ты же любишь долгие прогулки, правда?

Друппи коротко, одобрительно тявкнул и лизнул меня в нос мокрым угольно-черным языком. Это чуть не привело к дорожно-транспортному происшествию, но, к счастью, у меня имеется некоторый опыт обращения и с амобилером, и с этой горой белоснежного меха, которая считается моей собакой, поэтому как-то обошлось…

– Ты безобразник, но я рад, что ты не боишься, – вздохнул я после того, как убедился, что толстенный ствол дерева вахари не стал последним впечатлением недолгой, но бурной жизни моего любимого амобилера. – Главное, чтобы ты мне доверял, милый. Тогда все будет хорошо.

Друппи легкомысленно замотал ушами, что в его системе символов соответствует вилянию хвостом. Я мог ему позавидовать: мой пес был совершенно счастлив и спокоен. Впрочем, это его нормальное состояние. «Может быть, он меня этому научит – если уж нам придется какое-то время сосуществовать в одном теле», – с надеждой подумал я.

Сэр Джуффин Халли ждал нас в коридоре Управления. Друппи немедленно полез к нему обниматься. Обычно авторитета господина Почтеннейшего Начальника хватает, чтобы держать эту любвеобильную зверюгу на почтительном расстоянии. Но сегодня мой мудрый пес почувствовал, что ему можно все, поэтому Джуффину пришлось претерпеть продолжительное ритуальное вылизывание.

– Надеюсь, ты не подцепишь у него эту привычку, парень, – ворчливо сказал он мне. – В противном случае один из нас уйдет в отставку, это я тебе обещаю!

– Всю жизнь мечтал облизать ваш длинный нос, а тут такой повод! – фыркнул я. – Удержаться невозможно!

– Ладно, пошли в подвал, красавчики. Сейчас я вам устрою веселую жизнь! – злорадно ухмыльнулся Джуффин.

Кажется, шеф окончательно расслабился. Выразить не могу, как меня это радовало. В течение сегодняшнего дня я слишком часто видел его серьезным и озабоченным, и это пугало меня больше, чем обещанный конец света. Даже больше, чем предстоящее мне превращение, которого я боялся настолько, что даже думать о нем не мог.

Хвала Магистрам, мы очень долго спускались вниз по узкой каменной лестнице. Так долго, что я начал было надеяться, что это продлится вечно. Не самый увлекательный способ прожить остаток дней своих, зато ужасающий момент, когда сэр Джуффин возьмется за ручку двери, ведущей в какую-нибудь из его многочисленных тайных каморок, никогда не наступит…

Как же, размечтался! Эта грешная лестница все-таки закончилась, как заканчивается любая, даже самая долгая жизнь.

– Мы пришли, – голос шефа звучал вполне сочувственно. В полном соответствии с моими мрачными предчувствиями он опустил ладонь на дверную ручку, изукрашенную полустертой резьбой, и распахнул дверь, пропуская нас в маленькую темную комнатку с низким потолком. Друппи первым ворвался в помещение, деловито исследовал все его углы и вернулся к нам, всем своим видом выражая снисходительное одобрение.

– Ага, пришли, – вяло откликнулся я. – Только давайте скорее, ладно? А то я передумаю…

– Уже поздно, Макс, – мягко сказал Джуффин. – Раньше надо было паниковать. А теперь – все, караван уже ушел, как любил говаривать смешной изамонский приятель сэра Мелифаро.

– Да какой он приятель! – машинально огрызнулся я, а потом почувствовал, что мое сердце – оба сердца! – превратились в маленькие комочки стремительно тающего льда. – Как это – поздно? – помертвевшими губами спросил я. – Разве я… мы… Разве мы уже превратились?

– Еще нет, но пока мы спускались по лестнице, я наложил на вас чары, – невозмутимо объяснил Джуффин. – Это было проще всего сделать, пока ты думал, что еще ничего не происходит.

– А почему я ничего не заметил?

У меня еще была слабая надежда, что шеф меня разыгрывает – из бескорыстного ехидства или же в педагогических целях, какая, к черту, разница!

– А ты думал, что я буду выкрикивать древние заклинания, пока стены не рухнут? Или разденусь догола и спляшу какой-нибудь диковинный танец, а потом отрежу вам головы и поменяю их местами? Ты что, первый день меня знаешь? Яже, в сущности, неотесанный кеттарийский паренек, а не какой-нибудь столичный гений, вроде твоего дружка Лойсо Пондохвы. Я привык делать свое дело потихоньку, без лишнего шума… Потому и жив до сих пор, между прочим! Так что не трать силы на спор со мной. И потом, ты же сам просил сделать все быстро – вот и получай! Дело сделано, теперь осталось только сидеть и ждать. И не вздумай сожалеть о принятом решении, мальчик! В большинстве случаев это просто глупо, но сейчас – смертельно опасно, поверь мне на слово.

– Ладно, я попробую не жалеть, – тихо сказал я и сам не узнал свой голос. Может быть, я слишком мнителен, но мне показалось, что он стал хриплым и каким-то… да, вот именно, лающим!

Друппи сразу почувствовал перемену в моем настроении. Он дружелюбно лизнул меня в нос и уткнулся мордой в мои колени. Я опустился на пол и обнял своего храброго пса. До сих пор я относился к нему с известной снисходительностью, которая всегда проявляется в отношениях между людьми и животными. Даже когда я говорил с ним вслух, это был, в лучшем случае, диалог взрослого с очень маленьким ребенком. Но сейчас я без тени сомнения знал, что мой пес отлично понимает все, что происходит, – может быть, лучше, чем я сам. Да еще и пытается меня ободрить и утешить, святая душа!

– Отвлекайте меня от мрачных мыслей, ладно? – попросил я Джуффина. – Расскажите что-нибудь смешное… Вы же знаете: мне много не надо, я автоматически успокаиваюсь, если прополоскать меня в потоке связной человеческой речи!

– Ну, не так уж ты перепугался, если еще способен выдавать такие громоздкие словесные конструкции, – рассмеялся Джуффин, усаживаясь напротив.

– Дурная привычка, – вяло откликнулся я. – Нет, ну правда, расскажите что-нибудь! Мне нужно отвлечься от этого ужаса…

– Тебе нужно не отвлечься, а сосредоточиться, – строго сказал Джуффин. – И твоему приятелю Друппи, между прочим, тоже. Впрочем, в отличие от тебя, он вряд ли нуждается в моих инструкциях… Все, мальчик, время кокетства с чудесами закончилось. Ты сделал свой выбор – безумный, но мужественный, и теперь тебе придется или вести себя соответственно, или погибнуть.

– Не хочу я погибать, – сердито сказал я. И жалобным, срывающимся на поскуливание голосом добавил: – Так нечестно, Джуффин!

– Жизнь вообще нечестная штука, – сочувственно ухмыльнулся он. – Соберись, сосредоточься, счастливчик! Все будет отлично, я тебя знаю гораздо лучше, чем ты сам… Ты хотел поговорить? Вот и славно. Давай поговорим, только о деле. Через несколько минут тебя накроет первая волна перемен. Если справишься с ней, справишься и со всем остальным. Это не так уж сложно: тебе нужно постоянно рассказывать себе, кто ты такой и зачем предпринимаешь это путешествие. Можешь говорить это вслух, можешь твердить про себя – как тебе удобнее. Насколько я успел тебя изучить, мне кажется, что вслух – более эффективно… Учти: твое новое мышление будет очень простым и конкретным. Поэтому постарайся упаковать информацию в короткие и четкие формулировки – словно говоришь со своей собакой… Впрочем, в каком-то смысле именно так оно и есть.

– Ладно, упакую – было бы что упаковывать, – согласился я.

Меня вдруг охватило удивительное равнодушие ко всему, и в первую очередь к собственной судьбе. Вообще-то, совершенно на меня не похоже… Впрочем, это почти блаженное состояние не напоминало тупое оцепенение обреченного. По крайней мере, соображать оно не мешало, даже наоборот. Друппи заворочался, умостил поудобнее свою лохматую голову у меня на коленях и снова замер – тоже приготовился слушать. Джуффин одобрительно покивал и продолжил:

– Самое главное. Запомни: ты – Тайный сыщик.

– Какая неожиданность! – ядовито откликнулся я. – Спасибо, что наконец-то открыли мне эту страшную тайну, сэр!

– Это ты сейчас такой умный, – насмешливо сказал Джуффин. И очень строго добавил: – Соберись, пожалуйста. У нас не осталось времени на развлечения. Тебе совершенно необходимо вдолбить в свою гениальную голову эту немудреную истину. Ты – Тайный сыщик, который отправляется в Хумгат, чтобы арестовать преступника по имени Йонги Мелихаис, и это единственное, о чем тебе ни в коем случае нельзя забывать… Впрочем, сойдет любая формулировка: Тайный сыщик, полицейский, федеральный агент – да хоть коп, лишь бы ты понимал, что это значит…

Я невольно хихикнул, хотя всего несколько секунд назад мне казалось, что веселиться я уже не буду – никогда в жизни!

– Коп? Федеральный агент? Где вы нахватались таких словечек, сэр?

– Где, где… В этом прекрасном Мире, хвала Магистрам, есть всего одно место, где можно столь основательно испортить свою речь. Седьмой дом по улице Старых Монеток и твое грешное кино, будь оно неладно! Вот о чем я всплакну через тысячу лет, если этот замечательный Мир все-таки рухнет…

– Не отвлекайтесь, ладно? – Я вдруг стал смертельно серьезным: испугался, что у меня не хватит времени дослушать его до конца.

– Сам виноват, нечего было меня перебивать… Так вот, ты – коп. Ты идешь в неизвестность не для того, чтобы наслаждаться ее головокружительным разнообразием и дармовым могуществом, а с простой и понятной целью: арестовать преступника и доставить его в Дом у Моста. Это все.

– Но что именно я должен для этого делать? – спросил я. – Существует какой-нибудь порядок действий, которые я должен выполнить?

– Не думаю, – безмятежно сказал Джуффин. – Вряд ли тут нужен какой-то ритуал… Главное – помнить, зачем ты отправился в Хумгат, и хотеть – я имею в виду искренне хотеть! – найти там Йонги. Это называется азарт охотника…

– Стоп, – хрипло сказал я. – Кажется, мир уже уплывает от меня. Приглядывайте за мной… за нами, ладно?

Если Джуффин что-то мне и ответил, я не услышал его слов, потому что меня уже накрыла эта самая «первая волна перемен».

Джуффин все верно говорил: сейчас, когда моя память кое-как справляется с почти непосильной задачей восстановить сумбурные события этой воистину бесконечной ночи, я не нахожу лучшего сравнения, чем слово «волна».

Когда-то давно я полез купаться в сильный шторм. До сих пор помню, как поразило меня превращение самой обыкновенной мокрой соленой воды в беснующуюся стихию, чья сокрушительная сила сбила с ног глупого человечка, совершенно не считаясь с его мнением о собственных возможностях… Теперь со мной происходило нечто в таком же роде, только на сей раз взбесилась не вода, а вещество, из которого состоял и мир, где я привык обитать, и я сам заодно.

Последним понятным, «человеческим» ощущением, которое я испытал перед тем, как эта тяжелая горячая волна утащила меня в неизвестность, было прикосновение жесткой шерсти Друппи к моей руке. Мне показалось, что он ищет у меня защиты, бедняга…

А потом все, что до сих пор казалось мне реальностью, рухнуло, но крошечная частичка меня устояла перед этой бурей. Она помнила немудреную инструкцию сэра Джуффина и была твердо намерена выполнить его напутствия.

«Я – Тайный сыщик, и мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса, – истошно орало это упрямое существо. – Я – Тайный сыщик, и мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса. Мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса, потому что я – Тайный сыщик…»

Тьма расступилась – очевидно перепуганная моими идиотскими воплями. Я снова обнаружил себя в полутемной комнате с низким потолком. Сейчас она показалась мне очень просторной и совершенно отвратительной. Не то чтобы у меня были какие-то конкретные претензии к этому помещению, но мне и не требовалось ничего формулировать. У меня почти не осталось мыслей, зато я был переполнен очень ясными и четкими ощущениями, которые позволяли мне судить об окружающем мире быстро, ясно и безапелляционно. Я просто знал, что есть что, и это не подлежало обсуждению с самим собой, как это принято у людей.

А потом я увидел Джуффина и сразу узнал в нем знакомого, хотя он выглядел как-то не так – я никак не мог сообразить, в чем, собственно, состоит разница. Его лицо все время менялось, как это бывает с видениями в бредовом сне тяжело больного человека. Меня немного раздражало это непостоянство, но в целом Джуффин мне понравился. Мои ощущения твердили, что ему можно доверять, а в глазах того существа, которым я стал, это была отличная рекомендация.

– Молодец, Макс, все идет очень хорошо. Ты ведь понимаешь мою речь, верно? Постарайся мне ответить, если можешь.

Джуффин говорил со мной тихо и ласково, как с больным ребенком или неприрученным хищником. Я чувствовал, что он старается быть очень осторожным. Мне захотелось успокоить этого человека – не потому, что меня волновало его мнение обо мне, просто его напряжение мешало мне сосредоточиться. Поэтому я заставил себя говорить. Это оказалось очень трудно: мой новый рот не был приспособлен к человеческому языку, а о такой удобной штуке, как Безмолвная речь, я тогда почему-то забыл напрочь, словно бы никогда не жил в Ехо, где такой способ общения почти столь же популярен, как обыкновенная болтовня вслух. Так что мне пришлось извлекать членораздельные звуки откуда-то из горла, помогая себе мышцами живота. Это оказалось вполне возможно, но чертовски утомительно.

– Я понимаю, – медленно произнес я. – И я помню, что надо сделать. Я – Тайный сыщик. Мне надо уйти в Хумгат и арестовать Йонги Мелихаиса. Я хочу это сделать.

– Я могу тебе помочь, если нужно, – радушно предложил Джуффин.

– Не нужно.

Я ни на секунду не задумался над предложением Джуффина. Просто я уже откуда-то знал, как все должно быть. Вел себя в соответствии с неким таинственным сценарием, среди создателей которого не значились имена таких прославленных тружеников, как Ум, Логика и Здравый Смысл.

– Я уйду сам, – пообещал я. – Но не отсюда. Это плохое место. У меня есть свое место.

– На улице Старых Монеток?

Признаться, в тот момент слова Джуффина были для меня сущей абракадаброй. Название «улица Старых Монеток» не означало для меня ничего. Тем не менее я сразу понял, что он знает, о каком месте я говорю. И еще я понял, что мой друг беспокоится. Впрочем, беспокойство было слабым, почти неощутимым, да и оно вскоре исчезло. Тогда я понятия не имел, что именно его встревожило, и только потом, задним числом, смог оценить железную выдержку шефа. Если бы я выяснил, что мне предстоит транспортировать с места на место такое неуправляемое страшилище, я бы, пожалуй, просто хлопнулся в обморок – и делайте со мной что хотите! Но Джуффин держался молодцом.

– Ладно, как скажешь, – невозмутимо кивнул он. – Сейчас только ты можешь решать, что и как следует делать. Что ж, пошли.

Я все еще был двуногим прямоходящим – это совершенно точно. Поэтому трудностей с передвижением у меня не возникло. Другое дело, что мне быстро надоело подниматься по лестнице. Я не ощущал усталости – какое там, думаю, я смог бы преодолеть несколько дюжин таких же лестниц и мое дыхание осталось бы ровным, как у спящего. Но мне стало скучно переставлять ноги со ступеньки на ступеньку.

Поэтому я слегка оттолкнулся от земли и совершил нечто, отдаленно напоминающее прыжок. Впрочем, гораздо больше это походило на поездку в невидимом лифте: что-то вытянуло меня наверх, так что мне почти не пришлось задействовать для этого прыжка силу своих мускулов. Полет доставил мне такое интенсивное физическое удовольствие, что я тут же отправился обратно вниз. Этот опыт почему-то понравился мне немного меньше, к тому же перед моим взором возникло недовольное лицо Джуффина. Я сразу понял, что он на меня почему-то сердится.

– Что плохо? – лаконично осведомился я.

Надо отдать должное моему новому состоянию: мне было глубоко наплевать на то, как он ко мне относится, я не испытывал никаких психологических проблем в связи с переменами в настроении шефа. Просто оно немного мешало мне снова взлететь наверх, и я решил устранить эту преграду.

– Плохо, что ты тратишь свою силу на ерунду. Я понимаю, что тебе сейчас очень трудно вести себя разумно и осторожно, но придется – если ты хочешь выжить.

Джуффин по-прежнему говорил со мной хорошо поставленным вкрадчивым голосом великого педагога или гениального дрессировщика. Надо отдать ему должное: эта манера говорить действительно производила самое благоприятное впечатление на существо, которым я стал.

– Твое путешествие еще не началось, – продолжил он. – Настоящее приключение ждет тебя в Хумгате. Ты сам решил, что отправишься туда из своего любимого места. Поэтому потерпи немного, пока мы туда не добрались. Держи себя в руках, ладно?

– Ладно. Только я хочу быстро, – потребовал я.

– Хорошо, быстро так быстро, – невозмутимо согласился Джуффин.

Он не стал вытворять никаких чудес с мгновенным перемещением в пространстве, а просто побежал наверх, перепрыгивая через несколько ступенек и почти не касаясь ногами земли, с удивительной, невероятной, совершенно невозможной для живого организма скоростью. Я бросился вслед за ним и, совершив несколько длинных прыжков, понял, что такой стремительный бег доставляет мне почти столь же острое удовольствие, как давешний полет.

– Хорошо, – коротко сказал я, когда мы остановились. – Давай дальше!

– Сейчас, – мягко согласился Джуффин. – Но сначала скажи мне: ты помнишь, кто ты и что должен сделать?

– Я – федеральный агент, и мне нужно задержать преступника по имени Йонги Мелихаис, – скороговоркой отбарабанил я.

– Хорошо, молодец, – улыбнулся он. – Но это еще не все, правда? Ты помнишь, кем был прежде?

Его слова причинили мне какое-то мучительное, почти физическое неудобство. В глубине меня зашевелились смутные воспоминания, они грозили разрушить мою новообретенную целостность, ощущать которую было неописуемо приятно. Я был готов разозлиться, но почему-то не мог злиться на Джуффина.

– Я не хочу, – недовольно сказал я. – Это потом. Сначала прогулка. Мне надо арестовать преступника по имени Йонги Мелихаис и привести его сюда. Я это помню – чего тебе еще?

– Вполне достаточно, – вздохнул он. – Я только хотел напомнить тебе, что нам предстоит идти через Дом у Моста, а потом – по улице. На пути нам могут встретиться люди. Некоторые из них могут повести себя так, что тебе это не понравится. Постарайся не причинять им вред, ладно? Помни: ничего не имеет значения, кроме предстоящего тебе путешествия.

– Я не буду охотиться. Я не люблю есть людей, – лаконично сообщил я.

Звуки его смеха показались мне удивительно неприятными. Они словно бы царапали воздух вокруг моей головы, нежный и чувствительный к любому прикосновению, как кожа на пятках. Но я не рассердился: я знал, что он ненамеренно причиняет мне это неудобство. А объясняться было слишком трудно.

– Ну, если так, пошли, – наконец сказал Джуффин.

Коридор Управления Полного Порядка мне очень понравился: он был полон дразнящих человеческих запахов и смутных воспоминаний о чем-то хорошем, что много раз случалось со мною в этих стенах. Я не стал уточнять, что именно здесь происходило, мне было вполне достаточно общего ощущения чего-то теплого и уютного. Правда, бродили здесь и другие воспоминания: о чужих страхах, боли, ненависти и смерти, но меня они даже приятно возбуждали.

– Здесь много убивали, – сообщил я Джуффину.

Существо, которым я стал, решило сделать подарок своему другу: поделиться только что приобретенным знанием. По его представлениям, это было круто.

– Еще бы! – согласился Джуффин. – Иди сюда, попробуем выйти через потайную дверь. Если очень повезет, никого не встретим… Ох, дырку над тобой в небе, парень, как же ты не вовремя!

Эта фраза предназначалась не мне, а ярко-алому силуэту, возникшему перед нами. Его цвет вызвал у меня легкое раздражение, но потом я узнал его и сразу успокоился. Какая-то часть меня помнила, что этот человек – друг, хотя сейчас он вел себя не так, как положено друзьям. Он неподвижно замер наместе и не говорил ни слова, но от него исходили такие мощные волны тревоги и беспокойства, что мне захотелось зарычать. Несколько угрожающих хриплых звуков вырвались из моего горла, но потом я заставил себя замолчать. Для этого мне пришлось лечь на землю, прикрыв голову руками. Этого нехитрого маневра оказалось вполне достаточно, чтобы чужое беспокойство перестало причинять мне неудобство. Более того, в этой позе я почувствовал себя настолько хорошо, что мне захотелось полежать так подольше.

Откуда-то издалека до меня донеслась торопливая, сбивчивая речь. Я так и не разобрал, о чем говорит этот человек, только одно слово: «Макс» – заставило меня сладко вздрогнуть. Оно имело ко мне какое-то отношение, и я пришел в восторг от этого сочетания звуков. А несколько секунд спустя я услышал голос Джуффина и даже смог разобрать все слова, до единого.

– Потом, сэр Мелифаро, все потом. А сейчас брысь отсюда! Все будет хорошо, обещаю.

Я не понимал, что все это значит, но чувствовал, что Джуффин все делает правильно. Мне было приятно иметь такого мудрого друга. От восторга хотелось петь или просто уткнуться головой в его сапоги, но я заставил себя лежать неподвижно. Знал откуда-то, что так надо.

Наконец я почувствовал, что мы снова остались одни, и поднялся с пола – одним легким порывистым движением. Джуффин смотрел на меня с улыбкой, а в его настроении можно было купаться, как в океане: оно было доброжелательным, спокойным, теплым и в то же время прохладным, как озерная вода в летний полдень.

– Ты похож на воду, – тут же сообщил ему я.

– Правда? – с искренним интересом переспросил он. – Интересно, с чего бы?.. Ладно уж, пошли, путь свободен. А ты – молодец. Быстро нашел способ успокоиться. Да уж, когда ты начал рычать на беднягу Мелифаро, я подумал, что все, хана! И он, между прочим, тоже так подумал…

– Он друг, но он мешал. Убить нельзя, терпеть – трудно, – коротко объяснил я.

– Хорошо сказано, – усмехнулся Джуффин. – А теперь идем.

На улице у нас возникла небольшая заминка: я наотрез отказался залезать в амобилер. Почему-то мне очень не нравились эти странные сооружения на колесах, и переубедить меня оказалось невозможно.

– Хочу бежать! – упрямо заявил я.

– Ладно, как скажешь, – согласился Джуффин. – Кто бы мог подумать: это же твоя любимая игрушка! Да и Друппи тоже любил кататься…

Я так и не понял, о чем он говорит, нетерпеливо мотнул головой и длинными скользящими прыжками бросился бежать по улице Медных Горшков. Не то чтобы я помнил адрес, но я знал, куда мне нужно попасть.

Джуффин перебросил через руку длинные полы своего серебристого лоохи и припустил за мной. Надо отдать должное шефу: он не отставал от меня ни на шаг, а это было непросто, я полагаю…

Мы бежали по узким улицам Старого города – теперь я примерно представляю, как это могло выглядеть со стороны, и хвала Магистрам, что в эту ночь жители Ехо вовсю куролесили с Запретной магией! В противном случае знахарям пришлосьбы как следует поработать, приводя в чувство нескольких одиноких прохожих, встретившихся на нашем пути! К счастью, именно сегодня они были готовы к любому зрелищу.

Впрочем, тогда я не обратил на них внимания: слова Джуффина о том, что главное – это совершить путешествие, не отвлекаясь на пустяки, прочно засели в моей голове.

Наконец мы прибыли на место.

Существу, в которое я превратился, дом на улице Старых Монеток понравился ничуть не меньше, чем старому доброму Максу.

– Мое место! – удовлетворенно сообщил я Джуффину, переступая порог своей старой квартиры.

– Твое, чье ж еще, – согласился он. – Ну что, пришла пора отправляться в путь? Главное – не забудь…

– Я помню: я – полицейский, я должен арестовать Йонги Мелихаиса и привести его к тебе, – откликнулся я.

Мне уже основательно надоели разговоры. Хотелось действовать. Это не было осознанным желанием, а ощущалось как не слишком болезненный, но раздражающий зуд во всем теле.

– Главное – не забудь, что ты должен вернуться не позже чем на рассвете, – напутствовал меня Джуффин. – Если ты опоздаешь, этот Мир погибнет. Да ты и сам вряд ли останешься в живых. Мое заклинание будет действовать не так уж долго, а когда чары рассеются, ты – вы оба! – станете самыми беспомощными существами во Вселенной. Поэтому ты должен спешить.

Я не очень хорошо понимал его речь: слишком много слов, слишком быстрый темп! Но я безошибочно ощутил перемену в его настроении: теперь Джуффин говорил со мной властно, как будто был моим хозяином, а я – его слугой. Он грозил мне смертью, в которую мне сейчас было чертовски трудно поверить. Мне это не слишком нравилось, но я откуда-то знал, что этот человек может говорить со мной как пожелает, потому что… А вот почему – этого я не знал. Да и не было мне никакого дела до причин и следствий: мое новое мышление не было приспособлено к искусственной человеческой логике.

– Я вернусь быстро, – коротко пообещал я. – Я тоже хочу, чтобы все было быстро.

– Вот и славно. Обычно тот, кто отправляется в странствие через Коридор между Мирами, не властен над капризами тамошнего времени, но уж ты-то сумеешь потребовать свое!

Джуффин замолчал. Я понял, что слов больше не будет, потому что все необходимое уже сказано, и отправился наверх. Боковым зрением я заметил свое отражение в зеркале в гостиной. Мне понравилось собственное мускулистое тело и мохнатая морда зверя. В этом облике присутствовала сила, переполнявшая существо, которым я стал.

Моя первая личная Дверь в Коридор между Мирами находится в моей бывшей спальне. Обычно мне требуется там заснуть, чтобы попасть в это невероятное место, но сегодня я твердо знал, что засыпать не понадобится. Достаточно просто войти.

Я не удержался от искушения и преодолел лестницу, ведущую в спальню, одним длинным прыжком, а приземлившись, тихо зарычал от наслаждения. А потом распахнул дверь, за порогом которой была не спальня, а абсолютная пустота Хумгата – непроницаемо темная и сияющая одновременно.

Меня переполнило экстатическое чувство восхищения этой бесконечностью. Опьяненный ее близостью, я окончательно перестал соображать, кто я такой и что со мной происходит.

Сейчас я понимаю, что висел на волоске: еще немного, и веселое слабоумное существо, которым я стал, растворилось бы в этой бесконечности, как кусок сахара в огромной кружке с горячим черным кофе. Но потом сработал некий часовой механизм, я даже явственно услышал тихий сухой щелчок и сразу вспомнил, что должен… Должен что-то вспомнить. Вспомнить что-то, да… Но вот что именно?

Потом откуда-то из темноты пришли бессмысленные, но четкие фразы: «Я – Тайный сыщик», «Я – федеральный агент», «Я – полицейский», «Я – коп». Я ухватился за слово «коп»: оно было таким же непонятным, как прочие, но самым коротким.

«Что такое „коп»?» – спросил я сам себя, не слишком рассчитывая получить ответ. Думаю, тут просто сказалась моя дурацкая привычка говорить с самим собой. Но на сей раз она оказалась чертовски полезной. Через мгновение из тинистых глубин ассоциативной памяти медленно выплыл образ большого грубого человека с пистолетом, приставленным к голове другого человека, тоже грубого, но не такого большого и гораздо более беспомощного.

– Точно! – Я так обрадовался, что заговорил вслух, хотя до сих пор был уверен, что мне не нравится произносить слова. – Я – коп с большим пистолетом и должен арестовать преступника по имени Йонги Мелихаис, а для этого я должен оказаться у его дверей. Я хочу найти Йонги Мелихаиса!

Все оказалось просто – проще не бывает! Бесконечность, окружающая меня, еще какое-то время оставалась бесконечностью, но ее качество понемногу менялось: Коридор между Мирами все больше походил на некое «что-то», какое-то более-менее сформированное пространство. А потом я понял, что стою перед самой настоящей дверью.

Впрочем, поначалу она была похожа на вход в пещеру, зияющий провал, задрапированный плотным черным шелком темноты. А мгновение спустя передо мной была тяжелая металлическая дверь. Потом она превратилась в гигантскую форточку, хлопающую на ветру, а потом – в хлипкую дверцу пляжной раздевалки. Изображения менялись с угрожающей скоростью, но, к счастью, мне не было никакого дела, как выглядит эта треклятая дверь. У меня была проблема посерьезнее: волна перемен, захлестнувших пространство, задела и меня, так что теперь я снова мучительно вспоминал, зачем сюда пришел и что мне следует сделать.

Наконец я кое-как вспомнил и с криком: «Я – робот-полицейский!» – вломился в эту грешную дверь, даже не обратив внимания, как именно она выглядела в это мгновение.

Зрелище, которое ожидало меня за дверью, не вызвало никакого удивления у нечеловечески мудрого и в то же время невероятно простодушного существа, чьими глазами я смотрел на окружающий мир. Удивлялся я уже задним числом, гораздо позже, когда волнения остались позади, а моя память начала нерешительно подклеивать к невнятной общей картине случившегося некоторые экзотические подробности моего невероятного странствия.

Какая-то часть пространства была похожа на огромную, роскошно обставленную комнату с большим бассейном в центре. На краю бассейна сидел пожилой человек в ярко-голубом банном халате – крупный, но не столько толстый, сколько ширококостный. У него было обаятельное лицо карточного шулера, обрамленное аккуратной белоснежной бородкой.

Кроме него там были еще двое мужчин. Один из них делал педикюр на левой ноге купальщика, другой занимался правой. Очаровательная подробность, которая скрасила мою жизнь уже гораздо позже: первый оказался точной копией Великого Магистра Нуфлина Мони Маха, а второй – двойником моего великолепного шефа, сэра Джуффина Халли.

Впрочем, тогда я не стал тратить время на то, чтобы поздороваться с этими достойными господами и спросить, как они дошли до жизни такой. Чутье сразу подсказало мне, что эти двое – такая же иллюзия, как сама комната и бассейн. «Настоящим» здесь был только бородатый толстяк в халате – правда, его халат был таким же бесполезным миражом, как и прочие прибамбасы.

Удивительное дело: все, на чем задерживался мой взгляд, тут же исчезало, так что через несколько секунд реальность, в которой так уютно устроился Йонги Мелихаис, стала дырявой, как кружева, сплетенные неумелой ученической рукой. У стариков, согнувшихся над ногами своего повелителя, не стало голов и рук: я слишком долго всматривался в их лица, а потом с непосредственной заинтересованностью ребенка разглядывал их работящие конечности, пытаясь определить, чем они занимаются. Ну и загляделся…

Йонги Мелихаис поднял тяжелые веки, наконец заметил меня и тихо взвыл от страха, а потом неподвижно замер, не в силах пошевелиться. Я ясно видел обуявший его ужас – это было нечто совершенно материальное, вещественное: клейкаяплотная субстанция, похожая на молочное желе. Существо, которым я был, сочло эту массу весьма привлекательной и уместной, чем-то вроде шапки взбитых сливок над чашечкой кофе. Очевидно, мне просто нравилось внушать страх.

– Именем закона вы арестованы, – сипло пролаял я. – Вы имеете право хранить молчание…

Я не помнил, что надо сказать дальше, какое магическое заклинание читают полицейские над своими несчастными жертвами.

– Вы имеете право хранить молчание… – повторил я, как старая пластинка.

Именно в этом месте произошел некий загадочный сбой программы, и меня понесло. В моей голове, обезумевшей от дивного аромата чужого страха, одна за другой всплывали дурацкие бессмысленные фразы, которые я тут же с наслаждением выплевывал в искаженное ужасом лицо своей жертвы:

– Ты знаешь, дорогуша, кроваво-черные воды зла кишат пурпурными скатами!.. Бластеры к бою!.. Бриолиньте скальпы, мои голозадые ирокезы!.. С вас тридцать семь долларов сорок девять центов… Лед тронулся!.. Буэнос диас, амиго!.. Дорогая, посмотри, какая лунная ночь… Дырку в небе над твоим домом!.. Говорят, гейши императора уже начали засолку цветов сакуры в опустевших садах Киото… Упал, отжался!

Бедняга Йонги окончательно перестал понимать, что происходит. Его страх смешивался с растерянностью, сгущался и оседал на пол крупными пушистыми хлопьями. Это белесое месиво скрыло босые ступни Йонги, словно они утонули в снежных сугробах. Его замешательство доставляло мне ощутимое физическое удовольствие, как, впрочем, и мои собственные идиотские вопли. Плохо было другое: я никак не мог сообразить, что нужно делать дальше.

Йонги наконец пошевелился. Не думаю, что он действительно рассчитывал от меня удрать – просто инстинктивно дернулся, как дернулся бы на его месте и я сам в отчаянной, но обреченной на неудачу попытке к бегству. Я оборвал свой бредовый монолог, грозивший стать бесконечным, и одним прыжком настиг его. Схватил за руку и сразу понял, что это – именно то, что нужно. Мне было достаточно взять его за руку, чтобы увести отсюда. А ведь это я и должен был сделать: увести его отсюда и отдать Джуффину, который послал меня на охоту.

Впрочем, тогда я ни о чем таком не думал, а просто увидел, как увожу свою добычу отсюда за руку и отдаю Джуффину, а он с аппетитом вонзает в его горло свои острые зубы – эпизод, дорисованный примитивным, но буйным воображением зверя… В этот момент я понял еще кое-что: передо мной была пища, огромный кусок самой лучшей, самой подходящей для меня пищи. Оказывается, такие твари, как я, питаются существами, сотканными из той же материи, что и дух мертвого Йонги Мелихаиса. Открытие несказанно меня обрадовало, и я собрался было насладиться этой восхитительной трапезой…

Сам не знаю, что меня остановило. Во всяком случае, не чувство долга, поскольку такого рода вещи были мне совершенно неведомы. Просто что-то сказало мне «нельзя». Это самое «нельзя» было похоже на комок в горле, я даже закашлялся, сотрясая пространство громкими скрежещущими звуками.

– Ладно, я не буду тебя есть. Я тебя арестовал, теперь надо возвращаться, – наконец сообщил я бедняге.

Развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел неведомо куда – лишь бы идти, – увлекая за собой свою добычу. Йонги Мелихаис совершенно не сопротивлялся, хотя я просто держал его за руку. Кажется, мое прикосновение полностью его парализовало.

Я искренне хотел вернуться туда, где ждал меня Джуффин, но это почему-то не происходило. В какой-то момент у меня в голове воцарилось некое подобие порядка, и я понял, что фраза «надо возвращаться» была неправильной, ей не хватало конкретности: я не назвал место назначения и не объявил, что я этого хочу.

– Я хочу вернуться к Джуффину! – объявил я.

Еще одно воспоминание: «Главное – не забудь, что ты должен вернуться не позже чем на рассвете», – толкнуло меня в живот так, что я на мгновение остановился и поспешно выпалил:

– Я хочу вернуться быстро! Очень быстро! До рассвета!

Это сработало: почти сразу же я увидел перед собой лицо Джуффина, изумленное и счастливое. Это я уже потом понял, что оно было именно изумленное и счастливое, а не какое-то другое, а тогда просто почувствовал его настроение, и это доставило мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Я привел тебе Йонги, – гордо сказал я. – Не стал есть его сам, а привел тебе!

– Так мило с твоей стороны! – рассмеялся Джуффин.

Его смех оказал на меня совершенно сокрушительное воздействие: я почувствовал, что рассыпаюсь на части, но мне было плевать, я ничего не боялся, хотя абсолютно точно знал, что все закончилось…

Последнее, что я услышал, – это насмешливый голос своего шефа. Он говорил: «Хорошо, что я соединил тебя с прирученной собакой, а не с какой-нибудь дикой лисицей, которая сожрала бы свою добычу под первым попавшимся кустом!»

– Там не было никаких кустов.

Я огляделся по сторонам, чтобы понять, кому принадлежит этот незнакомый голос, а потом понял, что фразу про кусты сказал я сам, и удивился – с чего бы это? При чем тут кусты?..

– Приятно видеть тебя, сэр Макс, – улыбнулся Джуффин. – Добро пожаловать домой! Я соскучился по твоей замечательной физиономии. Передать тебе не могу, насколько она мне нравится – по сравнению с тем, как ты только что выглядел.

– А как я только что выглядел? – удивленно спросил я.

У меня было смутное ощущение, что какая-то – вне всяких сомнений, очень важная и интересная! – часть моей собственной жизни прошла без моего участия.

– Ты ничего не помнишь? – озабоченно спросил шеф, присаживаясь на корточки рядом со мной. – А где в таком случае не было кустов? Ты только что сам это сказал…

– В Коридоре между Мирами, – почти машинально ответил я и встревоженно уставился на Джуффина: – Слушайте, я совершенно уверен, что только что шлялся через Хумгат, но какого черта я там потерял?.. Это ваши штучки?

– Да нет, не мои, скорее уж матери-природы… Ничего, ты еще вспомнишь, – сочувственно улыбнулся он. – Сейчас немного отдышишься, соберешься с мыслями и вспомнишь. Иногда превращения творят с памятью странные вещи!

– Так были еще и превращения, – нахмурился я. – Слушайте, а ведь точно! Вы же грозились превратить меня в какое-то чудовище… Меня и мою любимую собаку. Так что, все уже случилось?

Прохладная волна воспоминаний уже была готова обрушиться на мою голову, но меня отвлек жалобный визг. Я обернулся и увидел Друппи. Пес лежал на полу и энергично мотал головой, как ныряльщик, только что оказавшийся на поверхности. Встретившись со мной взглядом, он расслабился и даже пару раз взмахнул ушами – на большее у него явно не было сил.

– Все в порядке, мой хороший, – ласково сказал я и сам удивился охватившим меня чувствам: там было очень много нежности, и неправдоподобно глубокое сопереживание, и еще почему-то – благодарность. Вообще-то, странно: я всегда хорошо относился к своему псу, но никогда не считал его самым близким существом во Вселенной. Тут у Друппи имелись серьезные конкуренты…

– Я начинаю припоминать, – я взволнованно посмотрел на Джуффина. – Мы ходили туда вдвоем с Друппи, за мертвым Йонги… Слушайте, у меня такое чувство, что мы его привели. Где он?

– Здесь, где же еще! Ты привел Йонги за ручку и гордо сообщил, что, дескать, мог бы сам его сожрать, но решил со мною поделиться. Сам понимаешь, это признание умилило меня до глубины души, и я твердо решил при случае непременно ответить тебе тем же.

– А где он?

– Вот здесь! – Джуффин торжественно потряс перед моим носом своим кулаком. Он был похож на ребенка, поймавшего какое-то редкостное, но вполне безобидное, не кусачее насекомое. – Сейчас я над ним немного поколдую, и Йонги станет вполне материальным… Не как мы с тобой, конечно, но узнать его будет легче легкого. Что, собственно говоря, и требуется!

Тут я вспомнил еще кое-что и недоверчиво покосился нашефа.

– Слушайте, Джуффин, вы же мне говорили, что Мир вот-вот рухнет, и все такое… Это остается в силе? Что-то у вас подозрительно хорошее настроение…

– Хорошее, – кивнул он. – Потому что все наконец-тоидет как нужно. Ты вернулся, целый и вполне вменяемый, что, в общем-то, странно… Да еще и Йонги приволок, для полного счастья. А пока мы с тобой маялись всяческой потусторонней дурью, наш мудрый сэр Шурф спас Мир. Ну, не могу сказать, что он его окончательно спас, но сделал в этом направлении куда больше, чем я смел рассчитывать. Знаешь, чем он занялся на досуге? Снял рукавицу со своей правой руки и отправился погулять по ночному Ехо. Всех горе-колдунов, которые попадались на его пути, поражал знаменитый удар нашего Лонли-Локли. Но поскольку он действовал правой рукой, никто не умер. Зато его жертвы очень похожи на мертвых – не отличить! Так что на улицах полным-полно почти настоящих покойничков – с той разницей, что мне хватит нескольких секунд, чтобы привести в чувство каждого из них. Но, хвала Магистрам, об этом пока мало кто догадывается… Одним словом, наши горожане быстро сообразили, что дешевле будет угомониться. И угомонились. Уже часа три ни одного грешного чуда в этом треклятом городке!

Я понимающе кивнул: левая рука сэра Шурфа – самая смертоносная штука во Вселенной, зато правая обладает не убойной, а парализующей силой. А потом до меня начало кое-что доходить…

– Вы что, хотите сказать, что сэр Шурф вытворял все это по собственной инициативе?! – с подозрением спросил я. – Я его знаю: этот тип мизинцем не пошевелит, пока двести раз не согласует свое решение с начальством – то есть с вами.

– Так он и сделал, – невозмутимо согласился Джуффин. – А что тебя удивляет?

– Так какого черта?! – возмущенно выпалил я. И захлебнулся собственным дыханием от избытка чувств.

Мне казалось, что меня жестоко разыграли: дали понять, будто я должен совершить невозможное, чтобы спасти Мир. А теперь, когда я каким-то чудом совершил это самое невозможное, выясняется, что Мир уже давным-давно спасен. Выходит, я мог с самого начала пойти в трактир, плотно поужинать и просто подождать, пока все закончится…

– Не сходи с ума, ладно? – строго сказал Джуффин. – Хорош бы я был, если бы складывал все яйца в одну корзину! Скажу тебе больше: я еще и из Гурига вытряс согласие на введение смертной казни – на тот случай, если подвиги сэра Шурфа окажутся недостаточно впечатляющими. И еще у меня была парочка идей, которые, впрочем, теперь вряд ли понадобятся – если уж ты привел Йонги… Подожди, сэр Макс, ты что, всерьез полагал, будто должен спасать Мир в одиночку? Где ты таких глупостей нахватался? В кино – так, что ли?

К этому моменту я уже понял, что веду себя как идиот, и смущенно улыбнулся.

– Наверное, я здорово поглупел, пока был чудовищем! Знаете, я ведь действительно обиделся – вместо того чтобы обрадоваться… И если совсем честно, мне до сих пор немного обидно.

– Ничего, это пройдет, – улыбнулся Джуффин. – Главное, не вздумай поверить, будто ты действительно испытываешь все эти чувства. Не забывай, что все это – маленький дурацкий спектакль в театре одного актера. Надо отдать тебе должное, в твоем репертуаре есть и более захватывающие пьесы.

Сначала я удивился – с чего бы это Джуффин стал объясняться столь незамысловатыми метафорами, но вдруг понял, что никакие это были не метафоры. Простая констатация факта: какая-то часть меня – та самая, которая была единственным свидетелем наших с Друппи недавних похождений, – равнодушно наблюдала за бурей моих чувств и была готова в любую секунду переключиться на другое зрелище. Я представил себе, как нажимаю кнопку на пульте, чтобы переключить себя с канала «Макс-1» на канал «Макс-2» – сравнение с телевидением понравилось мне даже больше, чем старомодная терминология шефа.

Он проследил за переменами на моей физиономии, одобрительно кивнул и нетерпеливо сказал:

– Слушай, сэр Макс, ты давай решай. Или ты жив – тогда поднимайся на ноги и пошли, у нас каждая минута на счету! – или ты мертв. В таком случае лежи и оживай, а я побежал…

– Без меня? Фигушки! – заупрямился я. – Жив я там или мертв – это мы потом разберемся. Помогите-ка мне встать.

– Запросто!

Джуффин протянул мне руку, и через мгновение моя задница оторвалась от пола, а коленки обиженно хрустнули, принимая на себя всю тяжесть непослушного тела. Я с удовольствием осмотрел пейзаж своей бывшей спальни с высоты человеческого роста, и тут мой взгляд упал на большое зеркало, которое осталось здесь с тех незапамятных времен, когда это помещение было просто спальней и ничем другим, а я – начинающим Тайным сыщиком и вообще новичком в этом изумительном Мире. В то время я, помнится, прикладывал массу усилий, драпируясь в тонкую ткань лоохи. А потом еще и тюрбан примерял. Словом, зеркало в спальне было необходимо мне позарез.

Теперь из обманчивой глубины посеребренной поверхности на меня взирало такое страшилище, что я удержался на ногах исключительно благодаря собственной рассеянности: как-то забыл, что у людей принято падать в обморок, в случае чего…

– Что это? – наконец спросил я Джуффина. – Это я?

Он смущенно вздохнул.

– Моя вина, мальчик: надо было завесить эту красоту какой-нибудь тряпкой – до лучших времен… Не паникуй, сэр Макс: сейчас ты выглядишь совершенно нормально. Просто зеркало очень испугалось твоего давешнего облика. Настолько, что перестало быть зеркалом. Так бывает. Редко, но бывает… Боюсь, это дивное изображение поселилось в нем навсегда. Ничего, мы заклеим его цветной бумагой, будет очень мило…

– Сейчас тоже довольно мило, – с вымученным сарказмом сказал я. И снова уставился на чудовищное зрелище – как загипнотизированный, честное слово!

Парень, который смотрел на меня из зеркала, отличался огромным ростом и роскошной мускулатурой – мне такая и не снилась! Впрочем, вся эта гора мышц была задрапирована в мою Мантию Смерти, так что не оставалось никаких сомнений: именно так я и выглядел пару часов назад. Кисти рук показались мне неправдоподобно красивыми: длинные, узкие, сверкающие какой-то противоестественной алебастровой белизной. Их не портили даже длинные острые когти. Напротив, они придавали конечностям существа некое нечеловеческое изящество. Зато с лицом у моего портрета была полная лажа. Лица, собственно говоря, не было. Зато имелась в наличии чудовищная звериная харя – скорее волчья, чем собачья. Во всяком случае, на добродушную лохматую морду Друппи она совершенно не походила. Особенно жуткими казались длинные глаза хищника: один живой и пронзительный, сияющий ярким зеленым светом, а другой – переполненный вязкой густой темнотой, без зрачка и радужной оболочки.

– Видела бы это моя бедная мама! – нервно рассмеялся я. – Бедняжке и так не слишком нравилось то, что у нее случайно получилось… Слушайте, Джуффин, а вы знаете, на что это похоже?

– Что – твоя мама? – усмехнулся он.

– Да нет, этот парень, в которого вы нас превратили! Несколько тысячелетий назад в моем мире жили такие веселые ребята, египтяне. Впрочем, сами они называли свою землю не Египтом, а страной Кемет… Ну вот, примерно так и выглядели многочисленные боги, которым они поклонялись. Во всяком случае, так их изображали: с человеческим телом и звериной головой. Или птичьей… А одного из этих богов звали Анубис, и у него была голова шакала. Вы превратили меня в его точную копию. И знаете, чем он занимался? Был проводником умерших по царству смерти – представляете?! Так что вы меня очень правильно превратили. Такая хорошая получилась цитата… Жалко, что вам не смешно!

– Между прочим, вполне возможно, что ты попал не совсем пальцем в небо, – задумчиво сказал Джуффин. – Этому заклинанию научил меня Махи, и он утверждал, что его придумали диковинные древние колдуны из какого-то иного Мира, специально для путешествий через Хумгат… В то время я не слишком раздумывал над его словами – просто потому, что почти ничего не понимал… Знаешь, а ведь вполне может оказаться, что вы с Махи – земляки!

– Ага, – ядовито поддакнул я. – Вылезли из одной темной бездны, на горе всем человечествам сразу… Ладно уж, идемте отсюда. Или лучше потерять еще несколько минут и заклеить это грешное зеркало прямо сейчас? А то придет сюда наш главный заговорщик, Его Величество Гуриг… Он хоть и потомок эльфов, но нервы-то не железные!

– Он сюда больше не придет, – совершенно серьезно возразил Джуффин. – Одно из основных условий существования нашего общества – никогда не собираться дважды в одном помещении и никогда – в одном и том же составе…

– Все равно надо как-то прикрыть эту красоту! – решительно сказал я. – Сюда может прийти Меламори. Она увидит эту прелесть, сразу же вспомнит, как шарахалась от меня в начале нашего знакомства, и, чего доброго, решит, что не зря шарахалась. Глядишь, возобновит эту занимательную духовную практику… И вообще, сюда может прийти кто угодно! Это же не квартира, а проходной двор какой-то…

– С твоей, между прочим, легкой руки, – проворчал шеф. – Ладно уж, сейчас исправим!

Элегантным жестом фокусника он извлек из воздуха тонкий лист полупрозрачной ярко-оранжевой бумаги и одним точным движением закрыл чудовищный портрет Анубиса. Отошел на несколько шагов, полюбовался делом своих рук и удовлетворенно кивнул.

– И это все? – растерянно спросил я.

– А чего тебе еще?

– Оно не отклеится?

– А ты проверь, – самодовольно усмехнулся он.

Я старательно подергал уголок оранжевой бумаги. Она и не думала отклеиваться.

– Ты доволен, горе мое? – нетерпеливо спросил Джуффин. – А теперь пошли.

Нам вслед раздалось жалобное поскуливание Друппи. Пес явно не хотел оставаться в одиночестве – после такого-то приключения!

– Надо взять его с собой, – растерянно сказал я. – А то свинство какое-то получается: ему же страшно небось…

– Надо, так бери, – невозмутимо согласился шеф. – Только быстро. И учти: если наш прекрасный Мир все-таки рухнет, это произойдет исключительно благодаря твой милой привычке растягивать любое удовольствие на долгие часы.

– Сейчас!

Я торопливо вернулся к Друппи и ласково сказал ему:

– Уговорил, дружище. Пошли с нами!

Пес тут же вскочил, немного помотал ушами от полноты чувств и поспешно устремился за нами.

– Теперь-то вы согласитесь совершить небольшую поездку на амобилере, господа? – осведомился Джуффин, галантно распахивая перед нами входную дверь.

– А что, с этим у нас были проблемы? – удивился я. И тут же вспомнил: да, действительно были.

– С чем только их не было, – насмешливо вздохнул шеф. – А самая большая проблема у нас возникла с сэром Мелифаро. Помнишь, мы его встретили по дороге?

Я помотал головой и уселся за рычаг служебного амобилера, благо какая-то добрая душа успела его сюда пригнать. Друппи, не дожидаясь приглашения, устроился на заднем сиденье, Джуффин одобрительно потрепал его загривок и занял место рядом со мной.

– Неужели ты не помнишь эту чудесную встречу? Учти, сэр Макс: я тебя не просто так тормошу. Будет лучше, если ты вспомнишь все, что с тобой случилось. В противном случае непонятно, зачем все это вообще было нужно…

– Как – зачем? Чтобы привести сюда Йонги Мелихаиса.

– Неужели тебе не интересно? – не отставал шеф.

Я уже понял, что Джуффин не оставит меня в покое. Его знаменитая мертвая хватка, как же, как же…

– Мне интересно, – вежливо сказал я. – Но я пока ничего не могу вспомнить… Почти ничего. Может быть, потом…

– Ага, твоя коронная отмазка типа: «Очень вкусно, большое спасибо, но мне что-то не хочется!» – насмешливо заметил Джуффин.

Я покосился на него с изрядным удивлением: насколько я мог припомнить, я ни разу не употреблял эту фразу после того, как поселился в Ехо. Но это действительно была моя палочка-выручалочка – когда-то очень давно, в детстве, я прибегал к ней, если неуправляемые взрослые люди пытались накормить меня какой-нибудь полезной, по их мнению, пакостью. Я быстро заметил, что вежливость вполне способна нейтрализовать их активность – по крайней мере, на какое-то время…

– Макс, я действительно знаю о тебе абсолютно все – иногда, если очень припечет, – примирительно улыбнулся Джуффин. – С этим просто надо смириться… Учти: еще неизвестно, кому из нас хуже!

– Это правда, – я одарил его кривой улыбкой, а потом с надеждой спросил: – Так может быть, вы знаете, что было со мной этой ночью, и мне ничего не нужно вспоминать?

– Знаю, – согласился он. – Но вспоминать тебе все равно придется самому. Если ты получишь информацию от меня, в ней не будет никакой ценности. С таким же успехом ты мог бы сидеть дома и читать книжки о фантастических приключениях, вместо того чтобы обременять себя переездом в Ехо…

– Экий вы мудрый… и вредный! – вздохнул я. – Ладно, тогда хоть скажите, что у нас случилось с Мелифаро. Память пока крутит кукиш перед моим любопытным носом, а мне же ему в глаза смотреть придется…

– Да ничего особенного у вас не случилось, – пожал плечами шеф. – Просто он тебя увидел. По-моему, вполне достаточно!

– А я его не обижал? – осторожно уточнил я.

– Да вроде бы нет. Ну, порычал немножко…

– Стоп! – Я даже сбавил скорость во избежание всяческих дорожных неприятностей, поскольку вспомнил этот эпизод: он возник перед моим внутренним взором, четкий и яркий, как кадры хорошо поставленного фильма ужасов.

– Вспомнил? – обрадовался Джуффин. – Ну вот… Да ты не переживай, у парня крепкие нервы!

– Будем надеяться, – вздохнул я. – Хорошо хоть мне удалось как-то взять себя в руки!

– Думаю, это заслуга Друппи, – совершенно серьезно заметил Джуффин. – В отличие от тебя, он обладает сдержанностью и добродушием, каковых за тобой отродясь не водилось. Впрочем, мне даже понравилось существо, в которое ты превратился. Оно оказалось грубым, немилосердным и веселым – насколько такие существа вообще могут быть веселыми. По-моему, это твои лучшие качества, сэр Макс!

– Неплохая служебная характеристика, – фыркнул я. – Грубый, немилосердный и веселый – думаю, именно таким и должен быть настоящий коп! Или грыз – так их называл мой приятель Андэ Пу, величайший поэт всех времен и народов… Имейте меня в виду, если генералу Бубуте понадобится преемник! По-моему, я буду просто роскошно смотреться в кресле Начальника Городской полиции – вам так не кажется?

– Обойдешься, – ухмыльнулся Джуффин. – Впрочем, кресло-то как раз вполне может опустеть в самое ближайшее время. Если верить этому болтуну Йонги, наш Бубута здорово проворовался – с Йонгиной помощью, разумеется.

– Вот это да! – расхохотался я. – И теперь его отправят в Нунду?

– Ну, до этого дело не дойдет, – серьезно сказал шеф. – Но вот свое место он вполне может потерять – если нам с королем не покажется, что безопаснее даровать полную амнистию всем, кто замазался в Йонгином дерьме… Скорее всего, так и случится, поскольку если мы признаем, что Йонги сказал хоть одно слово правды в своих грешных мемуарах…

– Ну да, будет очень трудно разобраться, где заканчивается правда и начинаются фантазии, – понимающе кивнул я. – Лучше уж махнуть на все рукой… Кстати, а что он воровал, наш бравый генерал Бубута?

– Как – что? Деньги, разумеется. Время от времени Йонги изменял свой облик и приходил наниматься на службу в Городскую полицию. Бубута оформлял все как положено, заносил его имя в списки Канцелярии Довольствия, выписывал жалованье… У Бубуты был целый отряд из таких вот несуществующих полицейских. А ведь им кроме жалования полагаются деньги на обмундирование и обувь, бесплатное питание на работе, личное оружие – знаешь, сколько стоит хорошая рогатка бабум? И еще служебные амобилеры, один на четверых, и ежегодные премии – вместе набегала весьма приличная сумма. Потом Бубута с Йонги делили эту самую приличную сумму – то ли «по-честному», то ли просто поровну… Я понимаю, что тебе ужасно интересно, но мы уже приехали, а посему – тормози.

– Нет в жизни счастья! – фыркнул я. – Я бы вас сутками слушал!

– Не сомневаюсь, – согласился Джуффин, поспешно покидая амобилер. – Бубутины подвиги – это же самое интересное, не то что твои задрипанные путешествия между Мирами…

На сей раз Друппи было позволено войти в святая святых Дома у Моста, кабинет сэра Джуффина Халли, и уютно устроиться на теплом полу возле зачарованного окна. Куруш, который давно привык к тому, что он является единственным и неповторимым представителем фауны на этой заповедной территории, не стал возражать против вторжения моей собаки: сразу понял, что так зачем-то надо. Зато нам с Джуффином достался выговор: оказывается, у нашей мудрой птицы закончились орехи. Кроме того, Курушу уже два дня никто не покупал пирожных. «Уйду я от вас в Большой Архив! – напоследок пригрозил буривух. – Сэр Луукфи Пэнц никогда не забывает вовремя отправлять курьера за орехами!»

Мы с Джуффином виновато переглянулись, чувствуя себя законченными гадами. А потом принесли Курушу страшную клятву, что уже через минуту после открытия «Обжоры Бунбы» в его распоряжении будет столько пирожных, сколько он пожелает, и угробили несколько драгоценных минут на обыск многочисленных ящиков нашего письменного стола. Орехов, которые мы там обнаружили, должно было хватить на целую дюжину буривухов, но наш Куруш – это нечто особенное! Он проворчал: «Ну, хоть что-то», флегматично покопался в обнаруженных нами россыпях лакомства, нахохлился и задремал.

– Ну вот, с делами мы покончили, теперь можем развлекаться! – ехидно шепнул мне Джуффин.

Мне показалось, что шеф говорит так тихо, чтобы Куруш не услышал его сарказма, и я в очередной раз задумался: кто же у нас все-таки первое лицо в Соединенном Королевстве? Впрочем, и так понятно…

Джуффин тем временем запер дверь кабинета, немного подумал, потом решительно встряхнул кистями рук, молниеносным движением сдернул с окна занавеску и набросил ее на нечто невидимое. Судя по тому, как задергался комок ткани под его руками, это самое «нечто» было живым и отчаянно пыталось освободиться – впрочем, безрезультатно.

– Смотри внимательно, Макс, – Джуффин толкнул меня локтем в бок. – Учись, пока есть чему учиться!

После этого заявления он резко хлопнул по свертку обеими руками, а потом забормотал какую-то околесицу. Я не разобрал ни слова; более того, я вообще не уверен, что эти торопливые звуки были человеческой речью. Тонкая ткань перестала судорожно дергаться и засияла тусклым светом, словно под нею была спрятана настольная лампа.

Шеф поднял голову и торжествующе резюмировал:

– Ну вот!

– Интересно, вы действительно были уверены, что я чему-то научусь? – ехидно спросил я.

– А что, разве нет? Я-то думал, ты все схватываешь на лету! – ухмыльнулся он. – Ну, извини, сэр Макс. Значит, в следующий раз…

– А он будет, этот самый «следующий раз»?

– Поживем – увидим, – рассеянно отозвался Джуффин. – Так, смотри: Йонги уже с нами!

Он ухватил лежащую на полу занавеску и перевел ее в вертикальное положение. Создавалось впечатление, что в ткань завернуто что-то большое, но совершенно плоское и очень легкое – кусок фанеры, что ли…

Мгновение спустя шеф сдернул занавеску и небрежно отбросил ее в сторону, а я с изумлением убедился, что не так уж и ошибался. Под покровом обнаружилось тело Йонги Мелихаиса, которое было бы похоже на живое человеческое тело, если бы не оказалось совершенно плоским – словно было аккуратно вырезано из большой, в два человеческих роста, фотографии. Это выглядело настолько дико, что мне стало не по себе. Если бы мертвый Йонги оказался скелетом, облаченным в обрывки савана, или полупрозрачным привидением с неопределенными сияющими контурами, я бы и глазом не моргнул. Но двухмерное изображение, ведущее себя как совершенно живой человек, – это было немного слишком!

Тем не менее я сразу узнал его обаятельное лукавое лицо и аккуратную белую бородку – точно так же он выглядел совсем недавно, когда я…

Это воспоминание повлекло за собой целую вереницу других, но голос шефа помог мне выбраться из болота некстати пробудившейся памяти.

– Лихо у меня вышло! – одобрительно заметил Джуффин. – А ведь всего-то один раз принимал участие в подобном деле… – Он насмешливо посмотрел на меня и добавил: – Махи мне тоже сказал тогда, чтобы я учился, и мне тоже показалось, что я ничего не понял – в точности как тебе сегодня… С тех пор прошло почти шестьсот лет, и вот – получилось!

– Хотите сказать, что вы занимались этим второй раз в жизни? – ошеломленно переспросил я.

– Можно сказать, что в первый, поскольку тогда я просто озадаченно пялился на своего наставника, совсем как ты на меня. Но оказалось, что я все усвоил. Думаю, когда-нибудь ты тоже поймешь, что сегодняшний урок не прошел зря… Все повторяется, сэр Макс. Все повторяется, и это меня настораживает… Как ты себя чувствуешь, Йонги? – приветливо спросил он у нашего кошмарного двухмерного пленника.

– Омерзительно, – сварливо отозвался тот. – Зачем тебе понадобилось посылать за мной это чудище, Джуффин? Оно чуть меня не сожрало, между прочим… И вообще – зачем все это? Зачем тревожить мертвых?

– Так, одно дельце образовалось, – невозмутимо объяснил Джуффин.

– Я умер, ты жив. Какие у нас могут быть дела? Я всегда знал, что ты сумасшедший, кеттариец. Самый безумный колдун в этом дрянном местечке, почище некоронованного короля невменяемых Магистров Нуфлина! Но мне и в голову не приходило, что ты способен нарушить Закон о свободе мертвых.

– Разумеется, тебе в голову не приходило. В противном случае ты бы не решился осчастливить человечество своими дурацкими мемуарами, – усмехнулся Джуффин.

– Что? Ты решился потревожить меня из-за мелочного чувства обиды? – возмутился Йонги. – Не забывай, Джуффин: я умер. Ты не можешь посадить меня в Холоми. Ты даже убить меня не можешь.

– Ну, положим, тут ты как раз ошибаешься, – ухмыльнулся Джуффин. – Позволь представить тебе этого молодого человека, моего заместителя. Его зовут сэр Макс, и у него есть хобби: в свободное от работы время парень превращается в гадкого злобного зверя и скитается по тропам мертвых. Настоящее чудовище! К тому же он питается ребятами вроде тебя. Яне одобряю его вкус, но ничего не могу с этим поделать: у каждого свои предпочтения… Кстати, сегодня он не съел тебя исключительно из уважения ко мне: я сказал этому трепетному юноше, что соскучился по старому приятелю.

– Ты блефуешь, Джуффин, – нерешительно сказал Йонги. – Не может быть, что…

– Может! – жизнерадостно возразил Джуффин. – А как ты думаешь, кто тебя сюда притащил? Неужели не узнаешь?

Йонги покосился на меня с ужасом и отвращением. Впрочем, в его глазах, пугающе живых и выразительных на совершенно плоском лице, теплилось некоторое недоверие: надежда умирает последней.

– Не хочу вас расстраивать, – вежливо сказал я, – но это правда.

Потом повернулся к Джуффину и лениво спросил:

– Сэр, вы уверены, что из вашей беседы выйдет толк? А то у меня все тело зудит, просит превращений. Не нагулялся я сегодня… Да и жрать охота. Вы же обещали!

– Обойдешься, – сурово ответствовал Джуффин. – Держи себя в руках. Только твоих дурацких превращений мне сейчас не хватало! Все удовольствия откладываются на потом. Пошли курьера в «Обжору», если так неймется. Думаю, Жижинда уже проснулась. Аппетит ты себе не перебьешь, не переживай: сэр Йонги неплохо пойдет после омлета… И вообще, дай мне спокойно поболтать со старым приятелем.

– Но мы же договорились: если он не захочет вам помогать, я его забираю. А он не хочет, это видно невооруженным глазом.

– Ага, ты же у нас самый главный знаток человеческих душ! – фыркнул шеф. – Можешь давать платные консультации всем желающим!

– Начинается! – сварливо сказал я. – Как в Хумгат за мертвецами ходить, так «сэр Макс, пожалуйста», а как пожинать плоды трудов своих скорбных, так «сам дурак»!

– Правильно! – обрадовался Джуффин. – Именно так и обстоят дела. Ты все очень верно подметил!

Мы сами не заметили, как вошли во вкус и совершенно искренне препирались, временно забыв о перепуганном Йонги. Оказалось, что мы выбрали отличный метод убеждения: пока Джуффин честно рассказывал своему бывшему соратнику, как обстоят дела, тот думал, что его просто пугают. Зато на наш любительский спектакль Йонги купился с потрохами – если, конечно, они у него были, эти самые потроха, в чем я здорово сомневаюсь…

– Так это был он? – несчастным голосом спросил Йонги.

Джуффин не ответил, поскольку был ужасно занят: пытался придать своей, и без того вполне злодейской, физиономии совсем уж кровожадное выражение.

– Джуффин, не молчи! – настаивал Йонги. Его глубокий, отлично поставленный голос сорвался на визгливый фальцет. – Я тебя спрашиваю: это действительно был твой заместитель – тот жуткий тип с головой вурдалака?

– Я тебе уже сказал, что это был сэр Макс, – равнодушно откликнулся Джуффин. – А ты почему-то не поверил… Впрочем, это не важно. Не обращай на него внимания. Ты же слышал: я не собираюсь тебя ему отдавать, пока мы с тобой не побеседуем…

– А потом?! – взвыл Йонги.

Я был готов зааплодировать: его реакция превосходила мои самые смелые ожидания.

– Потом? Не знаю, – все так же безучастно ответил ему Джуффин. – Все зависит от результатов нашей беседы, Йонги.

– Чего ты от меня хочешь? – угрюмо спросил пленник.

– Очень хороший вопрос! – обрадовался Джуффин. – С него-то и надо было начинать. Все лучше, чем читать мне лекции о живых и мертвых. Я, видишь ли, не любитель слушать чужие рассуждения на вольную тему, ты же меня знаешь!

Он ненадолго умолк, покинул подоконник, на котором только что восседал, подошел к нашему пленнику, внимательно его осмотрел, удивленно покачал головой – дескать, бывают же чудеса на свете! – уселся в свое кресло и продолжил:

– Ты здорово нагадил нам всем напоследок, Йонги. Проблема даже не в том, что ты испортил жизнь людям, с которыми тебя объединяло общее дело. Я всегда знал, что тебе не свойственно чувство солидарности, и давно смирился с этим прискорбным фактом. Плохо другое: твои дурацкие, ты уж прости меня, мемуары поставили под угрозу само существование нашего Мира.

– Не выдумывай, Джуффин, – сердито сказал Йонги.

– А я и не выдумываю.

Дальше я уже не слышал: их голоса журчали где-то далеко, а я с пугающей скоростью уплывал в теплое темное море сна без сновидений – сам не заметил, как это случилось.

– Пора просыпаться, душа моя!

Жизнерадостный голос шефа вызывал у меня искреннее отвращение, равно как и веселенький солнечный свет за окном. Все-таки я ужасно не выспался. Поспать так мало – даже хуже чем ничего! Но я увидел в дальнем углу кабинета совершенно плоский силуэт Йонги Мелихаиса, сразу вспомнил свою роль и тут же включился в игру.

– Что, пора жрать вашего приятеля? Сейчас, только зубы почищу…

Йонги окончательно сник. Мне даже показалось, что он стал полупрозрачным, но Джуффин тут же взял его под защиту.

– Твое пиршество пока отменяется, бедный, бедный сэр Макс, – весело сказал шеф. – Пока ты дрых, мы с Йонги пришли к некоему соглашению. Если он его выполнит, мы его отпустим. А тебе придется обойтись обычным человеческим завтраком из «Обжоры».

– Пожалуй, я тогда обойдусь вовсе без завтрака, – вздохнул я, обхватывая руками тяжеленную голову. – Дайте бальзама Кахара, Джуффин, или я скончаюсь у вас на глазах.

– Не преувеличивай, – строго сказал он, извлекая из ящика письменного стола бутылочку с самым чудодейственным тонизирующим средством во Вселенной. – Такими вещами не шутят.

– А я всякими вещами шучу, – усмехнулся я. Сделал небольшой глоток бальзама и улыбнулся по-настоящему. – Вот теперь другое дело! Хорошо-то как!

– Вообще-то, тебе давно следовало бы научиться не превращать каждое свое пробуждение в мировую трагедию, – добродушно проворчал Джуффин. – Стыдно, сэр Макс! Такой могущественный колдун, а элементарных вещей не умеешь… Ладно уж, иди умывайся. Нас ждут великие дела и толпы наших возбужденных сограждан на Площади Зрелищ и Увеселений. Счастье, что она такая большая, но думаю, сегодня все равно выйдет давка…

– Сколько они еще могут ждать, эти самые толпы возбужденных сограждан? Полчаса могут? Ужасно хочется выпить кружку камры.

– Ну и пей себе на здоровье, хоть дюжину кружек. Не думаю, что ты поседеешь от горя, если узнаешь, что тебе не суждено присутствовать на церемонии публичного покаяния моего друга Йонги… А если даже и поседеешь – это твои проблемы. В любом случае, я разбудил тебя, чтобы ты подежурил, пока я буду отсутствовать.

– Публичное покаяние – это, конечно, великое событие, – усмехнулся я. – Но если учесть, что в ваше отсутствие я смогу спокойно выпить камры и поклевать носом в своем любимом кресле… Разумеется, я с удовольствием останусь!

– Вот и славно, – кивнул Джуффин. – Чем меньше Тайных сыщиков будет крутиться вокруг Йонги, тем убедительнее будет выглядеть его покаяние. Нас с Кофой вполне достаточно, да и то при условии, что Кофу никто не узнает… Потом буду каяться я сам. Вернее, не столько каяться, сколько оживлять несчастные жертвы нашего героического сэра Шурфа. Думаю, это доброе деяние прославит меня на вечные времена!

– Да уж, – фыркнул я. – Именно то, к чему вы всю жизнь стремились!

– Вот-вот… А ты непременно выкрои несколько минут, чтобы привести в порядок сэра Мелифаро, – неожиданно серьезно сказал Джуффин. – Ваша встреча в коридоре Управления произвела на него куда более глубокое впечатление, чем я думал.

– Правда? – удивился я.

– Ага, – вздохнул шеф. – Сам удивляюсь! Все-таки он еще очень молодой…

«Ну да, всего на какую-то сотню лет старше меня!» – ехидно подумал я. Но вслух ничего говорить не стал, поскольку прекрасно понимал, что возраст не всегда измеряется количеством календарных дней, отмечающих наше присутствие на земле.

Джуффин тем временем ушел и увел с собой своего бывшего товарища по «масонской ложе». Я зачарованно наблюдал, как передвигается по нашему трехмерному миру двухмерный Йонги Мелихаис. Он шел как-то боком, неестественно развернув свое плоское туловище. Я с запоздалым изумлением подумал, что странная манера древних египтян рисовать человеческие тела была в высшей степени реалистична – в том случае, если в их распоряжении были натурщики вроде нашего пленника!

Когда эта дивная парочка покинула кабинет, я решительно помотал головой, фыркнул, как сердитый еж, разгоняя сумбурные мысли, и послал зов Мелифаро. Если уж Джуффин сказал, что его надо приводить в чувство, значит, у бедняги действительно серьезные проблемы.

«Где ты, радость моя?» – приветливо осведомился я.

«Это ты, Макс? Или уже не ты?»

Вообще-то, Безмолвная речь не слишком хорошо передает эмоции собеседника, но тут я сразу понял, что мой друг пребывает на грани нервного срыва. Или даже за этой самой гранью.

«Это я. Без клыков, когтей и шерсти на носу. Так под каким столом ты спрятался, душа моя? Можешь вылезать: бука ушла».

«К твоему сведению, я не под столом, а на столе. У себя в кабинете, где же еще…»

«Можно к тебе зайти?» – вежливо спросил я.

Несколько секунд он не отвечал. Как я понимаю, в его душе шла нешуточная борьба.

«Ладно, заходи», – наконец решил Мелифаро.

Я тут же покинул кресло – пока этот герой не передумал. Друппи проснулся и тихо тявкнул – коротко и вопросительно.

– Я сейчас вернусь, – пообещал я. – Честное слово! А ты можешь подремать еще полчасика.

Пес послушно закрыл глаза и положил морду на лапы. Если бы давешний глоток бальзама Кахара не был таким большим, я бы ему позавидовал.

Дверь кабинета сэра Мелифаро была заперта на ключ. Эта нехитрая деталь насторожила меня куда больше, чем интонации его Безмолвной речи. Я осторожно постучал. Ждать пришлось довольно долго. Я даже начал нервничать. Наконец по ту сторону послышались легкие шаги, замок защелкал, дверь приоткрылась с тихим, но сварливым скрипом, и оттуда на свет божий вылез нос моего коллеги.

– Ну, хвала Магистрам, действительно настоящий! – с неподдельным облегчением сказал он.

– А какой же еще? – вздохнул я. – Не сходи с ума, дорогуша. Представляешь себе, как ты будешь смотреться в дальней комнатке Приюта Безумных? И как там буду смотреться я и мой дурацкий сверток с гостинцами… Не так смешно, как хотелось бы!

– Твоя правда, – он немного расслабился и решительно распахнул дверь. – Заходи, чудовище… Дырку над тобой в небе, эта фраза больше не кажется мне смешной!

– Мне тоже, – улыбнулся я. – Но это как раз не слишком меня огорчает. Придумаешь что-нибудь другое, с тебя станется!.. Слушай, ты что, напился с горя? – Я только теперь унюхал сладковатый аромат «Джубатыкской пьяни», исходивший от моего коллеги.

– Ага, напился, было дело, – флегматично согласился он. – Уже под утро, когда дела внезапно закончились и я остался наедине с этой жутью… Но выпивка не помогла. Скорее уж наоборот – я окончательно перестал соображать и перепугался еще больше… Потом, хвала Магистрам, пришел строгий сэр Шурф и быстренько со мной разобрался – после того как я заплетающимся языком попытался выговорить фразу: «Будучи в ответе за судьбы нации и родины» – и где только такую дрянь на язык подцепил?! Одним словом, он привел меня в порядок – только запах и остался на память об этом удовольствии! – да еще и отчитал. Спасибо, хоть не убил…

– Но с какой стати такие бурные переживания? – спросил я. – Можно подумать, ты не прослужил хрен знает сколько лет в Тайном Сыске! Думаю, в этой веселенькой организации случались вещи и покруче…

– Можешь себе представить – не случались! – сердито отрезал он. – А если и случались, то не в моем присутствии… Ты хоть представляешь, как ты выглядел?

– Представляю, – вздохнул я. – Ну и что с того?

– А как ты рычал! – запоздало возмутился Мелифаро. – Не на какого-нибудь злодея, а на меня, между прочим… По-моему, тебе должно быть стыдно!

– Могу принести тебе письменные извинения, – усмехнулся я.

– Вот-вот, принеси, – буркнул он. – Не помешает!

Я с удовольствием отметил, что ему здорово полегчало. Не столько от собственного ворчания, сколько от того факта, что я уже несколько минут сижу рядом и ни во что не превращаюсь.

– Знаешь, это очень забавно! – улыбнулся я. – Такое впечатление, что ты на меня обиделся.

– Есть такое дело, – смущенно признался он. – Я действительно обиделся. Только не совсем на тебя… То есть ты тут вообще ни при чем, если честно. Знаешь, сегодня ночью я впервые в жизни пожалел, что связался с этим кошмарным Джуффином, с Тайным Сыском и вообще…

– С чудесами? – понимающе подхватил я.

– Ага. Увидел твою кошмарную рожу и сказал себе: «Вот что тебя ждет, парень, – вместо награды за бессмертные подвиги, красивых восторженных девушек, музыки и цветов!» Знаешь, я всегда считал себя довольно храбрым человеком… Собственно говоря, я и был вполне храбрым. Никогда не боялся ввязаться в драку – да какое там «боялся», сам ее искал!.. Даже когда этот злодей, наш Почтеннейший Начальник, решил, что пришло время припахать меня по-настоящему, и в моей жизни начались какие-то бредовые походы на Темную Сторону, я немного понервничал по этому поводу, а потом сказал себе: «Да ладно, ерунда какая! Ну, побуду я Стражем, если так нужно, жалко мне, что ли?!» Но сегодня ночью я увидел, во что ты превратился, и…

– И подумал, что рано или поздно такое может случиться с тобой, – закончил я. – Утратить себя, превратиться во что-то иное – конечно, страшно! Мне и самому страшно, просто отступать некуда. Да и тебе некуда – ты поздно спохватился! Не переживай, дружище: подобные вещи случаются с кем угодно, каждый день, просто у людей не принято обращать на это внимание.

– Как это – «с кем угодно»? Что ты имеешь в виду? – он снова нахмурился, как большой босс на похоронах своего любимого заместителя.

– Ты же каждый день ложишься спать, как и все люди, – я пожал плечами. – Совершенно добровольно утрачиваешь себя, превращаешься во что-то иное – какая разница, как это выглядит со стороны? По-моему, вполне достаточно, чтобы испугаться. Но мы почему-то не пугаемся – вот что странно! Почему-то этот ужас считается желанным отдыхом после тяжелого дня…

– Я не хочу тебя понимать, – сухо сказал Мелифаро. – Наверное, могу, но пока не хочу!

– Дело хозяйское, – я пожал плечами. – В любом случае ты зря паникуешь. Никто не станет превращать тебя в чудовище, да еще и против твоей воли. Хотя бы потому, что ты и так вполне чудовище. Хуже просто некуда.

– Смешно, – деревянным голосом откликнулся он. Потом внимательно посмотрел на меня и осторожно спросил: – Хочешь сказать, что ты превратился в это… – ох, не знаю, как и назвать! – по собственному желанию?

– Ну, скажем так: по собственной инициативе. Я сам спросил Джуффина, можно ли как-то найти то, что уцелело после смерти великого писателя Йонги Мелихаиса, и привести его сюда, чтобы раз и навсегда закрыть все вопросы. Он сказал, что можно, но трудно; я спросил, что для этого нужно сделать… Слово за слово, и как-то само собой оказалось, что отступать мне уже некуда. Очень типичная ситуация, когда имеешь дело с нашим шефом!

– Ну ты даешь! – Мелифаро покачал головой – не то восхищенно, не то сочувственно.

– Ну а что еще оставалось делать? – устало спросил я. – Когда выясняешь, что Мир собирается рухнуть уже завтра, еще и не такого можно натворить… Хорошо, конечно, что сэр Шурф так напугал наших горожан, что они на время притихли! Но когда я принимал решение, я еще не знал, что у нас есть хоть какая-то надежда…

– А почему ты говоришь, что Мир должен был рухнуть уже завтра? – испуганно спросил Мелифаро. – С чего ты взял? Все, конечно, было довольно паршиво, но не до такой же степени! Вчера вечером, как раз перед тем как заявились вы с Меламори, Джуффин нас тоже старательно запугивал концом света – если эти грешные чудеса не прекратятся до Последнего Дня года. Жутковатое обещание, конечно, но мы не знали, что все настолько хреново! Почему он не сказал нам правду? Такие новости лучше узнавать заранее. Или же… – Он на секунду задумался, а потом лукаво прищурился: – Подожди-ка, радость моя! Это еще вопрос, кого из нас надули!

– Думаю, это даже не вопрос, – горько усмехнулся я.

Не берусь описать охватившие меня чувства. Думаю, ведро ледяной воды на голову подарило бы мне менее интенсивные и куда более приятные переживания. Больше всего на свете мне хотелось набить морду подлому обманщику и интригану сэру Джуффину Халли. Совершенно непередаваемое ощущение!

– Макс, ты чего? – осторожно поинтересовался Мелифаро. Потом в нем окончательно победило здоровое начало, и он заржал: – Небось опять в какую-нибудь пакость превращаешься?

Я криво улыбнулся и отрицательно помотал головой.

– Ладно, поверю тебе на слово и не буду звать подмогу.

Мелифаро еще несколько секунд внимательно разглядывал мою физиономию, а потом расхохотался с неописуемым облегчением. Самое удивительное, что я к нему присоединился – не сразу, но все-таки…

– За что я тебя люблю, чудовище, – что бы с тобой ни случилось, рано или поздно оказывается, что это куда больше похоже на глупую шутку, чем на какой-нибудь «бессмертный подвиг»! – наконец заявил он.

– Сейчас обижусь и превращусь в монстра! – пригрозил я.

Судя по всему, получилось не слишком внушительно – оно и к лучшему…

– Все, можешь считать, что ты меня исцелил! – торжественно заявил Мелифаро. Он окончательно расслабился, уложил ноги на стол – мой скромный вклад в его и без того очаровательные манеры! – и смотрел на меня спокойно и насмешливо. Одним словом, парень снова превратился в старого доброго сэра Мелифаро: никаких тебе нервных срывов, никакого трепета перед гримасами неизвестности и прочей романтической чепухи. Выразить не могу, как меня это радовало!

– Прими мои поздравления, – усмехнулся я. – Теперь бы еще меня кто-нибудь исцелил…

– А тебе что, действительно обидно? – восхитился Мелифаро.

– Ага, – честно сказал я. – Пойду-ка я, пожалуй, к себе в кабинет…

– И что ты там будешь делать?

– Страдать!

– В таком случае я отправлюсь за тобой и буду подглядывать в замочную скважину: грех пропускать такое зрелище! – решительно заявил он.

Я поднялся со стула и направился к двери. Стыдно сказать, но я на полном серьезе собирался сидеть в одиночестве и репетировать свою партию в предстоящей беседе с сэром Джуффином. Впервые с момента нашего знакомства я испытывал непреодолимое желание с ним поругаться.

– Вот увидишь, этот злодей, наш шеф, отмажется, да так, что ты еще дюжину дней будешь чувствовать себя законченным кретином, – сочувственно сказал Мелифаро. – Проверено практикой!

– Поживем – увидим, – буркнул я.

Открыл дверь и услышал хорошо знакомый оперный бас. В Управлении Полного Порядка есть только одно человеческое существо, способное вопить так, что его слышно во всем здании, да еще и на всех окрестных улицах впридачу! До меня, впрочем, доносились только обрывки фраз, в которых фигурировали «дерьмо», «дерьмовые дерьмоглоты», «дерьмовое дерьмохлебство» и прочие производные от этого замечательного слова. Настоящий монолог короля Лира в изгнании, еще не прошедший литературную обработку Шекспира.

– Бубута разошелся! – почти нежно сказал я. – Давненько он не шумел… С чего бы это?

– Как – с чего? – Мелифаро продемонстрировал мне не меньше тысячи белоснежных зубов. – У Бубуты серьезные неприятности. Не знаю, рухнет ли завтра Мир, как обещал тебе наш добрый сказочник сэр Джуффин, а вот кресло генерала Бубуты очень даже может рухнуть. Представляешь, какой будет грохот?

– Примерно, – невольно улыбнулся я. – Джуффин мне говорил, что Бубута крупно проворовался, но я думал, что все герои мемуаров сэра Йонги будут амнистированы…

– Может, будут, – пожал плечами Мелифаро. – А может, и нет… Но у Бубуты сдают нервы. Он всю ночь вопил – единственная светлая страница в этой дрянной истории! Думаю, я должен сказать ему спасибо: он меня здорово развлекал.

– Я тоже должен сказать ему спасибо, – кивнул я. – Послушаешь немного и понимаешь: все суета сует и проблемы мои яйца выеденного не стоят. Вот у человека действительно проблемы!

Когда часа через три на меня свалился совершенно счастливый Джуффин, я уже окончательно утратил желание скандалить: сэр Мелифаро внезапно решил, что теперь его очередь поднимать мое настроение, и у него почти получилось. Ему помогали Друппи, Куруш и прочая диковинная фауна Управления Полного Порядка, вроде генерала Бубуты. Кроме того, мне достался один совершенно настоящий поцелуй – почти украдкой, в полутемном коридоре Управления, где я столкнулся с леди Меламори, которая как раз доставила в Дом у Моста очередного «кудесника», проштрафившегося прошлой ночью. Мы все здорово надеялись, что он окажется последним.

Так что я просто адресовал своему шефу укоризненный взгляд – единственное, на что меня хватило.

– Ага, мудрый сэр Макс уже разоблачил коварного интригана. Поздравляю! Драться будем? – весело спросил Джуффин. – Или поговорим как джентльмены?

– Куда уж мне с вами драться! – вздохнул я.

– Почему бы и нет? Думаю, ты вполне мог бы попробовать, – оптимистически заявил он. – Мой добрый приятель Йонги поставил бы на тебя, гарантирую!

– Где он, кстати? – равнодушно поинтересовался я.

– Там, откуда ты его извлек, я полагаю. Или еще где-нибудь… Парень выполнил свою часть договора, а я – свою. Думаю, наши горожане больше никогда в жизни не поверят ни одному печатному слову, начиная с утренних газет и заканчивая «Энциклопедией» сэра Манги. Ох, видел бы ты ошеломленные рожи свидетелей его покаяния на Площади Зрелищ и Увеселений… Одним словом, несколько дюжин репутаций, начиная с моей, благополучно восстановлены, наши славные горожане надолго зареклись от дальнейших экспериментов с Запретной магией, и я честно отпустил Йонги на все четыре стороны – глупое выражение, правда? Их ведь гораздо больше, этих грешных сторон!

– Не сомневаюсь… Ладно, а теперь скажите: зачем вы меня так перепугали? Это было обязательно – меня обманывать?

– Это было совершенно необходимо, – спокойно ответил Джуффин. – Странно, сэр Макс, что ты до сих пор не обратил внимания: я никогда ничего не делаю просто так, даже глупости. Скажем так – особенно глупости! Если уж я задел локтем кружку и она упала на пол – значит, так было нужно.

– Ваша очередная кружка очень интересуется: на кой черт вам понадобилось ронять ее на пол? – ехидно сказал я.

– Все очень просто. Мне был нужен Йонги, – Джуффин пожал плечами. – Мне приспичило заполучить этого горе-писателя, причем куда больше, чем ты думаешь… А тебе было нужно совершить это грешное путешествие по Тропе Мертвых – просто потому, что время пришло.

– Ну вот так бы сразу и сказали, – вздохнул я. – А то – «Мир рушится, Мир рушится»… Не нужно делать из меня идиота, я и так вполне идиот!

– Возможно, ты мне не поверишь, – доверительными шепотом сообщил Джуффин, – но у меня есть заботы поважнее, чем тестирование твоих умственных способностей… Слушай, Макс, у тебя ведь неплохое воображение. Призови его на помощь и представь себе, что бы было, если бы я честно сказал тебе: «Вообще-то, ничего страшного не происходит, Мир пока не рушится, с текущими неприятностями мы худо-бедно справляемся, но все-таки было бы неплохо, если бы ты любезно позволил мне превратить тебя в некое невероятное существо, поведение которого ты не сможешь контролировать, и отправить по Тропе Мертвых на поиски покойного Йонги… Да, кстати, я никогда раньше не занимался подобными фокусами, а в глубине души почти уверен, что вернуться из этого путешествия тебе не удастся!» Не думаю, что такое предложение вызвало бы у тебя приступ энтузиазма…

– Я тоже так не думаю, – признался я. – Но неужели вам действительно настолько приспичило заполучить Йонги?

– Еще бы! А все моя проклятая кеттарийская практичность… Знать, что есть способ уладить все проблемы одним махом, вместо того чтобы посвятить этому великому деянию остаток своей жизни, и даже не попытаться… Извини, Макс, но это не для меня! Впрочем, если бы ты сам не завел разговор про жизнь после смерти и про так называемую «душу» Йонги, который должен вернуться и исправить последствия своей идиотской выходки, я бы ни за что не стал подвергать тебя такому риску. Но если уж сказал «мяу» – будь любезен показать когти. И ты их показал, надо отдать тебе должное… Слушай, сэр Макс, не будь занудой! Ты и сам прекрасно знаешь, что пальцем не пошевелишь, пока тебя не припрут к стенке. Вот я и припер. И ты просто замечательно пошевелил своим грешным пальцем. Какие проблемы?

Я вдруг кое-что вспомнил и расхохотался. Были в моем веселье истерические нотки, порядком раздражавшие меня самого, но я их быстренько ликвидировал. Джуффин взирал на меня с некоторым удивлением.

– Знаете, как проводит вечность ваш приятель Йонги – там, по ту сторону смерти? – сквозь смех спросил я. – Я только что вспомнил: там с ним были вы и Магистр Нуфлин. Вы делали ему педикюр, честное слово!

– Ну, хорошо хоть не что-нибудь другое, – усмехнулся Джуффин. – Да уж, можно только позавидовать его сладким видениям! Простой он, в сущности, парень, наш хитрец Йонги: такой изощренный ум и такие примитивные устремления… Знаешь, что он мне сказал, пока ты дрых? Признался, что затеял всю эту историю со своими мемуарами специально для того, чтобы «насмешить Вечность». Сказал, что всю жизнь пытался привлечь к себе ее внимание. И безобразия свои творил не для собственного удовольствия, а для этой привередливойдамы – если, конечно, Вечность можно называть дамой… Йонги совершенно уверен, что его личность уцелела после смерти именно потому, что он понравился Вечности. Дескать, она не могла отказать себе в удовольствии и дальше любоваться на его проделки, а посему великолепный Йонги Мелихаис может благополучно продолжать свое существование… Дыркунад ним в небе, Макс: он меня почти убедил, хотя сейчас я, конечно, понимаю, насколько бредово звучит подобное утверждение!

– Да уж, – вяло откликнулся я. – Знаете, если Вечности действительно все это нравится, значит, она – дура!

– Вечность – дура! – с удовольствием повторил Джуффин. – Напиши это на первой попавшейся стене, сэр Макс, я тебя умоляю!

– С удовольствием, – невольно улыбнулся я. – Впрочем, вам самому даже сподручнее: вы же живете на Левом Берегу, у вас там и стен, и заборов тьма-тьмущая, а по ночам темно и безлюдно. А еще лучше – напишите это в небе, огненными буквами, вы же наверняка умеете… Ладно, а теперь скажите: можно я отвезу домой свою собаку? И себя самого заодно. Я устал зверски.

– Могу себе представить, – сочувственно кивнул Джуффин. – Ладно уж, можешь спать, пока самому не надоест, благо все наши беды уже позади.

– Если меня никто не разбудит до завтрашнего утра, я перестану на вас обижаться. И даже не буду писать донос Магистру Нуфлину, – проникновенно сказал я. – Более того, я порву те семьсот сорок восемь доносов, которые уже успел написать в ваше отсутствие.

– Так мило с твоей стороны, я тронут до слез! – шеф улыбался до ушей.

* * *

Я действительно дрых как убитый. Друппи улегся на пороге моей спальни: он наотрез отказывался со мной расставаться, да и мне в его присутствии, честно говоря, было как-то спокойнее.

А когда я проснулся, было замечательное солнечное утро, и события минувшего дня показались мне нелепым сном, который можно забыть, а можно и вспомнить – почему бы и нет!

По дороге в Дом у Моста я внимательно разглядывал городские улицы. Ничего из ряда вон выходящего там не обнаруживалось, и это радовало меня бесконечно – как всегда после очередной передряги.

– Ты проспал все на свете! – весело сообщил шеф, встречая меня на пороге кабинета. – Прими мои соболезнования, сэр Макс! Можешь считать, что твоя жизнь прошла совершенно напрасно.

– Что еще у вас случилось? – озадаченно спросил я.

– Этой ночью в стенах Управления вершилась воистину великая мистерия, – драматическим шепотом поведал мне Джуффин. – Тайное разбирательство по делу генерала Бубуты, можешь себе представить!

– Не могу, – честно сказал я. И удивленно спросил: – А как же амнистия для всех жертв Йонги Мелихаиса? Вы же говорили, что…

– Все правильно, – кивнул Джуффин. – Никто не потащит Бубуту в суд… Да и нас с Его Величеством Гуригом никто в суд не потащит, если уж на то пошло! Официально считается, что ничего не было. Думаю, через несколько лет даже сами участники событий поверят, что этот негодник Йонги подло их оклеветал! Но генерал Бубута – обладатель Ока Гнева, и мы были просто обязаны выяснить, может ли он и дальше оставаться под его защитой.

– Что это за «Око Гнева» такое? – изумился я. – Впервые слышу!

– В этом прекрасном Мире, хвала Магистрам, полным-полно вещей, о которых тебе еще предстоит услышать впервые, счастливчик! – снисходительно улыбнулся Джуффин. – Если честно, я тебе даже немного завидую… А Око Гнева – действительно занятная штука. Своего рода талисман от служебных неприятностей. Это вообще отдельная история. Имежду прочим, довольно длинная.

– Тогда рассказывайте, – попросил я. – Обожаю длинные истории.

– Не сомневаюсь. Ладно, могу и рассказать, – Джуффин поудобнее устроился в кресле, подождал, пока я усядусь напротив, и заботливо подвинул ко мне кружку с камрой. – Дело было так: когда Соединенным Королевством правил Гуриг V по прозвищу Малыш…

– А он действительно был маленький? – весело уточнил я.

– Вполне маленький. Не такой, как граф Гачилло Темный Мешок, но все-таки маленький. Думаю, тебе он едва достал бы до плеча… Так вот, в его времена существовал Орден Стальных Каблуков – не слишком многочисленный, но весьма могущественный. Все члены этого Ордена носили особуюритуальную обувь на высоких каблуках из драгоценной стали, украшенных совершенно фантастическими узорами. Явидел одну пару в Королевской сокровищнице – это нечто, можешь мне поверить! Понятно, что Гуригу Малышу это не нравилось…

– Почему? – удивился я. – В отличие от вас, мне как раз совершенно непонятно!

– Ну, сам подумай: он был такой маленький, – усмехнулся Джуффин. – А эти ребята на своих каблучищах – такие огромные! Королю казалось, что это наносит ущерб его достоинству. Одним словом, он запретил членам Ордена носить обувь на каблуках в общественных местах. Те, ясное дело, возмутились и наотрез отказались выполнять королевское распоряжение. Пустяковая история стала поводом для войны амбиций… Дело закончилось тем, что Гуриг V издал официальный указ о роспуске Ордена Стальных Каблуков. Понятно, что ребята не захотели сдаваться без боя. Великий Магистр Ордена Хеледрох Кайдо решил, что Малыш слишком плох для того, чтобы его жизнь была долгой. Поэтому он наложил заклятие на деревья крипхе, которые росли в парке неподалеку от замка… Ты помнишь, как выглядят эти деревья?

– Такие изящные невысокие деревца с крупными красноватыми листьями и белоснежными цветами? – неуверенно спросил я.

– Ага, с крупными красноватыми листьями, под которыми скрываются длиннющие шипы, – кивнул шеф.

– Вот шипов-то я никогда не замечал, – вздохнул я.

– Ничего удивительного: деревья крипхе умеют прятать свои шипы – до поры до времени. Не волнуйся, сэр Макс: уж ты-то, хвала Магистрам, не похож на человека, который может поссориться с деревьями…

– Надеюсь, что так, – улыбнулся я. – Если уж они такие сердитые…

– Не то чтобы очень. Но после того как Магистр Хеледрох Кайдо наложил на них свое заклятие, эти грешные деревья совершенно взбеленились. Они напали на короля во время его утренней прогулки. Наверное, это звучит довольно забавно, но, когда на тебя нападает несколько дюжин деревьев крипхе, снабженных крепкими и острыми четырехдюймовыми шипами, настроение быстро портится, можешь мне поверить!.. К счастью, Гуриг V отправился на прогулку в сопровождении своих друзей, нескольких придворных дам и двух гвардейцев дворцовой Стражи. А неподалеку работали садовник, его жена и четверо помощников, которые сразу поняли, что дело неладно, и бросились на помощь. Одним словом, рядом с королем оказалось восемнадцать человек, готовых прикрыть его своим телом. А одна из придворных дам сохранила достаточно самообладания, чтобы послать зов придворному колдуну, который только-только отправился спать после ночных бдений. Его звали Гилдрих Зеленобровый, и он был одним из самых удивительных типов, которых когда-либо носила земля… Гилдрих быстренько усмирил деревья, так что все участники событий остались живы, хотя истекали кровью. Пострадал и сам король: одно из деревьев сумело-таки до него добраться. Так Его Величество Гуриг V лишился правого глаза. Его придворные лекари могли бы исправить положение, но король твердо решил использовать свой вытекший глаз иначе. Если верить летописям тех лет, у Малыша имелось великое множество разнообразных пороков, как у всякого нормального человека, но он не был неблагодарным. Король решил снабдить своих спасителей совершенно особыми талисманами. Чтобы изготовить эти вещицы, он собственноручно расплавил в Холодном огне свой мертвый глаз и алые алмазы Уандука. Так появились на свет восемнадцать колец, известных под именем Око Гнева, и так родилась одна из самых замечательных придворных традиций. Когда король считает, что кто-то из его подданных оказал ему неоценимую услугу, он может подарить ему одно из этих колец. А после смерти своего хозяина Око Гнева возвращается к королю: такие талисманы не передаются по наследству. Око Гнева хранится в сокровищнице до той поры, пока очередной король не решит, что один из его подданных оказал ему неоценимую услугу.

– А как они работают, эти вещицы? – с любопытством спросил я.

– Ну, в первую очередь, Око Гнева – это что-то вроде охранной грамоты, – объяснил Джуффин. – Обладателя такого талисмана нельзя судить и посадить в тюрьму. Его нельзя даже выгнать с государственной службы. Но Гуриг V был разумным человеком. Он прекрасно понимал, что подобная безнаказанность никому не идет на пользу. Вся хитрость в том, что Око Гнева само может решить, насколько распоясался его счастливый обладатель.

– Это как же? – с любопытством спросил я.

– Очень просто. Если владелец талисмана начинает безобразничать, его вызывают на дознание – непременно с кольцом на пальце. Специально уполномоченное официальное лицо зачитывает талисману полный список прегрешений его владельца… Нынешней ночью мне пришлось взять на себя эту почетную обязанность, во имя сохранения тайны. Можешь мне поверить, я получил море удовольствия!

– Верю, – кивнул я. – Чего я так до сих пор и не понял, так это откуда у Бубуты взялся Королевский талисман?

– Как это – откуда?! Это подарок Гурига VII. Ты же знаешь, что Бубута имел счастье прикрыть своего короля от вражеского палаша в битве при Кухутане?

– Ага, – фыркнул я. – Более того, я даже видел у него дома кошмарное живописное полотно, изображающее сие чудесное событие.

– О, портрет кисти покойного Гальзы Иланны? Тебе крупно повезло! – расхохотался шеф. – Будет о чем вспомнить в последнюю минуту, в случае чего…

– Да уж, – вздохнул я. – Так что, выходит, Бубуте выдали Око Гнева за особые заслуги?

– Ну да. Ему и еще шестерым боевым генералам. Покойный король понимал, что им нелегко придется в мирной жизни, и сделал для них, что мог. Насколько мне известно, остальные одиннадцать талисманов пока хранятся во Дворце: нынешний король еще ни разу не влипал в серьезные неприятности, так что его придворные, при всем желании, не имели ни малейшего шанса заслужить такую награду…

– Ясно, – кивнул я. – Ладно, поехали дальше. Я уже понял, что вы сообщили Бубутиному талисману о проделках его владельца, как того требует традиция. А в чем тут соль?

– Соль в том, что Око Гнева внимательно слушает выступление докладчика. Если талисману кажется, что его хозяин переступил некую роковую черту, Око Гнева приобретает свой прежний ярко-красный цвет, а в его глубине можно заметить самый настоящий глаз – маленький, но сердитый. Это значит, что ответчик перегнул палку. Талисман возвращается в Королевскую сокровищницу, а его обладатель становится обыкновенным человеком, которому лучше не иметь никаких неприятностей с законом. Если он опять начнет куролесить, у него возникнут большие проблемы: ему припомнят и старые грехи. Такой вот нехитрый принцип: дескать, греши, если уж ты такой великий герой, но знай меру.

– Ну и как? Бубута остался без талисмана? – нетерпеливо спросил я.

– Можешь себе представить, его пронесло, – усмехнулся Джуффин. – Хотя Бубута был на волосок от крупных неприятностей. Пока я зачитывал список его проделок под мудрым руководством Йонги, Око Гнева сохраняло спокойствие. Но когда в финале я – из чистого ехидства! – сообщил Оку Гнева о тайных полетах бравого генерала полиции по собственному сортиру, с унитаза на унитаз, камень слегка порозовел. Бубуту чуть удар не хватил: во-первых, он был уверен, что пропал, а во-вторых, до сих пор он полагал, что его магические эксперименты с левитацией в клозете остаются самой страшной тайной Соединенного Королевства!.. Но в последнее мгновение его талисман передумал и снова стал прозрачным, а Бубута сел на пол. Я уже думал, он сейчас в обморок грохнется!

– Я сейчас сам в обморок грохнусь! – простонал я, тихо хрюкая от смеха.

Не могу сказать, что история про Бубуту была самой остроумной шуткой всех времен и народов, но я никак не мог успокоиться. Наверное, мне просто требовалась хорошая разрядка.

Весь день я слонялся по нашей половине Управления с ошалевшей рожей: на меня то и дело обрушивались все новые воспоминания об очередном эпизоде моих – вернее, наших с Друппи – невероятных похождениях. Коллеги по мере сил отвлекали меня от этих экзистенциальных переживаний. У них неплохо получалось, поэтому моя горемычная крыша осталась при мне, а больше от нее ничего и не требовалось.

Время от времени в распахнутые окна Управления долетали крики газетчиков. Ребята наперебой предлагали жителям столицы ознакомиться с новыми подробностями появления мертвого Йонги Мелихаиса среди живых. Я был уверен, что эта история надоест горожанам не раньше чем через дюжину дней. Впрочем, к тому времени дотошный сэр Рогро раскопает еще какую-нибудь пикантную подробность, так что тема проживет до конца года…

Потом меня закружила череда дней, переполненных мелкими текущими делами, спринтерскими пробежками по трактирам и неторопливой болтовней с сэром Шурфом, который поставил перед собой труднодостижимую, но благородную цель привести в порядок мои потрепанные нервы. Эти дни имели одно совершенно неоспоримое достоинство: они были очень обыкновенными, хлопотными и скучноватыми – именно то, что требовалось!

Постепенно мне начало казаться, что история с мемуарами Йонги окончательно ушла в прошлое – по крайней мере, для меня…

Но однажды, незадолго до заката, меня настиг зов, больше похожий на тихий шепот в темноте, чем на привычную Безмолвную речь.

«Я так понимаю, что нам с тобой давно пора немножечко побеседовать, мальчик!» – так тихо и вкрадчиво мог говорить только один человек, Великий Магистр Нуфлин Мони Мах.

Честно говоря, я здорово переполошился. Сразу же вспомнил собрание «масонов» в моей гостиной и почему-то решил, что Нуфлин решил вытрясти из меня всю правду об этом историческом событии: имена, адреса, пароли, явки и прочую чушь, как в плохом кино про подпольщиков. Думаю, он получил огромное удовольствие от моего замешательства.

«Не хипеши, сэр Макс, – насмешливо сказал он. – Мне всего-то и нужно, что шепнуть тебе пару дюжин слов. Приезжай к Явным Воротам Иафаха прямо сейчас – чего тянуть!»

Мгновение спустя я уже был в кабинете Джуффина: стоял на пороге, вращал глазами, жестикулировал и вещал что-то совершенно несуразное, да еще и не вслух, а при помощиБезмолвной речи, с которой у меня, мягко говоря, не совсем ладно.

– Сэр Шурф может поставить крест на своей дыхательной гимнастике, – спокойно заметил Джуффин. – Нет штуки более бесполезной, судя по твоему состоянию… Ну и по какому поводу ты так возбудился, горе мое? Если Нуфлин жаждет с тобой пообщаться – на здоровье! Даже если ты вывалишь на него всю имеющуюся у тебя информацию о хобби Его Величества Гурига, ничего нового он не узнает, я тебя уверяю… Впрочем, это не значит, что ты действительно должен ему исповедоваться – обойдется!

– Так что мне делать? Ехать, что ли? – растерянно спросил я.

– Ну да, – кивнул Джуффин. – Вернешься, расскажешь. Мне ужасно интересно!

– Думаете, вернусь? – с сомнением спросил я.

– Все, сэр Макс, ты меня убедил! – вздохнул шеф. – Больше никаких путешествий через Хумгат, никаких превращений! По крайней мере, в ближайшую дюжину лет. Все эти чудеса слишком пагубно действуют на твой интеллект, и без того не слишком могучий!

– Думаете, вы меня пристыдили? – гордо спросил я. – А вот ни фига! Ловлю вас на слове. Никаких путешествий через Хумгат и никаких превращений – именно так и я представляю себе настоящее человеческое счастье.

– Все, брысь отсюда, горе мое! – решительно сказал Джуффин. – А то Нуфлин, чего доброго, решит, что ты от него прячешься, и окончательно возгордится.

И я поехал в Иафах – а что мне оставалось?

Молчаливый человек в форменном бело-голубом лоохи встретил меня у ворот и проводил к своему шефу.

Великий Магистр Ордена Семилистника Нуфлин Мони Мах ждал меня в темном просторном зале.

– Ты таки да, быстро ездишь, мальчик, – одобрительно сказал он. – Я ждал тебя через четверть часа, не раньше. Тем лучше: я никогда не любил ждать…

Нуфлин внимательно оглядел меня с ног до головы и неожиданно зашелся тихим шелестящим смехом.

– И чего ты так переполошился? – спросил он. – Думаешь, мы с этим хитрым Кеттарийцем, твоим начальником, без тебя не разберемся, кто из нас кому сколько должен? Ну так ты сильно ошибаешься: мы таки разберемся. Можно сказать, уже разобрались. Если молодой король хочет немного поиграть в заговорщика, я не против: чем бы дитя ни тешилось… Я тебя потому и позвал. Хочу, чтобы ты передал гостинец вашему приятелю, сыну моего покойного друга.

– Это кому? – удивленно спросил я.

– Как это – кому?! Нашему юному королю, кому же еще, – усмехнулся Нуфлин. – Ты не поверишь, но его папа, Гуриг VII, действительно был моим хорошим другом. Наверное, самым последним. Я уже слишком старый, чтобы заводить новых друзей, да и ни к чему они мне теперь… Ладно, чем языком болтать, пошли-ка лучше ко мне в кабинет. Это здесь, рядом.

Он сделал несколько шагов в темноту и распахнул маленькую неприметную дверь. За дверью обнаружилась комната, которая освещалась только голубоватым сиянием крошечного светильника в самом дальнем углу. Впрочем, все жители Угуланда обладают врожденной способностью видеть в темноте, поэтому сумерки в жилом помещении – вполне обычное дело.

Комната была загромождена многочисленными шкафами, шкафчиками и карликовыми пародиями на шкафы. Имелись здесь также сундуки, тумбочки и просто коробки. При этом в комнате не было ни кресел, ни стульев, ни столов – а ведь Магистр Нуфлин назвал эту комнату именно «кабинетом», а не «кладовой»… наконец я поднял голову и обалдел: кресло здесь все-таки было, просто оно стояло не на полу, а на потолке. Пустячок, а приятно!

– Ну, и чему ты удивляешься? – ворчливо спросил Нуфлин. – Да, я люблю отдыхать именно в этом кресле. Каждый человек имеет право на свои маленькие капризы… Кроме того, на полу его попросту некуда ставить!

– Это правда, – растерянно подтвердил я.

Магистр Нуфлин тем временем с видимым усилием поднял крышку одного из сундуков и долго там рылся. Наконец протянул мне маленький блестящий предмет.

– На, передай этому смешному мальчику, нашему королю. Пусть порадуется!

Последняя фраза прозвучала так, будто Нуфлин хотел сказать: «Пусть подавится», да в последний момент передумал. Впрочем, вполне может быть, что именно так он и сказал, а я с перепугу услышал более корректную формулировку…

Я растерянно разглядывал врученную мне вещицу. Это была маленькая десертная ложечка из светлого драгоценного металла. Ну да, конечно, та самая ложка, которую Магистр Нуфлин спер с королевского стола на глазах у маленького Гурига. Вот уж воистину эпохальное событие!

– А почему?.. – нерешительно начал я и тут же заткнулся: ну вот кто просил меня соваться к Великому Магистру Ордена Семилистника с идиотскими вопросами?!

– Ну подумай, как мы оба будем выглядеть, если я сам отдам юному Гуригу эту грешную ложку! – усмехнулся Нуфлин. – Между прочим, могу сказать тебе по секрету: я взял эту ложку не для того, чтобы разбогатеть, можешь мне поверить!

– Да я и не сомневаюсь. Невелико богатство… Наверное, вам был нужен какой-нибудь талисман или что-то в таком духе?

– Ну что ты! – он укоризненно покачал головой. – Такими глупостями я не занимаюсь… Просто это так забавно: незаметно унести что-нибудь в рукаве, так, чтобы никто не заметил. И никакой магии, иначе не получишь удовольствия!

Мне оставалось только озадаченно качать головой: вот так живешь, живешь на свете, и вдруг узнаешь самую страшную тайну Великого Магистра Нуфлина – кому скажешь, не поверят!..

– Иди, занимайся своими смешными делами, мальчик, – устало сказал старик. – Кстати, как тебе понравилась прогулка по Тропам Мертвых? Вот уж не думал, что Кеттариец станет так рисковать по такому пустяковому поводу…

– Насколько я успел его изучить, ему обычно даже повод не требуется, – вздохнул я. – Повод требовался только мне, а я – великий мастер делать из мухи слона.

– Охотно верю, – кивнул он. – Ладно уж, ступай… И не забудь передать Гуригу мой гостинец. А то еще решишь, будто это и правда великий «талисман», и оставишь себе, знаю я тебя…

Этой ночью сэр Джуффин Халли, безусловно, был самым счастливым человеком в Соединенном Королевстве. Историческая ложка со стола Гурига VII произвела на него совершенно неизгладимое впечатление. Шеф торжественно потрясал этим священным предметом и хохотал так, что стекла звенели, а Куруш недовольно нахохлился и произнес длинный монолог об удивительном свойстве человеческих существ издавать громкие звуки.

В конце концов я совершенно добровольно уступил Джуффину почетное право передать этот сувенир нашему королю, и он поспешно удалился в направлении замка Рулх. Насколько я мог судить, у них с Гуригом намечалось очередное закрытое заседание «масонской ложи» – на сей раз в очень узком кругу.

А я остался сторожить Дом у Моста – милое дело! Дали бы мне волю, всю жизнь только этим и занимался бы.

На рассвете я задремал, но почти сразу же меня разбудило тактичное покашливание. Я открыл глаза и с удивлением обнаружил, что в кресле напротив сидит не Кофа, чье появление в это время суток вполне согласовывалось с моим представлением о порядке вещей, а толстый бородатый незнакомец. Впрочем, через несколько секунд я его узнал: это был один из господ заговорщиков, тот самый дядя, который грохнул мою любимую чашку.

– Извините, сэр Макс, что я вас разбудил, – виновато сказал он. – Что-то, как я погляжу, у вас от меня одни неприятности.

– Ну что вы, – смутился я. – Какие там неприятности!

– Тем не менее я разбил вашу чашку. И решил, что должен как-то загладить свою вину, – смущенно сказал он, извлекая из-под лоохи небольшой сверток. – Я принес вам новую чашку. Она не такая красивая, как ваша, но зато очень древняя. Один из моих предков был поваром при дворе короля Мёнина. Так вот, эта чашка – с той самой кухни. Я не уверен, что сам Мёнин из нее пил, но такое вполне могло случиться.

– Из всех сувениров, доставшихся мне на память о короле Мёнине, этот – самый безобидный… и самый очаровательный, – улыбнулся я. – Спасибо. Но вы уверены, что готовы расстаться с этой редкостью?

– У меня дома несколько дюжин чашек, и половина из них – с той самой кухни, – гордо сообщил толстяк. – Мой прадед был очень запасливым человеком.

«Как и Магистр Нуфлин», – весело подумал я, вспоминая многочисленные сундуки и шкафы в его кабинете. У меня уже сложилось определенное мнение о происхождении их содержимого…

Чашка оказалась большой, не слишком красивой, но чрезвычайно уютной. Я сразу понял, что в такой чашке любой напиток покажется мне гораздо вкуснее, чем в другой посудине.

Толстяк откланялся и ушел, окончательно смутившись после моего двести сорок пятого «спасибо». Я так и не спросил, как его зовут, поскольку боялся нарушить какое-нибудь неведомое мне правило конспирации.

– Как дела, сэр Макс? – весело спросил меня Джуффин.

Он выглядел усталым, но еще более довольным, чем накануне, если это возможно.

– Обрастаю хламом короля Мёнина, – вздохнул я. – Ваш коллега по тайной организации принес мне его чашку – взамен той, которую он разбил.

– Какой коллега? Какая чашка? – удивился шеф.

– Толстый бородатый джентльмен, который во время исторического совещания на улице Старых Монеток сидел на моем любимом стуле и пил из моей любимой чашки, – терпеливо объяснил я.

– Подожди, Макс, – нахмурился Джуффин. – Во-первых, среди тех, кто был в тот день в твоей гостиной, я не припоминаю ни одного толстого бородатого господина. А во-вторых, никто ничего не пил, в том числе и из твоей грешной чашки. Нам, знаешь ли, не до того было.

– Ну как это – не было толстого и бородатого, если он был! – возмутился я. – И чашку мою он грохнул, я сам видел. А сегодня пришел, извинился, принес подарок. Так мило с его стороны!

– Вот это он тебе принес? – Джуффин внимательно посмотрел на чашку. В руки ее, однако, не взял. – Древняя вещица, сразу видно, – одобрительно сказал он. – Только я вынужден тебя разочаровать. Не было никакого бородатого толстяка, ты уж поверь мне на слово. Во всяком случае, никто, кроме тебя, его не видел, это точно! А твоя чашка действительно разбилась, когда мы там сидели. Упала с полки, которую кто-то задел полой лоохи. Я еще подумал, что ты теперь будешь ныть до Последнего Дня года…

– А кто же тогда ко мне приходил? – несчастным голосом спросил я. – Мистика какая-то дурацкая! Кто принес мне эту грешную чашку?

– Тебе виднее, сэр Макс, – усмехнулся шеф. – Тебе виднее! Кстати, ты никогда не обращал внимания, что мы живем в удивительном мире?..

<p>Наследство для Лонли-Локли</p>

Вечер начался с того, что меня угораздило отправиться в кино. Ну, положим, «в кино» – это громко сказано. Ни единого широкоэкранного кинотеатра с продажей кока-колы и попкорна у входа в Ехо пока не оборудовали. Имеется только спальня в моей бывшей квартире на улице Старых Монеток, где стоит видеодвойка, каковую я собственноручно приволок в этот Мир со своей «исторической родины» вместе с обширной коллекцией фильмов.

Впрочем, сколь бы грандиозной ни была моя коллекция, а самый постоянный посетитель этого тайного «киноклуба», сэр Джуффин Халли, в последнее время то и дело твердит, что вместо «всякой дряни», которую я постоянно добываю из Щели между Мирами, следовало бы таскать оттуда исключительно кассеты с новыми фильмами. Честно говоря, я пробовал, и не раз, но почему-то именно на доставку видеофильмов моего могущества не хватает. Можно подумать, что для этого требуется какая-то специальная лицензия!

В итоге я добыл несколько чистых кассет, несколько одинаково паршивых копий «Титаника», который и в хорошем-то качестве смотреть не слишком интересно, и еще (это была моя особая гордость) гору любительских видеозаписей из домашних архивов какого-то толстого незнакомца, который с маниакальным упорством запечатлел на дешевую камеру великое множество кошмарных семейных вечеринок, а также свадеб, юбилеев и даже похорон своих родственников и знакомых. Сам он тоже изредка появляется в кадре – в этих случаях камера начинает истерически дрожать в руках его невидимых помощников – и потрясает мое воображение натужной улыбкой, неизменными клетчатыми рубашками и пузырями на коленях брюк.

Убедить коллег, что это и есть «нормальная человеческая жизнь», мне не удавалось довольно долго. Ребята почему-то думали, что я раздобыл то ли несмешную многосерийную комедию, то ли своего рода «фильм ужасов». Впрочем, просмотрев шесть кассет кряду, Тайные сыщики посовещались и постановили, что ЭТО все-таки не может быть произведением искусства.

Дюжины две дней после финального просмотра они носились со мной, как с тяжелобольным. Даже сэр Мелифаро временно перестал доставать меня своими дурацкими шуточками и довольно вяло огрызался на мои собственные. Вероятно, решил, что грех это: мучить человека, у которого была такая тяжелая юность. Правда, ему довольно быстро надоело носиться со мной, как с инвалидом детства. Оно и к лучшему, конечно…

Одним словом, с пополнением видеотеки у меня пока не клеилось, и я здорово подозревал, что рано или поздно шеф сунет мне в руки самую большую сумку и пинками прогонит в очередное путешествие между Мирами с одной-единственной целью: заполучить как можно больше новинок видеорынка. А пока он просматривал мою старую коллекцию не то по второму, не то по третьему разу и был вполне доволен жизнью – настолько, что мне наконец-то стало завидно. Я решил, что имею полное право посидеть в собственной спальне в полном одиночестве и спокойно посмотреть кино.

Полное одиночество – это была обязательная часть программы. Можно сказать, ради него все и затевалось. Я уже и припомнить не мог, когда в последний раз оставался один. Разве что когда добирался до собственной постели, но, забравшись под одеяло, я тут же закрывал глаза, и на вахту заступали многочисленные персонажи моих занимательных сновидений…

Но в этот вечер все складывалось как нельзя более удачно. Сэр Джуффин Халли, мой главный конкурент в борьбе за зрительское место в «кинозале», по уши вляпался в очередной торжественный прием у Гурига VIII. Какая-то очередная партия важных заморских шишек пожаловала к нашему неугомонному Величеству. Не то официальная делегация Стран Сумеречного Союза приехала умолять о поддержке в затянувшемся конфликте с Чангайской Империей, не то купеческие старшины из Лумукитана привезли ежегодную плату за разрешение торговать на столичных рынках. Как бы там ни было, а наш король пожелал предстать перед гостями в окружении своих самых могущественных подданных. Соответственно, Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска припахали как миленького. Он бы и рад отвертеться, да не вышло.

Все остальные мои коллеги в тот вечер старались покончить с неописуемо занудным делом о краже магических кристаллов для амобилеров из лавки старого Нупаты Крипуотли. Дело-то само по себе было плевое, я вообще удивлялся, что оно каким-то образом повисло на нас, а не на Городской полиции. Зато по нему проходило такое количество обвиняемых и свидетелей, что теперь наш Зал Общей Работы утопал в грудах самопишущих табличек, а Меламори и Нумминорих, которым приходилось бегать по следам всех этих мелких жуликов, то и дело пытались спрятаться куда-нибудь под стол и немного поспать. Оттуда их извлекал сэр Мелифаро, злой и осунувшийся после двух бессонных ночей, – то ли потому, что у него действительно находились новые поручения, то ли он просто хотел сам устроиться на отдых в этом укромном местечке и безжалостно устранял конкурентов. Ребятам смертельно надоела сия заунывная история, и они принесли друг другу страшную клятву, что покончат с этой тягомотиной до наступления ночи.

Мне же отчаянно повезло: никто даже не попытался вовлечь меня в это веселье. Я – такой специальный полезный штатный злодей, который может плеваться ядом, сражаться с ополоумевшими Магистрами, на худой конец – водить дружбу с вампирами и беспокоить на том свете несчастных покойников. Но когда нужно просто нормально работать, пользы от меня никакой, скорее уж наоборот! Поэтому я мог спокойно смотреть кино.

Во всяком случае, именно так мне казалось, когда я поднимался в «кинозал», предварительно включив свет во всем доме, чтобы обыкновенная дверь, ведущая в мою спальню, не оказалась Дверью в Коридор между Мирами. С некоторых пор двери – мое не то слабое, не то, напротив, чрезмерно сильное место, и чего мне точно не стоит делать, так это открывать их в темноте…

«Макс, ты сейчас очень занят?»

Зов Шурфа Лонли-Локли настиг меня в тот момент, когда я замер перед стеллажом с кассетами, гадая: следует ли мне делать сознательный выбор или положиться на волю случая и достать что-нибудь наугад.

«Я ужасно занят», – проникновенно ответил я.

Потом вспомнил, что шутки мой лучший друг понимает только на Темной Стороне, и поспешно добавил: «На самом деле я просто собрался посмотреть кино, Шурф. А у нас что-то стряслось?»

«Не у нас, а только у меня. И не „стряслось», а, скажем так, – случилось. Ничего из ряда вон выходящего. Если ты занят, я могу подождать…»

Ага, как же! К сожалению, я еще не настолько продвинулся в своем, с позволения сказать, духовном развитии, чтобы оставаться в этой грешной спальне и спокойно смотреть кино после того, как сэр Шурф Лонли-Локли заявил, что у него что-то «случилось»! То есть я бы мог совершить сей бессмертный подвиг, если бы это было необходимо для спасения Вселенной от надвигающейся гибели. Но у меня даже не хватает воображения представить, какие муки мне пришлось бы пережить! Во-первых, я действительно любопытен, а во-вторых… Вообще-то, сэр Шурф Лонли-Локли принадлежит к людям, с которыми никогда ничего не «случается». Строгие неулыбчивые дяди, вроде него, самолично дрессируют реальность и заставляют бедняжку плясать под их дудку, успевая следить за тем, чтобы она не слишком лихо крутила задницей. До сих пор мне казалось, что с Шурфом реальность влипла особенно круто, и тут – на тебе!

«Куда ехать-то? – спросил я. – Ты в Управлении или где?»

«Я дома. Но если ты все-таки хочешь посмотреть кино, имей в виду, что мое дело вполне может подождать».

«Зато я не могу, – признался я. – Ты меня уже так заинтриговал – дальше некуда! Скоро буду».

«Спасибо, Макс, – вежливо отозвался Шурф. – Кстати, если тебе не сложно, подъезжай не к парадному, а к потайному входу в мой сад. И не стучи в калитку, если меня там не будет. Просто пошли мне зов, и я тебе сразу же открою».

«Ладно», – растерянно согласился я.

Честно говоря, я уже ничего не понимал: можно подумать, что этот парень планировал сорваться в моем обществе в Квартал Свиданий, пока его жена, ни о чем не подозревая, лежит с книгой в спальне. Вообще-то, от ребят вроде сэра Лонли-Локли можно ожидать чего угодно – примерно один раз в девяносто лет, не чаще, но зато уж действительно абсолютно всего… Оставалось понять только одно: зачем я-то ему понадобился?!

Я и всегда-то езжу до неприличия быстро, а на сей раз у меня в заднице засело такое здоровенное шило, что уже через десять минут я был в Новом городе. Еще несколько минут я угрохал, чтобы разыскать потайную калитку: до сих пор я, хвала Магистрам, всегда заходил в дом своего друга через парадную дверь, как приличный человек…

Наконец я нашел крошечный переулок, который привел меня к нужному месту. Зато мне не пришлось лишний раз мучить свой хрупкий организм Безмолвной речью: сэр Шурф уже ждал меня по ту сторону ограды. Его домашнее лоохи было таким же безупречно белоснежным, как и одежда, в которой он ежедневно появляется в Доме у Моста. Только ни защитных рукавиц, ни тем более смертоносных перчаток на его руках не было. Ну хоть дома он их снимает, и на том спасибо!

– А почему ты-то не на службе? – спросил я. – У ребят там Магистры знают что творится. Бардак похуже, чем накануне Последнего Дня года!

– А что мне там делать? – пожал плечами Шурф. – Ни убивать, ни даже пугать никого не надо – дело-то пустяковое! И вообще, наши коллеги давно могли бы разойтись по домам, если бы сэр Мелифаро не вбил в свою упрямую голову, что все должно быть сделано за сутки. В кои-то веки в этом нет никакой нужды!

– Вот-вот! – обрадовался я. – Я ему тоже пробовал это объяснить, но он только тихо зарычал. Полагаю, к утру он начнет кусаться!

– Не думаю, что до этого дойдет. – Шурф отнесся к моему предположению вполне серьезно. – Сэр Мелифаро действительно довольно неуравновешенный молодой человек, но не настолько, я тебя уверяю!

– Ну, будем надеяться… А что у тебя случилось-то? – спросил я. – И к чему вся эта таинственность?

– Просто я не хочу, чтобы моя жена знала о твоем визите, – объяснил он.

– С каких это пор я впал в немилость в твоем доме? – удивился я. – До сих пор мы с твоей женой отлично ладили!

Это была сущая правда. Жена сэра Шурфа, маленькая леди Хельна, была жизнерадостной, приветливой и смешливой, так что поладить с ней оказалось легче легкого. Думаю, даже если бы я поставил себе задачу во что бы то ни стало вызвать у нее неприязнь, у меня все равно ничего бы не получилось!

– Ты не впал в немилость, не говори ерунду. Хельна была бы очень рада твоему визиту, но… Я тебе потом все объясню. Это долгий разговор, а зимой я предпочитаю вести беседу не в саду, а у себя в кабинете.

– Какая же это зима! – презрительным тоном бывалого полярника сказал я.

Я до сих пор в восторге от мягкого климата Ехо. Надо понимать, что, если однажды ночью температура здесь упадет до нуля по Цельсию, горожане еще долго будут вспоминать эту зиму как самую холодную в истории Соединенного Королевства. А сейчас, если бы у меня был с собой термометр, ртутный столбик наверняка поднялся бы до отметки +10 по Цельсию. Никаких метеорологических приборов у меня, разумеется, не было, но кончик моего носа оставался теплым – надежное доказательство абсолютного климатического благополучия…

Тем не менее прохладные порывы ветра с Хурона загнали нас в помещение. Шурф провел меня в дом через черный ход, потом мы довольно долго поднимались по винтовой лестнице в его кабинет, расположенный под крышей огромного трехэтажного особняка. Когда я только поселился в Ехо, абсолютно все здешние жилые помещения напоминали мне спортивные залы: огромная, по моим представлениям, полезная площадь и минимум мебели. Я уже давно привык к такому порядку вещей: к хорошему привыкнуть – раз плюнуть! Но домашний кабинет Шурфа Лонли-Локли до сих пор потрясает мое воображение. Он занимает весь этаж. Думаю, его площадь никак не меньше тысячи квадратов, а высота стен составляет добрую дюжину метров, так что потолок кажется почти таким же далеким, как звездное небо. Мебели в кабинете нет вовсе, только несколько стеллажей с книгами у дальней стены. Сидеть хозяин дома предпочитает на тонком ковре, таком же безупречно белоснежном, как пол, стены и потолок, а порой он устраивается на подоконнике, откуда открывается совершенно изумительный вид на освещенные многочисленными огнями воды Хурона.

Я уже не раз бывал в этом кабинете и успел изучить немногочисленные, но неизменные привычки хозяина. Например, я отлично знаю, что Шурфу будет приятно, если я несколько минут постою перед одним из стеллажей с книгами, восхищенно качая головой и как бы не решаясь попросить его дать мне почитать одно из этих сокровищ. Просить, собственно говоря, не полагается ни в коем случае, поскольку, с одной стороны, сэр Шурф ни за какие коврижки не согласился бы расстаться с книгой из своей библиотеки, но, с другой стороны, ради такого близкого друга, как я, он готов почти на все. Такая дилемма вполне могла бы свести парня с ума. Боюсь, тут даже его хваленая дыхательная гимнастика не очень-то помогла бы!

Экспериментировать в этой области мне пока что-то не хочется, поэтому я исполнил непродолжительный ритуальный танец перед стеллажом, восхищенно покачал головой и промычал что-то невразумительное, старательно изображая завистливый блеск в глазах.

Наконец решил, что хорошего понемножку, прекратил топтаться, развернулся и направился к окну, чтобы устроиться поудобнее и наконец-то узнать, что стряслось.

– Какой ты все-таки неуклюжий, Макс, – почти сердито проворчал Шурф. Подошел к стеллажу, возле которого я только что стоял, наклонился, поднял с земли что-то невидимое и бережно поместил это самое невидимое на одну из полок.

– Что я успел натворить? – изумился я.

– Ты слишком быстро развернулся и уронил на пол мою пылинку, – невозмутимо пояснил он. – Хочешь сказать, ты ее не заметил?

– Пылинку?!

Честно говоря, я начал беспокоиться: а вдруг сейчас окажется, что в светлой голове сэра Лонли-Локли перегорел какой-нибудь полезный полупроводник и ему требуется не дружеская беседа со мной, а несколько дюжин спокойных дней в Приюте Безумных? Только этого не хватало!

– Я не устаю удивляться твоей невнимательности, – строго сказал Шурф. – Вообще-то, при твоем могуществе следует придавать немного больше значения всему, что происходит в окружающем мире! Неужели ты не заметил, что на этой полке была пылинка? Между прочим, она не так уж мала!

– Я сейчас буду или плакать, или смеяться, – честно предупредил я. – Вот только решу, что уместнее в данной ситуации… Что за пылинка, Шурф? Ты же не выносишь пыли!

– Правильно, не выношу, – кивнул он. – Если бы ты был немного наблюдательнее, ты бы заметил, что в моем кабинете нет ни единой пылинки, кроме той, что ты столь неосмотрительно стряхнул с полки… – Он наконец понял, что я уже почти готов испугаться, и снисходительно пояснил: – Я всегда сам убираю в этом кабинете, поскольку было бы несправедливо заставлять других людей страдать из-за моей любви к чистоте. И, как ты сам понимаешь, после моей уборки в этом помещении не остается ни пылинки – кроме одной-единственной. Это очень хитрая пылинка, Макс. Однажды я заметил, что она прячется от меня во время уборки – как разумное живое существо. А когда уборка заканчивается, эта пылинка снова появляется на виду. Она, знаешь ли, весьма общительна и довольно бесстрашна…

«Общительна»? «Бесстрашна»? Пылинка?! – Я уже ничего не понимал.

– Можешь себе представить, – подтвердил Шурф. – После того как я это понял, я проникся к ней уважением и взял эту пылинку под свою защиту. Теперь она имеет право покоиться на любой из моих полок – какая ей понравится. Взамен пылинка обещала мне не находиться на полу, ковре, стенах и подоконниках, поскольку я объяснил ей, что в этой ситуации она утратит индивидуальность и станет похожа на обыкновенную бытовую грязь. Надеюсь, теперь ты понял, почему я был несколько выбит из колеи, когда ты уронил ее на пол?

– Теперь понял, – сдержанно согласился я.

Будь на его месте кто-нибудь другой, я бы уже хохотал как сумасшедший. Но ради сэра Шурфа Лонли-Локли я готов держать себя в руках сколько понадобится – хоть до следующего года, который, впрочем, не за горами.

– Ладно, – сказал я, усаживаясь по-турецки на ковер. – Надеюсь, твоя маленькая приятельница не станет обижаться на неуклюжего дядю Макса. Передай ей мои искренние сожаления по поводу этого инцидента. А теперь рассказывай: что все-таки у тебя стряслось?

– Я уже один раз поправил тебя: не «стряслось», а просто случилось, – педантично заметил Шурф, усаживаясь рядом. – Действительно ничего из ряда вон выходящего. Просто я получил наследство.

– Ты мне вот что скажи: тебя поздравлять или соболезновать? – спросил я. – Вообще-то, наследство – неплохая штука. Но обычно его получают одновременно с известием о смерти хорошего человека, так что…

– Меня не следует поздравлять и уж тем более соболезновать, – равнодушно сказал Шурф. – Наследство, насколько я уяснил, пустяковое: старая ферма в горах графства Хотта и несколько сундуков с добром, которое могло бы осчастливить разве что владельца соседней фермы… А получиля его от человека, которого ни разу в жизни в глаза не видел, так что принимать соболезнования было бы несколько неуместно. Если они кому-то и нужны, так это Хельне, поскольку умер ее двоюродный дед, Хурумха Кутык… Впрочем, насколько я знаю, она никогда не была особо дружна с его семьей.

– Но почему он завещал тебе свое имущество?

– Не знаю. Тем не менее всякий покойник имеет право на уважительное отношение к его последней воле. Особенно если он не поленился стать призраком, чтобы лично высказать свои пожелания.

– Стоп! – решительно сказал я. – Поскольку я ничего не понимаю… Сэр Шурф, а можно все по порядку? Не такая уж у меня гениальная голова, скорее наоборот…

– Да, к сожалению, – спокойно согласился он. – Впрочем, мне и самому больше нравится излагать все по порядку. Начать, пожалуй, следует с того, что моя жена родом из графства Хотта. Впрочем, ее родители переехали в Соединенное Королевство, когда она была еще маленькой девочкой. Сначала они поселились в графстве Вук, потом переехали в Ландаланд, а Хельна оказалась в Ехо, когда поступила в Университет, да так здесь и застряла.

– Не знал, что она у тебя – университетская девочка, – уважительно сказал я.

– Разве? Странно… Вообще-то, такие вещи заметны с первого взгляда, – пожал плечами Шурф. – Впрочем, она училась там в самом начале Эпохи Кодекса, а потом дюжины две лет работала в «Королевском голосе» у сэра Рогро, пока не решила, что сидеть в моей гостиной и писать стихи гораздо приятнее, чем каждое утро ходить на службу в редакцию…

– Так леди Хельна еще и стихи пишет? – изумился я.

– Да, и неплохие, – меланхолично ответил мой друг. Мне показалось, что стихи леди Хельны были не совсем в его вкусе и только врожденное чувство объективности вынуждало его отдавать ей должное.

– А она никогда мне об этом не говорила, – огорчился я.

– Вы еще не настолько близкие друзья, – объяснил Шурф. – Если бы Хельна хотела иметь побольше слушателей, она бы просто ходила в «Трехрогую луну». И, думается мне, очень быстро стала бы весьма популярной личностью в этой среде. Но таинственность и молчание пока кажутся ей более привлекательными, чем популярность… Впрочем, если ты будешь время от времени навещать ее на протяжении лет тридцати-сорока, она непременно посвятит тебя в свой маленький секрет.

– Лет тридцать-сорок, говоришь? Круто! – отозвался я. – Ладно, если человек хочет скрывать от моих ушей свои шедевры – ее право!

– Об этом мы можем поговорить позже, – мягко напомнил мне Шурф. – Уверяю тебя, что поэтические опыты Хельны не имеют решительно никакого отношения к истории о наследстве, которое я получил.

– Да, конечно, – кивнул я.

– И вообще, личная история моей жены в данном случае не представляет для нас никакого интереса.

Шурф встал, прошелся по комнате, потом уселся на свой нежно любимый подоконник, сделал едва заметный, но решительный жест, как бы закрывая тему, и продолжил:

– Нашего внимания заслуживает лишь тот факт, что в свое время родители Хельны покинули графство Хотта не просто так, а после серьезной ссоры со своими многочисленными родственниками. Подробностей я не знаю, поскольку никогда не интересовался историей ее семьи. И не заинтересовался бы, если бы сегодня ночью в моей спальне не появился призрак ее двоюродного деда. Признаюсь тебе честно, Макс: уже давно я не имел столь веского повода для удивления. Обычно у призраков хватает ума обходить меня стороной. Но покойный господин Хурумха Кутык оказался исключением. Впрочем, надо отдать ему должное: мой гость вел себя вежливо и предупредительно, что совершенно не свойственно призракам. Он начал с того, что представился, а потом долго и обстоятельно высказывал свое удовольствие по поводу нашей встречи. Для жителя графства Хотта старик превосходно воспитан, надо отдать ему должное…

– И что дальше? – нетерпеливо спросил я, поскольку Шурф умолк – очевидно, принялся размышлять о достоинствах благовоспитанного призрака.

– Господин Хурумха Кутык сказал мне, что он очень обрадовался, узнав, что его родственница устроилась в столице Соединенного Королевства, да еще и вышла замуж за «могущественного колдуна»… Ну, сам понимаешь, в его речи было множество комплиментов, которые вежливые люди нередко говорят друг другу при знакомстве. Признаться, я был почти уверен, что сейчас старик поведает мне печальную историю своей смерти и попросит отомстить его обидчикам. Я знавал многих призраков, которых интересовала месть и ничего больше… Но он и слова не сказал о мести. Просто сообщил, что решил завещать мне все свое имущество. Не Хельне, а именно мне. Дескать, Хельна – его любимая внучка, но ему не хотелось бы, чтобы на ее голову обрушилась неприязнь остальных родственников, поэтому он выбрал именно меня. Сей господин мудро рассудил, что я – чужой человек и мне нет дела до того, как отнесутся ко мне его многочисленные наследники, не упомянутые в завещании. Потом он отдал мне завещание – самое настоящее, что само по себе весьма странно, поскольку призраки редко обладают счастливой способностью передавать живым материальные вещи, – и исчез.

– Но почему он просто не прислал завещание по почте? – спросил я. – Зачем, интересно, ему понадобилось зловеще возникать из темноты в глубине твоей спальни? Неужели все мертвецы любят дешевые эффекты?

– Очень может быть. Не так уж много развлечений у мертвых! Кроме того, я полагаю, что призраку довольно затруднительно иметь дело с работниками почтового ведомства, – сказал Шурф. – Как бы там ни было, но теперь мне придется отправиться в графство Хотта за наследством…

– Оно тебе надо? – сочувственно спросил я. – Ты и без того богат, сэр Тайный сыщик. У нас с тобой до неприличия большое жалованье, которое даже я не успеваю растранжирить… Одной фермой в графстве Хотта больше, одной меньше – какая тебе разница?

– Разумеется, мне не нужна эта ферма, – пожал плечами Шурф. – Особенно если учесть, сколько сил и средств мне придется потратить, чтобы привести ее в надлежащий вид – не могу же я владеть помещением, вид которого внушает мне глубокое отвращение! Но видишь ли, Макс, я – человек, который по роду своих занятий постоянно имеет дело со смертью…

Я с трудом сдержал ехидную улыбку: подобное заявлениев устах Мастера Пресекающего ненужные жизни дорогого стоит!

– Именно поэтому я знаю о смерти и мертвых немного больше, чем прочие, – невозмутимо продолжил Шурф. – В частности, я знаю, что последнее желание умершего – вещь почти священная. Живые часто оставляют их без внимания и заставляют мертвецов по-настоящему страдать, погружаться в пучину мучительного беспокойства, которое разрушает их хрупкий шанс на иную жизнь – там, за чертой… Можешь мне поверить: убить человека – куда меньшее зло, чем не исполнить просьбу его призрака!

– Правда, что ли?

Я невольно поежился: от таких разговоров мне всегда становится не по себе, словно моя непоседливая смерть тут же появляется где-то поблизости, чтобы принять участие в дискуссии или просто законспектировать несколько заслуживающих внимания тезисов.

– Неужели ты полагаешь, что я стал бы намеренно вводить тебя в заблуждение, рассуждая о вещах, в которых ничего не понимаю? – удивился Шурф.

– Нет, конечно, – вздохнул я. – Ладно, я уже понял, что ты просто обязан вступить во владение этой грешной фермой на окраине Мира…

– Графство Хотта – отнюдь не окраина Мира, можешь мне поверить, – сухо сказал он.

– О’кей, графство Хотта – центр Вселенной и очаг мировой культуры заодно, – фыркнул я. – И ты – счастливый владелец алмазного дворца в этом раю, я уже понял. Чего я не понял: я-то тебе зачем понадобился? Или он и мне что-то завещал, этот замечательный призрак?

– Тебе? Нет, Макс, тебе он ничего не оставил. – Мне показалось, что Шурф сказал это с неподдельным сочувствием. – Боюсь, что этот покойный господин даже не подозревает о твоем существовании.

– Тогда что?

Я вдруг почувствовал, как загрохотало о ребра мое чуткое сердце. Второе немного помедлило и с энтузиазмом присоединилось к своему истеричному близнецу.

Я уже знал, что он мне сейчас скажет: «Мне нужен хороший попутчик, дружище!» Тем более странно: какого черта я так разволновался?! Прогулка в графство Хотта – это не путешествие в другой Мир… Впрочем, мне не следовало бы так волноваться, даже если бы сэр Шурф действительно предложил мне прогуляться по тайным швам изнанки вещей – по крайней мере, официально считается, что я давным-давно привык к таким странствиям!

– Тебе не кажется, что ты несколько засиделся в Ехо, Макс? – спросил Лонли-Локли.

Меня позабавило выражение его обычно невозмутимой физиономии, строгое и сочувственное одновременно. Именно с таким лицом умудренные опытом взрослые мужчины приходят к непутевым младшим братьям, чтобы убедить тех взяться за ум: к примеру, покончить с наркотиками или, скажем, подготовиться к поступлению в университет.

– Засиделся? – удивленно переспросил я. – Да еще года не прошло с тех пор, как я вернулся из Гугланда. Даже если придерживаться официальной версии, каковая гласит, что я ездил только в Гугланд и никуда больше…

– Я знаю, – отмахнулся Лонли-Локли. – Знаю все, что ты собираешься мне сказать. Но факт остается фактом: ты засиделся в Ехо. За все это время всего одно путешествие в Хумгат, да и то… Нельзя назвать его слишком осознанным, согласись!

– Твоя правда.

Я невольно улыбнулся, вспомнив нашу с Джуффином совместную идиотскую выходку. Честно говоря, мне до сих пор трудно расценивать свой героический поход за мертвым Йонги Мелихаисом как дань разумной необходимости… Ну да ладно!

– Ты даже на Темной Стороне за все это время ни разу не был, – безжалостно добавил Шурф.

Я открыл рот, собираясь сказать ему, что в походах на Темную Сторону просто не было никакой нужды. Но тут же захлопнул свой словоохотливый «автоответчик», поскольку и сам прекрасно понимал, что в делах такого рода настоящей «нуждой» является внутренняя потребность, а ее у меня действительно не было.

После моего возвращения из Гугланда сэр Джуффин насмешливо сказал мне: «Только не вздумай вообразить себя нормальным человеком с удавшейся личной жизнью!» – и я глубокомысленно покивал. Но надо отдать должное проницательности шефа: именно этим я с тех пор и занимался. Вовсю играл в «нормального человека с удавшейся личной жизнью», вживался в этот обаятельный образ по системе Станиславского и вполне мог претендовать на «Оскара» за «лучшую мужскую роль». Разве вот давешняя выходка с превращением в точную копию Анубиса стала счастливым исключением из этого правила, но я отлично понимал, что ни в коем случае не стал бы так рисковать, если бы хитрец Джуффин не припер меня к стенке своим на скорую руку сфабрикованным заявлением, что без моего героического подвига этот прекрасный Мир немедленно рухнет…

– Да, пожалуй, я действительно засиделся на одном месте, – признал я. – Так мило с твоей стороны, сэр Шурф, что ты мне об этом напомнил! И что ты предлагаешь? Небольшую экскурсию в графство Хотта? А наш шеф не грохнетсяв обморок, когда узнает, что мы с тобой смылись на каникулы?

– Насколько я знаю, сэр Джуффин Халли не подвержен обморокам, – без тени улыбки заметил Шурф.

– Думаешь, он нас отпустит? У тебя хоть какая-то отмазка есть: Джуффин любит делать вид, будто с большим уважением относится к частной собственности. А меня он любит держать при себе, как некий бесполезный, но нежно любимый талисман…

– Тебе так кажется, – возразил Лонли-Локли. – Я с ним уже говорил. Сэр Джуффин не против. Он тоже полагает, что ты засиделся в Ехо. Кроме того, он прекрасно понимает, что, если я сам буду управлять амобилером, поездка затянется надолго. А с таким возницей, как ты, можно управиться за дюжину дней или того меньше. Собственно говоря, это еще одна причина, по которой мне хотелось бы отправиться в графство Хотта в твоем обществе.

– Без меня меня женили! – проворчал я.

– На ком тебя женили? – удивился Лонли-Локли. – И когда это случилось? Ты уверен, что хорошо обдумал свой поступок?

– Отстань, горе мое! – простонал я, поскольку уже не мог сдерживать смех. – Это присказка такая!

Конечно, я был доволен: ветер дальних странствий обычно действует на меня как веселящий газ. Самое трудное – заставить себя сделать первый глоток, а потом все идет как по маслу. А на сей раз от меня не потребовалось никаких усилий: окно в моем доме, можно сказать, было разбито, и ветер дальних странствий ворвался в мою жизнь совершенно самостоятельно, не дожидаясь официального приглашения.

– Ладно уж, – улыбнулся я. – Сказал бы сразу, что тебе нужен шустрый возница, желательно бесплатно. Теперь он – то бишь я! – у тебя есть, с чем тебя и поздравляю… Но чего я до сих пор так и не понял: почему ты столь старательно скрывал мой визит от леди Хельны? В чем тут криминал?

– Ты не принимаешь во внимание тот факт, что Хельна умеет логически мыслить, – заметил Шурф. – И обычно ее выводы не настолько парадоксальны, чтобы я не мог их предвидеть. Если Хельна узнает, что ты заявился ко мне накануне отъезда, она тут же сделает вывод, что я предложил тебе составить мне компанию, и будет совершенно права… Видишь ли, Макс, моя жена очень хорошо к тебе относится. Но она отлично знает, что ты из себя представляешь… Она и меня-то полдня уговаривала не обижать ее родственников. Кажется, Хельна думает, будто я способен умертвить каждого, кто случайно наступит мне на ногу… Впрочем, мне удалось объяснить ей, что убийствами я занимаюсь на работе, а к ее родственникам еду по частным делам, поэтому им ничего не грозит. Но если Хельна узнает, что мы едем вдвоем… Знаешь, Макс, мне будет нелегко убедить ее, что ты едешь со мной просто так, за компанию! Извини за откровенность, но репутация у тебя та еще, а Хельна – большая любительница городских сплетен.

– Ну да, – фыркнул я. – Жена самого страшного профессионального убийцы в Соединенном Королевстве искренне полагает, что ее муж – человек положительный и надежный, а вот я – это уже беда!.. При случае угощу ее мороженым: сомнительный, а все же комплимент.

– Одним словом, мне хочется, чтобы Хельна думала, будто я уехал один, – подытожил Шурф. – Мне кажется, что излишние волнения не пойдут ей на пользу… Имей это в виду, если она пришлет тебе зов, ладно?

– Ладно, – улыбнулся я. – Что-нибудь придумаю. Когда ты едешь?

– Сейчас, – просто сказал Шурф.

– Прямо сейчас?!

Вот теперь я по-настоящему удивился.

– Ну да. Решение принято, моя дорожная сумка уже собрана, ты согласился составить мне компанию – чего тянуть-то?

– А моя дорожная сумка? – возмутился я.

– А зачем человеку, который может залезть в Щель между Мирами и извлечь оттуда все, что требуется, какой-то багаж? – удивился Шурф. – Впрочем, если хочешь – нет проблем: по дороге заедем к тебе, возьмешь все необходимое.

– Ладно, как скажешь…

Я несколько ошалел от его напора. Вообще-то, я предполагал, что в моем распоряжении будет, как минимум, целая ночь, чтобы попрощаться с Меламори. Но теперь стало ясно, что у меня ничего не получится. Легче противостоять разбушевавшейся стихии, чем сэру Шурфу Лонли-Локли, который внезапно вбил в свою упрямую голову, что ему позарез необходимо отправиться в графство Хотта – немедленно!

* * *

Потом в глазах у меня потемнело, и земля вдруг ушла из-под ног – как мне показалось, всего на мгновение. Я даже не успел проанализировать охватившие меня ощущения – незнакомые, но скорее приятные, чем нет. А когда земля снова вернулась под мои ноги, это была самая настоящая твердая, влажная почва, а не белоснежный пол кабинета. Я растерянно огляделся по сторонам и обнаружил, что стою на узкой тропинке, возле собственного амобилера.

– Ничего страшного, Макс, – успокоил меня сэр Шурф. – Просто я должен был пройти через гостиную, чтобы попрощаться с Хельной. И решил, что самое простое решение – пронести тебя в пригоршне.

– Ты меня уменьшил? – возмущенно взвыл я. – Предупреждать надо!

– А зачем? Чтобы ты закатил глаза, словно я собираюсь тебя четвертовать? – Он пожал плечами. – Ты сам неоднократно проделывал этот фокус с другими, в том числе и со мной, но почему-то боялся испытать на собственной шкуре, как это бывает. Теперь ты знаешь, что ничего страшного при этом действительно не происходит, а время сжимается, верно?

– Мне показалось, что прошло не больше секунды, – неохотно сказал я.

– Ну вот. А на самом деле я беседовал с женой почти четверть часа, – кивнул Шурф. – Впрочем, если бы я подержал тебя в пригоршне несколько дольше, ты бы почувствовал себя так, словно лежишь, укрывшись с головой одеялом. На мой вкус, довольно приятное состояние… Если хочешь, можно как-нибудь попробовать на досуге.

– Спасибо, – буркнул я. – А кто будет управлять твоим амобилером, если ты упрячешь меня в пригоршню? Где он, кстати?

– У тебя за спиной. Думаю, будет неплохо, если ты захватишь еще и свой – на всякий случай, про запас. Остаться без амобилера где-нибудь на границе Пустых Земель – удовольствие сомнительное.

– Да уж, – вздохнул я, привычным небрежным жестом пряча в пригоршне свой амобилер.

От мысли, что злодей Лонли-Локли только что проделал со мною то же самое, мне почему-то становилось не по себе. Когда сам совершаешь чудеса, все идет превосходно, но, когда они происходят с тобой самостоятельно, без твоего предварительного согласия, начинаешь чувствовать себя совершенно беспомощным, как лабораторная мышка в искусственном лабиринте, наспех сооруженном какими-то загадочными, огромными чудовищами в белых халатах…

– Я теперь всю дорогу проведу как на иголках, – сварливо сказал я. – Все время буду гадать: когда ты в следующий раз решишь меня уменьшить?

– Не преувеличивай, Макс, – флегматично отозвался мой друг. – Уже через полчаса ты и думать об этом забудешь. Уж я-то тебя знаю!

– Действительно знаешь, – удивленно согласился я, усаживаясь за рычаг его амобилера. – Кстати, ты не очень во мне разочаруешься, если я все-таки заеду домой за вещами? Хочу переодеться в свое любимое туланское лоохи. Если мне придется колесить по всему Соединенному Королевству в Мантии Смерти, я вряд ли сумею убедить себя, что это и есть каникулы…

– Разумеется, переоденься, – кивнул Шурф. – Полчаса я вполне могу подождать.

– Спасибо, ты очень великодушен, – язвительно сказал я.

У меня понемногу создавалось впечатление, что я арестован и приговорен к ссылке, а этот грозный парень должен в спешном порядке выдворить меня за пределы Соединенного Королевства. До сих пор мне казалось, что, когда люди отправляются в путешествие, чтобы отдохнуть и развеяться, сборы проходят как-то иначе…

По дороге я послал зов Меламори и вкратце изложил ей эту бредовую историю. Моя жалкая попытка хоть как-то обосновать свое внезапное решение с треском провалилась. Более того, я окончательно уяснил, что сам не понимаю, с какой стати мне приспичило сопровождать сэра Шурфа к полуразрушенным стенам его новой недвижимости, вместо того чтобы вернуться на улицу Старых Монеток и все-таки посмотреть кино. По всему выходило, что я просто физически не способен отвечать отказом этому типу – счастье еще, что до сих пор сэр Лонли-Локли не слишком злоупотреблял этим странным свойством моего организма!

К моему удивлению (и даже некоторому разочарованию), у Меламори не нашлось никаких возражений против моего внезапного отъезда. Она не поленилась подробно изложить мне, насколько ее радует тот факт, что я в кои-то веки принял разумное решение: как следует проветриться, отдохнуть в хорошей компании, без всяких там роковых опасностей и захватывающих приключений.

Под «хорошей компанией» разумелся Лонли-Локли. У этого парня сложилась устойчивая репутация самого надежного человека всех времен и народов. Проблема в том, что никто, кроме меня, не видел, как этот «надежный человек» вышивал в Кеттари. Ничего не попишешь: сэр Шурф предпочитает расслабляться исключительно в моем обществе, без посторонних свидетелей, а мне, как известно, веры нет…

В общем, леди Меламори решительно отказалась проливать горькие слезы по поводу моего внезапного отъезда. Впрочем, это я вполне был готов пережить. Хуже другое: оказалось, что она как раз собралась становиться на след какого-то очередного мелкого жулика, поэтому мое предложение бросить все и заявиться в Мохнатый Дом для короткой, но бурной церемонии прощания показалось ей не слишком своевременным.

– Можно подумать, что ты увозишь меня по личной просьбе леди Меламори, – печально сказал я Шурфу. – У меня такое ощущение, что мой внезапный отъезд показался ей лучшей новостью этого сезона!

– Просто леди Меламори тоже чувствует, что ты засиделся на месте, – снисходительно объяснил он. – Было бы странно, если бы она не заметила: это же у тебя на лбу написано! Разумеется, она радуется, что ты решил немного встряхнуться. Ты теряешь форму, Макс: еще недавно ты сам прекрасно понимал, что любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же. Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется объяснять тебе такие простые вещи!

– Я это и сейчас понимаю, – кисло улыбнулся я. – Не так уж плохи мои дела! Просто захотелось немного поныть напоследок. Когда еще доведется: ты ж мне не дашь!

– Не дам, – спокойно согласился Шурф.

Сборы не отняли у меня много времени. Собственно говоря, я просто переоделся в теплое туланское лоохи, такое же черное, как моя Мантия Смерти, зато без золотых кругов на спине и груди. Сунул в дорожную сумку сменный комплект одежды и перекинул через плечо толстое одеяло: если уж собрался зимой в горы, такая запасливость не помешает. Чем черт не шутит, вдруг меня заклинит, и я снова начну извлекать из Щели между Мирами исключительно поломанные зонтики, как в самом начале своей магической карьеры!

На этом мои сборы в дорогу благополучно завершились. Какие уж там полчаса…

Лонли-Локли ждал меня в гостиной. Я посмотрел на его серьезную рожу, вспомнил наши похождения в Кеттари – да и не только в Кеттари, если уж на то пошло, – и наконец-то по-настоящему обрадовался предстоящим каникулам. Черт, вообще-то, я вполне мог сделать это с самого начала и не морочить голову ни себе, ни окружающим!

– Хороший вечер, Макс! – приветливо сказал мне Шурф.

– Вообще-то, мы расстались всего десять минут назад, – напомнил я.

– Десять минут назад я имел дело с кем-то другим, – объяснил он. – Как сказал бы ты сам, с жутким занудой. А теперь ты прогнал его прочь. Перемена в твоем настроении показалась мне столь разительной, что я решил: поздороваться не помешает. Иногда обычные формальности помогают выразить отношение к происходящему куда лучше, чем длинные рассуждения… которыми, впрочем, тоже не следует пренебрегать, если требуется чем-то занять беспокойный разум, – неожиданно завершил он.

– Поехали, – решительно сказал я. – Правда, я жрать хочу как молодой вурдалак, ну да ладно: перекусим по дороге. Грех это – терять два часа в столичном трактире!

Шурф одобрительно кивнул и поднялся из-за стола.

Впрочем, на пороге у нас вышла небольшая заминка. Изсоседней комнаты выскочил Друппи и укоризненно уставился на меня. После рискованного эксперимента сэра Джуффина Халли над людьми и собаками мой пес стал понимать меня не с полуслова, как раньше, а с первого взгляда. Впрочем, я его тоже, как ни странно… И сейчас мне было совершенно ясно: еще немного, и Друппи впервые в жизни обидится на меня по-настоящему.

«Едешь, значит, развлекаться? – спрашивали его печальные круглые глаза. – А меня, значит, не берешь? И я, значит, буду сидеть тут без тебя целую дюжину дней, а то и дольше? Ну и гад же ты, хозяин!»

Я сдался, можно сказать, без боя. Оставалось уговорить моего сурового спутника.

– Слушай, сэр Шурф, ты переживешь, если я возьму с собой собаку? Пугать разбойников, твоих дальних родственников и всех, кто под руку подвернется…

– Ты действительно уверен, что мы с тобой нуждаемся в защите? – На сей раз в голосе Лонли-Локли звучала самая настоящая, неподдельная ирония.

– Я очень стараюсь себя в этом убедить, – усмехнулся я. – Понимаешь, какое дело: этот красавчик совсем не хочет оставаться дома. В отличие от леди Меламори, он полагает, что любить и держать при себе – примерно одно и то же. Второй пункт, на его взгляд, даже предпочтительнее…

– Да, мудрость и людям-то дается редко, а уж собакам – и подавно. Даже таким умным, как твой пес, – серьезно сказал Шурф. – Впрочем, я ничего не имею против – при условии, что этот господин согласится путешествовать под сиденьем.

– Куда он денется! – с облегчением пообещал я.

Друппи восторженно замотал ушами и ринулся к выходу.

– В конце концов, ни одно путешествие не протекает без мелких неприятностей, – заметил Шурф, устраиваясь рядом со мной на переднем сиденье амобилера. – Будем считать, что с нами неприятность уже случилась: первая и последняя.

«Неприятность» тихо повизгивала от полноты чувств за нашими спинами. Пока Друппи честно сидел под задним сиденьем, но я здорово подозревал, что таким скромником он будет оставаться очень недолго: в конце концов, все собаки похожи на своих хозяев!

Маленький одноэтажный домик с интригующей табличкой «Наперсток вурдалака» приютился на опушке леса. Мне показалось, что это не самое удачное место для трактира – в том случае, если его хозяин желает принимать у себя больше дюжины посетителей в год. Но на подъездной дорожке стояло несколько амобилеров, а обеденный зал был заполнен по меньшей мере наполовину.

– Вот это да! – удивился я, устраиваясь за маленьким столиком, сколоченным из пахучих, шершавых, необработанных досок. – Я-то думал, что мы будем ужинать в одиночестве…

– Я же сказал тебе, что трактиры в Авале закрываются рано. А люди, которые не любят укладываться в постель сразу после заката, есть в любом городе. К тому же в «Наперстке» отличная кухня. Поэтому с наступлением темноты все местные гурманы едут сюда.

– А ты-то откуда узнал про это местечко? – полюбопытствовал я.

– В свое время мне довелось провести в Авале несколько дней. Я приезжал по служебным делам, поскольку на местном кладбище начались обычные недоразумения с оживающими мертвецами…

– Ага. «Обычные», говоришь, недоразумения? Ну-ну…

Но Шурф не заметил моего сарказма.

– Да, самые обычные, – подтвердил он. – Недоразумения с оживающими мертвецами всегда похожи одно на другое. Ничего занимательного. История с Орденом Долгого Пути, непосредственным участником которой тебе довелось стать, счастливое исключение из этого правила… Или наоборот, несчастливое – как посмотреть!

Хозяин трактира оказался высоким приветливым мужчиной средних лет, со сросшимися бровями, из-под которых, впрочем, выглядывали большие веселые глаза удивительно чистого голубого цвета. Он принес нам меню: тонкую ученическую тетрадку, исписанную крупными, округлыми буквами. Вручив ее Лонли-Локли, он ловким движением фокусника накрыл наш стол скатертью, изумительная ручная вышивка которой повергла меня в благоговейное молчание. Впрочем, я тут же понял, что вечер для меня будет изрядно испорчен опасениями заляпать сие произведение искусства каким-нибудь соусом.

– На правах старого посетителя этого заведения позволю себе дать тебе хороший совет, – важно сказал Шурф. – Непременно закажи себе мясной танг с сыром: здесь он великолепен! И еще густой суп с бамбуриками. И…

– Я же лопну! – ужаснулся я, покосившись на соседние столы.

Я с самого начала заметил, что они заставлены на удивление вместительными посудинами, и сделал вывод: порции в этом благословенном местечке рассчитаны на великанов.

– Как знаешь, – снисходительно согласился мой консультант. – Потом будешь локти кусать… Но позволю себе заметить, что один наперсток знаменитого «Вурдалачьего Жара» вряд ли помешает тебе продолжить путь. Ты непременно должен попробовать эту настойку: в столице не доведется!

– Заказывай все, что считаешь нужным, – сдался я.

Шурф как с цепи сорвался: отбарабанил чуть ли не дюжину наименований блюд. Хозяин кивнул и удалился.

– Столичные повара, искушенные в магии, – дело хорошее. Но настоящую традиционную угуландскую кухню можно попробовать только в провинции, – объяснил мне Шурф. – А уж «Вурдалачий Жар», приготовленный руками чистокровного вурдалака, и подавно! Так что пользуйся случаем.

– Как это? – я ушам своим не поверил. – Что, ты хочешь сказать, что при этом заведении живет вурдалак?

– Почему это – «живет при заведении»? – пожал плечами Шурф. – Хрепта – хозяин трактира. Да ты же его только что видел!

– Ну и шутки у тебя! – вздохнул я. – Редко, но метко, надо отдать тебе должное!

– Но я и не думал шутить. Хрепта – чистокровный вурдалак, что в этом такого?

– Но он выглядит как самый настоящий человек…

– А как, интересно, он должен выглядеть?

– Слушай, я уже ничего не понимаю! Люди – это люди, а вурдалаки – это чудовища, оборотни… К тому же до сих пор я был уверен, что никаких вурдалаков вовсе не существует! Так, легенда, а в довесок к ней – смешной трактирчик «Ужин вурдалака» в Ехо да присказка: «Дюжину вурдалаков тебе под одеяло»…

– Эта, как ты выразился, «присказка» родилась в те времена, когда Соединенным Королевством правила династия вурдалаков, – заметил Шурф. – Его Величество Шунхи Клакк и его потомки. Если верить историческим хроникам, в ту пору ходили слухи, что провинциалы Клакки захотят возродить все нелепые старинные законы, в том числе и тот, который дает королю право ночевать в доме любого из своих подданных. Некоторые придворные остряки добавляли: «И с его женой». Тогда-то и появилась эта поговорка. В оригинале она звучала: «Дюжину вурдалаков на твое брачное ложе!» – и считалась очень тяжелым оскорблением. Кстати, период правления династии Клакков до сих пор считается золотым веком Соединенного Королевства… Ох, Макс, ты совсем не знаешь историю!

– Не знаю, – согласился я. – Но как могло случиться, чтобы людьми правили вурдалаки?

– Ну, видишь ли, на людях свет клином не сошелся, – тоном университетского профессора, давным-давно утомленного необходимостью объяснять элементарные вещи болванам-первокурсникам, протянул Лонли-Локли.

– Не сошелся, значит? – тупо повторил я.

– Разумеется, нет. В древности наш Мир – весь, кроме Арвароха, который изначально представлял собой необитаемую каменную пустыню, – был поровну поделен между тремя расами. На Уандуке жили кейифайи…

– Кто-кто?

– Эльфы, – бесстрастно пояснил он. – «Эльфы» – слово из человеческого языка, а «кейифайи» – самоназвание. Теперь понятно?

– Теперь понятно, – кивнул я. – А люди жили здесь, на Хонхоне?

– Ошибаешься. Люди жили на Черухте.

– Это там, где Изамон? – уточнил я.

– Изамон, Тарун, Тулан, Мури, Анбобайра, Чангайя, Урдер, Шинпу, Тубур и еще добрая дюжина государств, перечислять названия которых бесполезно: все равно не запомнишь, – снисходительно согласился Шурф. – А Хонхона принадлежала крэйям.

– А кто такие крэйи?

– Сложно дать ответ на столь простой вопрос, – вздохнул он. – Крэйи – это крэйи. Ну, как бы тебе объяснить… Помнишь, ты ведь рассказывал мне, что встретил лесного оборотня, когда путешествовал по Ландаланду? А только что ты познакомился с гостеприимным хозяином трактира. Ну вот, эти двое – из крэйев, хотя далеко не все крэйи – оборотни… Обо всех крэйях можно с уверенностью сказать, что они по природе своей добры и прямодушны. Все они от рождения понимают язык зверей, птиц и растений. В отличие от людей и эльфов, крэйи действительно умеют жить в полной гармонии с окружающим миром…

– Душевные ребята, – согласился я. – И куда же они подевались, если все так замечательно?

– А с чего ты взял, будто они куда-то подевались? Просто за минувшие тысячелетия все три расы успели основательно перемешаться. Большинство обитателей Соединенного Королевства – полукровки, и я в том числе… Впрочем, почти все фермы вдалеке от городов принадлежат чистокровным крэйям. Сельское хозяйство Соединенного Королевства держится на них – при этом им нет нужды мучить себя тяжелым трудом. Пока потомки людей и эльфов будут надрываться на пашне или в огороде, фермер, в жилах которого течет кровь крэйев, выйдет в поле, поговорит с растениями – и все в порядке, они сами вырастут так, как ему требуется!

– Но ты сказал, что и сам полукровка? И кем же были твои предки?

Я сгорал от любопытства. Это что же такое надо было перемешать, чтобы получился сэр Шурф Лонли-Локли – уму непостижимо!

– Ну, со мной-то как раз все просто, – он демонстративно зевнул. – Я потомок многочисленных браков между людьми и эльфами, как и многие жители столицы, основанной Халлой Мохнатым…

– Ох, ничего себе! – Я схватился за голову, поскольку совсем некстати вспомнил рассказ Меламори об экзотических пристрастиях потомков эльфов.

– А что в этом такого? – искренне удивился Шурф.

– Да так, ничего, дружище, – вздохнул я.

Но он, кажется, понял причину моего замешательства.

– Потомки эльфов действительно нередко отличаются невоздержанностью и даже распущенностью. Но не забывай: в моем случае это уже давно не имеет никакого значения… Кстати, отец леди Меламори – тоже потомок эльфов, мы с ним даже состоим в дальнем родстве. А ее мать, леди Атисса, принадлежит к очень древнему роду, из которого вышли короли Древней династии, что свидетельствует о том, что в ее жилах течет кровь крэйев…

– Ничего себе новости!

Я был не просто ошеломлен, а оглушен. Можно сказать, контужен.

– Нашел чему удивляться! Строго говоря, у нас в Тайном Сыске есть только один чистокровный человек: сэр Кофа… Ну и ты, конечно, если можно считать «человеком» существо из иного Мира!

– Да, конечно, – растерянно согласился я. – Просто до сих пор я понятия не имел о том, что кроме людей есть еще и какие-то крэйи… А что касается эльфов – честно говоря, я был уверен, что эти несчастные алкаши, эльфы Шимурэдского леса, были последними…

– Еще чего не хватало! – возмутился Шурф. – Чистокровных эльфов действительно не так уж много – здесь, на Хонхоне. Зато добрая половина населения Уандука – кейифайи. Собственно говоря, ты же лично знаком с правителем Куманского Халифата…

– Тоже эльф? – упавшим голосом спросил я. – А с виду совсем как человек!

– Ну да, он же из упиатов, а они мало отличаются от людей, равно как и амфитимайи, чьим потомком является наш король и твой покорный слуга заодно.

– Стоп! – решительно сказал я. – Сэр Шурф, тебе не позавидуешь: ты связался с абсолютным невеждой. До сих пор я думал, что эльфы – это просто эльфы, и все. А теперь выясняется, что они не просто эльфы, а «кейифайи» и среди них есть какие-то загадочные «упиаты» и эти… как их… ну, ваши с Гуригом предки!

– Амфитимайи, – великодушно подсказал он.

– Может быть, ты просто объяснишь все по порядку? Про эльфов и про крэйев – если уж мне приходится иметь дело с их потомками!

Тем временем хозяин принес наш заказ. Ему пришлось придвинуть к нашему столику еще один – в противном случае несколько котелков пришлось бы поставить на пол. Пока он возился, расставляя посуду, я его внимательно рассматривал и пришел к выводу, что ничего «нечеловеческого» во внешности этого парня нет. Если уж на то пошло, он был куда меньше похож на мои наивные представления о вурдалаках, чем подавляющее большинство моих знакомых…

– Ладно, – согласился Шурф. – Признаться, я полагал, что сэр Джуффин хоть немного позаботился о твоем образовании. Магия магией, все это прекрасно, но жить в Мире и не знать, кто его населяет, – пожалуй, немного слишком, даже для тебя! Только я предпочел бы дождаться момента, когда мы завершим ужин. Не люблю разглагольствовать с набитым ртом, как подвыпивший мастеровой!

– Да ты сноб, дружище! – фыркнул я, налетая на «бамбурики», которые оказались крошечными ароматными колобками, поданными в отдельном чугунке с раскаленным, еще шипящим маслом, так что их приходилось извлекать оттуда при помощи длинных тонких палочек, макать в густой суп, который насквозь пропитывал пушистое тесто, и только потом отправлять в рот – увлекательное занятие, ничего не скажешь!

Что касается моего друга, у него в данный момент имелась лишь одна забота: залить в меня порцию «Вурдалачьего Жара» – обжигающе крепкой ягодной наливки, которая действительно была разлита в самые настоящие наперстки. Впрочем, это были наперстки, предназначенные для вполне великаньих пальцев.

Разумеется, ему это удалось. После недолгих уговоров я решил, что – если уж парень решил споить собственного возницу – так ему и надо!

Большую половину ужина мы так и не осилили, но добродушный голубоглазый вурдалак заботливо упаковал остатки и сам отнес их в наш амобилер, к величайшей радости задремавшего было Друппи. Пес сразу просчитал, что холодный окорок, закопченный в розовом дыму, достанется именно ему, какого бы мнения на сей счет ни придерживался строгий дядя Шурф Лонли-Локли.

– Вещай, потомок эльфов! – потребовал я, взявшись за рычаг. – Открой мне страшную правду о населении этого Мира. Я хочу быть умным и образованным!

– Лучше поздно, чем никогда, – снисходительно согласился Шурф. – Ладно уж, слушай. Начнем, пожалуй, с крэйев, поскольку именно они являются настоящими хозяевами земли, по которой мы с тобой едем. Их очень много, и порой они отличаются друг от друга куда больше, чем можно себе представить… Из всех крэйев наиболее близки к людям драххи – на древнем языке Хонхоны это слово означает «угрюмые люди». Внешне драххи ничем не отличаются от людей. Впрочем, есть одна странность: не бывает драххов с заурядной внешностью. Они – или очень красивые люди, или редкостные уроды. Иметь дело с драххами легче легкого: их внешность всегда точно соответствует характеру. Добродушные драххи красивы, злые – уродливы, все очень просто. А у неуравновешенных, вроде тебя, внешность то и дело меняется в зависимости от настроения.

– Меняется? – недоверчиво переспросил я. – Никогда не видел ничего подобного!

– Может, и не видел: в столице очень мало чистых крэйев. В основном там живут их потомки от браков с людьми, – согласился Шурф. – Впрочем, черты лица неуравновешенного драхха остаются неизменными, просто неуловимым образом изменяется общее впечатление от его внешности… Добавлю, что, как и все крэйи, драххи понимают язык зверей, птиц, рыб, деревьев и грибов.

– И грибов? – ошалел я.

– И грибов, разумеется. А чем грибы хуже прочих?

– Наверное, эти драххи – крутые колдуны! – уважительно сказал я. – Понимать язык деревьев и даже грибов – надо же!

– Ты прав и в то же время ошибаешься, – задумчиво сказал Шурф. – Магия драххов базируется на их близости к природе. Поэтому из них получаются отличные знахари, травники, а иногда – самые настоящие лесные колдуны. НоОчевидной магии драххи почти не обучаются, даже если живут вблизи от Сердца Мира. А их потомки от браков с людьми обучаются Очевидной магии куда медленнее, чем прочие. Взять хотя бы мою жену: ее отец – чистый драхх, а мать – из людей. В начале нашей совместной жизни я часто водил Хельну в подвал сэра Джуффина, где можно заниматься Очевидной магией без каких-либо последствий для равновесия Мира, и честно пытался научить ее хоть чему-то из того, что сам умею. Все напрасно: какая-нибудь двадцатая ступень Черной магии – ее потолок, как и для всех остальных потомков драххов.

– В наше время оно и спокойнее, – усмехнулся я. – В Холоми не загремишь, а в повара – пожалуйста!

– Да, это правда, – подтвердил он. – Кстати, многие знаменитые столичные повара, из тех, что получают за свой труд несколько тысяч корон в год и больше, являются потомками женщин, которые любили смотреть в зеленые глаза бродяг драххов…

– Ишь, как ты загнул! – уважительно отметил я. – Можешь ведь, когда хочешь!

– Просто цитирую поэму Тимори Кауни, знаменитого поэта эпохи Древней династии, – пожал плечами Шурф. – Было бы странно иметь одну из лучших библиотек в Ехо и не пользоваться ею, правда?

– Пожалуй. Что ж, поехали дальше. Если честно, меня очень волнуют вурдалаки. Этот пункт в моей голове как-то не укладывается…

– Только потому, что ты не знаешь о существовании скархлов, то есть оборотней.

– Немного знаю, – нерешительно возразил я. – Я же тебе рассказывал о том смешном парне, который помогал нам с Мелифаро чинить амобилер… Но я никогда не слышал этого слова: «скархл». Оборотень себе и оборотень… Меня тогда очень удивило, что оборотни – это звери, которые иногда превращаются в людей.

– Почему тебя это удивило?

– Просто там, где я родился, считается, что все происходит наоборот, – объяснил я. – Миф, конечно, зато общеизвестный…

– Да? Ну, все может быть. Мало ли как устроен этот странный Мир, – с некоторым сомнением согласился Лонли-Локли. – А что касается скархлов, они могут принадлежать почти к любой разновидности зверей, птиц, рыб или грибов.

– Опять грибы?!

– Дались тебе эти грибы! Ну чем они хуже прочих живых существ? – устало спросил Шурф.

– Ничем не хуже, – согласился я. – Просто смешно: грибы-оборотни…

– Между прочим, у Его Величества Гурига I была личная гвардия, состоящая исключительно из оборотней-грибов, – кажется, Шурф решил добить меня окончательно. Немного подумав, он добавил: – Если верить историческим документом того времени, это были самые свирепые воины за всю историю Соединенного Королевства.

– Могу себе представить, – вздохнул я. – Что ж, рассказывай дальше.

– Некоторые скархлы могут оставаться людьми подолгу, практически всю жизнь, лишь изредка принимая свой первоначальный облик. Скархлам это нравится. Им по душечеловеческая форма, и они очень любят находиться среди людей… Собственно говоря, вурдалаки – именно тот случай.

– Но почему именно вурдалаки? – Я никак не мог угомониться.

– Так их называют люди, – пожал плечами Шурф. – Не всех оборотней, конечно, а только тех, которые произошли от больших, мохнатых хищных собак, вроде твоего Друппи. Вышло так, что у них – особенный талант принимать человеческий облик, и правление династии Клакков – веское тому подтверждение… А некоторые скархлы превращаются в людей ненадолго, и люди из них получаются наивные и беспомощные, как дети. Думаю, одного из таких ты и встретил в Ландаландском лесу… Вообще, забавно, что ты так удивляешься столь обычным, в сущности, вещам. Скархлы всегда очень охотно вступали в браки с людьми, для них это было, можно сказать, делом чести, поэтому чуть ли не половина нынешнего населения Соединенного Королевства – их потомки. Да зачем далеко ходить: сэр Джуффин Халли…

– Наш шеф – вурдалак? – ахнул я. – Ну да, с другой стороны, кто, если не он?!

– Нет, не вурдалак, – педантично поправил меня Шурф. – Среди предков сэра Джуффина, несомненно, были скархлы, но не собаки, а лисицы. Он ведь из Кеттари, а большинство жителей графства Шимара – потомки этих самых людей-лисиц, испокон века живших в тамошних горах. Что ты хочешь, если сами принцы Шимаро – почти чистые скархлы, человеческой крови в них вообще нет, разве что чуть-чуть эльфийской.

– Так, – вздохнул я. – Докладываю с орбиты: шестьдесят секунд, полет нормальный… Сэр Джуффин Халли – действительно старый лис, и никакая это не шутка!

– Ну, положим, лис-то он лис, но хорошо, если наполовину… А что ты говорил сначала? – нахмурился Шурф. – С какой такой «орбиты»? Почему «полет»? Мы же едем…

– Мы-то едем, – усмехнулся я. – И моя крыша – тоже… Не обращай внимания, дружище: просто слишком много свежих впечатлений! И как могло быть, что я до сих пор ничего не знал? Что, это тайна?

– Наоборот. Что касается тайн, ты их уже давно знаешь гораздо больше, чем я сам… А все, что я тебе рассказываю, – вещи настолько общеизвестные, что о них попросту никто никогда не говорит: чего тут обсуждать? Ты же никогда не приходил ко мне с расспросами: почему у одних людей волосы рыжие, у других – темные, а у некоторых и вовсе нет никаких волос?..

– Да, пожалуй, – кивнул я. – Ладно, а какие еще бываютэти…

– Скархлы?

– Нет, со скархлами мы, будем считать, разобрались. А какие еще бывают крэйи?

– Ну, например, эхлы. То есть великаны.

– Настоящие великаны? – поразился я. – Ну их-то я точно не видел!

– Да, в Ехо и других городах Соединенного Королевства эхлы не живут. Опасаются помешать «маленьким худосочным людям» – по их собственному выражению. Остается только сожалеть об их деликатности, поскольку эхлы от природы наделены очень мягким, покладистым характером, добротой и любовью к прекрасному. Из них получились бы славные соседи. Кстати, не такие уж они огромные: обычно рост эхлов составляет от двух с половиной до трех с половиной метров. Правда, я слышал, что где-то в горах живут старые эхлы, по-настоящему высокие: метров по шесть. Но сам я их никогда не видел… Эхлы довольно редко вступали в браки с людьми или эльфами – думаю, ты сам понимаешь почему.

– Догадываюсь, – улыбнулся я.

– Если ты когда-нибудь захочешь увидеть настоящее чудо, рекомендую тебе совершить путешествие в страну Умпон, что на Черухте: ее основали эхлы, по каким-то причинам покинувшие Хонхону еще во времена Древней династии…

Глубокие складки на лице моего друга на миг разгладились, оно стало юным и почти мечтательным.

– В свое время я там побывал. А когда вернулся, дал денег нескольким талантливым столичным поэтам, чтобы они тоже отправились в Умпон. Мне показалось, что они непременно должны увидеть тамошние сады… И знаешь, двое так и не вернулись. Ничего удивительного: эхлы любят поэтов!

– Да ты меценат, дружище! – изумился я.

– Нет, что ты. Я не люблю раздавать деньги налево и направо. Но в тот раз я должен был как-то отблагодарить судьбу за неописуемое чувство покоя, охватившее меня во время одной из прогулок по садам Умпона… Единственное разумное решение, которое пришло мне в голову: я должен подарить другим людям возможность испытать то же самое. В отличие от меня, эти талантливые господа не могли позволить себе столь разорительную поездку. А я был совершенно уверен, что она пойдет им на пользу.

– Так что, выходит, теперь все эхлы живут в этом блаженном Умпоне? – спросил я.

– Нет, далеко не все. Часть эхлов живет в горах Хонхоны. Все больше одиночки, которые предпочитают селиться небольшими хуторами. А остальные эхлы осели в княжестве Кебла, где правители – крёггелы.

– Так, теперь еще и крёггелы какие-то появились!

– Крёггелы – это просто гномы, – объяснил он.

– Я видел одного, – улыбнулся я. – В Гугланде. Собственно говоря, он вывел нас с Меламори из болота. И всю дорогу нас бранил – такой сердитый малыш!

– Думаю, это был равнинный крёггел. Говорят, все равнинные гномы язвительны, сварливы и неуживчивы. Они весьма умело прячутся от людей и от своих собственных сородичей крэйев, так что их мало кто видел, особенно в последнее время… А вот княжеством Кебла правят горные гномы. У них весьма общительный и дружелюбный характер. А их города, предназначенные для совместной комфортной жизни эхлов и крёггелов, – самое причудливое зрелище, какое только можно вообразить.

– Да уж, могу себе представить!.. Кстати, готов спорить, что в княжестве Кебла смешанные браки совершенно невозможны, как бы замечательно эти ребята друг с другом ни уживались!

– Да, пожалуй, – согласился Шурф. – Но порой случаются исключения… Боюсь, сейчас тебе снова предстоит как следует удивиться.

– Не сомневаюсь, – вздохнул я. – Если уж ты твердо намерен меня удивить… Ну, выкладывай: что там у тебя? Романтическая история о трагической любви эхла и крёггела?

– Нет, что ты, – он укоризненно покачал головой. – Это было бы слишком, знаешь ли! Но вот наш сэр Мелифаро является потомком и великанов и гномов одновременно. Хотя человеческой крови у него куда больше. Бабушка его матери была из низкорослых эхлов – немного выше двух метров. Случилось так, что она вышла замуж за человека, который любил высоких женщин, да и сам был, мягко говоря, не малыш… А вот дед его отца, сэра Манги, был из равнинных крёггелов. Говорят, он жил на болоте и иногда навещал одинокую лесничиху, прабабку сэра Мелифаро…

– Вот это новость! Всегда подозревал, что наш сэр Мелифаро – чудо из чудес… Смешать великанов с гномиками, чтобы получить такой потрясающий результат – да уж, дело того стоило!

– Надо отдать должное сэру Мелифаро: он унаследовал и добродушие эхлов, и язвительность равнинных крёггелов, – заметил Шурф. – Именно поэтому он часто бывает совершенно невыносим, но на него невозможно подолгу сердиться. Даже когда он перевирает мою фамилию…

– Фамилия – это еще пустяки, – ухмыльнулся я. – Поверь мне: этот злодей способен на вещи и похуже!

– Ну уж, не знаю, что может быть хуже! – буркнул Шурф.

– Дело вкуса, – примирительно сказал я. – Рассказывай дальше, ладно? Какие еще бывают крэйи? Или это все?

– Ну почему все… Я еще не упомянул фаффов. Фаффы выглядят в точности как люди – в тех случаях, когда они хоть как-то выглядят…

– Не понял…

– А тут и понимать нечего. Фаффы – это «невидимые люди». Они отличаются удивительным свойством то и дело исчезать или просто сливаться с окружающим миром: в комнате их нередко принимают за предмет обстановки, в лесу – за дерево, а в пустом пространстве их вообще не видно. Им необходимо прилагать определенные усилия, чтобы оставаться видимыми и выглядеть как люди. Кстати, фаффы очень легко обучаются Очевидной магии. Она дается им куда легче, чем людям и эльфам. Общеизвестно, что основатель Соединенного Королевства Халла Махун Мохнатый был чистокровным фаффом. Собственно говоря, «Мохнатым» его прозвали из-за шубы, с которой Халла Махун не расставался даже летом, заботясь о том, чтобы его всегда было видно…

– Ну дела! – уважительно сказал я. – Выходит, предки леди Меламори были невидимками?

– Совершенно верно, – согласился Шурф. – Но это ничего не значит: с тех пор фаффы так перемешались с людьми и эльфами, что их потомкам приходится годами изучать магию, чтобы снова научиться искусству исчезать… Теперь, пожалуй, я должен упомянуть хлеххелов, которые тоже похожи на людей, но обладают способностью подолгу жить под водой. В пригороде Ехо до сих пор живет несколько семейств хлеххелов, и все они имеют по два дома – на суше и на дне Хурона. Городские власти отвели им под строительство специальный участок реки, там, где не ходят суда. Хлеххелы – удивительные существа. Странностей и причуд у них побольше, чем у иных эльфов – взять хотя бы Кибу Кимара и его поэзию! Специалисты говорят, что он – гений; любители поэзии сплетничают, будто Киба использует Запретную магию, чтобы приворожить своих читателей… А на самом деле он просто продолжает полузабытые традиции своих предков, о которых мы почти ничего не знаем!

– Ага, значит, Киба Кимар – водяной, – заключил я. – Ну-ну, все любопытственней и любопытственней! Кому еще будем мыть кости?

– Какое странное выражение! – отметил Лонли-Локли. – Надо будет запомнить… Что касается крэйев, среди них еще есть кархавны – так называемые «древесные духи». Между прочим, кочевники, которыми ты, с позволения сказать, правил несколько лет, все как один – чистые кархавны, без примеси человеческой крови.

– Ничего себе! – в очередной раз удивился я. – А чем же они отличаются от людей?

– Можно сказать, почти ничем. Кроме того, что каждый кархавн каким-то непостижимым образом связан со своим деревом. Это не значит, что все они живут в лесу: постоянный контакт с деревом для кархавна не является насущной необходимостью, поэтому он может поселиться где угодно и путешествовать сколько душа пожелает. Хотя говорят, что от свиданий со своим деревом кархавны получают ни с чем не сравнимое удовольствие…

– Хорошо, наверное, быть кархавном! – мечтательно протянул я.

– Ну, как сказать! – Лонли-Локли с сомнением покачал головой. – Если дерево погибнет, связанный с ним кархавн умрет. И наоборот – если убить кархавна, засохнет его дерево.

– Это уже хуже, – нахмурился я. – Слишком опасно! Если бы я был кархавном, я бы, наверное, поселился под своим деревом. Сидел бы там в полном боевом вооружении и отбивался от лесорубов до последней капли смолы…

– Вряд ли. Если бы ты действительно был кархавном, ты бы не бледнел при мысли о смерти, – заметил Шурф. – Кархавны со смертью на короткой ноге: они рождаются мертвыми.

– Все? – тупо переспросил я.

Моя голова определенно начинала перегреваться. Знакомый, обжитой Мир, в котором я так уютно устроился, в очередной раз рушился у меня на глазах. Ему на смену приходило совсем иное пространство: загадочное, притягательное, ноуж никак не уютное – по крайней мере, пока…

Как я еще при этом управлял амобилером – вот что удивительно!

– Да, абсолютно все кархавны – мертворожденные, – кивнул Шурф. – Странно, правда? Родители относят бездыханного младенца куда-нибудь, где растут деревья, и оставляют его там на несколько часов. А когда они возвращаются, ребенок уже жив.

– Страсти какие! – Я выдавил кислую улыбку.

– Да, пожалуй… А есть еще хребелы – так называемые «чистые духи». Это самые загадочные из крэйев. Я прочитал множество книг, в которых рассказывается о хребелах, но до сих пор их таинственная суть кажется мне величайшей загадкой. Скажу тебе больше: я даже не понимаю, почему их тоже считают крэйями. Возможно, лишь потому, что они – исконные обитатели Хонхоны?.. Все крэйи человекообразны – если не постоянно, то по крайней мере время от времени. А хребелы никогда не принимают человеческий облик, хотя охотно пользуются человеческой речью. Такие существа встречаются среди растений, птиц, животных, камней…

– Говорящие камни? – изумился я.

– Да, и такое бывает. Понимаю, поначалу в это трудно поверить: до тех пор, пока какой-нибудь камень не заговорит с тобой на древнем языке Хонхоны.

– Тогда мне, пожалуй, придется сбегать за переводчиком, – усмехнулся я. – Я же не знаю ни слова на этом вашем древнем языке… А кстати: мы сможем прийти к взаимопониманию? Я имею в виду: логика у них та же, что и у нас? Или тут даже переводчик не поможет?

– Нет, почему же… Все хребелы обладают той разновидностью разума, какая в той или иной степени присуща всем человекоподобным расам. Понимаешь же ты буривухов…

– А буривухи – хребелы?

– Разумеется. А кем еще могут быть говорящие птицы?

– Да кем угодно, – устало вздохнул я. – Скажи-ка лучше: говорящие камни – они действительно существуют? Их можно где-нибудь встретить? Или о них только в книгах написано?

– Зачем далеко ходить? Все камни, из которых Халла Махун Мохнатый построил Холоми, – хребелы. Я читал, что во время постройки Холоми Халла Махун не поленился лично осведомиться у каждого камня, в каком месте ему хотелось бы лежать… В некоторых текстах встречаются многозначительные намеки, из которых можно сделать вывод, что замок Холоми в свое время невзлюбил молодого короля Мёнина, поскольку у них вышел какой-то спор о смысле жизни и Мёнин, по молодости лет, не сумел проявить должного уважения к собеседникам.

– Поссориться со стенами собственного замка – вот это, я понимаю, неуживчивый характер! – невольно рассмеялся я. – Слушай, а почему они не сказали мне ни слова, эти камешки? Я же несколько раз приезжал в Холоми по разным делам. А однажды даже провел несколько дней в одной из камер…

– Камни Холоми – очень старые хребелы, – пожал плечами Шурф. – С возрастом они стали молчаливыми. А может быть, у камней иное чувство времени. Возможно, они полагают, что их спор с королем Мёнином случился совсем недавно, и до сих пор обижаются на него. Или вообще на весь род человеческий.

– А также крэйский и кейифайский, – вздохнул я.

– Ну да, именно это я и имел в виду, – подтвердил он. – Знаешь, в последние столетия в Соединенном Королевстве, да и во всем Мире, сложилась традиция употреблять слово «люди» по отношению ко всем, кто выглядит как человек. Все расы и народы так перемешались – было бы довольно затруднительно говорить о ком-то: «этот полукейифай с четвертью человеческой и четвертью крэйской крови», когда можно просто сказать «человек», не расспрашивая незнакомца обо всех его предках до сто тридцать второго колена… Ну, бывает иногда: с первого взгляда видно, что перед тобой стоит чистый эльф или крэйи, чьи предки вступали в браки только со своими, – в таких случаях слово «человек» употреблять не обязательно, хотя тоже можно. На такие вещи никто не обижается. Скорее уж наоборот. Неудивительно, если учесть печальную участь и скандальную известность эльфов Шимурэдского леса. Можно понять, почему у нас, в Соединенном Королевстве, многие потомки кейифайев прилагают усилия, чтобы выдать себя за людей.

– Особенно при поступлении на службу! – ядовито поддакнул я. – Чтобы хозяин не испугался, что они будут пить вино, буянить на рабочем месте и похотливо сопеть при виде любого движущегося объекта…

– Ну да, разумеется, – совершенно серьезно подтвердил Шурф. – Репутация – это, знаешь ли, очень большая проблема.

– Что ж, спасибо, что просветил, – улыбнулся я. – Если мне когда-нибудь придется искать себе новую службу, с порога заявлю будущему работодателю, что я – не эльф. А если завтра какой-нибудь кирпич пожелает мне хорошего утра, я буду знать, что это не галлюцинация, а всего лишь хребел. Очень полезная информация!

– Кирпич, изготовленный человеческими руками, не может быть хребелом, – педантично поправил меня Шурф. – Только камень, созданный природой. А если с тобой заговорит кирпич, это, скорее всего, будет означать, что твой дом заколдован.

– Ясно, – кивнул я. – Ну что, поехали дальше? Какие еще бывают крэйи?

– Я перечислил всех крэйев. По крайней мере, всех, о ком мне известно.

– Оно и к лучшему, – тяжко вздохнул я. – Мне вполне хватило!

Потом мой легкомысленный нрав взял вверх, и я рассмеялся:

– Это надо же! Ты – эльф. Сэр Джуффин Халли – оборотень. Моя девушка – невидимка. А сэр Мелифаро – вообще не пойми что: помесь великанов с гномами! Грешные Магистры, а я-то, болван, был уверен, что живу среди людей…

– Ты напрасно поднимаешь из-за этого такой шум. Люди, крэйи, кейифайи – это всего лишь слова. К тому же среди предков наших коллег было немало людей…

– Да, это утешает, – усмехнулся я. – Впрочем, даже если завтра выяснится, что все вы – пятиглазые чудовища с дюжиной щупальцев вместо рук… Черт, пожалуй, мне будет легче убедить себя, что это и есть нормальный человеческий облик, чем удрать от вас на край света!

– Боюсь, ты несколько преувеличиваешь свою к нам привязанность, – заметил Лонли-Локли. – Знаешь, Макс, я совершенно уверен, что, если бы наш облик действительно оказался таким, как ты описываешь, ты бы сделал все возможное и невозможное, чтобы сбежать от нас немедленно. Куда угодно, лишь бы там тебя окружали человекоподобные существа. Скажу тебе больше: ты бы постарался как можно скорее забыть обо всем, что тебя с нами связывает. И думаю, у тебя бы получилось…

– Знаешь что? Давай не будем проверять твое утверждение на практике, – натянуто улыбнулся я. – Поэтому воздержись от немедленного превращения, ладно?

– Мне и в голову не приходило во что-то превращаться, – удивленно сказал Шурф. – Надо быть очень неразумным человеком, чтобы пугать возницу, который управляет амобилером на такой скорости!

– Вот и славно, – с облегчением сказал я. – Лучше расскажи мне про эльфов. Или ты уже хочешь спать?

– Вообще-то, я бы не отказался от возможности немного отдохнуть. Но если ты хочешь узнать про кейифайев… Хвала Магистрам, я пока не ощущаю себя настолько усталым, чтобы не выполнить твою просьбу!

– Только для начала объясни: чем, собственно говоря, эльфы отличаются от людей? – попросил я. – Потому что в том мире, где я вырос, существует множество легенд про эльфов. Правда, их самих никто вроде бы не видел. Может получиться путаница: выяснится, что под словом «эльфы» я подразумеваю одно, а ты – совсем иное.

– Да, так нередко случается, когда беседуют представители разных культур, – авторитетно подтвердил он. – Не знаю, что это за эльфы, о которых рассказывают легенды твоей родины, а наши кейифайи – это почти бессмертные существа. Известно, что они не умирают от старости или болезней, но убить их можно…

– Да, я в курсе, – буркнул я, с некоторым содроганием вспоминая свой скромный опыт в этой области.

– Тем не менее убить любого из чистокровных кейифайев очень трудно, – тоном знатока заметил Шурф. – Разве вот моей левой рукой. Или, на худой конец, заколдованным оружием. Хотя говорят, что Халла Махун Мохнатый мог убивать их голыми руками. Но это утверждение, как ты понимаешь, сложно проверить: слишком уж много времени прошло…

– Шурф, а ты тоже почти бессмертный? – осторожно поинтересовался я.

– Нет, конечно. У меня эльфийской крови – хорошо если четверть. А потомки смешанных браков смертны, как все люди, – разве что стареем мы немного медленнее. Да и то не все…

– Жаль, – вздохнул я.

– Ну, тут ничего не поделаешь, – он равнодушно пожал плечами. – Но основное отличие кейифайев от людей и крэйев – вовсе не долгий век. Видишь ли, у кейифайев нет ни малейшего представления о бинарной логике. Они от природы не способны усвоить ее принципы. В частности, они не отличают добро от зла, не видят разницы между «лучшим» и» худшим». Вообще не понимают: что значит сделать выбор и зачем это может быть нужно?.. Кейифайи могут вести себя донельзя глупо, а могут быть очень мудрыми, поскольку, опять же, не видят разницы. Ах да, кроме всего, кейифайи совершенно равнодушны к различиям между полами, что нередко шокирует людей, крэйев и даже некоторых пришельцев из иных обитаемых миров.

На этом месте сэр Шурф лукаво мне подмигнул. И пока я озадаченно гадал: уж не примерещилось ли?! – продолжил как ни в чем не бывало:

– Порой это свойство ума становится самой сильной стороной кейифайев, но иногда именно оно их и губит… Впрочем, в данном случае было бы уместнее сказать «нас» – поскольку в этом отношении потомки эльфов нередко бывают похожи на своих предков…

– А из какой Щели между Мирами ты выцарапал термин «бинарная логика»? – изумленно спросил я.

– Чему ты удивляешься? – он выглядел почти обиженным. – Ты же видел мою библиотеку!

– Я думал, что этот термин употребляется только в моем Мире, – смущенно объяснил я.

– С какой стати? – он пожал плечами. – Бинарная логика существует везде, где есть люди… к сожалению!

– Почему – «к сожалению»?

– А чего еще ты ожидал от потомка кейифайев? – невозмутимо парировал он.

– Тоже верно… Да, кстати: в трактире ты говорил, что среди эльфов, пардон – кейифайев! – есть «упиаты». И еще какие-то ребята. У них тоже все так сложно, как у крэйев?

– Нет, гораздо проще. У меня даже есть слабая надежда, что ты хоть что-нибудь усвоишь, – снисходительно сказал Шурф. – Упиаты – это так называемые «умиротворенные эльфы». Они находятся в полном согласии с окружающим миром и не стремятся к переменам, поэтому обычно бездействуют, если только их не вынудят проявить активность. Как правило, в этих редких случаях оказывается, что их могущество почти бесконечно – а толку-то?!.. Поскольку упиаты ленивы, они по-прежнему обитают на Уандуке. Некоторые нежатся в красных песках необитаемых пустынь, а некоторые живут в больших городах. И те, и другие вполне довольны своей судьбой… Кстати, большинство населения Куманского Халифата, в котором тебе довелось побывать, – потомки недолговечных браков между упиатами и людьми, переехавшими на Уандук. А их правители, вся династия Нубуйлибуни, – почти чистые эльфы. Согласно историческим документам, только бабка первого халифа Цуан Куафайи была из людей. Поэтому властители Куманского Халифата живут подолгу, но все же не вечно… А вот все эльфы, которых можно встретить у нас, на Хонхоне или же на Черухте, – это амфитимайи, то есть «восторженные». Они постоянно стремятся к действию – все равно какому. Поэтому амфитимайи путешествуют, воюют, изобретают – да чем они только не занимаются! Легендарный завоеватель Хонхоны Ульвиар Безликий и все его сподвижники – из амфитимайев. Я читал, будто молодой Ульвиар был весьма разочарован, встретив здесь дружелюбных крэйев: ему в то время хотелось завоевывать чужую землю, отбирать сокровища, силой брать женщин – ну сам понимаешь, о чем может мечтать юноша, вообразивший себя великим воином! А воевать с крэйями оказалось совершенно невозможно: они радушно приглашали пришельцев поселиться там, где им понравится, каждый день приходили к ним с драгоценными подарками, а любвеобильные крэйские женщины сами вешались на шею красавцам эльфам. Ульвиар долго искал повод для войны, но так и не нашел… Настоящие войны на Хонхоне начались гораздо позже, когда подросли дети от смешанных браков. А потом, когда сюда начали переезжать первые люди с Черухты, жизнь здесь окончательно наладилась, если можно так выразиться. Люди любят повоевать, ты и сам знаешь…

– Знаю, – усмехнулся я. – Что ж, во всяком случае, я рад за Ульвиара Безликого. Хоть на старости лет развлекся!

– К этому времени Ульвиар Безликий погиб от рук своих многочисленных дочерей и внучек, которые мечтали поделить между собой его владения и волшебные талисманы, – флегматично заметил Шурф. – Обычная история!

– Да уж… Скажи: а кроме «умиротворенных» и «восторженных» эльфов есть еще какие-нибудь? Или это все?

– Ну как тебе сказать, – протянул он. – Есть еще элсидиайи – незримые. Эльфы считают их своими родичами – возможно, так оно и есть. Впрочем, не знаю, может ли тут идти речь о каком-то родстве, поскольку элсидиайи абсолютно нематериальны. В одной старинной рукописи сказано, что тысяча элсидиайев может поместиться на кончике ногтя, но это не совсем корректное утверждение. Так можно говорить о существах, размеры которых неописуемо малы, но все же подлежат измерению, а у элсидиайев вовсе нет никаких размеров… И еще мне доподлинно известно, что иногда элсидиайи могут надолго поселиться на каком-нибудь предмете или даже на живом существе. Они капризны и непредсказуемы: могут в любой момент покинуть свою обитель, а могут и вернуться…

– Но как люди узнают об их присутствии, если они абсолютно нематериальны? – спросил я. – Или элсидиайи любят поговорить?

– Нет, элсидиайи не говорят. Тем не менее их присутствие можно ощутить, поскольку они привносят в свое окружение совершенно особое, ни с чем не сравнимое настроение, некую невыразимую легкость. Человек, живущий поблизости от элсидиайев, сам не замечает, как начинает остро ощущать чистую радость бытия, обычно совершенно несвойственную человеческим существам – разве что совсем маленьким детям… А если соседство окажется продолжительным, элсидиайи могут поделиться своей странной мудростью, весьма полезной для того, кто желает заниматься Истинной магией. Поэтому сведущие люди стараются их приманить.

– А как? – заинтересовался я.

– Ну… Есть разные способы, но ни один из них не действует наверняка, – замялся Шурф. – Думаю, тебе следует поговорить об этом с сэром Нумминорихом. А еще лучше – с его женой. Леди Хенна, конечно, очень молода, но она чуть ли не с детства занимается торговлей антиквариатом. А люди этой профессии знают об элсидиайях больше, чем кто-либо другой. Собственно говоря, поиск вещиц, в которых обитают эти невидимые существа, – их основной источник дохода. Есть немало людей, которые с радостью отдадут за такую драгоценность все свое состояние.

– Уверен: в их собственном доме полным-полно элсидиайев! – обрадовался я.

– Не знаю, полно ли, но парочка этих существ наверняка там имеется, – подтвердил Лонли-Локли.

– То-то я так люблю у них бывать! – закивал я. – Да и сами они такие легкие – я все время жду, что однажды Нумминориха унесет порывом ветра! Думаю, уж у него-то элсидиайи даже за шиворотом копошатся… Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил об «особом настроении», которое приносят элсидиайи! Слушай, а у тебя дома их нет часом? Что-то у тебя тоже подозрительно легко дышится… Или это секрет?

– Нет, почему же. Насколько мне известно, элсидиайи нетребуют секретности от своих случайных соседей. Думаю, им это глубоко безразлично… Ты угадал, Макс: у меня живутэлсидиайи, правда всего двое, – доверительно сообщил Шурф. – Но не дома. Они поселились в шкатулке, где я держу свои перчатки… Я не предпринимал никаких усилий, чтобы их приманить: они сами пришли. Сам не знаю, почему этим существам так понравилось обитать поблизости от столь опасного оружия…

– Да уж, – я удивленно покачал головой. – Думаю, эти твои приятели – большие любители острых ощущений… Слушай, как здорово, что они у тебя живут!

Я и сам не знал, почему так обрадовался, но факт остается фактом: я даже начал подпрыгивать на сиденье, чтобы хоть как-то выплеснуть избыток положительных эмоций.

– Макс, если сейчас ты врежешься в ближайшее дерево, я, возможно, успею уйти куда-нибудь Темным Путем, прежде чем мое тело упокоится под обломками амобилера, – заметил мой друг. – Что же касается тебя – сомневаюсь. У тебя пока не настолько хорошая реакция. Поэтому постарайся поумерить свои восторги!

– Бу-бу-бу! – восхищенно передразнил его я. Но прыгать перестал и даже скорость немного сбавил.

– Поскольку я уже все рассказал тебе о крэйях и кейифайях, возможно, ты не станешь возражать, если я немного вздремну? – вежливо спросил Лонли-Локли. К счастью, он не обратил никакого внимания на мое кривляние…

– Конечно, – виновато сказал я. – Я и так тебе всю ночь спать не даю. Небось уже рассвет скоро…

– Положим, до рассвета еще часа три, но только потому, что зимой он наступает поздно, – согласился Шурф, перебираясь на заднее сиденье. – Но тебе не следует испытывать чувство вины: если надо, я могу довольно долго обходиться без сна.

– Так это – если надо, – смущенно улыбнулся я. – А у нас вроде как каникулы… Ну тогда еще один, последний вопрос, чтобы закрыть тему: а люди?

– Что – люди? – сонно спросил он.

– Ну вот крэйев, например, Магистры знают сколько разновидностей, – объяснил я. – И эльфы – тьфу ты, кейифайи! – тоже разные бывают. А все люди – просто люди или тоже какие-нибудь «умиротворенные» и «восторженные»?

– Почти верно, – зевнул Шурф. – Люди этого Мира испокон веку делятся на жителей гор, жителей равнин и жителей побережий. Разумеется, во внимание принимается не нынешнее место проживания – надеюсь, ты и сам понимаешь, что за минувшие тысячелетия почти все обитатели Мира успели не раз переехать с места на место! – а природный темперамент, унаследованный от предков, живших на Черухте в самом начале человеческой истории.

– А какой бывает темперамент? – спросил я. И тут же смутился: – Ну вот, опять я тебе спать не даю!

– Ничего страшного, на этот вопрос можно ответить коротко. Жители побережий немного похожи на восторженных эльфов: они темпераментны и деятельны. Собственно говоря, подавляющее большинство людей, переселившихся с Черухты на Хонхону и Уган, – именно жители побережий… Жители равнин весьма флегматичны и не склонны к радикальным переменам – как и упиаты. Но к сожалению, при этом они не обладают ни мудростью, ни могуществом, ни даже спокойствием кейифайев… А вот жители гор, на мой взгляд, – лучшие из людей, поскольку они склонны к глубоким размышлениям, но в то же время не чураются деятельности и находятся в ладу с окружающим миром, почти как крэйи. Теперь все?

– Теперь все, – подтвердил я. – Спи спокойно, я больше ни слова не скажу!

Я честно сдержал обещание и умолк, сосредоточившись на дороге. Ночь, быстрая езда и тишина, которую нарушала только возня Друппи – пес никак не мог устроиться под задним сиденьем и все время порывался перебраться поближе ко мне, – оказали на меня самое благотворное воздействие. Невероятная информация, которую вывалил на меня щедрый Лонли-Локли, усваивалась быстро и бурных эмоций уже почти не пробуждала. Ну действительно: какое мне дело, как тут у них все устроено? Какая разница, что за предки были у моих друзей: эльфы, оборотни, великаны, невидимки или еще какие-нибудь твари?.. Главное, что результат всех этих генетических экспериментов пришелся мне по душе.

Примерно через час после рассвета я с некоторым неудовольствием осознал, что силы мои на исходе, так что, пожалуй, придется прибегнуть к помощи бальзама Кахара. Или же – это казалось мне еще более соблазнительным вариантом – поднять веки сэру Лонли-Локли и предложить ему сменить меня за рычагом амобилера.

Но судьба подарила мне другой способ забыть об усталости. Честно говоря, я бы предпочел ушат ледяной воды за шиворот…

«Хорошее утро, сэр Макс!»

Вообще-то, сам по себе зов сэра Джуффина Халли не является таким уж выдающимся событием. Сие неземное удовольствие я обычно испытываю по нескольку раз на дню – и ничего, жив до сих пор. Зато содержание его речи произвело на меня воистину неизгладимое впечатление.

«Я хотел узнать: намерен ли ты объявиться в Доме у Моста? – вежливо спросил шеф. – Или пока я пропадал во Дворце, ты успел подать в отставку? Поскольку тебя не было на службе всю ночь, я наивно решил, что ты хоть утром ко мне заглянешь. И что же? Утро давно наступило, а тебя все нет и нет…»

«Ничего удивительного, – согласился я. – Дело в том, что мы уже давно едем по территории Гугланда и стремительно приближаемся к графству Вук – если я хоть что-то смыслю в географии Соединенного Королевства…»

«Ничего себе!»

Как я понимаю, Джуффин удивился даже больше, чем я.

«Выкладывай, что там у тебя стряслось?» – потребовал он.

«Да ничего особенного не стряслось. – Откровенно говоря, я уже не знал, что и думать. – Вы же сами сказали Шурфу, что отпускаете нас на несколько дней в графство Хотта, за его наследством…»

«В графство Хотта, значит. Ага. На несколько дней. Ну-ну… Продолжай, сэр Макс, мне очень, очень интересно!»

«Хотите сказать, что вы ничего об этом не знаете? – изумился я. – Но Шурф сказал, что он с вами договорился. Он утверждал, будто я засиделся в Ехо и вы с ним абсолютно согласны… Если честно, я-то как раз не очень хотел уезжать, но против столь авторитетного заявления не попрешь!»

«Пожалуй, ты действительно немного засиделся на месте, – согласился Джуффин. – И если бы кто-нибудь из вас потрудился узнать мое мнение на сей счет, я бы сам усадил тебя в амобилер. Еще и пирожков на дорогу дал бы… Но сэр Шурф говорил со мной только о своем отпуске. О тебе речи не было».

«Во дает парень! – изумился я. – Что это с ним?»

«Но почему ты сам у меня не спросил? – поинтересовался Джуффин. – Для чего, собственно говоря, существует Безмолвная речь, если не для таких ситуаций?»

«Я просто не хотел отрывать вас от дел, – растерянно объяснил я. – Понимаете, поскольку Шурф сказал мне, что обо всем с вами договорился… Как тут можно было сомневаться?! Он же – самый надежный парень всех времен и народов!»

«Вообще-то, тебя можно понять, – согласился шеф. – Что за арварохская оса его укусила?»

«А может быть, вы сами у него и спросите?» – осторожно предложил я.

«Да уж спрошу, не сомневайся!» – пообещал он.

«И что мне теперь делать? Возвращаться, что ли?» – растерянно спросил я.

«Ну уж нет! – неожиданно возразил Джуффин. – Бросать дело, за которое уже взялся, даже если это всего лишь дурацкое путешествие в графство Хотта – фу! Ничего хуже нельзя и придумать… Полагаю, именно на это и рассчитывал наш мудрый сэр Шурф. Дескать, главное – сделать первый шаг, а потом со мной договориться проще простого. Все-таки парень меня не первый год знает… Хотел бы я знать: почему ему так приспичило вытащить тебя в эту поездку?»

«А может быть, ему просто не хотелось самому вести амобилер? – предположил я. – Все-таки, если верить карте, до этого графства Хотта пилить и пилить…»

«Ты плохо знаешь нашего сэра Шурфа. Уж кому-кому, а ему бы ничего не стоило отправиться туда Темным Путем и вернуться обратно на следующий же день».

«Тогда я вообще ничего не понимаю. Он еще заставил меня взять с собой запасной амобилер – представляете?»

«Да уж, сэр Шурф – человек предусмотрительный… Ладно, будем считать, что все к лучшему: по крайней мере, проветришься как следует. Может быть, даже не влипнешь в неприятности, хотя…» – И он задумчиво умолк.

«Эй, сэр, это ваше „хотя» меня здорово настораживает», – забеспокоился я.

«Оно меня самого настораживает, – согласился он. – Ну хорошо, будем считать, я уже почти смирился с тем, что меня провели… Только постарайся ехать как можно быстрее и в то же время не вмазаться в какую-нибудь встречную телегу: я пока не готов остаться без заместителя».

«Это радует. По крайней мере, вы не откусите мне голову, когда я вернусь!» – обрадовался я.

«Посмотрим. Может, еще и откушу: как настроение будет… Хорошего тебе дня, счастливчик!»

Возня на заднем сиденье свидетельствовала, что, расставшись со мной, Джуффин тут же разбудил моего «похитителя» и теперь они вели теплую доверительную беседу. Догадаться о ее эмоциональной насыщенности по выражению лица сэра Шурфа было совершенно невозможно: памятник – он памятник и есть…

Они трепались чуть ли не целый час. Когда я устал нервно прислушиваться к тишине за спиной и полез в карман лоохи за сигаретами, Шурф требовательно прикоснулся к моему плечу, всем своим видом показывая, что ему необходимо то же самое. Я протянул ему сигарету, и он снова уставился в пустоту, сосредоточившись на диалоге. Ну и дела!

– Ты очень удивился, когда выяснил, что я тебя обманул? – голос Лонли-Локли раздался в тот момент, когда я уже начал было думать, что их с Джуффином спор затянется до вечера.

«Удивился» – не то слово! А вы с шефом уже наговорились? – не веря в такое счастье, спросил я.

– Разумеется. В противном случае я бы не смог беседовать с тобой, – рассудительно заметил он. И снова умолк – можно подумать, что все необходимое уже было сказано.

– А ты не мог бы объяснить мне, почему ты сказал, будто Джуффин меня отпустил? – вежливо поинтересовался я. – Или это – тайна?

– Нет, почему же… Просто я сомневался, что сэр Джуффин действительно согласится отпустить тебя на целую дюжину дней, а то и больше. И в то же время я был совершенно уверен, что в эту поездку нам следует отправиться вместе. Я все взвесил и решил, что в таком деле лучше взять всю ответственность на себя, чем полагаться на чужое решение. В конечном счете наш шеф со мною согласился, хотя для этого ему пришлось сделать над собой некоторое усилие…

– Так что, наша поездка – это нечто большее, чем просто вылазка за твоим грешным наследством? – растерянно спросил я.

– У меня нет ответа на твой вопрос, Макс, – пожал плечами Шурф. – «Нечто большее» или «нечто меньшее» – откуда мне знать? Поживем – увидим.

– У тебя какие-то недобрые предчувствия? – я никак не мог уняться.

– У меня просто предчувствия. Не могу назвать их «добрыми» или «недобрыми», – он пожал плечами и ловко перебрался на переднее сиденье рядом со мной. – Ты зря стараешься, задавая мне все эти вопросы. У меня нет никаких ответов. Но через несколько дней они будут у нас обоих… Ты мне лучше вот что скажи: ты имеешь хоть приблизительное представление, сколько мы проехали за ночь? Мне хотелось бы знать, где мы находимся.

– Сейчас прикинем, – кивнул я. – Мы уехали из «Наперстка вурдалака» примерно через час после полуночи – так?

– Верно.

– А рассвет наступил часа два назад. Ехал я со скоростью от ста до ста тридцати миль в час. Вот и считай.

– Значит, мы удаляемся от Авалы в течение девяти часов и проехали никак не меньше тысячи миль? Трудно поверить… А мы уже проезжали мимо большого города?

– Не знаю, большой он или нет, но вскоре после рассвета я видел довольно высокую городскую стену по левую руку от дороги…

– Значит, мы уже миновали Дуалонни. Это кажется мне самым настоящим чудом, Макс. Но ты, наверное, очень устал вести амобилер, – сочувственно добавил он.

«Устал» – это еще слабо сказано, – согласился я. И не удержался от ехидной улыбки: – Впрочем, после беседы с шефом ко мне пришло второе дыхание, так что засыпать за рычагом я пока не собираюсь. Но в скором времени я, пожалуй, действительно перестану быть надежным возницей. Было бы неплохо найти какую-нибудь уютную маленькую гостиницу, позавтракать по-человечески, привести себя в порядок и поспать заодно… Хотя поспать-то я как раз могу и на заднем сиденье. Но за пять минут в маленьком бассейне с теплой водой я бы душу продал!

– Душу? Забавно! – неожиданно оживился Шурф. – Но я не думаю, что в этих местах тебе удастся найти покупателя на товар, существование которого нуждается в отдельном доказательстве… Впрочем, это и ни к чему: выполнить твое желание легче легкого. На этой дороге немало трактиров и гостиниц.

– Что-то я до сих пор ни одного не заметил, – буркнул я.

– И хвала Магистрам! Это свидетельствует о том, что ты все-таки смотришь на дорогу, а не по сторонам. Здешние трактиры окружены густыми садами, как и все дома в этой части Гугланда, а вывески не отличаются ни размерами, ни яркостью. На такой скорости их трудно заметить. Но я уверен, что разгляжу следующую вывеску, если ты поедешь хоть немного медленнее.

– Ладно, тогда командуй, – кивнул я, сбавляя скорость.

– Ну вот, например, – через несколько минут сказал Шурф. – Трактир под названием «Пьяная пумба». Судя по названию, здесь останавливаются местные фермеры по дороге на ярмарку в Нумбану.

– А что такое «пумба»? – оживился я.

– Овощ, – лаконично объяснил он. И с сомнением спросил: – Будем завтракать здесь или все же поищем что-нибудь поприличнее?

– Здесь, если у них есть хоть один маленький бассейн, – кивнул я. – Или просто какое-нибудь корыто с горячей водой… Грешные Магистры, как низко я пал, да?

– Просто ты очень устал, – великодушно решил мой похититель. – Но учти: спать здесь я тебе не дам. Умыться, поесть – пожалуйста. А потом уляжешься на заднем сиденье. Заодно поймешь, какая у тебя непоседливая собака. Истинное наказание для человека, который пытается заснуть!

«Истинное наказание» тихонько тявкнуло из-под заднего сиденья – не то виновато, не то обиженно, и мы свернули на узкую подъездную дорожку, протоптанную среди вечнозеленых дебрей старого сада, мокрого – не то от недавнего дождя, не то от утренней росы.

«Пьяная пумба», как и предсказывал мудрый сэр Шурф, мягко говоря, не являлась заведением, которое подошло бы для выездной сессии «Королевского клуба». Скажу больше: даже для дружеской вечеринки столичных метельщиков она не очень-то годилась. Маленькое, неприбранное помещение, в центре которого стоял длинный стол, рассчитанный на дюжины две персон. Его окружали узкие деревянные скамьи. За этим столом клевал носом один-единственный посетитель в видавшем виды сером лоохи – не то в ожидании заказа, не то просто поспать зашел, сразу не разберешь…

Впрочем, оказалось, что кроме «банкетного зала» в трактире имеется еще одна крошечная комната, этакий отдельный кабинет на две персоны – именно то, что нам требовалось.

Хозяйка заведения, добродушная румяная старушка в таком пестром лоохи, что у меня при взгляде на нее начинали слезиться глаза, охотно разрешила мне воспользоваться ее ванной – никаких бассейнов здесь отродясь не водилось. Шурф от водных процедур решительно отказался, заявив, что предпочитает подождать, пока мы не доберемся до Гуригги. Там, дескать, можно отыскать гостиницу с несколькими бассейнами в одном номере.

Я же был не столь привередлив. А поэтому через четверть часа уселся за стол с мокрой головой, в чистой скабе и в приподнятом настроении.

– Вот теперь я похож на человека! – гордо сообщил я Шурфу, который уже приступил к завтраку.

– Да, вполне, – невозмутимо согласился он. – Но для полного сходства с живым человеческим существом тебе все-таки следует выспаться.

– Сделаем! – торжественно пообещал я, налегая на «уттарийский боевой омлет» и сине-зеленые каравайчики из Дуалонни, еще теплые и божественно вкусные, невзирая на пикантный цвет.

Через полчаса мы завершили трапезу ужасающей «деревенской камрой» и божественными пирожками с болотным медом, расплатились с хозяйкой и отправились в путь.

Сэр Шурф, правда, неодобрительно отзывался о состоянии моей, все еще мокрой после купания, головы и настойчиво предлагал как следует ее высушить. Ничего не попишешь: я почему-то пробуждаю в нем отцовские инстинкты; счастье еще, что у Мастера Пресекающего ненужные жизни хватает самообладания не утирать мне нос и не вытряхивать ежесекундно из моих карманов колющие и режущие предметы. А вот гулять допоздна он бы мне, пожалуй, запретил с превеликим удовольствием – будь его воля…

Но я решил проблему профилактики простудных заболеваний на свой лад: свернулся клубочком на заднем сиденье амобилера и укрылся с головой тремя одеялами сразу, так что стал похож на огромный сверток с вещами.

Друппи поначалу даже заскулил, увидев, как я исчезаю под ворохом ткани. Впрочем, успокоить его оказалось проще простого: стоило развернуть пакет с остатками вчерашнего окорока, и мудрый пес сразу решил, что в мире есть куча куда более интересных вещей, чем тщетное беспокойство о состоянии хозяйской тушки.

Удостоверившись, что моей собаке теперь есть чем заняться, я провалился в сон прежде, чем амобилер тронулся с места.

Я спал жадно, иначе не скажешь: набросился на сновидения, как путник, несколько дней скитавшийся по раскаленной пустыне, на свежую воду.

Покой мой был нарушен самым злодейским образом: сверху на меня упало что-то маленькое, но чертовски тяжелое. Хвала Магистрам, во сне я закрыл голову рукой, поэтому синяку теперь предстояло появиться на предплечье, а не под глазом – и на том спасибо! За этим ударом последовало еще несколько, правда не столь сильных.

– Что это, Шурф? – пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, спросил я.

Черт, до сих пор я никогда не задумывался о том, что отсутствие крыши – скорее серьезный недостаток конструкции, чем очаровательное достоинство большинства современных амобилеров!

– Ничего из ряда вон выходящего. Просто град, – невозмутимо ответил Лонли-Локли.

Одну руку он держал на рычаге, а другой ловко отбивался от многочисленных градин. Мне показалось, что сражение протекает весьма успешно: круглые ледяные шарики не могли добраться до его макушки, как ни старались.

– Это очень интересный град, Макс, – добавил мой друг. – Если ты поднимешь голову, то увидишь, что прямо над нами плывет совсем крошечная тучка – чуть больше, чем наш амобилер.

Я осторожно посмотрел наверх и обомлел: тучка, о которой говорил Шурф, зависла всего в нескольких метрах над нами, что совершенно не согласовывалось с моими представлениями о законах природы.

– Я уже пробовал ее уничтожить – ничего не получается, – сообщил Лонли-Локли. – Впрочем, я догадываюсь, откуда она взялась.

– Откуда?

– Ну как же. Сегодня утром я основательно испортил настроение сэру Джуффину Халли. Насколько я успел его изучить за долгие годы нашего знакомства, сэр Джуффин – человек властный и чрезвычайно темпераментный, но мудрый и расчетливый. И я не удивляюсь, что в данной ситуации он решил ответить тем же: немного испортить нам поездку и получить удовольствие от этой маленькой мести. Это действительно гораздо разумнее, чем надолго затаить обиду, верно?

– Думаешь, это Джуффин развлекается? – недоверчиво переспросил я.

– Почти уверен. Эта туча, сам видишь, не похожа на обычное природное явление: она следует за нашим амобилером, словно ее привязали. Понятно, что это – чья-то ворожба. А если я до сих пор не смог расправиться с этой тучей, значит, ворожит очень могущественный колдун… Лично я знаю только одного могущественного колдуна, у которого есть некоторый повод на нас сердиться. По-моему, все ясно.

Несколько увесистых градин тем временем стукнули меня по спине. Я поморщился от боли и почти машинально сложил пальцы левой руки для щелчка. Через мгновение мой Смертный шар, крошечная шаровая молния ярко-зеленого цвета, разорвал обнаглевшую тучу в клочки.

– Вот, собственно, и все! – гордо сказал я.

– Рано радуешься, – флегматично заметил Шурф. – Яее уже несколько раз испепелял, но через несколько секунд туча появлялась снова.

«Какой ты грозный, сэр Макс, хоть в обморок падай! – в моем сознании зазвучала Безмолвная речь шефа. – Что ты сделал с моей маленькой тучкой, злой, бездушный Вершитель?»

Безмолвная речь вообще-то плохо передает настроение собеседника, но на сей раз я чувствовал: Джуффин доволен, как кот, добравшийся до клетки с канарейками.

«Это что, действительно ваши проделки? – изумленно спросил я. – Но зачем?!.. Не хочу быть невежливым, но ничего, кроме слова „свинство», мне в голову не приходит. Явсю ночь вел амобилер, проехал больше тысячи миль и только-только прилег, чтобы заснуть, а на меня сразу посыпались ваши градины…»

«Ну все, все, считай, ты меня разжалобил! – отозвался Джуффин. – Но вообще-то, я не собирался тебя обижать, бедняга: эта замечательная тучка была моим личным подарком сэру Шурфу. Я постарался сделать так, чтобы большая часть градин падала именно на него…»

«Ничего, „меньшей части» оказалось вполне достаточно! – заверил его я. – Если учесть размеры градин, мне хватило бы и одной, а их было не меньше дюжины».

«Ладно уж, больше не буду, – пообещал шеф. – Спи спокойно, горе мое».

«Точно не будете?»

«Если сказал: не буду – значит, не буду, – подтвердил он. – Хватит с вас. Мое настроение уже вполне исправилось, а больше ничего и не требовалось!»

«А что, разве наш отъезд действительно испортил вам настроение? – недоверчиво спросил я. – Я-то думал, вам уже все давным-давно по фигу, в том числе и дурацкие выходки ваших сотрудников!»

«Ну что ты, Макс, я не такой уж мудрый, – весело объяснил Джуффин. – Просто я умею казаться мудрым и равнодушным – да, собственно, каким угодно! Разумеется, я мог сделать вид, будто своевольная выходка сэра Шурфа мне до одного места. Но иногда надо давать себе порезвиться – почему бы и нет?!»

«Что ж, в конце концов, эта маска ничем не хуже любой другой», – согласился я.

«Экий ты проницательный! – обрадовался шеф. – Стук градин по темени пошел тебе на пользу… Ладно уж, досыпай, несчастная жертва чужих дрязг! И передавай привет сэру Шурфу. Скажи ему, что у меня больше нет к нему претензий. Вопрос закрыт».

– Тебе сердечный привет от шефа, – меланхолично сказал я своему спутнику. – Ты угадал: это действительно была его туча. Теперь он счастлив, как весенняя птичка.

– Значит, града больше не будет, – обрадовался Лонли-Локли. – Что ж, это замечательно. Меня несколько утомила необходимость защищаться от градин.

– Пусти меня за рычаг, – вздохнул я, нашаривая в дорожной сумке бутылку с бальзамом Кахара. – Что ты там давеча говорил про город Гуриггу и хорошие гостиницы с тремя бассейнами в номере? Сейчас мы быстренько доберемся в этот земной рай! Сегодня я собираюсь спать под крышей. Надеюсь, у тебя нет возражений?

– Ну что ты, – удивленно сказал Шурф. – Я, признаться, чувствую себя несколько неловко за те многочисленные неудобства, которые тебе приходится испытывать в этом путешествии…

– Это некоторым разбушевавшимся господам начальникам должно быть неловко! – проворчал я. – При чем тут ты?

А потом я рассмеялся, поскольку с глотком бальзама Кахара ко мне вернулась бодрость и я наконец-то понял, наскольковсе это было смешно: праведный гнев сэра Джуффина, «страшная месть Кеттарийского Охотника» и моя историческая битва с маленькой тучкой – срам, да и только!

Несмотря на то, что днем дорога, по которой мы ехали, оказалась, мягко говоря, не самой пустынной в Соединенном Королевстве, я умудрился развить приличную скорость. Ловко лавировал среди фермерских телег, запряженных флегматичными рогатыми менкалами, и многочисленных амобилеров, среди которых попадались совершенно причудливые конструкции. Признаться, поначалу я думал, что эти чудовища – последний писк моды, от которой я безнадежно отстал, но Шурф объяснил мне, что в провинции до сих пор ездят на амобилерах, изготовленных еще до Смутных Времен: народ здесь бережливый и умелый, а уж гениальных механиков-самоучек, специализирующихся на ремонте дряхлых транспортных средств, – пруд пруди!

– И никакой магии! – прокомментировал я, изумленно разглядывая амобилер, разваливающийся корпус которого был перевязан многочисленными разноцветными шалями.

– Ну почему же – «никакой»? – возразил Шурф. – Просто местные чудеса несколько отличаются от столичных. Но поверь мне на слово: без ворожбы сия прискорбная конструкция давным-давно развалилась бы!

Невзирая на плотный трафик, в Гуриггу мы прибыли задолго до заката. Я с удовольствием рассматривал высокие узкие дома на улицах этого города – исторической родины нынешней королевской династии. Гуригга казалась не столько городом, в котором много садов и парков, сколько архитектурным ансамблем, построенным в центре очень большого парка – я бы назвал его лесом, но многочисленные деревья и кустарники выглядели очень уж ухоженными.

– Просто чудо как