Позиция: 0
Масштаб:
Ctrl+
Ctrl-
Ctrl 0
Запомнить
страницу,
на которой
остановились
Ctrl D


Вернуться в библиотеку
Скачать книгу серия mass_effect fb2/Karpishin_mass_effect_2_Voznesenie_.159055.fb2  

<p>ПРОЛОГ</p> <p>Глава 1</p> <p>Глава 2</p> <p>Глава 3</p> <p>Глава 4</p> <p>Глава 5</p> <p>Глава 6</p> <p>Глава 7</p> <p>Глава 8</p> <p>Глава 9</p> <p>Глава 10</p> <p>Глава 11</p> <p>Глава 12</p> <p>Глава 13</p> <p>Глава 14</p> <p>Глава 15</p> <p>Глава 16</p> <p>Глава 17</p> <p>Глава 18</p> <p>Глава 19</p> <p>Глава 20</p> <p>Глава 21</p> <p>Глава 22</p> <p>Глава 23</p> <p>Глава 24</p> <p>Глава 25</p> <p>Эпилог</p>

© Drew Karpyshyn. Mass Effect: Ascension. 2008

Перевод: SaS, www.bioware.ru. 2009

<p>ПРОЛОГ</p>

Выпуск новостей на видеоэкране непрерывным потоком показывал картины смерти и разрушений, вызванных нападением Сарена на Цитадель. Как немое напоминание о пронесшемся здесь сражении, по всей Палате Совета были в беспорядке разбросаны тела гетов и офицеров СБЦ. Целые секции Президиума превратились в груды обгоревшего, искореженного металла. Оплавленные, почерневшие обломки, которые некогда были кораблями Флота Цитадели, хаотично плавали в облаках Туманности Змея, словно пояс астероидов, рожденный кровавым побоищем.

Призрак наблюдал за всем этим с холодной, бесстрастной отрешенностью. Работы по восстановлению и ремонту огромной космической станции уже начались, но последствия сражения были куда более серьезными, чем обширные физические повреждения. За недели, прошедшие с момента сокрушительного налета гетов, эфир каждого крупного СМИ в галактике был заполнен подобными репортажами и картинами немыслимой доселе трагедии.

Нападение нанесло сокрушительный удар по галактической власти инопланетных рас и их наивному представлению о собственной неуязвимости. Цитадель, средоточение силы Совета и символ их неоспоримой власти и могущества, чуть было не пала под натиском вражеского флота. Погибли десятки тысяч граждан; все системы Пространства Цитадели были в трауре.

Но там, где другие видели трагедию, он видел возможность. Он знал, наверное, лучше, чем кто бы то ни было еще, что внезапное осознание галактическими расами собственной уязвимости может помочь человечеству. Именно это и делало его особенным: он был человеком предвидения.

Когда-то он был таким же, как и все. Также как и прочих жителей Земли, его поразило обнаружением Протеанских руин на Марсе. Он с удивлением наблюдал за новостями, рассказывающими о первом жестоком контакте человечества с другими разумными формами жизни. Тогда он был обычным человеком, имел обычную работу и обычную жизнь. У него были друзья и семья. Более того, у него было имя.

Теперь ничего этого у него уже не было. Все это оказалось отброшено и забыто ради его дела. Он стал Призраком, перешагнувшим через свое заурядное существование во имя высшей цели. Человечество вырвалось за пределы Земли, но оно не нашло Бога. Вместо этого люди обнаружили процветающее галактическое сообщество: десятки рас, живущих в сотнях звездных систем, на тысячах планет. Ворвавшись на межзвездную политическую арену неопытными новичками, люди должны были адаптироваться и измениться, если хотели выжить.

Они не могли всецело полагаться на Альянс, эту разжиревшую политизированную организацию, состоящую из правительственных чиновников и военных структур различных уровней. Альянс являл собой неповоротливую, медлительную машину, отягощенную законами и условностями, и находящуюся под постоянным гнетом общественного мнения. Они слишком сильно старались потакать и угождать различным инопланетным расам, они были не способны — или не желали, — принимать трудные решения, необходимые для продвижения человечества вперед.

Людям Земли нужны были борцы за их дело. Им нужны были патриоты и герои, готовые принести необходимые жертвы, чтобы возвысить человечество над их соперниками в межзвездном противостоянии. Им нужен был «Цербер», а «Цербер не мог существовать без Призрака.

Он был человеком предвидения и понимал это. Без «Цербера» человечество было обречено на жалкое существование в роли раболепствующих слуг у ног инопланетных господ. Но даже теперь оставались те, кто назвал бы его действия преступными. Неэтичными. Аморальными. Со временем, история оправдает его поступки, но до тех пор он и его последователи были вынуждены прятаться, тайно двигаться к поставленным целям.

Картинка на экране сменилась, показав лицо коммандера Шепарда. Шепард — первый человек, вошедший в ряды Спектров, послужил орудием уничтожения Сарена и его гетов… по крайней мере, так заявляли официальные отчеты.

Призрак мог лишь догадываться о том, сколько правды не попало в эти отчеты. Он знал, что здесь срывалось нечто большее, чем простое нападение на Совет вышедшего из-под контроля Спектра-турианца, командующего армией гетов. Был еще и Властелин, огромный флагман Сарена. Выпуски новостей утверждали, что он был создан гетами, но только слепой или глупец поверил бы в это. Любой корабль, способный выдержать объединенную атаку флотов Альянса и Совета, должен быть настолько технологически совершенным, что создание подобного судна выходило далеко за пределы мастерства любой известной расы.

Совершенно очевидно существовала правда, которую власть имущие хотели скрыть от широкой общественности. Они опасались вызвать панику. Они жонглировали фактами, искажали правду, а сами тем временем начали долгий, медленный процесс поиска и уничтожения очагов сопротивления гетов в Пространстве Цитадели. Но у «Цербера» были свои люди внутри Альянса. Высокопоставленные люди. Со временем, каждая засекреченная подробность нападения просочится к Призраку. Это займет недели, может даже месяцы, но, в конце концов, он узнает всю правду. Ради этого он мог подождать. Он был терпеливым человеком.

Но все же он не мог отрицать, что это были интересные времена. В течение последних десяти лет три расы, заседающие в Совете — саларианцы, турианцы и азари, — изо всех сил пытались удержать человечество в узде, захлопывая одну дверь за другой перед самым носом землян. Теперь же эти двери оказались сорваны с петель. Вооруженные силы Цитадели понесли существенные потери в ходе войны с гетами, и флот Альянса оказался единственной доминирующей силой в галактике. Даже Совет, пребывавший в неизменном состоянии около тысячи лет, был коренным образом преобразован.

Кое-кто полагал, что это ознаменовало конец тирании старого триумвирата и начало подъема человечества, которому уже ничто не сможет помешать. Однако Призрак прекрасно понимал, что удержать власть значительно сложнее, чем захватить ее. Какое бы политическое превосходство не заработал Альянс за короткий период, превосходство это будет в лучшем случае лишь временным. Эффект от действий Шепарда и героизма флота Альянса будет постепенно сходить на нет в рамках коллективного галактического самосознания. Восхищение и благодарность инопланетных правителей мало-помалу сменится подозрительностью и негодованием.

Со временем они восстановят свои флоты. И неизбежно вновь начнут борьбу за власть, пытаясь возвыситься за счет человечества.

Человечество сделало существенный шаг вперед, но путь, на который оно вступило, был далек от завершения. Предстояло выиграть еще немало битв на различных фронтах в борьбе за господство в галактике. Нападение на Цитадель и война с гетами были лишь малыми кусочками грандиозной картины, и ему еще предстояло разобраться с ними, когда подойдет время.

В настоящий же момент перед ним стояли более важные заботы. Его внимание требовалось в другой сфере. Как человек предвидения, он понимал, что необходимо иметь более одного плана действий. Он знал, когда следует подождать, а когда броситься в атаку. А сейчас как раз пришло время задействовать их людей внутри Проекта Восхождение.

<p>Глава 1</p>

Раньше Полу Грейсону никогда не снились сны. В молодости он мог спокойно спать ночи напролет. Но с те беззаботные дни давным-давно миновали.

Они летели уже два часа; до прибытия на место оставалось еще четыре часа полета. Грейсон просмотрел показатели корабельных двигателей и масс-генератора, а затем, вот уже в четвертый раз за последний час, сверил курс корабля по навигационным экранам. Больше пилоту особо нечего было делать в полете — пока они двигались со сверхсветовой скоростью, за все отвечала автоматика.

Теперь сны снились ему почти каждую ночь. Это могло быть признаком того, что он старел или побочным действием красного песка, который он принимал время от времени. Или же причиной была всего лишь нечистая совесть. У саларианцев есть поговорка: разум, отягощенный многими тайнами, никогда не знает покоя.

Он тянул время; проверял и перепроверял приборы и датчики лишь бы подольше не приступать к тому, что должен был сделать. Осознание собственного страха и нежелания позволило ему — заставило его, — взяться за дело. Покончить с ним. Он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, и медленно поднялся. Его сердце учащенно билось — дальше откладывать он уже не мог. Время пришло.

На определенном уровне он всегда осознавал, что спит. Во сне на всем вокруг была странная дымка, туманная пелена, которая размывала и приглушала фальшивое ощущение реальности. Но в то же время, сквозь эту тусклую завесу отдельные составляющие фиксировались с поразительной четкостью, мелкие детали неизгладимо впечатывались в подсознание. Такое наложение неким образом делало его сюрреалистические сны более живыми, более реальными, чем тот мир, в котором он бодрствовал.

Его ноги мягко ступали по покрытому ковром полу коридора, когда он шел из кабины в сторону расположенной в кормовой части корабля пассажирской каюты. В каюте, на двух из четырех кресел наискосок друг от друга сидели Пэл и Кео. Пэл, крупный мужчина с широкими плечами и оливкового цвета кожей, носил подстриженные в плотный афро волосы. Вдоль его нижней челюсти тянулась тонкая черная полоска бороды. Когда Грейсон вошел в каюту, Пэл сидел на стуле лицом к входу, слегка раскачиваясь взад-вперед в такт музыке, звучавшей в его наушниках. Его пальцы легко постукивали по бедру, ногти с идеальным маникюром мягко шуршали по темной ткани брюк. Галстук был по-прежнему плотно завязан вокруг его шеи, но пиджак расстегнут, а зеркальные солнцезащитные очки сложены и убраны в правый нагрудный карман. Он прикрыл глаза и полностью отдался музыке — такой умиротворенный образ резко контрастировал с его репутацией одного из главных профессиональных охранных агентов Терра Фирма.

Кео была одета в такой же костюм, как и ее напарник, за исключением галстука, но ей не хватало внушительной физической мощи, которую люди обычно рисуют в в своем воображении, когда говорят о телохранителях. Ростом она на целый фут уступала Пэлу и была раза в два легче него, но ее крепкие мускулы недвусмысленно намекали на то, что она могла применить силу при необходимости.

Трудно было определить ее точный возраст, хотя Грейсон знал, что ей должно быть, по меньшей мере, сорок. Сейчас, когда питание стало более правильным, и генная терапия позволяла уменьшить эффекты старения, уже никого не удивляло, что люди в пятьдесят выглядели также молодо и свежо, как они выглядели в тридцать, а необычная внешность Кео лишь усиливала эту неопределенность. Ее бледная кожа цвета мела делала ее похожей на привидение, а сквозь коротко подстриженные серебристые волосы то и дело просвечивала болезненно белая кожа головы.

Браки между представителями различных этнических групп на Земле сделали белоснежную кожу большой редкостью, и Грейсон подозревал, что столь радикальный цвет лица Кео был следствием небольшого дефицита пигмента, который она никогда не стремилась восполнить… хотя вполне возможно, она просто сделала косметическую операцию по осветлению кожи. Тем не менее, внешняя сторона оставалась ключевым фактором в их работе: пусть люди видят, что ты при исполнении служебных обязанностей, и они дважды подумают, прежде чем выкинуть какую-нибудь глупость. Необычная внешность Кео определенно выделяла ее в толпе, несмотря на ее рост.

Она сидела спиной к двери, но повернулась на стуле, когда Грейсон вошел в каюту. Она выглядела напряженной и готовой к любым неожиданностям — полная противоположность умиротворенной расслабленности Пэла. Казалось, что в отличие от своего напарника она не способна расслабиться даже в самой спокойной обстановке.

«Что-то не так?» — требовательно спросила она, подозрительно глядя на вошедшего пилота.

Грейсон замер на месте и поднял руки вверх так, чтобы они оказались на уровне его плеч. «Просто в горле немного пересохло», — успокоил он ее. От нервного напряжения его тело было словно натянутая струна, кончики пальцев дрожали, но он изо всех сил старался не выдать этого своим голосом.

Этот конкретный сон был ему слишком хорошо знаком. За прошедшие десять лет он переживал свое первое убийство сотни, если не тысячи раз. Были, безусловно, и другие заказы, другие смерти. Служа высшей цели, он отнял многие и многие жизни. Если человечеству суждено выжить, возвыситься над прочими расами, то для этого должны быть принесены жертвы. Но из всех принесенных им жертв, из всех отнятых жизней, из всех выполненных заданий, именно это снилось ему чаще, чем все остальные.

Убедившись, что пилот не представляет непосредственной опасности, Кео развернулась и уселась обратно на свое место, при этом казалось, что она готова стремительно броситься на него при малейших признаках угрозы. Грейсон прошел за ее спиной к небольшому холодильнику в углу пассажирской каюты. Он шумно сглотнул, и его пересохшее и напряженное горло отдалось резкой болью. Ему почти показалось, что ее уши дернулись от этого звука.

Уголком глаза он заметил, как Пэл снял свои наушники, бросив их на соседнее сиденье, и поднялся, потягиваясь.

«Сколько еще лететь?» — зевая, спросил он.

«Четыре часа», — ответил Грейсон, открывая холодильник. Он наклонился и принялся изучать его содержимое, изо всех сил стараясь дышать ровно и спокойно.

«Осложнений нет?» — спросил Пэл пилота, тщательно осматривающего содержимое холодильника.

«Все идет точно по графику», — ответил Грейсон, кладя ладонь левой руки на горлышко бутылки с водой. В то же время его правая рука схватила рукоятку длинного тонкого зазубренного ножа, который он воткнул в ведерко со льдом перед началом путешествия.

Даже несмотря на то, что он знал, что это сон, Грейсон не мог изменить что-либо из того, что должно было произойти. Этот эпизод его жизни будет продолжаться без каких-либо вариантов или изменений. Ему здесь отводилась роль пассивного наблюдателя, свидетеля, который вынужден смотреть своими же собственными глазами, как события развиваются по запланированному сценарию. Подсознание лишало его возможности повлиять на его же личные воспоминания.

«Пойду-ка я, пожалуй, проведаю нашу спящую красавицу», — бесстрастным голосом произнес Пэл кодовую фразу, означавшую начало завершающей стадии. Пути назад больше не было.

Кроме них, на борту находился только один пассажир — Клод Менно, один из высших чинов в иерархии политической партии Терра Фирма. Этот человек обладал властью, деньгами и харизмой общественного деятеля, но, тем не менее, не являлся всеобщим любимцем. Он был одним из тех, кто мог позволить себе нанять персональный межзвездный корабль вместе с пилотом и парой телохранителей для своих частных поездок.

По сложившейся традиции Менно заперся в VIP-каюте в задней части судна сразу после взлета. Там он обычно отдыхал и готовился к предстоящим публичным выступлениям. По графику, через несколько часов они должны приземлиться в гражданском космопорте на Шаньси, где у Менно запланирована встреча с разгоряченной толпой сторонников Терра Фирма.

После нашумевшего политического скандала, связанного с деятельностью Нашан Стеллар Динамикс, Инез Саймонс была вынуждена уйти с поста лидера партии. Стало ясно, что у руля Терра Фирма ее сменит либо Менно, либо человек по имени Чарльз Сарацино. Каждый из них регулярно совершал поездки в различные человеческие колонии с целью перетянуть на свою сторону побольше сторонников.

В настоящее время Менно опережал своего соперника в голосованиях на целых три пункта. Но ситуация должна была измениться, потому что Призрак желал, чтобы победил Сарацино, а Призрак всегда получал то, что хотел.

Грейсон выпрямился. Он прикрывал нож бутылкой с водой, на случай, если Кео вдруг посмотрит в его сторону. Но она по-прежнему сидела спиной к нему, полностью сосредоточив свое внимание на спине Пэла, который длинными размеренными шагами направлялся в сторону VIP-каюты в хвосте корабля.

От ледяной, покрытой конденсатом бутылки его левая ладонь сделалась холодной и влажной. Правая рука тоже была влажной, но это был горячий пот, выступивший оттого, что он слишком сильно сжимал рукоятку своего оружия. Он бесшумно шагнул в вперед и встал всего в нескольких дюймах позади Кео. Ее голая, беззащитная шея оказалась прямо перед ним.

Пэлу бы никогда не удалось подобраться к ней так близко, не вызвав подозрения и настороженности. Несмотря на то, что они вместе работали на Менно уже шесть месяцев, она все еще не полностью доверяла своему напарнику. До этого Пэл был наемником, профессиональным убийцей с темным прошлым. Кео всегда держалась с ним настороже. Именно поэтому и был выбран Грейсон. Она могла не доверять ему — она вообще никому не доверяла, — но, по крайней мере, она не следила за каждым его шагом, как следила за Пэлом.

Он занес оружие, глубоко вздохнул, а затем резко ударил ножом снизу вверх в незащищенную точку черепа Кео, прямо позади ее уха. По задумке это должно было быть быстрым и чистым убийством. Но секундное колебание подвело его — оно позволило Кео почувствовать нападение. Подчиняясь инстинкту самосохранения, выработанному во время бесчисленных заданий, она отпрыгнула со своего кресла, успев повернуться лицом к нападающему, пока нож летел к цели. Ее невероятные рефлексы спасли ее от мгновенной смерти, поэтому нож, вместо того, чтобы войти прямиком в мозг, глубоко вонзился ей в шею.

Грейсон почувствовал, как рукоятка ножа выскальзывает из его потной ладони, когда он попытался отступить назад от своей неудавшейся жертвы. Он натолкнулся спиной на стену около маленького холодильника и остановился — дальше отступать было некуда. Кео мгновенно оказалась на ногах, широко раскрытыми глазами глядя на него поверх разделявшего их сиденья. Он увидел в ее глазах холодную уверенность в том, что сейчас он умрет. Потеряв свое единственное преимущество во внезапности нападения, он уже не мог рассчитывать, что справится с соперницей, прошедшей через годы боевых тренировок. У него даже не было другого оружия: его нож по-прежнему неуклюже торчал из шеи Кео; рукоятка слегка подрагивала.

Она не стала доставать свой пистолет — слишком опасно стрелять внутри летящего пассажирского корабля, — вместо этого она выхватила жутковатого вида короткий нож из-за пояса и прыгнула на Грейсона через разделявшие их сиденья.

Это стало ее роковой ошибкой. Грейсон запорол столь простое задание, показав свою неопытность, и из-за этого Кео недооценила его. Она слишком быстро бросилась вперед в попытке поскорее покончить с ним, вместо того, чтобы оставаться на месте или попробовать осторожно приблизиться, обходя сиденья. Эта тактическая ошибка подарила ее противнику долю секунды, чтобы исправить свою оплошность.

В тот момент, когда она прыгнула, Грейсон стремительно подался вперед. Находясь уже в воздухе, Кео не могла остановиться или изменить направление своего движения, и они, столкнувшись, упали на пол. Грейсон почувствовал, как ее нож полоснул его поперек плеча, но в создавшейся тесноте маленькая женщина не смогла как следует распределить усилие удара, и лезвие лишь оцарапало руку.

Она пнула его и попыталась откатиться в сторону, чтобы вновь получить свое преимущество в скорости и реакции. Грейсон не пытался остановить ее. Вместо этого он дотянулся до рукоятки своего ножа, все еще торчавшего из ее шеи. В тот момент, когда она вскочила обратно на ноги, его пальцы сомкнулись на рукоятке, и он рывком выдернул нож из ее шеи.

Как только лезвие выскочило наружу, из раны брызнул темно-красный фонтан. Зазубренный край лезвия разорвал сонную артерию. На короткое мгновение на лице Кео появилось удивленное выражение, а затем она потеряла сознание от мгновенной потери крови и рухнула на пол рядом с Грейсоном.

Поток теплой липкой жидкости брызнул ему на лицо и руки, и он вскочил на ноги с возгласом отвращения, стараясь убраться подальше от тела, пока снова не уперся спиной в ту же стену рядом с холодильником. Кровь продолжала литься из раны в ее горле, то убывая, то вновь прибывая с каждым ударом все еще бившегося сердца. Когда через несколько секунд сердце, наконец, остановилось, поток сократился до тонкой струйки.

Пэл вернулся из задней комнаты менее чем через минуту. Он приподнял бровь, увидев кровь на руках и лице Грейсона, но ничего не сказал. Совершенно спокойно он подошел к телу Кео на полу и присел рядом с ней проверить пульс, стараясь при этом не запачкать туфли в растекающейся по полу луже крови. Убедившись, что она мертва, он поднялся на ноги, а затем уселся обратно на то же сиденье, на котором отдыхал ранее.

«Хорошая работа, Убийца», — с легким смешком проговорил он.

Грейсон по-прежнему стоял, прислонившись спиной к стене рядом с холодильником. Он неподвижно наблюдал, как жизнь Кео вытекает из ее тела, прикованный к месту ужасной картиной.

«Менно мертв?» — спросил он. Глупый вопрос, но после пережитого шока первого убийства его мозг соображал медленно.

Пэл кивнул. «Хотя и не так хлопотно как у тебя. Я предпочитаю не пачкаться со своими жертвами». — Он протянул руку за наушниками, лежащими на соседнем стуле.

«Может, нам убрать кровь?»

«Нет смысла, — сказал Пэл, надевая наушники. — После того, как наши люди подберут нас, они просто-напросто отправят этот корабль прямиком к ближайшей звезде. Не забудь забрать свой трофей», — добавил громила, закрывая глаза и вновь отдаваясь ритму музыки.

Грейсон тяжело сглотнул, а затем заставил себя сдвинуться с места. Он оттолкнулся от стены и медленно подошел к телу Кео. Она лежала наполовину на боку, и пистолет на ее бедре был прямо перед ним. Он протянул дрожащую руку к оружию…

Каждый раз сон прерывался в одном и том же месте. И каждый раз Грейсон просыпался с колотящимся сердцем, сведенными спазмом мускулами и влажными от пота ладонями, будто бы его тело переживало это воспоминание вместе с его подсознанием.

Он не знал тогда — как не знал и сейчас, — почему Менно должен был умереть. Он знал лишь, что это в какой-то степени послужило высшему благу. И ему этого было достаточно. Он был предан делу, целиком и полностью доверял Церберам и их лидеру. Призрак отдал ему приказ, и он повиновался без единого вопроса.

Если не брать во внимание ту ошибку, которая позволила Кео ненадолго отсрочить свою судьбу, первое задание Грейсона окончилось безусловным успехом. Их люди встретились с ними в назначенном месте, а затем избавились от корабля вместе с телами Кео и Менно. После исчезновения Менно и его команды начали появляться слухи и подозрения, но так как не было ни единого свидетеля, который бы мог подтвердить обвинения, то дело вскоре закрыли. А после того как главный конкурент Чарльза Сарацино выбыл из гонки, он занял место лидера партии Терра Фирма… хотя о том, как это могло содействовать далеко идущим планам Призрака, можно было только догадываться.

Действия Грейсона впечатлили его боссов внутри «Цербера», и за этим контрактом последовали десятки других в течение следующего десятилетия. Но все это закончилось, как только в Проект Восхождение приняли Джиллиан.

Он не любил думать о Джиллиан. Только не так как теперь — в давящей со всех сторон темноте, в одиночестве своей квартиры. Он вытолкнул ее образ из своего сознания и перевернулся на другой бок, пытаясь снова уснуть. И тут он замер, услышав шум, доносившийся из-за двери спальни. Он настороженно вслушался, но смог лишь различить голоса, идущие из гостиной его маленькой квартиры. Возможно, он просто забыл выключить телевизор, когда, накачанный песком, еле-еле дотащился до кровати. Возможно, но маловероятно.

Он бесшумно вылез из постели, оставив после себя переплетенный клубок одеял. На нем были только длинные трусы, и он начал дрожать в ночной прохладе комнаты, когда осторожно подходил к шкафу, чтобы достать пистолет. Пистолет Кео, поправил он себя, и это опять всколыхнуло воспоминания о ней.

Вооружившись как полагается, он босиком крадучись пересек спальню и через приоткрытую дверь проскользнул в коридор. В квартире было темно, но он видел слабое свечение экрана, пробивающееся из гостиной. Он двинулся вперед, низко пригнувшись, стараясь как можно меньше подставляться под пули, если ночной посетитель вдруг решит стрелять в него.

— Опусти свой пистолет, Убийца, — прозвучал голос Пэла, как только он подошел ближе. — Это всего лишь я.

Пробормотав про себя проклятие, Грейсон выпрямился и вошел в гостиную, чтобы встретить непрошеного гостя.

Пэл сидел, развалившись, на его мягком диване напротив видеоэкрана и смотрел один из новостных каналов. Он по-прежнему оставался крупным, мощным мужчиной, но за последние десять лет набрал небольшой жирок. Сейчас он выглядел несколько размякшим, как человек, наслаждающийся достатком и роскошью.

— Боже, ты хреново выглядишь, — заметил Пэл, когда Грейсон вышел на свет. — Перестань тратить все свои деньги на красный песок и хотя бы раз в жизни купи себе нормальной еды, черт побери.

Говоря это, он пнул ногой маленький кофейный столик в центре комнаты. Прошлым вечером Грейсону было уже не до уборки, и на столике, на самом виду лежали зеркало, лезвие и маленький пакетик красного песка.

— Это помогает мне уснуть, — пробормотал Грейсон.

— По-прежнему снятся кошмары? — спросил Пэл. В его тоне прозвучал намек на издевку.

— Сны, — ответил Грейсон. — О Кео.

— Мне она тоже раньше снилась, — криво усмехнувшись, признался Пэл. — Всегда хотел узнать, какова она в постели.

Грейсон бросил пистолет на столик рядом с наркоманскими принадлежностями и сел, ссутулившись, на стул напротив дивана. Он не был уверен, шутит Пэл или нет. С Пэлом ни в чем нельзя было быть уверенным.

Он бросил взгляд на экран. Там показывали недавно отремонтированную Цитадель. Два месяца назад все выпуски новостей только и говорили, что о нападении. Это нападение также занимало умы всякого разумного существа в Пространстве Цитадели. Теперь же шок и ужас стали потихоньку отступать. Жизнь начала постепенно возвращаться в привычное русло — признаки этого были повсюду. И люди, и инопланетяне возвращались к своим повседневным делам: работе, учебе, друзьям, семье. Обычная жизнь обычных людей.

Последствия нападения все еще обсуждались в СМИ, но теперь уже за разбор и анализ последствий взялись политиков и ученые мужи. Ряд экспертов — посол азари, дипломат волус и вышедший в отставку сотрудник саларианской разведки, — появились на экране. Они обсуждали политические позиции различных кандидатов на пост Советника от человечества.

— Как думаешь, Призрак повлияет на то, кого мы выберем? — спросил Грейсон, кивая на экран.

— Может быть, — уклончиво ответил Пэл, — ему не впервой вмешиваться в политику.

— Ты когда-нибудь задумывался, зачем ему понадобилась смерть Менно? — вопрос соскочил с языка Грейсона еще до того, как он осознал что говорит.

Пэл безразлично пожал плечами, но в его глазах промелькнуло недоброе выражение.

— Тому могла быть не одна сотня причин. Я не задаю подобных вопросов. И тебе не следует.

— Считаешь, он заслуживает слепого повиновения?

— Я лишь считаю, что дело сделано, и ты уже ничего не можешь изменить. Такие как мы не могут позволять себе задумываться о прошлом. От этого теряешь хватку.

— У меня все под контролем, — заверил его Грейсон.

— Конечно, — фыркнул Пэл, снова кивнув на красный песок на столике.

— Просто скажи мне, зачем ты пришел, — устало проговорил Грейсон.

— Призрак хочет снабдить твою девчонку очередной партией лекарств.

— У нее есть имя, — пробормотал Грейсон. — Джиллиан.

Пэл выпрямился на диване, подался вперед, держа руки на бедрах, и раздраженно тряхнул головой.

— Я не желаю знать ее имя. Имена вмешивают в дело личные чувства. А когда начинаешь вмешивать личные чувства, делаешь работу грязно. У нее нет имени — она всего лишь средство достижения цели, находящееся в нужном месте. Так будет проще смотреть на ситуацию, когда Призрак посчитает, что ее можно пустить в расход.

— Он никогда на это не пойдет, — парировал Грейсон. — Она слишком важна.

— Сейчас да, — проворчал Пэл. — Но однажды кто-нибудь может решить, что сумеет узнать больше, если вскроет ей череп и покопается в ее мозгах. Что произойдет тогда, Убийца?

Образ истерзанного тела Джиллиан, лежащего на операционном столе, возник в сознании Грейсона, но он не собирался поддаваться на провокацию Пэла.

Кроме того, этого не должно случиться. Им нужна Джиллиан.

— Я предан делу, — вслух произнес он, не желая спорить с Пэлом. — Я сделаю то, что должен.

— Рад слышать, — ответил Пэл. — Не хочу думать, что ты размяк.

— Ты здесь только за этим? — спросил Грейсон. — Он притащил тебя обратно из Граничных Систем только затем, чтобы ты мог проведать меня?

— Ты мне больше не подчиняешься, Убийца, — заверил его Пэл. — Я здесь всего лишь пролетом. Мне нужно было завершить кое-какие дела на Земле, поэтому я вызвался заскочить к тебе на обратном пути, чтобы передать тебе вот это.

Он вытащил из кармана пиджака маленький пузырек с прозрачной жидкостью внутри и кинул его Грейсону. Тот уверенно поймал его одной рукой. На пузырьке не было этикетки — никаких намеков на то, что это может быть за вещество или для чего оно предназначено; ничто не указывало на происхождение содержимого.

Выполнив свою работу, Пэл поднялся с дивана и собрался уходить.

— Ты доложишь о красном песке? — сказал Грейсон ему вдогонку, как только тот подошел к двери.

— Меня это не касается, — ответил Пэл, обернувшись. — Можешь накачиваться хоть каждую ночь, мне плевать. Я улетаю на встречу со своим связным на Омеге. Завтра в это время я буду уже по задницу в инопланетянах.

— Это часть моего прикрытия, — оправдываясь, добавил Грейсон. — Подходит моему характеру.

Пэл резко надавил рукой на дверь и с шумом распахнул ее.

— Как скажешь, парень. Это твои дела.

Он вышел в коридор, затем повернулся, чтобы произнести прощальное напутствие.

— Не раскисай, Убийца. Я ненавижу убирать чужое дерьмо.

Дверь с шумом захлопнулась за ним одновременно с его последними словами, не дав Грейсону шанса ответить.

— Сукин сын все время оставляет за собой последнее слово, — пробормотал Грейсон.

Со стоном он оторвался от стула и поставил пузырек на маленький столик рядом с пакетиком красного песка, а затем с неохотой побрел обратно в спальню. Слава всевышнему, остаток ночи ему снилась только его дочь.

<p>Глава 2</p>

Кали Сандерс быстрыми уверенными шагами шла по Академии имени Джона Гриссома. Академия представляла собой космическую станцию, построенную на орбите человеческой колонии Элизиум. Она была названа в честь контр-адмирала Джона Гриссома, первого землянина, который прошел через ретранслятор массы; человека, который являлся одним из наиболее уважаемых и почитаемых при жизни героев.

Кроме всего прочего, Гриссом был отцом Кали.

Ее практичные туфли на низком каблуке мягко стучали по коридорам спального отсека, а ее лабораторный халат тихо шелестел при каждом шаге. Ужин закончился около часа назад, и учащиеся находились в это время в своих комнатах, готовясь к завтрашним занятиям. Большинство дверей было закрыто, но некоторые дети предпочитали оставлять их открытыми, и теперь, когда она проходила мимо, они, услышав звуки ее шагов, выглядывали из-за своих электронных книг и компьютерных экранов. Некоторые улыбались или кивали ей; пара учеников помоложе даже приветственно помахали ей. Каждому она отвечала соответствующим образом.

Лишь немногие знали, что Джон Гриссом на самом деле ее отец, и что их отношения, если их можно назвать таковыми, никоим образом не связаны с ее положением в Академии. Она нечасто виделась с отцом — с их последнего разговора прошло уже больше года. Тот разговор, как и все остальные, закончился ссорой. Ее отец был из тех людей, которых трудно любить.

Гриссому было уже под семьдесят, и в отличие от многих людей, пользующихся благами современной медицины, его внешность полностью соответствовала его возрасту. Кали было едва за сорок, но она выглядела как минимум на десять лет моложе. Будучи среднего роста и телосложения, она до сих пор сохраняла хорошую форму, и двигалась с грацией и изяществом. Ее кожа по-прежнему оставалась мягкой и гладкой за исключением пары тонких морщинок, которые появлялись около глаз, когда она улыбалась. И ее волосы, доходящие до плеч, все еще были светлыми с более темными прядями песочного цвета — в ближайшие тридцать лет ей не придется волноваться о седине.

Ее отец, напротив, выглядел стариком. Его ум и язык оставались такими же острыми, как и в былые годы, а вот его тело иссохло и увяло. Кожа стала жесткой и твердой, а лицо, с ввалившимися щеками и глубоко запавшими глазами было сплошь покрыто морщинами. Долгие годы пребывания в роли живого идола наложили на него свой отпечаток. Редеющие волосы Гриссома были почти белыми, но передвигался он медленно и с достоинством, хотя и немного сутулился.

Когда она думала о нем, то ей редко удавалось представить его в образе великого героя, таким, каким его рисовали средства массовой информации и учебники истории. Кали могла лишь догадываться, что из всего этого Гриссом создал умышленно, чтобы держать других на расстоянии. Ее отец повернулся спиной к своей известности, не пожелал, чтобы его использовали в качестве символа Земли или Альянса. Он отказался присутствовать на церемонии открытия Академии своего имени, и в течение последних семи лет десятки раз отклонял приглашения дирекции посетить Академию, несмотря на то, что она находилась на орбите той планеты, на которой он жил.

Может, это и к лучшему, думала про себя Кали. Пусть он остается в памяти общественности таким, каким его привыкли видеть — этот образ лучше подходил символу благородства и отваги, чем образ ненавидящего окружающих старого ублюдка, каким он стал теперь. К тому же здесь, в Академии, была масса вещей, которые занимали ее мысли и без раздумий об отце.

Она выбросила мысли о Гриссоме из головы, как только подошла к цели своего путешествия. Она легко постучала в закрытую дверь.

— Войдите, — нехотя произнес детский голос из-за двери, и через секунду дверь с тихим свистом отъехала в сторону.

Ник лежал на спине на кровати, хмуро глядя в потолок. В свои 12 лет, он немного не дотягивал ростом до остальных детей. Кроме этого, было в нем еще что-то, тончайшая аура надменности и бессердечности — это делало его в большей степени хулиганом, нежели жертвой.

Кали вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Ник упорно не желал смотреть в ее сторону и замечать ее присутствие. Она заметила, что его школьный компьютер выключен, сложен и задвинут подальше на маленьком столе в углу комнаты. Кали поняла, что парень дуется.

— В чем дело, Ник? — спросила она, подходя и садясь на край кровати.

— Хендел посадил меня под замок на три недели! — выкрикнул он, резко садясь на кровати. На его лице отразились ярость и крайнее негодование. — Он даже не позволяет мне играть по сети!

К студентам в Академии Гриссома относились хорошо, но если они начинали плохо себя вести, то их могли лишить некоторых развлечений, таких как игры через Экстранет, просмотр популярных телепрограмм и прослушивание музыки. Что до Ника, то он очень хорошо успел познакомиться с такого рода наказаниями.

— Три недели — это же целая вечность! — негодовал он. — Это просто несправедливо!

— Три недели — это немало, — согласилась Кали, пытаясь сдержать улыбку. — Что же ты натворил?

— Ничего! — Он выдержал многозначительную паузу, прежде чем продолжить. — Я просто… вроде как… толкнул Сешона.

Кали осуждающе покачала головой. Ее улыбка полностью пропала.

— Ты же знаешь, что это запрещено, Ник, — строго произнесла она.

В Академии Гриссома все учащиеся были необычными детьми. Они могли иметь математические способности или одаренность в области техники, могли быть блестящими актерами или гениальными музыкантами и композиторами. Но Кали работала лишь с теми, кто входил в Проект Восхождение — программы, направленной на то, чтобы развивать и усиливать, доводить до совершенства биотические способности детей. После того как имеющему способности к биотике человеку вживлялись в нервную систему микроскопические усилители, он мог использовать электромагнитные импульсы своего мозга, чтобы создавать поля эффекта массы. После долгих лет тренировок умственных и биотических способностей эти поля становились достаточно сильными, чтобы воздействовать на окружающую действительность. Сильный биотик мог поднимать и швырять объекты, останавливать их на месте или даже разрывать на части одной лишь силой своего разума. Неудивительно, что к студентам, обладающим столь мощным потенциалом и использующим его вне специальных занятий, применялись особо серьезные наказания.

— Ты поранил его?

— Слегка, — нехотя признал Ник. — Он ударился коленом, когда я его толкнул. Ничего серьезного.

— Нет, это серьезно, — настаивала Кали. — Ты не можешь применять свои биотические способности на других детях, ты же знаешь!

Ник, как и остальные дети его возраста, входящие в Проект Восхождение, перенес операцию по вживлению усилителей чуть больше года назад. Большинство ребят до сих пор пытались овладеть своими новыми способностями, усиленно занимаясь и практикуясь, чтобы привести био-усилители в соответствие с системами своего организма. В ближайшие два года вряд ли кто-то из них будет способен на нечто большее, чем поднять ручку на пару дюймов над столом.

Ник, напротив, показывал выдающиеся способности. Основываясь на результатах вступительных испытаний, большинство его одноклассников догонят его в ближайший год, а некоторые даже превзойдут его. Однако сейчас он оставался гораздо более сильным, чем любой из его сверстников… достаточно сильным, чтобы швырнуть на землю другого двенадцатилетнего ребенка.

— Это он начал, — оправдывался Ник. — Он стал смеяться над моими ботинками. Поэтому я просто толкнул его. Что же я могу поделать, если у меня способности к биотике!

Кали вздохнула. Позиция Ника была абсолютно естественна, и абсолютно неприемлема. Перед Проектом Восхождение стояло две основных цели. Первая — попытаться повысить потенциал человека в области биотики. А вторая — и как считала Кали главная, — помочь биотикам адаптироваться в так называемом нормальном человеческом обществе. Студенты не только оттачивали свое биотическое мастерство, но также и проходили курсы философии и нравственного воспитания, которые должны были помочь им понять ту ответственность и те обязательства, которые возлагали на них их необычайные способности.

Было важно, чтобы эти дети не развили в себе чувство собственного превосходства или веру в то, что они чем-то лучше других из-за своих способностей. И это, конечно же, всегда оставалось самым трудным уроком.

— Сешон больше тебя, не так ли? — заметила Кали после секундной паузы.

— Все мальчики больше меня, — буркнул Ник, скрестив ноги. Он согнулся вперед и положил локти на покрывало, а затем опустил подбородок на руки, демонстрируя изумительную гибкость, присущую всем детям.

— Он приставал к тебе до того, как тебе вживили усилитель? Он доставал тебя только потому, что он больше тебя?

— Нет, — ответил Ник, закатывая глаза. Он почувствовал, что ему собираются читать лекцию. — Это было бы неправильно, — послушно добавил он, зная, что именно это она хотела от него услышать.

— Ты не можешь делать то, что тебе вздумается только лишь потому, что ты больше, сильнее или обладаешь биотическим способностями, — произнесла Кали, понимая, что он слушает ее вполуха. Но все же, она надеялась, что однажды эти бесконечные повторения достигнут цели. — У тебя особый дар, но это не дает тебе права причинять боль другим людям.

— Знаю, — признал мальчик, — но это была чистая случайность. И я извинился.

— Одних извинений не всегда достаточно, — ответила Кали. — Вот почему Хендел посадил тебя под замок.

— Но три недели это та-а-ак много!

Кали пожала плечами.

— Хендел бывший солдат. Он верит в дисциплину. А теперь, давай проверим твои показатели.

Продолжая держать подбородок на скрещенных руках, мальчик наклонил голову еще ниже, так, чтобы выставить вперед затылок и шею. Кали протянула руку и дотронулась до его шеи прямо над воротником, вздрогнув от легкой искры, ударившей в кончики пальцев. Ник слегка подпрыгнул, хотя и успел уже привыкнуть к этому. Биотики часто производили крошечные разряды электричества: их тела накапливали естественное статическое электричество, как если бы они пошлись по ковру в шерстяных носках.

Она зажала кожу на его шее пальцами левой руки, а правой вытащила из кармана халата небольшую иглу. На острие игры находился крошечный шарик-передатчик.

— Готов? — спросила она.

— Готов, — произнес Ник, стиснув зубы, и она твердой рукой ввела иглу в зазор между двумя его позвонками.

Тело мальчика напряглось, и он издал тихий стон, когда игла вошла в его шею, а затем расслабился. Кали вытащила уни-инструмент из другого кармана и взглянула на экран, чтобы убедиться, что параметры датчика считываются верно.

— Вы тоже бывший солдат? — спросил Ник, держа голову по-прежнему наклоненной вперед.

Кали удивленно моргнула. Академия Гриссома была общим проектом Альянса и гражданских властей. И хотя ее почти полностью финансировал Альянс, Академия являлась скорее частной средней школой, нежели военным учебным заведением. Родители могли навещать своих детей в любое время или под любым предлогом отозвать их с учебного курса. Охранники, надзиратели и вспомогательный персонал целиком состояли из военных, а вот почти все инструкторы, исследователи и преподаватели набирались из числа гражданских лиц. Это было в особенности важно для того, чтобы успокоить страхи общественности, будто бы Альянс пытается сделать суперсолдат из детей с биотическими способностями.

— Я служила в Альянсе, — признала Кали, — но теперь я в отставке.

Кали была блестящим программистом в области синтетического и искусственного интеллекта. Она вступила в Альянс в возрасте 22 лет, сразу после того, как умерла ее мать. В течение 14 лет она работала на различных секретных проектах Альянса, а затем вернулась к гражданской жизни. Следующие несколько лет она работала как свободный правительственный консультант, упрочив, тем самым, свою репутацию одного из ведущих специалистов в области ИИ. Затем, пять лет назад дирекция Академии Гриссома предложила ей занять выгодную должность в Проекте Восхождение.

— Я догадался, что вы служили в армии, — с легким оттенком самодовольства произнес Ник. — Вы выглядите так, будто всегда на взводе, будто всегда готовы к бою. Прямо как Хендел.

Кали ошеломило это замечание. Она проходила основную боевую подготовку, это было обязательным для всех, кто служил в Альянсе. Но она никогда не представляла себе, что может быть похожа на такого закаленного в настоящих сражениях ветерана как Хендел. Большая часть ее службы прошла в исследовательских лабораториях, в окружении компьютеров и других ученых, а не на поле боя.

«Кроме того случая, когда ты помогла Андерсону убить боевого мастера крогана», — произнес ее внутренний голос. Она постаралась заглушить эти воспоминания. Она не любила думать о Сайдоне и обо всем, что последовало за ним: слишком многие ее друзья погибли во время того нападения. Но в последние месяцы лицо Сарена постоянно мелькало в выпусках новостей, так что не думать об этом было крайне сложно. А каждый раз, когда она видела изображения Властелина, атакующего Цитадель, она задавалась вопросом, существовала ли связь между незаконными исследованиями доктора Шу Чианя, которые тот проводил на Сайдоне, и огромным космическим кораблем Сарена, флагманом армии гетов.

— Мисс Сандерс? По-моему готово. — Голос Ника вернул ее к настоящему. Передатчик в его шее слабо попискивал.

— Прости, Ник, — пробормотала она, вытаскивая иглу. Ник выпрямился, потирая шею.

Она убрала иглу в карман и проверила показания уни-инструмента, чтобы убедиться, что получены все необходимые данные. Это составляло основу ее работы в Проекте Восхождение. Новейшие био-усилители, носящие общее название L4, были снабжены сетью чипов виртуального интеллекта. Чипы ВИ наблюдали за волновой активностью мозга биотика, приспосабливаясь к индивидуальным особенностям своего владельца, чтобы достичь максимально полного раскрытия биотического потенциала человека.

Анализируя собранные чипами данные, Кали и ее команда могли производить незначительные изменения в программе ВИ, чтобы она лучше согласовывалась с конкретным индивидуумом, таким образом, еще больше повышая его потенциал. Уже проведенные эксперименты показывали, что данная технология позволяла добиться повышения биотических способностей на 10-15 процентов по сравнения усилителями предыдущего поколения, L3, у 90 процентов испытуемых без видимых побочных эффектов. Но, как и во многих других исследованиях в области биотики, они только начинали приоткрывать завесу тайны над потенциальными возможностями, лежащими перед ними.

Ник откинулся обратно на кровать. Эта тяжелая процедура вымотала его.

— Я становлюсь сильнее, правда? — тихо произнес он, вяло улыбаясь.

— Прямо сейчас я ничего конкретного сказать не могу, — уклончиво ответила Кали. — Мне нужно вернуться в лабораторию и обработать результаты.

— Я думаю, что становлюсь сильнее, — уверенно проговорил мальчик, закрывая глаза.

Слегка обеспокоенная, она мягко похлопала его по ноге и поднялась с кровати.

— Отдыхай, Ник, — произнесла она, выходя из комнаты.

<p>Глава 3</p>

Как только дверь в комнату Ника закрылась, Кали заметили Хендела, идущего по коридору. Его одежда как обычно состояла из желто-коричневых штанов и удобной рубашки с длинным рукавом. Он был высоким мужчиной, немного выше 180 см ростом, широкоплечим, с мощными руками и коренастой шеей. На лице он носил коротко подстриженную бороду и усы, которые закрывали подбородок и верхнюю губу, но щеки оставались гладко выбритыми. Его имя, а также рыжевато-коричневые волосы явно говорили о том, что его предки родом из Скандинавии. Однако его более темная кожа и фамилия Митра указывали на его смешанное происхождение. На самом же деле он родился где-то в пригородах Новой Калькутты, одного из самых богатых районов Земли.

Кали полагала, что его родители по-прежнему жили там, хотя он больше не поддерживал связи с ними. Ее собственные неблагополучные отношения с Гриссомом не шли ни в какое сравнение с отношениями Хендела и его семьи. Он не говорил с ними уже более двадцати лет — с тех самых пор, как они бросили его, отдав в программу Подготовки и Адаптации Биотиков, когда он был еще подростком. В отличие от открыто проводящегося в Академии Гриссома Проекта Восхождение, программой ПАБ занимались на военной базе в атмосфере строгой секретности, и, в конце концов, эта программа была признана провальной и закрыта. Те, кто разрабатывал программу ПАБ, хотели, чтобы в работу инструкторов не вмешивались семьи их воспитанников, поэтому они изо всех сил старались убедить родителей в том, что биотики опасны. Они пытались заставить их стыдиться и даже бояться собственных детей в надежде вбить клин между студентами и их родными. В случае с Хенделом они в этом отлично преуспели.

Он шел быстро и целеустремленно, меряя коридор своими длинными шагами, и полностью игнорировал панибратские приветствия детей, проходя мимо их комнат. Его взгляд был прикован к полу, а на лице застыло мрачное выражение.

А вот и настоящий солдат, подумала Кали.

— Эй! — возмущенно крикнула она, когда Хендел пронесся мимо нее, совершенно не замечая ее присутствия. — Поаккуратнее!

— А? — произнес он, резко остановившись и обернувшись через плечо. Казалось, он только сейчас заметил ее. — Извини. Я спешу.

— Давай немного пройдемся, — предложила она.

Хендел двинулся дальше, и Кали зашагала рядом, примериваясь к его шагу. Через каждые несколько шагов ей приходилось переходить на короткий бег, чтобы поспеть за ним.

— Была у Ника? — спросил он.

— Он дуется, — ответила Кали. — Думает, что ты поступил с ним несправедливо.

— Ему еще повезло, — буркнул Хендел. — В мое время он бы получил такой подзатыльник, что у него бы кровь из ушей пошла. Теперь же нам остается только запирать их и читать им нотации. Неудивительно, что половина из этих парней уходят отсюда заносчивыми сопляками.

— Я думаю, что причина этого больше в том, что он подросток, а не в том, что он биотик, — с легкой улыбкой заметила Кали. Хендел мог говорить жестокие вещи, но она знала, что он никогда бы не позволил себе причинить вред детям, с которыми работает.

— Кто-то должен научить его дисциплине, — предупредил Хендел. — Или он закончит как один из тех парней, что приходят в бар отметить чей-то день рождения… а потом своей биотикой сбивают с ног подвыпившего приятеля так, чтобы тот шлепнулся прямо на задницу. И он будет думать, что это отличная шутка… пока кто-нибудь в баре не взбесится и не разобьет бутылку о его голову, когда он отвернется.

Кали нравился Хендел, но это был пример его пессимистичного, зачастую жестокого, взгляда на жизнь. Конечно же, в том, что он сказал, имелась определенная доля правды. Некоторые биотики вели себя так, будто были неуязвимы, будто обладали некими сверхспособностями. Но их таланты были ограничены. На то, чтобы создать поле эффекта массы требовалось время, не говоря уже о крайней умственной концентрации. Кроме того, они быстро уставали. Стоило им раз или два исполнить какой-либо эффектный трюк с помощью биотики, и они истощали свои силы и становились столь же уязвимыми, как и все остальные.

Было известно несколько случаев, когда биотики выставляли свои силы напоказ: пытались жульничать при игре в кости или на рулетке в казино, изменяли траекторию полета баскетбольного мяча во время игры, даже проделывали шуточки над людьми, выдергивая стулья прямо из-под них. И такие действия зачастую имели очень серьезные последствия. Разозленная толпа нападала на биотиков, а иногда и убивала их, в ответ на столь мелкие выходки — всякий раз людьми двигали невежество и страх перед неведомыми силами.

— С Ником такого не случится, — заверила она его. — Он усвоит урок. В конце концов, он все поймет.

— Может, кому-то из учителей следует приложить его шокером, — невозмутимым тоном произнес Хендел.

— Не смотри на меня, — засмеялась Кали. Ей пришлось сделать два быстрых шага, чтобы не отстать от Хендела. — Я никогда не ношу свой с собой.

Шокеры — небольшие электрошоковые устройства, способные ненадолго вырубить человека, изготовлялись компанией Алдрин Лабс и входили в экипировку всех сотрудников, занятых в Проекте Восхождение. Это была мера предосторожности на случай, если кто-либо из студентов решит всерьез напасть биотической атакой на одноклассников или инструкторов. Предполагалось, что все сотрудники, не обладающие биотическими способностями, должны были носить при себе шокер, когда работали с биотиками, но Кали открыто игнорировала это правило. Она ненавидела шокеры. Ей казалось, что они отбрасывают их назад, к печальному опыту программы ПАБ, к недоверию и страху. Кроме того, за все те годы, что действовал Проект Восхождение, никто еще ни разу не применял шокер.

Даст бог, никто никогда и не применит, подумала Кали. Вслух она произнесла:

— Так куда же мы так несемся?

— Повидать Джиллиан.

— А это не может подождать? — спросила Кали. — Джиро сейчас снимает ее показания.

Хендел с любопытством глянул на нее.

— И ты за ним не присматриваешь?

— Он знает, что делает.

Хендел почему-то всегда недолюбливал Джиро. Быть может, все дело в разнице в возрасте — Джиро был самым молодым сотрудником. Или это могло быть простым столкновением личностей — Джиро, веселый, общительный и разговорчивый, был прямой противоположностью Хендела, истинного солдата.

Кали пропустила комментарий мимо ушей. И она, и Хендел уделяли Джиллиан много времени и внимания. Это было не совсем честно по отношению к другим детям, но Джиллиан была особенной. Их помощь требовалась ей больше, чем остальным.

— Ей нравится Джиро, — объяснила Кали. — У него будет получаться лучше, если я не буду висеть у него над душой как слишком заботливая мамочка.

— Это не имеет ничего общего со снятием ее показаний, — пробурчал Хендел. — Грейсон хочет нанести ей еще один визит.

Кали резко остановилась и схватила своего собеседника за локоть, сбив его с шага и развернув лицом к себе.

— Нет, — твердо произнесла она. — Я не хочу, чтобы она услышала это от тебя.

— Я отвечаю за безопасность этого крыла, — ответил Хендел, занимая оборонительную позицию. — Все запросы на посещение должны получить мое одобрение.

— Ты же не думаешь всерьез о том, чтобы отклонить его запрос? — с ужасом в голосе спросила Кали. — Он ее отец! У него есть право требовать посещения!

— Если я нахожу, что посещение родителей представляет опасность для ребенка, то могу отклонить их запрос, — прохладно заметил Хендел.

— Опасность? Какую опасность?

— Он наркоман, черт возьми!

— У тебя нет доказательств, — предупредила его Кали, — и ты не можешь отклонить его запрос, основываясь лишь на собственных подозрениях. Если сделаешь это, тебя уволят.

— Он собирается приехать послезавтра! — протестовал Хендел. — Я всего лишь должен убедиться, что Джиллиан готова к его визиту. Может, будет лучше, если он подождет пару недель, чтобы она могла свыкнуться с этой мыслью.

— Ага, правильно, — саркастически заметила Кали. — Ты печешься исключительно о ее благополучии. И твое личное отношение к Грейсону здесь совершенно не причем.

— Джиллиан важен постоянный режим занятий, — настаивал Хендел. — Ты же знаешь, как она расстраивается, когда сбивается ее расписание. Если он хочет быть частью ее жизни, пусть навещает ее регулярно, каждый месяц, как другие родители, а не раз или два в год, когда ему это удобно. Эти неожиданные визиты слишком сильно на нее действуют.

— Она справится, — прищурившись, произнесла Кали. — Я передам Джиллиан, что приезжает ее отец. А ты возвращайся к себе и подтверди запрос Грейсона.

Хендел уже открыл рот, чтобы возразить, но предусмотрительно закрыл его.

— Я займусь этим, — пробормотал он, а затем развернулся и зашагал обратно, направляясь в сторону административного крыла.

Кали проводила его взглядом и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Джиллиан была необычайно восприимчивой: она могла читать эмоции других людей и реагировать на них. Она уважала Хендела, и если бы он пришел к ней и рассказал, что ее отец собирается приехать, девочка, несомненно, переняла бы его негативное отношение. А это не было справедливо ни по отношению к Грейсону, ни к его дочери.

Комната Джиллиан располагалась в дальнем конце спального отсека, подальше от шума, который мог бы потревожить ее. Кали успела натянуть на лицо выражение радостного ожидания, пока шла к ее двери. Подняв руку, она легко постучала в дверь. Однако на стук ответила не девочка, а Джиро.

— Войдите.

Дверь открылась, и Кали увидела Джиллиан, сидящую за столом. Джиллиан была высокой и угловатой — на несколько дюймов выше остальных детей ее возраста. Ее красивые черные волосы волной ниспадали почти до талии, а ее глаза казались слишком большими и широко посаженными на узком лице. Кали подозревала, что она унаследовала это от матери, ведь кроме стройного телосложения, она ничем не походила на Грейсона.

Джиллиан было 12, столько же, сколько и Нику. На самом деле, почти половина детей Проекта Восхождение принадлежала примерно к одной возрастной категории. Тринадцать лет назад в течение четырех месяцев, в различных человеческих колониях произошли три крупных промышленных аварии. Обстоятельства аварий оказались весьма подозрительными, но расследования не выявили связи между ними. Но это, конечно же, ни в коей мере не остудило пыл сторонников теории заговора в Экстранете, которые и по сей день отказывались верить в то, что это была лишь печальная цепь совпадений и халатности.

Третья авария оказалась, пожалуй, самой страшной. Некоторые даже называли ее самой ужасной токсической катастрофой в истории человечества. Транспортный корабль компании Элдфелл-Эшланд, полностью загруженный нулевым элементом, взорвался прямо в атмосфере колонии Яндоа. При взрыве погиб весь экипаж, а в воздух над колонией попало смертоносное облако нулевого элемента, подвернув заражению тысячи детей прямо в утробе матери.

И хотя большинство перенесло аварию без серьезного вреда для здоровья, у нескольких сотен еще не рожденных детей выявили такие опасные симптомы как рак, повреждения внутренних органов, родовые травмы и даже выкидыши. Однако среди трагических последствий были и относительно хорошие: тридцать семь подвергшихся воздействию нулевого элемента детей оказались не только совершенно здоровы, но и показывали невероятный биотический потенциал. Все эти дети сейчас находились здесь, в Академии Гриссома.

Джиллиан с тревожащей усердностью уставилась в экран компьютера, изучая свое задание. Иногда она могла часами сидеть так же неподвижно. Затем, словно у нее в мозгу срабатывал какой-то переключатель, она внезапно начинала строчить ответы так быстро, что ее пальцы только мелькали над клавиатурой. И ответы ее всегда были на 100 процентов правильными.

— Закончил с показаниями? — спросила Кали, обращаясь к своему помощнику, который собирал свое оборудование в углу комнаты.

— Только что, — с улыбкой ответил Джиро.

Ему было только 25, он был весьма привлекателен и неплохо сложен. Его лицо сочетало в себе черты его американских и азиатских предков, а выкрашенные в темно-красный цвет и постоянно взъерошенные волосы придавали ему такой вид, будто он только что вылез из постели. Его располагающее, уверенное обаяние и проказливая улыбка делали его на вид еще моложе.

«Ах ты, старая развратница», — подала голос ее совесть. Она проигнорировала этот слабый голосок.

— У Джиллиан сегодня очень хорошо все получилось, — добавил Джиро с улыбкой, обращаясь к девочке. — Не так ли, Джиллиан?

— Наверное, — тихо пробормотала она, но глаз от экрана не оторвала.

У Джиллиан бывали хорошие и плохие дни, и то, что она вообще разговаривала, указывало на то, что сегодня у нее, скорее всего, хороший день.

— У меня отличные новости, — произнесла Кали, подойдя к Джиро.

Если бы на месте Джиллиан оказался любой другой ребенок, Кали присела бы на край стола или по-дружески положила бы руку ей на плечо. Но Джиллиан даже на малейшее прикосновение могла отреагировать так, будто до ее кожи дотронулись раскаленным железом. В другой раз, она вообще никак не реагировала на прикосновения, словно все ее нервные окончания враз помертвели. Это сильно затрудняло получение ежедневных показаний, которые требовались Кали для работы. По счастью, Джиллиан, как будто бы хорошо реагировала на Джиро, и ему обычно удавалось получить нужные данные, не причиняя ей значительных неудобств.

— Твой отец приедет навестить тебя. Он будет здесь через два дня.

Она ждала реакции девочки и с облегчением увидела слабую улыбку, тронувшую ее губы. Джиро уловил это едва различимое изменение настроения Джиллиан и быстро откликнулся на него.

— Готов поспорить, он ждет не дождется, когда снова увидит тебя, — сказал он голосом, переполненным эмоциями.

Девочка повернула к ним голову, теперь на ее лице играла широченная улыбка.

— Я могу надеть то платье, что он мне подарил, — мечтательно произнесла она.

В свое прошлое посещение, которое состоялось почти девять месяцев назад, Грейсон подарил своей дочери платье. Кали сомневалась, что теперь оно будет ей впору, но не хотела произносить это вслух и портить момент.

— Наверняка он захочет увидеть тебя в твоей школьной форме, — вставил Джиро, не упуская ситуацию из-под контроля. — Давай покажем ему, как усердно ты учишься.

Джиллиан сердито нахмурилась, обдумывая предложение. Через мгновение хмурое выражение опять сменилось улыбкой.

— Он любит говорить о школе.

— Это потому, что он гордится тем, какая ты у него умница, — добавил Джиро.

— Мне нужно доделать свое задание, — внезапно произнесла Джиллиан. Напоминание об учебе вывело школьные занятия на передний план в ее мыслях. Ее мозг ухватился за эту идею, зафиксировался на ней, вытесняя из ее сознания все остальное. Она повернулась обратно к монитору, решительно и сосредоточенно уставившись в него.

Кали и Джиро, знакомые с ее необычной манерой поведения, вышли, не прощаясь.

— Что бы вы ответили на предложение ненадолго где-нибудь уединиться? — прошептал Джиро, обнимая Кали за талию, когда они пошли по коридору.

— Только не там, где могут увидеть дети, — прошипела она, нежно отпихивая его локтем. Он отстранился от нее, но руку не убрал.

— Мы можем вернуться в комнату Джиллиан, — предложил он, привлекая ее к себе. — Она нас даже не заметит.

— Это не смешно! — выдохнула Кали, с силой толкнув его локтем в бок.

Он отдернул руку и, притворяясь, будто не может сделать вдох, согнулся пополам. Кали лишь закатила глаза и пошла дальше, не останавливаясь.

— Осторожнее, мисс Альянс, — произнес он, выпрямившись и бегом догоняя ее. — Вы не можете просто так избивать невинных гражданских лиц.

— Это ты-то невинное гражданское лицо? — спросила он. — Кроме того, я теперь тоже гражданское лицо.

— Ты можешь забрать девочку из армии, но армия навсегда останется в этой девочке, — с ухмылкой парировал он.

Это была безобидная шутка — Джиро всегда дразнил ее, вспоминая ее армейское прошлое. Но его слова заставило ее вспомнить комментарий Ника относительно ее похожести на Хендела.

— Похоже, Джиллиан сегодня держалась молодцом, — произнесла она, желая сменить тему разговора.

Джиро пожал плечами, его лицо посерьезнело.

— Она по-прежнему совсем не общается с другими детьми. И она намного отстает от остальных учеников.

Кали знала, что он говорит о биотике, а не об обычных школьных предметах. Джиллиан была особенной даже по меркам выдающихся детей Проекта Восхождение. В возрасте трех лет у нее обнаружили легкую форму аутизма; из-за этого дирекция едва не отказала ей в зачислении в Академию. В конце концов, их решение изменилось, частично из-за того, что Грейсон пожертвовал Академии значительную сумму, а частично из-за того, что по своему потенциалу Джиллиан значительно превосходила остальных учеников… да и вообще всех людей, когда-либо обладавших биотическими способностями.

Как гласила общепризнанная теория, потенциал, которым обладал биотик, закладывался в раннем детстве и уже не изменялся на протяжении всей жизни. Перед такими программами, как Проект Восхождение, стояла задача научить биотиков максимально полно использовать свой талант и как можно полнее раскрыть свои способности. Однако в случае с Джиллиан, периодические тесты в Академии выявили, что ее потенциал продолжал непрерывно расти, бессистемно, но неотвратимо — это было доселе неслыханным явлением.

Между биотическими способностями Джиллиан и остальных учеников поначалу отмечался довольно значительный разрыв. Теперь же он стал просто гигантским. Но, несмотря на свое продвижение, Джиллиан испытывала затруднения с превращением этого потенциала в видимые эффекты. В силу своего уникально процесса познания, она все еще пыталась понять и освоить фокусировку разума, необходимую для согласования ее усилителей с электрическими сигналами мозга. Короче говоря, она не знала, как ей управлять своей силой, и никто из учителей, похоже, не знал, как ее этому научить.

— Может, дирекция и была права, — со вздохом произнесла Кали. — Может, это слишком сложно для нее.

— Свидание с отцом может помочь ей, — предположил Джиро, без особой надежды в голосе. Через секунду он добавил. — Как Хендел отреагировал на известие о приезде Грейсона?

— Как ты и ожидал, — ответила она. — Он пытался придумать какой-нибудь повод, чтобы отклонить его запрос.

— Я, кажется, догадываюсь, — с улыбочкой проговорил Джиро. — Ты просто приказала ему этого не делать.

— Хватит уже этих армейских разговорчиков, — устало ответила она.

— Прошу прощения, — извинился он, перестав улыбаться. Через секунду улыбка вновь в полную силу заиграла на его лице. — Знаешь что? Почему бы тебе не закончить работу сегодня пораньше, а? — предложил он. — Я могу обработать твои данные. А ты тем временем отправляйся в мою комнату, устраивайся там поудобнее, а я, когда закончу, присоединюсь к тебе.

— Вот первая здравая мысль, которую я слышу за сегодняшний день, — с игривой улыбкой ответила Кали, отдавая ему свой уни-инструмент. — Затем она оглянулась по сторонам и, убедившись, что они одни в коридоре, быстро поцеловала его в губы. — Не заставляй меня ждать всю ночь.

<p>Глава 4</p>

— Смотри, куда прешь, человек.

Кроган, на которого по невнимательности налетел Пэл, сердито смотрел на него сверху вниз, явно пытаясь найти повод для драки. Как правило, Пэл никому не прощал оскорблений, особенно инопланетянам, но в данном случае ему хватило ума сделать исключение для разозленной чешуйчатой горы мускулов ростом почти два с половиной метра.

— Простите, — пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с огромным кроганом, пока тот не удалился, решив, видимо, утолить свою жажду крови где-то в другом месте.

Обычно Пэл не был столь неаккуратным, чтобы натыкаться на говорящую ящерицу размером с небольшой танк, даже на запруженных народом улицах Омеги. Но в тот момент его голову занимали другие мысли. Церберы послали его сюда, чтобы встретиться с их новым связным в Граничных Системах, но этот связной так и не появился. Одного этого было достаточно, чтобы заставить Пэла нервничать. А теперь, когда он шел обратно в свою съемную квартиру в соседнем районе, у него появилось такое чувство, будто за ним наблюдают.

Он не замечал никого подозрительного, но Церберы учили своих агентов, что если они не будут прислушиваться к инстинктам, то очень скоро окажутся мертвыми. К сожалению, Омега была не из тех местом, где можно ходить по улицам, постоянно оглядываясь через плечо. Тут нужно всегда смотреть по сторонам, иначе можно очень легко получить ножом в брюхо.

Омега — огромная космическая станция, расположенной глубоко внутри Граничных Систем, — не походила ни на одну другую станцию в известной галактике. Она была построена на остатках громадного астероида неправильной формы. Ядро астероида, некогда богатое тяжелыми металлами, разрабатывали, пока маленькая планета не стала практически пустой изнутри; эти полезные ископаемые и были переработаны в ресурсы, которые послужили основой для постройки сооружений, покрывавших практически каждый дюйм свободной поверхности астероида. Точный возраст станции был неизвестен, однако все сходились на том, что ее построили Протеанцы перед своим исчезновением. Что касается того, кто же первым обнаружил эту станцию после загадочного исчезновения Протеанцев, то здесь не было единого мнения.

За долгую историю станции отдельные группировки несколько раз пытались провозгласить ее своей единоличной собственностью, но никому так и не удалось удержать контроль над ней дольше нескольких лет. Теперь же она являлась местом встреч и центром межзвездной торговли для нежеланных в Пространстве Цитадели персон, таких как батарианцы и Листени — саларианцы-изгои, — а также домом для наемников, работорговцев, убийц и преступников всех мастей.

Несмотря на происходящие время от времени стычки между населяющими ее расами, Омега постепенно превратилась в фактическую столицу Граничных Систем. За прошедшие столетия бесчисленные группировки делали ее своим домом, возводя на станции целые секции в соответствии со своими потребностями. В результате этого Омега превратилась в подобие огромного летающего города, разделенного на бесчисленное множество независимых кварталов, каждый из которых отличался плохо сочетающимся друг с другом стилем зданий и хаотичностью застройки. Издалека станция выглядела неровной и даже кривобокой. Лучи, отходящие от ее центра, простирались с поверхности астероида во все стороны, а из них выходили дополнительные секции, пристроенные к этим лучам под самыми немыслимыми углами. Здания внутри самих кварталов казались построенными без какого-либо четкого плана или цели; улицы извивались и неожиданно поворачивали, а иногда даже заворачивали обратно, образуя сводящие с ума кольцевые тупики. Даже те, кто прожил на станции всю жизнь, могли легко потеряться или сбиться с пути. Неудивительно, что станция производила крайне неприятное впечатление на новоприбывших.

Пэл бывал на Омеге достаточное число раз и успел привыкнуть к этой раздражающей хаотичности, но он по-прежнему ненавидел это место. Станция кишела представителями всех возможных инопланетных рас, даже люди стали заметной частью здешнего общества. Но в противоположность упорядоченному, гармоничному, почти стерильному сосуществованию рас на Цитадели, улицы Омеги были грязными, запруженными толпами народа и крайне опасными. Здесь не было служителей закона. Те несколько правил, что существовали здесь, диктовались бандами головорезов, которых нанимали те, кто в данный момент контролировал конкретную секцию станции. На мелкие преступления никто не обращал внимания; даже убийство считалось вполне обычным делом.

Это не особенно беспокоило Пэла — он знал, как позаботиться о себе. У него были другие проблемы с Омегой. Из каждого закоулка станции доносились смешанные запахи, принадлежащие десяткам различных рас: пот и феромоны, едва прикрытые ароматами незнакомых духов, резкий запах неизвестных блюд, готовящихся за бесчисленными открытыми окнами и дверями, невыносимая вонь неубранных отходов, покрывающих переулки.

Но сколь ужасны бы ни были запахи, звуки оказывались еще хуже. В отличие от граждан Пространства Цитадели, здешние жители отказывались говорить на общем торговом языке без крайней необходимости. Бесконечная лавина звуков, состоящая из хрюканья, рычания, скрежета и писка, обрушивалась на него со всех сторон, пока он шел через уличную толпу. Его автоматический переводчик был не в состоянии справиться с потоком неизвестных его программе диалектов.

Инопланетяне не могли договориться между собой даже об общем названии станции. Каждый из них называл ее по-разному на своем родном языке. Непроизносимое слово на языке азари можно было примерно перевести как «сердце зла», турианцы называли станцию «миром без закона», саларианцы — «местом тайн», а кроганы — «страной возможностей». Для удобства восприятия, автоматический переводчик, прикрепленный к поясу Пэла, переводил все эти термины как человеческое слово «Омега» — абсолютный конец всего сущего.

Но, как бы сильно он не желал находиться сейчас подальше отсюда, у него была здесь работа. Церберы послали его сюда, чтобы он встретился с их связным, а Пэл знал, что лучше не перечить Призраку. Конечно же, это не помешало ему и его команде взяться в прошлом году за несколько сторонних контрактов, которые вряд ли понравились бы его хозяевам. Именно поэтому было так важно делать все правильно: выполнять задания в соответствии с распоряжениями, не высовываться и не допускать ошибок, которые могли бы привлечь нежелательное внимание к его самовольным действиям.

Разве что они уже обо всем знают, думал Пэл, размышляя о том, что тот, кто преследовал его, мог быть человеком из «Цербера». Быть может, все это задание было ловушкой с целью заманить его в одиночку на улицы Омеги, где никого не обеспокоит появление еще одного трупа.

«Есть только один способ выяснить это», пробормотал он себе под нос и бросился бежать. Хорошо, что на нем не было никакой брони, которая могла замедлить его движения.

Он мчался вперед, уворачиваясь от ошеломленных прохожих, проталкиваясь через толпу инопланетян, которые посылали ему вслед угрозы и проклятия на непонятных языках. Он игнорировал их всех. У пустынного переулка, заполненного мусорными баками, контейнерами для отбросов и кучами хлама, он резко свернул в сторону. Пробежав мимо нескольких закрытых дверей, он пригнулся позади большого мусорного бака и затаился там. Из кармана он достал маленькое зеркальце, направив его так, чтобы видеть весь переулок, не высовывая голову из укрытия.

Через несколько секунд появился его преследователь — на полном ходу он завернул за угол переулка с главной улицы. Появившаяся фигура казалась невысокой, примерно на фут ниже Пэла, и была с ног до головы закутана в темное одеяние. Лицо преследователя полностью закрывал плотно намотанный шарф.

Фигура остановилась и принялась осматривать переулок, поворачивая голову из стороны в сторону, в надежде отыскать признаки присутствия Пэла. Затем преследователь вытащил пистолет, взвел курок и осторожно двинулся вперед с оружием наготове.

Пэл мог бы достать свое собственное оружие, тем более что ему было из чего выбрать: надежный пистолет Хейн-Кедар на бедре, нож за поясом и небольшой самострел мгновенного действия в каблуке ботинка. Было не похоже, чтобы незнакомец носил какую-либо броню, снабженную кинетическими щитами, поэтому один-единственный точный выстрел мог стать смертельным. Но, убив преследователя, он не узнал бы, кто его выслеживает и почему. Поэтому он просто тихо ждал, когда незнакомец приблизится.

Незнакомец медленно двигался вперед, держась посередине переулка, подальше от дверей и мусорных контейнеров, из-за которых мог выскочить его враг. Но в то же время он постоянно поворачивал голову из стороны в сторону, стараясь не выпускать из виду ни одной потенциально опасной точки, где мог прятаться противник, задерживаясь на них взглядом на долю секунды дольше, чем требовалось.

Пэл увидел, что его цель близка — не дальше трех метров. Вглядываясь в зеркальце, он подождал, пока голова незнакомца отвернется от него, а затем выпрыгнул из своего укрытия, перераспределяя вес тела таким образом, чтобы вся сила его движения пришлась на руку преследователя, державшую пистолет. У его противника не было возможности среагировать на внезапное нападение.

Схватив левой рукой незнакомца за предплечье, правой рукой он выгнул его запястье назад так, чтобы оружие оказалось нацелено на своего владельца. При этом он постарался оттолкнуться ногами и своим весом и инерцией повалить более мелкого противника на землю.

Они вместе упали на мостовую, пистолет вылетел из руки незнакомца. Тот издал сдавленный стон, и Пэл по его голосу определил, что это мужчина. Завязалась короткая борьба, но Пэл был больше, сильнее, и кроме того оказался сверху, когда они упали. Он скрутил преследователя так, что тот оказался лежащим лицом вниз, а затем просунул руку ему под подбородок и сдавил в удушающем захвате. Другая его рука по-прежнему сжимала запястье незнакомца, и Пэл резко заломил руку лежащего противника ему за спину.

Лежащий под ним боролся и выкручивался. Он был достаточно сильным и гибким, но не смог справиться с Пэлом, правильно занявшим позицию и имевшим превосходство в массе.

— Кто ты? — прошипел Пэл ему в ухо, переходя на общий торговый язык. — Кто тебя послал?

— Голо, — последовал сдавленный ответ.

Пэл немного ослабил свою удушающую хватку.

— Голо послал тебя?

— Меня зовут Голо. — При помощи электронного переводчика Пэл понимал слова противника, но он узнал этот язык и ни с чем несравнимое звучание слов, произносимых из-за закрытой воздушной маски.

С возгласом отвращения Пэл откатился в сторону от кворианца и поднялся на ноги.

— Я должен был встретиться с тобой в баре, — произнес он, не потрудившись помочь своему связному.

Голо осторожно поднялся на ноги, проверяя все ли цело. Он выглядел точно так же, как и все прочие кворианцы, которых Пэлу доводилось видеть. Немного ниже ростом и меньше человека, он был завернут в несколько слоев разномастной одежды. Темный шарф, закрывавший его лицо, слетел во время их потасовки, а под ним оказалось гладкое зеркальное стекло шлема, скрывающее черты его лица.

— Прошу прощения, — ответил кворианец, переключаясь на английский. — Я устроил эту встречу, чтобы понаблюдать за вами с безопасного расстояния и убедиться, что вы один. Слишком часто в прошлом те, с кем я должен был встретиться, оказывались лишь приманкой, призванной заманить меня в засаду.

— С чего бы это? — с нарастающим раздражением громко поинтересовался Пэл. — Ты любишь переходить дорогу другим? — Он был слишком раздражен, чтобы удивляться тому, что Голо отлично владеет человеческим языком.

— На мое слово можно положиться, — заверил его Голо, — но многие не любят кворианцев. Они принимают нас за бродяг и воров.

Потому что вы такие и есть, подумал Пэл.

— Я собирался следить за вами до вашей квартиры, — продолжал кворианец, — и уже там встретиться с вами лицом к лицу.

— А вместо этого ты вытащил оружие.

— Только лишь для самозащиты, — возразил Голо. — Когда ты стал убегать, я понял, что меня обнаружили. Я боялся, что ты попытаешься убить меня.

— Я все еще могу попытаться, — ответил Пэл, но это была пустая угроза. Кворианец нужен был Церберам живым.

Голо, должно быть, понял, что опасность миновала, потому что он повернулся спиной к Пэлу и подобрал свое оружие.

— Мы можем отправиться к тебе и обсудить наши дела в приватной обстановке, — предложил кворианец, пряча пистолет куда-то в складки своей одежды.

— Нет, — ответил Пэл. — Мы пойдем куда-нибудь, где много народа. Я не хочу, чтобы ты знал, где я остановился. Скорее всего, ты потом вернешься и ограбишь меня подчистую.

Голо безразлично пожал плечами.

— Я знаю одно место недалеко отсюда.

Кворианец отвел его в казино, расположенное в квартале неподалеку. Тяжело вооруженный кроган, стоящий у дверей слегка кивнул им, когда они входили. На вывеске над его головой на многих языках было написано «Логово Фортуны», хотя Пэл сомневался, чтобы Фортуна могла улыбнуться кому-нибудь в подобном месте.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил он Голо, который вел его в отдельный кабинет в задней части заведения.

— Мы с владельцем заключили соглашение. Никто нас здесь не побеспокоит.

— Почему ты просто не назначил мне встречу здесь с самого начала?

— Как я уже сказал, я должен был убедиться, что ты один. Олфар бы очень огорчился, если бы я притащил за собой целый отряд наемников-людей в его заведение.

То, как он выделил голосом «Олфар» прозвучало для Пэла как имя волуса, хотя он не был уверен. Да это и не имело значения.

Сев на стул напротив Голо, Пэл с удивлением обнаружил, что в заведении почти пусто. Два четырехглазых батарианца кидали кости, несколько круглобоких волусов играли во что-то, отдаленно напоминающее нарды, а горстка людей в центре комнаты были заняты карточной игрой под бдительным оком хитро выглядящего крупье-саларианца. Пэл предпочел бы зайти в стриптиз-бар, один из тех, где танцевали человеческие девушки или даже азари, но не стал жаловаться вслух.

— Ни одного квазара, — заметил он.

— Слишком легко взломать, слишком дорого чинить, — объяснил кворианец.

Официантка — человек, — подошла к ним и без слов поставила на стол перед Пэлом кружку, а затем быстро развернулась, избегая встречаться с ним взглядом. Когда-то она видимо была привлекательной. Когда-то, очень давно. Пэл заметил, что к ее лодыжке прикреплен маленький электронный пеленгатор, какие обычно использовали работорговцы, чтобы следить за своей собственностью.

Он непроизвольно стиснул зубы. Ему претила сама мысль о том, что человек может быть рабом инопланетных хозяев, но он ничем не мог помочь этой женщине. По крайней мере, прямо сейчас.

Скоро настанет день расплаты, напомнил он себе, и огонь правосудия падет на головы всех этих ублюдочных инопланетян.

— Я угощаю, — произнес Голо, кивнув на бокал, стоящий перед Пэлом.

Содержимое бокала выглядело как некое иноземное подобие пива, но Пэл на своей шкуре убедился, что следует по возможности избегать человеческой пищи, приготовленной в заведениях, не принадлежащих людям. Если ему повезет, напиток окажется просто выдохшимся и горьким. Если ему не повезет, он может провести полночи в обнимку с унитазом.

— Я пас, — произнес он, отодвигая бокал. — Почему ты ничего не пьешь? — спросил он через мгновение, неожиданно сделавшись подозрительным.

— Микробы, — объяснил Голо, постучав по стеклу своего шлема.

Пэл кивнул. После того как геты выдворили кворианцев с их родной планеты, практически весь народ кворианцев жил на Странствующем Флоте — флотилии, состоящей из нескольких тысяч кораблей, бесцельно путешествующих в космосе. Долгие годы жизни в таком изолированном, тщательно охраняемом замкнутом пространстве сделали иммунную систему кворианцев неспособной противостоять вирусам и бактериям, которых было огромное множество на каждой населенной планете галактики. Чтобы избежать заражения, они носили под одеждой полностью закрытые костюмы и никогда не снимали своих герметичных шлемов при других.

Из-за этого возникали различные слухи, будто бы кворианцы на самом деле киборги — смесь органического существа и машины, — скрывающие свою сущность под одеяниями и масками. Однако Пэл знал, что правда была куда более тривиальна — кворианцы просто-напросто не смогли бы выжить вне флотилии без герметичного костюма и маски.

— Вернемся к цели нашей встречи, — произнес Пэл, переходя к делу. — Ты сказал, что можешь предоставить нам передаточные частоты и коды связи Странствующего Флота.

Странствующий Флот стал предметом крайнего интереса для Призрака и «Цербера», особенно после нападения гетов на Цитадель. Многие считали кворианцев чем-то вроде назойливых попрошаек: почти 17 миллионов беженцев, влачащих нищенское существование на своих устаревших и нетиповых кораблях. Вот уже три столетия они странствуют из системы в систему в тщетных поисках подходящей незаселенной планеты, которую смогут сделать своим новым домом.

По общему мнению, самой большой опасностью, которую кворианцы представляли для колоний, была добыча ими полезных ископаемых, точнее полное истощение залежей драгоценных металлов и нулевого элемента в астероидных поясах систем, а кроме того нарушение связи и межзвездного транспортного сообщения из-за неожиданного появления нескольких тысяч хаотично перемещающихся кораблей. Эти неудобства, причиняемые кворианцами, сделали их нежеланными гостями в любом обжитом уголке галактики, но нельзя было сказать, что кто-то всерьез боялся их.

Призрак, однако, мог видеть сквозь их пестрые одеяния и самодельные корабли. В техническом плане они, пожалуй, держались наравне с остальными расами. Кворианцы создали гетов, которые стали галактическим бедствием. И они смогли сохранить свою цивилизацию, насчитывающую около семнадцати миллионов граждан, в течение нескольких сотен лет, не полагаясь на планетарные ресурсы. Кто знает, на что еще они были способны?

Странствующий Флот являлся также самым большим скоплением кораблей в известной галактике: в него входили десятки тысяч судов от крошечных шаттлов до крейсеров и, в довершение всего, три гигантских Материнских корабля — настоящее чудо космической техники, служившее источником продовольствия для всей флотилии. Было известно, что значительная часть их кораблей имела вооружение, но ни точного числа вооруженных кораблей, ни того, какое это было оружие, не знал никто. На самом деле, о флотилии кворианцев было известно крайне мало. Они оставались полностью изолированным обществом, и ни один чужак никогда не ступал ни на один из их кораблей с момента начала их изгнания триста лет назад.

Призрак не доверял инопланетянам, у которых было так много кораблей и секретов. Заполучив кворианские коды и частоты связи, Церберы смогут следить за переговорами между судами Странствующего Флота… в том случае, если им удастся каким-то образом подобраться к кворианцам на своих собственных кораблях, чтобы иметь возможность перехватывать узконаправленные сигнальные лучи, оставаясь при этом незамеченными. Пэл мог лишь догадываться, как Призрак собирается решить эту проблему, но это его и не касалось. Он был здесь лишь для того, чтобы получить коды и частоты.

— На самом деле, я не смогу дать тебе коды связи, — сказал ему Голо. — Они успели измениться с того момента, как я покинул флотилию.

Пэл прикусил губу, чтобы не выругаться вслух. Ему следовало понять, что Голо доверять нельзя. Тот был изгнанником из Странствующего Флота. На кораблях кворианцев не было лишнего места и ресурсов, чтобы содержать преступников, и поэтому их просто изгоняли из кворианского общества, высаживая на ближайшей населенной планете или космической станции. В случае с Голо, ближайшей оказалась Омега.

Кем же нужно быть, чтобы от тебя отвернулась раса, целиком состоящая из воров и попрошаек, задался вопросом Пэл, приходя к выводу, что Голо либо убийца, либо насильник, либо просто психопат.

— Однако у меня есть кое-что для тебя, — продолжал Голо. Он, казалось, совершенно не замечал плохо скрываемой ярости Пэла. — Я отведу тебя к тому, кто предоставит нужную тебе информацию. За деньги.

Проклятый лицемерный сукин сын.

— Мы так не договаривались.

— Хочешь жить — умей вертеться, — сказал Голо, пожимая плечами. — Импровизируй. Приспосабливайся. Это образ жизни моего народа. Именно благодаря этому я и выжил, когда попал на эту станцию.

Ты имеешь в виду, когда они вышвырнули тебя сюда. Как дерьмо, которое им было неохота убирать.

Несмотря на невысказанное презрение, Пэл испытывал завистливое уважение к Голо. На Омеге кворианцы оставались столь же нежеланными гостями, как и во всей остальной галактике. То, что он смог выжить на этой станции, являлось свидетельством его находчивости и изворотливости. А также предупреждением, что ему нельзя доверять. Пэлу вовсе не хотелось возвращаться к Призраку с пустыми руками, но он также не был готов довериться кворианцу. Во всяком случае, не узнав его получше.

— Расскажи мне, почему ты стал изгнанником.

Голо колебался. Из-за его маски донесся звук, который мог быть вздохом сожаления, и на мгновение Пэлу показалось, что кворианец не ответит.

— Около десяти лет назад я попытался провернуть сделку с Коллекционерами.

Пэл слышал о Коллекционерах, но никогда не видел ни одного из них. Более того, многие, включая Пэла, сомневались, что они вообще существуют. Если верить рассказам, они больше походили на межзвездную байку, чем на реально существующую расу.

В большинстве документов утверждалось, что они появились на галактической арене примерно пятьсот лет назад, будто бы прибыв через ретранслятор Омега-4. Этот ретранслятор вел в неизведанную часть космоса и не соединялся больше ни с одним из известных ретрансляторов. Если эти истории были правдой, то за все эти пять столетий, что они жили где-то рядом, почти ничего не удалось выяснить об этой загадочной расе или их таинственном родном мире. Будучи до крайности обособленными, Коллекционеры редко встречались где-либо кроме Омеги и еще нескольких близлежащих населенных планет. И даже здесь, на станции, их порой не видели десятилетиями, после чего в течение пары лет обычно фиксировались несколько десятков отдельных визитов их представителей с целью заключения торговых сделок с другими расами.

В те редкие моменты, когда Коллекционеры все же посещали Граничные Системы, они, как утверждают очевидцы, ясно давали понять, что не потерпят присутствия представителей других рас на своей территории. Но, несмотря на это, за прошедшие столетия множество кораблей отважились пройти через ретранслятор Омега-4 в поисках их родной планеты. Ни один из этих кораблей не вернулся назад. Такое огромное количество кораблей, разведывательных и исследовательских флотилий, которое необъяснимым образом исчезло в ретрансляторе Омега-4, вызвало небывалое множество версий о том, что же находилось за этими вратами. Некоторые верили, что ретранслятор вел в черную дыру или в центр звезды, хотя это и не объясняло того, как сами Коллекционеры могли использовать его. Другие заявляли, что по ту сторону лежало некое подобие рая: те, кто прошел через ретранслятор, теперь жили в богатстве и роскоши на идиллической планете, совершенно не желая возвращаться в Граничные Системы — жестокий мир вечной борьбы и беззакония. Наиболее распространенная версия утверждала, что Коллекционеры обладали некой оборонной технологией, которая, будучи уникальной и доведенной до совершенства, моментально уничтожала любое чужое судно, пытавшееся пройти через ретранслятор.

Но Пэл не верил полностью ни в одну из этих историй.

— Мне казалось, Коллекционеры — это миф.

— Обычное нежелание видеть дальше собственного носа, особенно характерное для Пространства Цитадели. Однако, основываясь на собственном опыте, могу заверить тебя, что они вполне реальны.

— Какого рода сделку ты пытался заключить с ними? — с возрастающим интересом спросил Пэл.

— Им потребовались две дюжины «чистокровных» кворианцев: мужчин и женщин, которые всю свою жизнь прожили во флотилии и не подвергались воздействию бактерий и вирусов, посещая другие миры.

— Я думал, что каждый кворианец должен покинуть флотилию и совершить Паломничество, — заметил Пэл, намекая на кворианское испытание на зрелость.

— Не все кворианцы совершают Паломничество, — объяснил Голо. — Исключения делаются для слабых и больных, тех, кто не сможет выжить во внешнем мире. И в редких случаях те, кто обладает редкими талантами или способностями, получают от наших лидеров освобождение от Паломничества. Я с самого начала знал, что меня поймают, — добавил он. В его голосе прозвучал оттенок сожаления, — но условия сделки были слишком заманчивыми, чтобы пройти мимо.

Пэл кивнул: это соответствовало тому, что он слышал. Когда речь заходила о сделках, Коллекционеры обычно пытались обменять товары или технологии на живых существ. Однако же, они были больше чем простые работорговцы. Рассказывали, что их запросы всегда были необычными и причудливыми: две дюжины саларианцев-левшей, шестнадцать пар батарианцев-близнецов, кроган, рожденный от родителей из двух враждующих кланов. В обмен на это Коллекционеры предлагали невероятные знания или технологии, например, корабль с новым массовым ускорителем, который увеличивал эффективность двигателя. Или набор усовершенствованных ВИ-модулей для систем наведения, которые значительно повышали точность оружия. Разумеется, рано или поздно такие технологии окажутся в распоряжении всех галактических рас, но на несколько лет они могли обеспечить значительное преимущество тому, кто решится на подобную сделку. По крайней мере, так утверждали слухи.

Так как никто не знал истинного названия этой расы, им дали имя Коллекционеров, за их готовность столь расточительно платить за возможность исполнения своих странных и крайне специфичных требований. Подобно тому, как тайна о том, что лежит позади ретранслятора Омега-4, породила различные гипотезы, возникли и многочисленные теории, пытавшиеся объяснить причины нелогичных запросов Коллекционеров. Некоторые считали, что за этими требованиями крылись религиозные верования, другие видели в этом свидетельства ненормальных сексуальных наклонностей или жутких кулинарных предпочтений.

Если, как утверждал Голо, Коллекционеры и вправду существовали, Пэл склонялся к наиболее распространенному убеждению, что они проводили генетические опыты над другими расами, хотя он не мог даже предположить, для чего или как могли бы проводиться подобные опыты. Важно было одно: все это без сомнения вызывало подозрения у любого разумного существа.

— Если Коллекционеры действительно существуют, то почему никто не пытался остановить их? — вслух поинтересовался он.

— Кому какая разница, если на этом можно нажиться? — ответил Голо на его риторический вопрос, в одной фразе высказав общее жизненное кредо всех Граничных Систем. — Они появляются и предлагают нечто, стоящее несколько миллионов кредитов, а все, что от тебя требуется — предоставить им пару десятков пленников в обмен на это. Они ничем не хуже обычных работорговцев, просто платят гораздо больше.

Работорговля, запрещенная в Пространстве Цитадели, была весьма распространенным, даже обыденным делом здесь, в Граничных Системах. Однако Пэла волновала отнюдь не этическая сторона того, чем занимались Коллекционеры.

— Разве никого не волновало, чем они занимаются по ту сторону ретранслятора? Они могут разрабатывать новое мощное генетическое оружие. Что если они изучают наши расы, чтобы найти наши слабости и уязвимые места и захватить нас?

Голо рассмеялся. Его смех, искаженный маской, прозвучал гулко и искусственно.

— Я нисколько не сомневаюсь, что они замышляют нечто малоприятное, — признал он. — Но они занимаются этим вот уже пять столетий. Если бы они планировали вторжение, то уже давно осуществили бы задуманное.

— Но разве тебе даже не любопытно?

— Любопытные пытаются пройти через ретранслятор Омега-4, — напомнил кворианец своему собеседнику. — И не возвращаются обратно. Мы, живущие на Омеге, больше обеспокоены тем, как бы не получить нож в спину от соседа, чем тем, что происходит на другой стороне галактики. Чтобы выжить здесь, нужно быть постоянно начеку.

Хороший совет, подумал Пэл. Коллекционеры определенно являлись интригующей темой, и он не удивился бы, если бы узнал, что агенты Призрака уже изучают их. Но не это было его заданием.

— Ты сказал, что можешь отвести меня к тем, к то сможет предоставить мне коды связи.

Голо с готовностью кивнул, обрадовавшись, что предмет разговора вернулся к их делу.

— Я могу устроить встречу с командой одного из разведывательных судов Странствующего Флота, — пообещал он. — А ты просто позаботься о том, чтобы захватить одного из них живым.

<p>Глава 5</p>

Мило улыбающаяся стюардесса приветствовала его теплым и мягким голосом.

— Добро пожаловать на борт, мистер Грейсон. Меня зовут Эллин.

Он не узнал ее, она могла быть из новеньких; он не часто пользовался шаттлом корпорации. У Эллин были необычайные зеленые глаза — скорее всего искусственного цвета, — и длинные, блестящие золотистые волосы — вероятно крашеные. На вид ей нельзя было дать больше двадцати, хотя, конечно, о ее истинном возрасте можно было только догадываться.

— Рад вас видеть, Эллин, — ответил он, слегка наклоняя голову. Он понимал, что пялится на нее с глупой улыбкой. Его всегда сводили с ума блондинки.

— Мы задержимся еще на несколько минут, — сообщила она, принимая у него дипломат, — но ваша каюта готова. Пожалуйста, следуйте за мной. Вы сможете расположиться, пока пилот проводит последние предполетные проверки.

Следуя за ней по узким коридорам к VIP-каюте в хвостовой части корабля, он с удовольствием рассматривал ее фигуру.

— Я надеюсь, вам тут понравится, — произнесла она, остановившись перед каютой и придерживая дверь, чтобы он мог войти.

Комната, в которой он оказался, совершенно не походила на простые, зачастую заполненные людьми, каюты военных кораблей. Не была она похожа и на обычные спальные отсеки пассажирских лайнеров дальнего следования. Здесь была роскошная кровать, современный видеоэкран, отдельные душ и ванна, бар, а также почти все прочие мыслимые удобства, так что эта каюта, пожалуй, не уступала номерам самых дорогих отелей.

— Мы прибудем к Академии Гриссома примерно через восемь часов, мистер Грейсон, — продолжала Эллин, ставя его кейс в угол. — Вам что-нибудь принести до старта?

— Я, наверное, просто отдохну, — сказал он. У него раскалывалась голова, и каждый сустав отдавался болью при движении — обычные последствия приема красного песка. — Разбудите меня за час до прибытия.

— Конечно, мистер Грейсон, — ответила она, а затем развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Он стал раздеваться и неожиданно обнаружил, как сильно вспотел. Когда он расстегивал пуговицы рубашки, его левая рука слегка дрожала, но он даже и не думал о том, чтобы надышаться. Он никогда не допустит, чтобы Джиллиан видела его под кайфом. Раздевшись догола, он рухнул на кровать, будучи не в состоянии заползти под мягкие шелковые простыни.

Раздалось низкое гудение — это пилот запустил двигатели. Грейсон мог и сам сесть за штурвал, конечно же… он все еще помнил, как управляться с кораблем, подобным этому. Но Церберам требовалось, чтобы сейчас он играл другую роль. В данный момент он являлся одним из высокопоставленных руководителей Корд-Хислоп, аэрокосмической корпорации с Элизиума, производящей небольшие космические корабли. Это прикрытие позволяло ему путешествовать по всей галактике на частных судах, не привлекая к себе внимания, а также объясняло то, каким образом он смог внести существенное пожертвование в пользу дирекции Академии Гриссома, чтобы Джиллиан приняли в Проект Восхождение.

Те дни, когда он играл роль частного пилота у разных политиков, давно остались в прошлом. Теперь уже он сам наслаждался роскошными каютами и услугами личной стюардессы. Призрак всегда заботился о тех, кто угодил ему.

Бьюсь об заклад, Менно тоже так думал. Как раз перед тем, как Пэл убил его.

Грейсон сел на кровати. Его мысли вернулись к недавнему визиту Пэла. Может, его старый друг все-таки рассказал Призраку о красном песке? Церберы не станут сидеть, сложа руки, если почувствуют, что его пристрастие угрожает миссии.

На самом ли деле Эллин простая стюардесса? Тысячи людей работали на Корд-Хислоп, даже не подозревая, что корпорацию на самом деле контролирует теневая полувоенная группировка. Вряд ли кто-то в самой компании — или где-либо еще, если уж на то пошло, — вообще знал о существовании «Цербера». Но на всех ступенях корпоративной лестницы, на различных постах и должностях находились десятки агентов Призрака. Может, Эллин одна из них? Может, она прямо сейчас стоит за дверью, выжидая момента, когда сможет воткнуть нож для льда ему в шею? Точно так же, как он поступил с Кео.

Он скатился с постели и натянул на себя махровый банный халат, висевший на стене, и затем нажал кнопку вызова. Секунду спустя послышался легкий стук в дверь. Грейсон колебался мгновение, а затем протянул руку к панели управления дверью. Он с трудом поборол в себе желание отскочить назад, когда дверь начала открываться.

На пороге стояла Эллин, вооруженная лишь своей обворожительной улыбкой и игривой осанкой.

— Вам что-нибудь нужно, мистер Грейсон?

— Мой костюм… не могли бы вы почистить и погладить его?

— Конечно, сэр.

Она шагнула внутрь и принялась четкими, уверенными движениям собирать его разбросанную одежду. В ней ощущалось что-то необычное, некий профессионализм, который мог быть признаком особой военной подготовки… или же это просто было частью ее работы. Он осторожно посматривал на нее в надежде увидеть, что она исподтишка наблюдает за ним. Если она работала на «Цербер», то ее должны были проинструктировать внимательно следить за своим пассажиром.

Эллин поднялась и повернулась к нему, держа в руках кипу одежды. Четко отрепетированная улыбка сползла с ее лица, и Грейсон понял, что он все еще пристально разглядывает ее. Он тряхнул головой, чтобы прогнать мрачные мысли.

— Прошу прощения. Я задумался.

Улыбка вновь заиграла на ее губах, но в глазах читалась тревога.

— Вы хотите еще чего-нибудь, мистер Грейсон?

Он почувствовал легчайшее колебание в ее голосе. Либо она просто напуганная девочка-стюардесса, либо очень, очень хорошо притворяется таковой, за этой мыслью мгновенно последовала другая. Ты становишься параноиком из-за красного песка.

— Благодарю, Эллин. Больше ничего не нужно.

Когда он отступил в сторону, чтобы дать ей пройти, на ее лице появилось совершенно определенное выражение облегчения. Оказавшись за порогом, она поколебалась мгновение, а затем повернулась к нему лицом.

— Вы… вы все еще хотите, чтобы я разбудила вас за час до прибытия?

— Было бы неплохо, — резко произнес он, закрывая дверь перед ее носом, чтобы она не успела разглядеть, как его щеки заливает краска смущения.

Соберись, приказал он себе, сбрасывая халат и падая обратно на кровать. Прекрати шарахаться от теней. Это задание слишком важно, его нельзя запороть.

Звук двигателей изменился. Лежа на спине, уставившись в потолок, он почувствовал легкое давление, прижимающее его к матрасу. Корабль поднимался в небо, преодолевая гравитацию и сопротивление атмосферы, перед тем как устремиться к звездам. Комната, которая до этого казалась такой жаркой, внезапно сделалась очень холодной. Он задрожал и заполз под одеяла.

Искусственное поле эффекта массы, создаваемое внутри корпуса корабля, ослабляло турбулентность и силу тяготения планеты во время их взлета, но инстинкты пилота все-таки позволяли ему чувствовать движение. Это было знакомое, успокаивающее чувство. Оно убаюкивало, и через несколько минут он погрузился в сон.

«У нас для тебя новое задание», — произнес Призрак, и Грейсон понял, что ему снится еще один сон.

Они были в квартире Грейсона одни… если не считать безмятежно спящего на руках Призрака младенца.

«Я впечатлен твоей работой на Элдфелл-Эшланд. Я знаю, что это была трудная миссия».

«Я сделал это во имя высшей цели», — ответил он.

Даже если бы он и захотел, он не смог бы больше ничего добавить к этому. Тогда он свято верил в их дело, верил всей душой. И по-прежнему продолжал верить, хотя какой-то частью сознания, которая не спала, он понимал, что все не так просто, как казалось тогда.

«На этот раз у меня для тебя особое задание, — сказал Призрак, передавая ему ребенка. — Она биотик».

Грейсон взял девочку на руки. Она была теплой и мягкой и оказалась легче, чем он думал. Побеспокоенная движением, она открыла глаза и начала плакать. Грейсон нежно успокоил ее, покачивая на руках. Ее веки сомкнулись, и она снова уснула.

Судя по ее возрасту, он ни сколько не сомневался насчет того, каким образом она попала под действие нулевого элемента.

«Ты будешь работать на Корд-Хислоп. Это будет твоим прикрытием, — сообщил ему Призрак. — Начнешь с продаж, но в течение следующих лет дорастешь до руководства. Мы хотим, чтобы ты воспитал эту девочку как свою собственную дочь».

«Кто будет моим напарником?»

«Никто. Твоя жена умерла при родах дочери. С тех пор ты больше не женился».

Грейсону стало интересно, что случилось с настоящими родителями девочки, но ему хватало ума не задавать подобных вопросов.

«Понимаешь ли ты, насколько важно это задание? — спросил Призрак. — Понимаешь ли, что в конечном итоге могут значить биотики для человечества?»

Грейсон кивнул. Он верил в то, что делает. Он верил в «Цербер».

«Нам пришлось преодолеть многие трудности, чтобы найти эту девочку. Она особенная. Мы хотим, чтобы она уважала тебя, верила тебе. Обращайся с ней так, будто она твоя плоть и кровь».

«Я сделаю это», — пообещал он.

Тогда он принес клятву, не осознавая, какие на самом деле последствия она повлечет. Если бы он знал истинную цену своих слов, он, возможно, не стал бы отвечать столь поспешно… хотя, в конце концов, он дал бы тот же самый ответ.

Девочка начала тихонько ворчать. Грейсон зачарованно уставился на ее сморщенную мордашку.

«Ты не будешь одинок, — заверил его Призрак. — У нас есть профессионалы в этой области. Они проследят, чтобы она прошла соответствующее обучение».

Грейсон неотрывно смотрел, как девочка шевелится во сне: она поднимала сжатые в кулачки ручки и выводила ими маленькие круги в воздухе.

Призрак развернулся к двери.

«У нее есть имя?» — спросил Грейсон, не поднимая головы.

«У отца есть право дать имя собственной дочери», — произнес Призрак и захлопнул за собой дверь.

Грейсон проснулся, и, как обычно, в его ушах все еще звенел хлопок двери из его сна.

— Свет. Слабый, — выкрикнул он, и лампы, стоящие по бокам кровати, засветились тусклым светом, отбрасывая темные тени на всю комнату. Прошел лишь один час. До Академии оставалось еще семь часов полета.

Он выбрался из постели и надел халат, а затем достал свой дипломат. Подойдя к небольшому столу в углу комнаты, он положил на него дипломат, а затем сел на стоящий рядом стул и набрал шифр на замке. Через мгновение герметичный кейс открылся с легким шелестом.

Внутри лежало несколько документов, в основном контракты и отчеты о продажах. Это были ничего не значащие пустышки, но они помогали ему притворяться одним из руководителей Корд-Хислоп. Грейсон вытащил их наружу и бросил на пол, затем поднял фальшивое дно и взглянул на то, что лежало под ним. Не обращая внимания на пузырек, который дал ему Пэл — это не понадобится ему, пока он не встретится с Джиллиан, — он достал маленький целлофановый пакетик красного песка.

Грейсон задался вопросом, много ли знал о девочке Призрак на самом деле в ту ночь, когда отдал ему Джиллиан. Знал ли он о ее умственном состоянии? Знал ли он о том, что в один прекрасный день Альянс запустит программу, подобную Проекту Восхождение? Отдал ли он ребенка Грейсону, полностью осознавая, что однажды прикажет ему отдать ее?

Он открыл пакетик и осторожно отсыпал маленькую горку мелкого порошка. Достаточно, чтобы справиться с ломкой и не более того. Кроме того, у него будет уйма времени, чтобы прийти в себя до того как они достигнут Академии.

Поначалу ему было легко. Джиллиан росла, как и все прочие маленькие девочки. Каждый месяц к ней приезжали специалисты Церберов: брали анализы крови и показания альфа-волн, проверяли ее здоровье, рефлексы и развитие. Но даже несмотря на всех этих докторов, Джиллиан оставалась здоровым, счастливым ребенком.

Признаки ее необычности стали проявляться где-то между тремя и четырьмя годами. Неизвестное диссоциативное расстройство, как сказали ему эксперты. Легко обнаружить, но сложно лечить. Тем не менее, они пытались лечить — подвергали ее различным видам лекарственной и поведенческой терапии. Но все их попытки не увенчались успехом. С каждым годом она становилась все более отстраненной, все больше замыкалась в себе, в своем собственном сознании.

Растущая эмоциональная отчужденность между ними должна была по идее помочь Грейсону легче пережить тот момент, когда Церберы решили отдать ее в Проект Восхождение. Но этого не случилось.

У Грейсона было мало привязанностей, за исключением его преданности делу «Цербера» и любви к дочери. И то, и другое было неразрывно связано между собой. После того как Джиллиан передали на его попечение, он отошел от выполнения регулярных миссий, чтобы полностью сосредоточиться на воспитании дочери. Забота о беспомощном младенце заполнила пустоту его жизни. А со временем, по мере того как она росла и на его глазах превращалась и младенца в прекрасную, умную девочку, она стала центром его жизни… именно так, как и хотел Призрак.

А потом, два года назад, они приказали ему отдать ее.

Он плотно закрыл пакетик и надежно спрятал его под фальшивым дном дипломата. Затем поднялся, прошел в ванную и вернулся оттуда с лезвием бритвы. При помощи лезвия он разделил горку красного песка на две длинные тонкие полоски.

Призрак хотел, чтобы Джиллиан вошла в Проект Восхождение, чтобы Церберы смогли проводить свои собственные исследования с использованием передовых технологий Альянса. А все, чего желал Призрак, он получал.

Грейсон знал, что он никак не смог бы повлиять на судьбу, но все же, ему оказалось тяжело расстаться с ней. Целых десять лет она была неотъемлемой частью его жизни. Он привык видеть ее по утрам и укрывать одеялом по вечерам. Ему не хватало этого. Ему не хватало тех редких моментов, когда исчезали невидимые стены, которые отделяли ее от окружающего мира, и она проявляла истинную любовь и привязанность к нему. Но, как и любой другой отец, он должен был ставить ее благополучие выше своего собственного.

Занятия шли на пользу Джиллиан. Ученые Академии сумели раздвинуть границы биотики. Они достигли таких успехов, о которых Церберы могли только мечтать, и только в Академии Джиллиан могла как следует приспособиться к новым революционным био-усилителям L4.

Отправив свою дочь в Академию, он, тем самым, послужил высшей цели. Для «Цербера» это было лучшим способом узнать пределы возможностей людей-биотиков — мощного оружия, которое однажды понадобится им в неизбежной борьбе за возвышение Земли и человечества над прочими инопланетными расами. Джиллиан должна была сыграть свою роль в планах Призрака, также как и сам Грейсон. И он надеялся, что придет день, когда люди станут смотреть на его дочь как на героя всего человечества.

Грейсон понимал все это. Он принимал это. Также как он принимал и тот факт, что теперь он является не более чем посредником, передаточным звеном, позволяющим исследователям «Цербера» получать доступ к Джиллиан в любое время, когда они того пожелают. К сожалению, понимание нисколько не помогало ему пережить это.

Если бы на то была его воля, он навещал бы ее каждую неделю. Но он знал, что Джиллиан тяжело переносила частые визиты. Ей требовалась стабильность в жизни — она плохо справлялась с неожиданностями и сюрпризами. Поэтому он держался от нее подальше и изо всех сил старался не думать о ней. Это помогало ему побороть одиночество, превращало постоянную горечь разлуки в тупую боль, прячущуюся где-то на задворках мыслей.

Однако иногда он ничего не мог с собой поделать и начинал думать о ней — как сейчас. Зная, что скоро увидит ее, он начинал остро осознавать, как трудно ему будет снова расстаться с ней, когда закончится встреча. В такие минуты он не мог ослабить свою боль. Во всяком случае, самостоятельно.

Наклонившись вперед, Грейсон поднес левую ноздрю к одной из дорожек красного песка и вдохнул его. Затем он сменил ноздрю и вдохнул оставшуюся дорожку. Порошок обжег носоглотку, на глазах выступили слезы. Выпрямившись на стуле, он сморгнул слезы и схватился руками за подлокотники кресла, сжав их с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он почувствовал, как колотится его сердце — тяжело и медленно: бум… бум… бум. Всего три удара потребовалось, чтобы волна эйфории захлестнула его.

В течение нескольких следующих минут он несся на этой волне наслаждения, закрыв глаза и раскачивая головой взад-вперед. Время от времени в его горле возникал тихий невнятный стон чистого удовольствия.

Первый кайф начал быстро пропадать, но он поборол в себе желание принять еще одну дозу. Он чувствовал, что страх, паранойя и одиночество прячутся в темных уголках его сознания, что они все еще там, просто на время заглушены теплым сиянием наркотика.

Грейсон открыл глаза, отмечая про себя, что всё в комнате приобрело розоватый оттенок. Это было одним из побочных эффектов красного песка… но не самым значительным.

Тихо посмеиваясь, он откинулся на спинку стула, покачнулся назад, балансируя на двух задних ножках. Его глаза пробегали по комнате, ища подходящую цель, и, наконец, остановились на документах, которые он разбросал по полу.

Стараясь не опрокинуться на стуле, он протянул левую руку и покрутил пальцами. Бумаги зашуршали, будто на них подул легкий ветерок. Он попытался сосредоточиться — это всегда было нелегко, когда он плавал в красных облаках. Через мгновение он ударил рукой по пустому воздуху, и листы бумаги подскочили с пола и завертелись по всей комнате.

Он держал их в воздухе столько, сколько мог. Его временные биотические способности, вызванные наркотиком, заставляли бумагу кружиться в воздухе, словно листья перед бурей.

К тому времени, как Эллин постучала в дверь семь часов спустя, Грейсон уже был трезв. Он поспал пару часов, принял душ и побрился, убрал комнату, убедившись, что не оставил ни малейших следов красного песка.

— До прибытия остался один час, мистер Грейсон, — напомнила она, отдавая ему вычищенный и выглаженный костюм.

Он с благодарным кивком принял его и закрыл дверь. Оставшись опять в одиночестве, он еще раз проверил, не оставил ли каких-нибудь следов.

В этом и заключается различие между просто зависимым человеком и наркоманом, напомнил он себе, начав одеваться. Когда он застегивал пуговицы рубашки, его руки больше не дрожали. И тому и другому требуется доза, но зависимый все еще пытается скрыть свое пристрастие.

<p>Глава 6</p>

Кали не могла заснуть. Возможно, отчасти из-за того, что она предпочитала спать в своей собственной постели, а отчасти из-за того, что Джиро громко храпел ей в ухо. Она не стала его будить — уже привыкла к этому. Они часто оказывались вместе в одной постели, несмотря на то, что он был почти на двадцать лет моложе. Он, пылая страстью, всегда яростно набрасывался на нее, но не умел еще соизмерять свои силы.

— В конце концов, ты научишься, — прошептала она, легонько похлопав его по голому бедру. — И все твои будущие подружки будут благодарить меня за это.

Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить его, она выбралась из-под одеял и поднялась, нагая, встав около кровати. Теперь, когда охватывавшее их тела любовное возбуждение прошло, ее пробрала легкая дрожь от соприкосновения с прохладным воздухом комнаты.

Она принялась искать свои вещи. Это оказалось непростой задачей. В порыве страсти Джиро обычно срывал с нее одежду и хаотично разбрасывал по всей комнате. Она обнаружила свою рубашку и натянула ее на голову. Джиро неразборчиво произнес что-то. Взглянув на него, она увидела, что он все еще спит; это было лишь сонное бормотание. Кали долго и пристально смотрела на него — он выглядел столь юным, свернувшись в постели, и она почувствовала укол совести и кратковременное смущение.

В том, что они не делали, не было ничего противозаконного. Они оба взрослые люди, и хотя она формально являлась его начальником, в их трудовых контрактах ничего не говорилось о запрете подобных отношений. Это было, как любил повторять Джиро, чисто этическим вопросом.

Иногда у Кали возникало ощущение, что Джиро всего лишь использовал ее, чтобы добиться повышения, хотя, возможно, это ее нечистая совесть пыталась испортить все удовольствие от их отношений. Если он и вправду полагал, что секс с начальницей каким-либо образом поможет его карьере, то он сильно заблуждался. Наоборот, она старалась быть строже по отношению к Джиро, чем ко всем остальным своим лаборантам. Но он хорошо делал свою работу. Остальные сотрудники уважали его, и он нравился всем без исключения воспитанникам. Это была одна из тех черт, что влекли ее к нему.

Это, а также его классная задница, подумала она с озорной ухмылкой.

У нее, конечно же, были и другие партнеры — и немало, если уж говорить начистоту. Но все они, как и Джиро, оказывались мимолетными увлечениями. Не то чтобы она никогда не пыталась завести серьезных отношений: пока она служила в Альянсе, ее военная служба всегда стояла для нее на первом месте, а когда она вновь стала гражданским лицом, все ее внимание сосредоточилось на карьере, а не на длительных романах.

По счастью, у нее впереди была еще уйма времени. Благодаря последним достижениям медицины, женщины могли обзаводиться семьей и после сорока лет. Более того, она могла подождать еще лет двадцать и все равно родить идеально здорового ребенка. Однако Кали все еще не до конца определилась, чего она хочет в жизни. Не то чтобы она не любила детей — возможность близко работать с детьми-биотиками была одной из причин, почему она присоединилась к Проекту Восхождение. Просто она не могла представить себе, что становится почтенной домохозяйкой.

Приди же в себя, подумала она, и отыщи уже свою чертову одежду.

Она отогнала от себя мысли о семье. Тут она заметила свои штаны, свисающие со спинки стула, и натянула их на себя. Пока она искала пропавший носок, Джиро проснулся и громко зевнул.

— Уходишь? — сонно спросил он.

— Просто возвращаюсь к себе. Не могу здесь спать, когда ты храпишь как больной бегемот.

Он улыбнулся, сел и, подложив под спину подушку, откинулся на спинку кровати.

— Ты уверена, что это никак не связано с визитом Грейсона?

Она не стала отрицать и, не говоря ничего, продолжала искать свой носок. Найдя пропажу, она села на край кровати и надела носок на ногу. Джиро молча наблюдал за ней, терпеливо дожидаясь, когда она заговорит.

— Я больше беспокоюсь за Джиллиан, — наконец произнесла она. — Кажется, что ей не помогает ничего из того, что мы делаем. Может, сама программа не подходит ей.

— Ого, погоди-ка! — воскликнул Джиро, внезапно окончательно проснувшись. Он подполз к ней через кровать и положил руку на плечо. — Потенциал Джиллиан превосходит… черт, да ее биотические способности превосходят всех, кого я знаю! Проект Восхождение разрабатывался как раз для таких, как она.

— Но она не просто еще один биотик, — возразила Кали, произнося вслух то, что занимало ее мысли. — У этой девочки серьезные проблемы с психикой.

— Ты же ведь не думаешь о том, чтобы просить дирекцию отстранить ее от Проекта? — ужаснулся он.

Она повернулась, бросив на него хмурый взгляд.

— Такое решение может принять только ее отец.

— Значит, ты собираешься поговорить об этом с Грейсоном? — Тревога в его голосе практически исчезла.

— Я поставлю его в известность. Возможно, Академия — не самый подходящий для Джиллиан вариант. Он может нанять ей частного преподавателя; кого-то, кто обучен обращаться с такими, как она. Видит бог, он может себе это позволить.

— А что если он не захочет забрать ее отсюда?

— Тогда я всерьез начну опасаться, действительно ли он желает добра своей дочери. — Она пожалела о сказанном, лишь только слова сорвались с ее языка.

— Теперь ты начинаешь говорить как Хендел, — язвительно проговорил он.

Это замечание укололо ее больше, чем рассчитывал Джиро. Она еще не забыла, как Ник вчера сравнивал ее с шефом охраны.

— Прости, — проговорила она. — Я просто устала. Я не могу приходить сюда каждую ночь и пытаться делать вид, будто в этом нет ничего серьезного, — добавила она. — Когда тебе будет столько же, сколько и мне сейчас, тебе будет нужен отдых.

— Ты ведь шутишь, правда? — недоверчиво спросил он. — Мы же едва видимся. Ты постоянно работаешь… или проводишь время с Хенделом.

— Ему нравиться контролировать студентов, — объяснила она. — Особенно Джиллиан.

— Мне начинает казаться, что вы двое больше чем просто друзья, — мрачно заметил Джиро.

Кали внезапно громко рассмеялась. Джиро поник и отвернулся от нее.

— Прости меня, — сказала она, обнимая его за плечи. — Я не хотела смеяться. Но поверь мне, я не в его вкусе. Вот ты — совсем другое дело.

На секунду он, казалось, пришел в замешательство от ее слов, на его мальчишеском лице появилось выражение недоумения.

— О-о-ох, — произнес он через мгновение, поняв, что она имела в виду.

Прежде чем кто-нибудь из них успел произнести что-то еще, в комнате раздался звонок вызова по внутренней связи. Джиро посмотрел на определитель номера на дисплее, и его глаза расширились от удивления.

— Это Хендел!

— Ну? — Кали пожала плечами. — Так ответь.

Он протянул руку и нажал на кнопку громкой связи.

— Хендел?

— Шаттл Грейсона только что связался с нами, — прозвучал сердитый голос на другом конце линии. — Он будет здесь через час. Похоже, этот сукин сын живет по своему собственному времени, — добавил Хендел.

Кали закатила глаза. Обычно те, кто прилетал на другую планету или космическую станцию, планировали свои визиты таким образом, чтобы прилететь в удобное по местным стандартам время. Но Грейсон много путешествовал по работе, и необходимость постоянно подстраиваться под различные временные зоны могла дорого ему обойтись. Отец Джиллиан был не единственным, кто мог появиться посреди ночи — он был единственным, кем всегда оказывался недоволен Хендел.

— А, да, конечно, — ответил Джиро. — Я буду готов.

— Я пытался связаться с Кали в ее комнате, но мне никто не ответил, — добавил Хендел. — Полагаю, она у тебя.

Джиро повернулся к ней, пожимая плечами с таким видом, будто спрашивая: «что мне сказать ему?»

— Я здесь, — ответила она после долгой неуклюжей паузы. — Я спущусь вместе с Джиро, чтобы встретить Грейсона.

— Жду вас через 45 минут, — сказал Хендел и отключил связь.

— Как он узнал о нас? — вслух произнесла Кали. Она думала, что об этом никто не знает. Они с Джиро всегда сохраняли осторожность.

— Ну, он был бы никудышным начальником службы безопасности, если бы не знал об этом, — тихо рассмеялся Джиро, вылезая из постели и направляясь в маленькую душевую в смежной комнате.

Хендел был угрюмым и неприветливым, и он частенько выходил за рамки своих полномочий, но никто никогда не мог упрекнуть его в непрофессионализме. Тем не менее, Кали этого было недостаточно.

— Как по-твоему, что навело его на эту мысль? — крикнула она, стаскивая рубашку.

Джиро высунулся из душа.

— Ты сама, наверняка. Готов поспорить, что он может читать тебя словно раскрытую книгу. Ты не очень-то хорошо умеешь хранить секреты.

— А может это был ты, — возразила она, расстегивая штаны. — Ты тоже не очень-то хорошо умеешь хранить секреты.

— Может быть, могу, и получше, чем ты думаешь, — загадочно произнес он, а затем рассмеялся и исчез в ванной. Через мгновение она услышала шум душа.

Раздевшись догола, Кали пересекла спальню и вошла в маленькую душевую. Увидев, как она проскальзывает к нему в кабину, Джиро игриво приподнял брови.

— Забудь об этом, — отрезала она. — Нам нужно быть там до того, как приземлится шаттл Грейсона. Боюсь даже подумать о том, что может произойти, если мы оставим его наедине с Хенделом.

— Почему он так сильно ненавидит Грейсона? — спросил Джиро, стоя позади нее и втирая ей в волосы шампунь.

Потому что он думает, будто Грейсон настолько предубежден против биотиков, что может вынести встречу с дочерью всего пару раз в году. Потому что собственные родители Хендела еще ребенком отдали его в программу ПАБ, по сути, просто-напросто бросили его. Потому что некая часть его полагает, что если он поможет Джиллиан научиться управляться с ее биотическими способностями, это поможет ему избавиться от собственных детских воспоминаний одиночества и изоляции.

— Сложно объяснить, — вслух коротко произнесла она.

— А может, он просто нравится Хенделу, — поддразнил ее Джиро.

Кали неодобрительно фыркнула.

— Я могу лишь молить бога, чтобы ты не ляпнул что-нибудь подобное при нем.

<p>Глава 7</p>

Академия Гриссома была орбитальной станцией средних размеров с шестью маленькими стыковочными шлюзами, расположенными по периметру, способными принимать небольшие и средние по размерам корабли. Большинство этих кораблей были грузовиками, доставляющими необходимые для жизни Академии ресурсы с соседнего Элизиума. Были также и пассажирские шаттлы, которые дважды в день курсировали между поверхностью планеты и станцией.

Когда Кали и Джиро спустились на шлюзовую палубу, Хендел уже стоял там, пристально глядя через большой иллюминатор на стыковочные отсеки. Она с разочарованием отметила, что станция сейчас развернута таким образом, что планета, на орбите которой они находились, была за пределами иллюминатора; она всегда находила вид Элизиума, застывшего под ними в пустоте космоса, особенно завораживающим.

Большинство посетителей Академии — в основном родители и друзья сотрудников, — обычно следовали через Элизиум: покупали билет до планеты, а затем летели на станцию на пассажирском шаттле. Только те, чье положение или материальное состояние позволяли содержать свой собственный корабль, могли прилетать прямиком на станцию, избавляя себя от необходимости тратить время на заход в общественные космопорты.

Прямой доступ также позволял им избежать таможенных и полицейских проверок, обязательных на планете, поэтому по инструкции во время их прибытия должен был присутствовать офицер службы безопасности. Эта процедура была чистой формальностью, и обычно Хендел поручал ее кому-нибудь из своих подчиненных. Но во время редких визитов Грейсона шеф охраны присутствовал лично, чтобы поприветствовать его. Кали знала, что это был такой не слишком-то деликатный со стороны Хендела способ дать Грейсону понять, что за ним следят.

По счастью, шаттл Грейсона еще не прилетел. Когда они подошли, Хендел повернулся к ним, прервав свой дозор.

— Я уже начал сомневаться, успеете ли вы вовремя.

Он обращался исключительно к Кали; казалось, что он намеренно игнорирует присутствие Джиро. Она решила пропустить это замечание мимо ушей.

— Сколько еще до их прибытия?

— Пять, может, десять минут. Я отмечу Грейсона, после чего он будет в вашем распоряжении. Отведите его в бар на пару часов или займите еще как-нибудь.

— Он захочет сразу же увидеть свою дочь, — протестующим тоном заявил Джиро.

Хендел взглянул на молодого человека так, словно тот встрял в приватную беседу, затем покачал головой.

— Эти неожиданные визиты сами по себе серьезное испытание для Джиллиан. Я не собираюсь будить ее посреди ночи только лишь из-за того, что ее отец слишком эгоистичен и не может потерпеть до утра, чтобы увидеть ее.

— Желание немедленно увидеть дочь это не эгоизм, — возразила Кали.

— Все равно она рано встает несколько последних месяцев, — добавил Джиро. — Она спит всего пару часов за ночь. Все остальное время она просто сидит на кровати в темноте, уставившись в стену. Думаю, это как-то связано с ее состоянием.

На лице Хендела появилось кислое выражение.

— Мне об этом никто не докладывал. — Он серьезно относился к своей работе и не любил, когда другие люди знали больше него о поведении и привычках воспитанников.

Он пытается затеять скандал, поняла Кали. Ей придется внимательно следить за ним; она не собиралась позволить ему испортить этот визит ни для Грейсона, ни для Джиллиан.

— Ты ничего не смог бы с этим поделать, — прохладно заметила Кали. — Кроме того, доктор Санчез сказал, что волноваться не о чем.

Хендел уловил невысказанное предупреждение в ее тоне и оставил эту тему. Несколько минут они стояли молча, просто глядя в иллюминатор. Хендел нарушил тишину, произнеся на первый взгляд безобидную фразу.

— Итак, похоже, твой старый приятель теперь заседает в Совете, — заметил он.

— Старый приятель? — с любопытством переспросил Джиро.

— Капитан Дэвид Андерсон, — объяснил начальник охраны, обращаясь, очевидно, к отражению Кали в иллюминаторе, которая бросила на него хмурый взгляд. — Они вместе служили в Альянсе.

— Почему же ты никогда раньше о нем не говорила? — удивился Джиро, поворачиваясь к ней.

— Это было давным-давно, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом. — Мы не общались уже много лет.

Повисла неловкая тишина, и Кали могла только догадываться, какие вопросы лезли в голову Джиро. Он был самоуверенным молодым человеком, но ему наверняка должно было быть не по себе, сознавая, что его женщина в прошлом имела отношения с одним из наиболее прославленных военных героев человечества. Когда он, наконец, заговорил, его слова буквально огорошили ее.

— Как по мне, так лучше бы посол Удина вошел в Совет.

— Интересно будет посмотреть, чем закончатся их политические игры, — заметил Хендел, однако слегка приподнял бровь в удивлении.

Их беседа была прервана резким сигналом корабельной связи, предупреждающим о приближающемся судне. Через иллюминатор они видели красные огни, вспыхивающие по периметру одного из стыковочных шлюзов снаружи. Через несколько мгновений корабль Грейсона, маленький шаттл современной конструкции, показался в поле зрения.

Шаттл готовился к стыковке, бесшумно двигаясь в пустоте космоса. Он подошел к одному из причалов, и Кали почувствовала легчайший удар, прошедший через пол, когда пара больших автоматических стыковочных захватов зафиксировала корабль на месте. Закрытая со всех сторон платформа выдвинулась из корпуса станции, герметично соединяя ее с шаттлом. По подобному туннелю, в котором поддерживалось постоянное давление воздуха, пассажиры причаливших снаружи кораблей могли пройти прямо во внутренние помещения станции без необходимости надевать скафандры.

— Ладно, идем вниз и поприветствуем нашего гостя, — пробормотал Хендел, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Пассажиры, выходящие из прибывших кораблей, по туннелю попадали в комнату ожидания — широкий вестибюль с прозрачными, пуленепробиваемыми стенами. Ряды столбиков по пояс высотой, соединенные между собой тяжелым красным канатом, тянулись по всей комнате, образуя область, где выстраивались прибывшие группами посетители. Обозначая конец очереди, на полу была проведена желтая черта. За этой чертой стояли два вооруженных солдата Альянса, как напоминание всем прибывающим, что Академия Гриссома — это военно-гражданское учреждение.

Позади охранников находилась обычная дверь, которая вела из комнаты ожидания и приемную, где за компьютером сидел еще один солдат Альянса, фиксировавший всех прибывающих и отъезжающих. Дверь оставалась закрытой до тех пор, пока солдат за столом не убедится, что находящиеся в комнате ожидания имеют разрешение войти на станцию.

Когда они подошли к приемной, Грейсон уже находился в комнате ожидания, нетерпеливо расхаживая взад-вперед около самой желтой черты. Охранники просто стояли по стойке смирно, совершенно не обращая внимания на его нетерпение.

Девушка за столом подняла глаза на подошедшего Хендела. Ее лицо просветлело, когда она узнала начальника службы безопасности Проекта Восхождение.

Зря тратишь время, сестренка, подумала Кали.

— Один посетитель, как и было запланировано, — сказала девушка чуть более теплым и приветливым голосом, чем того требовал протокол. — Ожидает разрешения.

— Впустите его, — со вздохом произнес Хендел.

Улыбнувшись, она нажала несколько кнопок на клавиатуре. Над стеклянной дверью загорелась зеленая лампочка, и послышался отчетливый щелчок, когда замок открылся. Через мгновение дверь бесшумно открылась.

— Входите, мистер Грейсон, — услышала Кали голос одного из охранников внутри комнаты ожидания, но Грейсон и так уже вошел, едва только дверь успела открыться.

Выглядит ужасно, подумала Кали.

Грейсон был одет в простой деловой костюм и держал в руках дорогой на вид кейс. Его одежда выглядела чистой и свежевыглаженной, и он только что побрился, но, несмотря на все это, у него был какой-то нездоровый, отчаявшийся вид. Он всегда был худым, а сейчас казался почти скелетом, и одежда болталась на нем как на вешалке. Его лицо было изнуренным и осунувшимся, губы сухими и потрескавшимися, глаза запали и покраснели. Она все еще не была готова согласиться с Хенделом, считавшим Грейсона наркоманом, но сейчас он определенно выглядел так, словно только что нанюхался.

— Рады видеть вас, мистер Грейсон, — произнесла Кали, шагнув вперед и поздоровавшись до того, как Хендел успел сказать что-либо из ряда вон выходящее.

— Давненько вас не видели, — добавил шеф охраны, несмотря на все ее попытки. — Мы уже начали думать, что вы забыли дорогу к нам.

— Если бы я мог, то приезжал бы чаще, — ответил Грейсон. Он пожимал руку Кали, но смотрел в этот момент на Хендела. Он не выглядел разозленным. Даже наоборот, его тон был почти извиняющимся. Или виноватым. — В делах возникают… затруднения… в последнее время.

— Джиллиан очень обрадовалась, когда мы сказали ей, что вы прилетаете, сэр, — вступил в разговор Джиро, заглядывая через плечо Кали.

— Я не могу дождаться встречи с ней, доктор Тошива, — ответил тот с улыбкой. Кали заметила, что его зубы обесцвечены, будто покрыты бледно светящимся блеском — еще один предательский признак нюхача.

— Не хотите ли, чтобы я взял ваш кейс? — спросил Хендел с явным нежеланием.

— Будет лучше, если я оставлю его при себе, — ответил Грейсон, и Кали заметила, как по лицу Хендела пробежала тень неодобрения.

— Идемте, — сказала она, беря Грейсона за руку и мягко отворачивая его от Хендела, — ваша дочь ждет.

— Я извиняюсь за визит в столь неподходящий час, — сказал ей Грейсон, когда они шли по коридорам Академии в сторону расположения Проекта Восхождение. — Мне редко удается подстроить свой график под местное время.

— Это не проблема, мистер Грейсон, — заверила она его. — Вы можете прилетать, чтобы повидать Джиллиан, в любое время дня или ночи.

— Мне неудобно, что приходится будить ее, — продолжал он. — Но уже через несколько часов мне нужно будет улетать.

— Мы разрешим ей поспать во время занятий завтра, — заметил Хендел, шедший в нескольких шагах позади них.

Грейсон не ответил ему. Кали сомневалась, слышал ли он вообще этот комментарий. Но это прервало их беседу, и до комнаты Джиллиан они шли в молчании.

Кали провела рукой перед дверной панелью, дверь открылась, отъехав в сторону.

— Включить свет, — мягко произнесла она, и освещение зажглось.

Джиллиан не спала. Как и предупреждал их Джиро, она сидела, скрестив ноги, на кровати поверх покрывала. На ней была бледно-розовая пижама, которая была ей явно мала. Кали вспомнила, что ее подарил ей Грейсон на день рождения несколько месяцев назад.

— Привет, Джиджи, — произнес Грейсон, шагнув в комнату.

Ее глаза загорелись, и она протянула к нему руки, но не двинулась с кровати.

— Папочка!

Грейсон подошел к ней сбоку, наклонился и едва удержался, чтобы не обнять ее. Вместо этого он крепко сжал руки дочери в своих собственных — это было именно то, чего она ожидала.

— Ты так выросла! — с изумлением произнес Грейсон. Он отпустил одну ее руку и сделал шаг назад, чтобы получше разглядеть ее. После долгого молчания он мягко добавил, — ты так похожа на свою мать.

Кали тронула Хендела и Джиро за локоть, а затем кивнула на дверь, давая понять, что им лучше уйти. Втроем, они вышли из комнаты, и дверь с легким свистом закрылась за ними.

— Идемте, — сказала Кали, когда они оказались в коридоре. — Оставим их наедине.

— Ко всем посетителям, находящимся в Академии, должен быть приставлен кто-нибудь из персонала, — возразил Хендел.

— Я останусь здесь, — предложил Джиро. — Он сказал, что сможет задержаться лишь на несколько часов, так что я не против подождать тут. К тому же, я знаю дела Джиллиан, на случай, если у него возникнут вопросы.

— Идет, — ответила Кали.

Хендел выглядел так, будто собирался поспорить, но лишь сказал:

— Убедись, что отметил его уход, и дай мне знать, когда он будет улетать.

— Идем, — сказала Кали Хенделу. — Проводи меня до столовой, и я угощу тебя кофе.

В столовой никого не было — до завтрака оставалось еще несколько часов. Хендел уселся за один из столиков у двери, а Кали подошла к автомату с напитками. Она сунула в прорезь свою карточку-удостоверение и заказала две чашки черного кофе, затем вернулась с ними к столу и предложила одну Хенделу.

— Сукин сын выглядит даже хуже чем обычно, — сказал начальник охраны, принимая у нее чашку. — Может он и сейчас под дозой.

— Ты слишком предвзято к нему относишься, — со вздохом произнесла она, садясь напротив Хендела. — Он не первый отец ребенка-биотика, который балуется красным песком. Это единственный способ для нас, обычных людей, понять, что значит быть биотиком.

— Нет, — резко ответил он. — Накачаться и в течение нескольких часов разбрасывать скрепки усилием воли даже близко не похоже на то, что значит быть биотиком.

— Но это самое большее, что может почувствовать кто-то вроде Грейсона. Поставь себя на его место. Он всего лишь пытается стать ближе к своей дочери.

— Тогда, может, ему следует прилетать к ней чаще, чем два раза в год?

— Это может быть непросто для него, — напомнила она Хенделу. — Его жена умерла во время родов. У его дочери расстройство психики, затрудняющее общение. А тут еще он обнаруживает, что она обладает невероятными способностями, и отсылает ее учиться в частную школу. Он наверняка испытывает целую бурю чувств, когда видит ее: любовь, чувство вины, одиночество. Он понимает, что старается сделать ей только лучше, но это не значит, что для него это просто.

— Не нравится он мне. А я привык доверять своему чутью.

Вместо ответа Кали сделала долгий глоток из своей чашки. Кофе был приятным и горячим, но имел горьковатый привкус.

— Нам надо попросить дирекцию заказать кофе получше, — пробормотала она, надеясь, что это поможет сменить тему разговора.

— Как давно вы с Джиро встречаетесь? — спросил ее Хендел.

— А как давно ты об этом знаешь?

— Несколько месяцев.

— Значит, тебе потребовалось два месяца, чтобы узнать.

— Будь осторожна, Кали.

Она рассмеялась.

— Я постараюсь не испортить его.

— Я не это имел в виду, — сказал он серьезным тоном. — В нем есть что-то такое, что меня настораживает. Он слишком уж хитрый. Слишком скользкий.

— Опять твое чутье? — спросила она, держа чашку около губ, чтобы скрыть улыбку. Очевидно, Хендел не просто защищал воспитанников.

— Ты видела, как он отреагировал, когда я упомянул о твоей связи с Андерсоном.

— Спасибо огромное за это, кстати, — сказала она, поднимая брови.

— Не похоже, чтобы это ошеломило его, — продолжал Хендел, не обращая внимания на ее колкость. — Как будто, он уже знал об этом.

— Что если так?

— Ну, вполне очевидно, что ты ему об этом не говорила. Как же он выяснил? Отчеты той операции были засекречены. Черт, даже я узнал об этом только от тебя.

— Люди любят поговорить. Может, я упомянула об этом кому-нибудь из персонала, а он рассказал ему. Ты делаешь из мухи слона.

— Может быть, — уступил он. — Просто будь осторожна. Я научился доверять своим инстинктам.

Следующие четыре часа Грейсон провел с Джиллиан. Почти все время говорила она, то приходя в крайнее возбуждение, с нетерпением рассказывала что-то, то вдруг надолго замолкала, и казалось, что она напрочь забывала о его присутствии. Ему нравилось слушать звук ее голоса, но он также ничего не имел против тишины. Ему было приятно просто видеть ее снова.

Когда она говорила, то речь шла практически об одной только учебе и Академии: какие учителя ей нравились, а какие нет, какие предметы были ее любимыми, что нового она узнала на занятиях. Грейсон обратил внимание, что она никогда не упоминала других учеников и ни словом не обмолвилась о биотических тренировках. Он решил не подталкивать ее. Он и так должен был получить нужную информацию довольно скоро.

И вот пришло время уезжать. Он уже знал, что чем дольше он оставался с ней, тем труднее было расставаться. Поэтому он всегда устанавливал для себя четкую продолжительность визита; так было легче сделать то, что он должен был сделать.

— Джиджи? — мягко проговорил он.

Взгляд Джиллиан оставался прикованным к стене, она опять ушла куда-то в свои мысли.

— Джиджи? — произнес он немного громче. — Папе пора уезжать. Хорошо?

В прошлый раз, когда он уходил, она даже не отреагировала на его прощание. На этот раз, однако, она слегка повернула голову и кивнула. Он не знал, что было хуже.

Он поднялся с кровати и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Ложись, дорогая. Залезай под одеяло. Попробуй уснуть.

Двигаясь медленно, будто робот, подчиняющийся его словам, она сделала, как он просил. Когда она улеглась и закрыла глаза, он пересек комнату и открыл дверь.

— Выключить свет, — прошептал он. Дверь закрылась за ним, и комната погрузилась во тьму.

Джиро ждал его в коридоре.

— Здесь безопасно? — спросил его Грейсон; его голос прозвучал более резко, чем он рассчитывал.

— Вполне, — тихо ответил молодой человек. — Все еще спят. Мы можем пройти в мою комнату, если нужно время.

— Давай побыстрее покончим с этим, я хочу убраться к черту с этой станции, — сказал Грейсон, опускаясь на одно колено и кладя свой кейс на пол.

Он открыл замок, приподнял второе дно и вытащил пузырек, который дал ему Пэл. Затем он поднялся и передал его Джиро. Тот взял пузырек и поднял кверху, чтобы рассмотреть под лампой коридорного освещения.

— Похоже, они опять поменяли компоненты. Призрак, должно быть, хочет попробовать что-то другое. — Он сунул пузырек в карман. — Это ведь не должно попасть в ее медицинские отчеты, верно? Я имею в виду, препарат не оставит следов, я надеюсь?

— А ты как думаешь? — прохладно спросил его Грейсон.

— Ага, ясно. Дозы — такие же, как и раньше?

— Никаких новых инструкций мне не давали, — ответил Грейсон.

— Какие-нибудь идеи насчет того, как она может отреагировать на эту штуку?

— Я не задаю подобных вопросов, — резко заметил Грейсон. — И тебе не следует, если у тебя есть хоть капля ума. Боже, подумал он, лишь только слова сорвались с его языка, теперь я уже говорю в точности как Пэл. Сказать по правде, он не знал хорошо это или плохо, но его старый приятель наверняка нашел бы это забавным.

— Они не сделают ей ничего плохого, — добавил Грейсон, хотя и не был до конца уверен, пытается ли он убедить в этом Джиро или себя самого. — Она слишком ценна для них.

Джиро кивнул.

— Вот, самые последние данные всех учащихся из Проекта Восхождение, — сказал он, извлекая из кармана халата и протягивая Грейсону оптический диск. — Здесь также мои личные наблюдения за нашей героиней. — Он кивнул в сторону комнаты Джиллиан.

Грейсон молча взял диск и убрал его в кейс.

— Ты спишь с Сандерс? — спросил он, когда диск был надежно спрятан.

— Мне показалось, что это укладывается в рамки моей миссии, — с ухмылкой ответил Джиро. — Мне нужно выжать из нее информацию, вот я и прижимаю ее всякий раз, когда выпадает удобный случай.

— Смотри не влюбись, — предупредил его Грейсон, — чувства осложняют задание.

— У меня все под контролем, — ответил парень с раздражающе самоуверенной улыбкой.

Где-то, представил Грейсон, Пэл, должно быть, просто умирает со смеху.

<p>Глава 8</p>

Феда-Газу вас Айденна поправила пистолет у себя на поясе, когда выбиралась наружу из ровера. Во флотилии она никогда не носила оружие, но каждый кворианец, покидающий безопасные пределы Странствующего Флота, всегда был вооружен.

Лидж и Анве, двое из ее команды, которых она отобрала для этой встречи, тоже вылезли из машины и заняли позиции по обе стороны от нее. Она чувствовала, что они нервничают. Их тревога передавалась ей и отражала ее собственное волнение.

Она не доверяла Голо. Он тоже был кворианцем, но также и преступником, столь подлым и опасным, что его изгнали с Флота. Именно поэтому она отказалась встречаться с ним на Омеге: на этой станции есть слишком много возможностей для засады. Поначалу он стал возражать, но, в конце концов, согласился провести встречу на Шелбе, пустынной необитаемой планете в соседней системе Вайносс.

Атмосферу Шелбы можно было назвать пригодной для дыхания — с большой натяжкой, — но температура здесь всегда держалась значительно ниже нуля, что делало невозможным колонизацию и заселение. Кора Шелбы состояла преимущественно из обычных, малоценных металлов и минералов, и не представляла особого интереса для горнодобывающих компаний. Поэтому планету забросили — она оставалась неразвитой и пустой. Если Голо собирался обмануть ее, то встреча в подобном месте могла заставить его изменить свои намерения, если бы подготовка западни потребовала от него дополнительных усилий.

Феда дрожала, несмотря на скафандр, защищавший ее от пронизывающего холода. В глубине души она хотела забыть об этой сделке; просто развернутся и уйти. Но Голо обещал продать ей партию спиралевидных воздушных фильтров и химических компонентов для очистки воздуха, а несколько кораблей во флотилии отчаянно нуждались в запасных частях. Каковы бы ни были ее личные предубеждения, совесть не позволяла ей отклонить его предложение.

— Смотрите, — выкрикнул один из ее людей, указывая через обширное открытое пространство синей равнины и сверкающих зеленью скальных пород, составлявших поверхность этой пустынной планеты.

Небольшой ровер приближался к ним издалека, оставляя за собой шлейф бирюзовой пыли. Феда еще раз огляделась по сторонам, не появятся ли другие машины на горизонте. К своему облегчению, она ничего не обнаружила.

Расположившись на вершине высокой скалы изумрудного оттенка примерно в миле оттуда, Пэл наблюдал за прибытием кворианцев через прицел своей снайперской винтовки Волкова. У него оставались сомнения насчет того, появятся ли они вообще, учитывая репутацию Голо среди его собственного народа. Но кворианец заверил его, что они будут там.

Кажется, маленький ублюдок оказался прав.

Кворианцы вышли из машины.

— У нас тут три цели, — прозвучал голос по рации, встроенной в шлем его защитного скафандра.

— Отряд Альфа берет на себя правого, — ровно ответил он. — Отряд Бета берет на себя левого. Мне оставьте среднего.

— Отряд Альфа — вижу цель, — ответил голос.

— Отряд Бета — вижу цель, — подтвердил другой голос, женский.

Рассматривая место встречи через оптический прицел, он не сомневался, что его команда сможет поразить цели с такого расстояния. Но кворианцы как один были в броне, и вряд ли пули смогут пробиться через кинетические барьеры их щитов до того, как они успеют отступить под прикрытие машины. Голо все равно должен был выполнить свою часть плана, если они надеялись на успех.

— Не стрелять до моего сигнала, — приказал он, беря на прицел фигуру в центре.

Кворианцы терпеливо ждали, пока подъедет их контакт. Феда уже могла различить рев мотора ровера и скрип шин по грубой, неровной поверхности — тонкая атмосфера придавала каждому звуку острый, ломкий оттенок.

Когда до ровера оставалось около пятидесяти метров, Феда подняла вверх руку ладонью вперед. Машина замедлила движение и остановилась. Через пару секунд оттуда вылез кворианец и медленно двинулся к ним, держа руки над головой. Он остановился метрах в десяти от них, в точности как она ему велела, когда они обсуждали детали встречи. Лидж и Анве подняли штурмовые винтовки, нацелив их на новоприбывшего.

— Голо? — спросила она, уточняя, кто именно скрывается за маской.

— Вы что, хотите меня ограбить? — произнес он вместо ответа, кивая в сторону нацеленных на него винтовок. Он держал руки высоко поднятыми. В отличие от Феды и ее команды, на нем не было никакой брони.

— Я не хочу сюрпризов, — ответила она. — Только не с тобой.

Существовало несколько типов преступлений, которые влекли за собой изгнание с Флота: убийство, постоянные угрозы насилия, вандализм или саботаж против Материнских Кораблей или запасов пищи. Но преступление Голо — попытка продать нескольких кворианцев Коллекционерам, — выглядело особенно гнусно. Преданность являлась краеугольным камнем кворианской культуры; само существование Странствующего Флота зависело от сплоченности их общества. Попытка продать другого кворианца для получения личной выгоды, была предательством всего того, во что верила Феда, грехом, не знающим прощения.

— Ты один? — спросила она.

Голо кивнул.

— Запчасти в прицепе, если хочешь, можешь посмотреть.

Феда достала пистолет и, наведя его на Голо, кивнула Лиджу, чтобы тот проверил багажник. Лидж медленно приблизился, все еще держа оружие наготове. Ровер был обычным грузовиком, с небольшой двухместной кабиной и прицепом сзади. Прицеп оказался не более чем прямоугольным металлическим коробом, с открывающейся вверх задней дверцей.

Лидж нажал на панель на боковой стенке прицепа, но вместо того, чтобы открыть дверцу, панель резко пискнула и мигнула красным.

— Заперто.

— Какой код? — потребовала Феда, грозно поведя пистолетом в направлении Голо.

— Семь, два, шесть, девять, — ответил он, и Лидж набрал цифры. И в этот момент разразился гром.

— Приготовиться, — произнес Пэл в свой передатчик, когда один из кворианцев приблизился к машине Голо.

Спустя мгновение они увидели яркую вспышку — это взорвалась бомба, спрятанная в ровере Голо. Взрывная волна подбросила в воздух стоящего рядом с машиной кворианца и швырнула всех остальных, включая Голо, на землю.

— Огонь, — спокойным голосом проговорил Пэл, мягко и ровно нажимая на спусковой крючок снайперской винтовки.

Взрыв сбил Феду с ног. Она тяжело ударилась о землю, но быстро вскочила на ноги и подняла пистолет, чтобы застрелить в Голо, который все еще лежал на земле, закрывая голову руками.

Феда резко надавила на курок, но ничего не произошло. Бросив быстрый взгляд на индикатор оружия, она увидела, что он мигает красным — перегрузка системы автонаведения. Проклиная все на свете, она щелкнула переключателем ручного режима на рукоятке пистолета, прекрасно понимая, что тот импульс, который вывел из строя оружие, скорее всего, разрядил и щиты ее скафандра.

Мучительное пламя боли вспыхнуло в ее плече, когда сверхускоренный снаряд размером не больше иглы беспрепятственно прошил внешние пластины ее брони и взорвался, достигнув плоти. От силы удара она развернулась на месте, и пистолет вылетел из ее руки. Падая на землю, она почувствовала, как ее колено разлетается на куски от следующей пули, и ее крик смешался с треском мощных выстрелов, прорезавших разреженный воздух.

Она увидела перед собой тело Лиджа, лежавшего там, куда его отбросило взрывом. Стекло шлема разбилось, лицо под ним превратилось в кровавое месиво от близкого взрыва. Она хорошо видела один его глаз; он смотрел на нее мертвым, немигающим взглядом. Тело дернулось и подпрыгнуло, когда в него ударили вражеские пули — бесполезно потраченные на труп выстрелы.

«Доберись до машины!» — кричало ее сознание, и она поползла на животе в сторону ровера. Она так и не почувствовала, как пуля вошла ей в затылок, оборвав ее жизнь.

Пэл, продолжал стрелять, всаживая пулю за пулей в неподвижные тела, пока не услышал голос Голо в своем шлеме.

— Думаю, уже достаточно. Они все мертвы.

Поднявшись, Пэл сложил оружие и закрепил его у себя на спине.

— Отряд Бета, ждите меня внизу на месте встречи. Отряд Альфа, следите, не появится ли подкрепление.

Сила тяготения на Шелбе составляла 0,92 земного, поэтому он мог двигаться быстро, даже несмотря на ограничения защитного костюма. Путь до места бойни занял у него всего 5 минут. Голо ждал его там вместе с двумя женщинами из отряда Бета. Они уже снимали одежду и снаряжение с мертвых кворианцев. Темные лоскуты материи были изорваны пулями и испачканы кровью, но вряд ли кто-то заметит это, пока не станет слишком поздно.

Пэл был слишком крупным, чтобы сойти за кворианца, но женщины как раз подходили по росту и телосложению. Их лица будут скрыты шлемами, а тела закрыты защитными костюмами и слоями тряпья, так что их будет невозможно отличить от их жертв.

— Ты определил местоположение корабля? — спросил Голо, когда Пэл подошел ближе. Также как и женщины, он маскировался лоскутками ткани, снимая их с одного из убитых.

— Мы обнаружили их, когда они приземлялись, — ответил Пэл. — Это где-то в десяти километрах отсюда.

— Вероятно, на борту осталось еще трое или четверо, — сообщил ему кворианец. — Скорее всего, они вооружены, но на них не будет боевой брони. Не забывай, что ты хотел захватить одного из них живым. Пилота, если удастся.

Хило-Джа вас Айденна, пилот разведывательного корабля Синиад, приписанного к Айденне, сильно удивился, когда увидел ровер Феды, показавшийся из-за горизонта и направляющийся прямо к ним.

Он протянул руку и нажал кнопку связи.

— Феда? Это Хило. Как слышишь?

Секунду спустя пришел ответ, но из-за сильных статических шумов он ничего не смог разобрать.

— Я тебя не слышу, Феда. Все в порядке?

На этот раз ответ полностью утонул в пронзительном визге радиопомех, столь громком, что Хило поневоле вздрогнул и выключил передатчик.

— Приготовьтесь, — передал Хило по корабельной связи. — Феда возвращается.

— Почему она ничего не сообщила? — донесся из динамика вопрос пару секунд спустя.

— Похоже, у них какие-то проблемы с радио.

— Я же чинил его только на прошлой неделе! — воскликнул протестующий голос.

— Полагаю, тебе придется чинить его еще раз, — ответил Хило с усмешкой. — Будьте наготове, на всякий случай.

Поломки были для Синиада не в диковинку. Как и все прочие корабли, аппараты и машины во Флоте, их ровер знавал и лучшие дни. У большинства других рас его бы уже давно списали или отправили на свалку. Кворианцы же из-за недостатка материалов и ресурсов не могли позволить себе такую роскошь.

Хило нередко задавался вопросом, сколько еще их ремонтные ухищрения смогут сохранять ровер на ходу до тех пор, пока им не придется окончательно признать свое поражение и разобрать его на запчасти. Можно надеяться, еще как минимум пару месяцев. Быть может, целый год, если им повезет.

Удача — это не то слово, которое обычно ассоциируется с нами, кворианцами, размышлял он, когда вездеход, подкатившись ближе, остановился под створками грузового отсека.

Наружу выпрыгнули трое. Один из них жестами просил корабль открыть грузовой люк, чтобы они могли завезти внутрь контейнер. Хило встал со своего кресла и направился в трюм помочь выгрузить и рассортировать товар. Он был уже на полпути туда, протискиваясь мимо стола и стульев в их тесной кают-компании, когда услышал звуки выстрелов и крики.

Выхватив пистолет из-за пояса, он пинком отшвырнул в сторону стулья и бросился на помощь своим друзьям. Он быстро спустился, почти съехал по лестнице, ведущей в грузовой отсек, не переставая думать при этом, что может не успеть туда вовремя.

Он рванул в трюм и застыл на месте, пораженный открывшейся перед ним сценой.

Грузовой контейнер стоял открытым, но внутри было пусто. Тела членов его экипажа валялись по всему трюму, там, где их застала смерть. Несколько вооруженных и закованных в броню фигур, слишком больших, чтобы быть кворианцами, осматривали помещение в поисках выживших. Все это он успел осознать в течение секунды. Однако ему бросилось в глаза то, что Феда, Лидж и Анве стояли с взведенным и направленным в его сторону оружием. Даже с такого близкого расстояния Хило не сразу разобрал, что перед ним самозванцы.

Но, когда он понял это, было уже слишком поздно. Один из них выстрелил, пуля вошла Хило в бедро, разрывая плоть. Он вскрикнул и выронил оружие. Они тут же бросились на него: двое пригвоздили его к полу, а третий грозной тенью навис над ним с оружием наготове. Хило стал яростно сопротивляться, его ошеломленный горем разум не воспринимал ни мучительную боль, толчками поднимающуюся из раненого бедра, ни пистолет, направленный ему в голову.

— Прекрати, и мы оставим тебя в живых, — пригрозила стоящая над ним тень на чистейшем кворианском.

Даже в таком загнанном состоянии, его разум смог понять, кто именно произнес эту фразу. Феда предупреждала их о том существе, с которым они должны были встретиться: с изгоем, предавшим свой народ. Теперь команда Айденны попала в его ловушку. Тело Хило сделалось безвольным, когда он осознал всю безнадежность и отчаянность положения.

Кворианец нагнулся к нему, непринужденно поигрывая пистолетом в руке.

— Кто ты?

Он не ответил.

— Я спросил твое имя, — повторил стоящий над ним кворианец, саданув его рукояткой пистолета по голове. Перед глазами поплыли звезды.

— Кто ты?

И снова он не ответил.

Пистолет врезался в его голову еще раз, и его зубы щелкнули по языку. Он почувствовал вкус крови во рту, но умудрился не потерять сознание.

— Я Голо-Мекк вас Юзила. Я спрошу тебя в последний раз. Кто ты?

Голо из экипажа Юзилы.

— Ты не имеешь право носить это имя! — выкрикнул Хило, его слова отдались эхом внутри шлема. — Ты вас Недас! Голо нар Таси!

Из экипажа Ничто; Голо дитя Пустоты. Изгой. Одиночка. Отвергнутый.

На этот раз пистолет ударил в лицевой щиток его шлема с такой силой, что стекло треснуло. Незнакомый, ужасный запах неотфильтрованного воздуха — воздуха, полного бактерий и микробов, — влился внутрь шлема.

Всплеск адреналина, вызванный чистым, инстинктивным страхом, придал Хило новую силу, и он сбросил с себя противников. Он поднялся на колени, и попытался встать на ноги и бежать, но пуля, попавшая ему в бедро, превратила мускулы в бесполезное месиво плоти. Вместо того чтобы бежать, он упал лицом вперед, прямо на стальную палубу трюма.

Кто-то прыгнул ему на спину, столь сильно, что весь воздух вылетел у него из легких. Через секунду он ощутил острый укол боли в задней части шеи, и его сознание заволокла теплая голубая пелена.

Он чувствовал, что его куда-то волокут, но не мог сопротивляться. Он лежал на спине, глядя на лампы над головой, не способный ни двигаться, ни говорить. Голубая дымка становилась плотнее, поглощая его, и мир начал уплывать прочь. Последнее, что он услышал, прежде чем окончательно потерять сознание, были слова, произнесенные человеком: «Ты разбил его маску. Если он что-то подхватит и умрет, мой босс будет очень недоволен».

<p>Глава 9</p>

Джиллиан шла через столовую медленными неуверенными шагами. Остальные дети разговаривали и смеялись; она изо всех сил старалась игнорировать этот оглушительный гул жутких, бессмысленных звуков.

Она аккуратно несла перед собой поднос с обедом, пытаясь сохранять его в равновесии, и шаг за шагом осторожно продвигалась к незанятому столу у дальней стены. Она сидела там каждый день, в одиночестве, как можно дальше от шума и неистовства других детей. Изредка особенно громкий звук — пронзительный смех или грохот падающего на пол подноса, — заставлял ее голову резко дергаться, как от удара. Тем не менее, она всегда была достаточно аккуратна и ни разу не уронила свой поднос.

Раньше она постоянно оставалась в классе, когда звонил звонок на обед и все остальные дети бежали в столовую. Тогда Хендел или мисс Сандерс приносили ей обед, и она ела за своей партой в блаженной тишине и одиночестве. Но теперь она так больше не поступала. Теперь она старалась быть как все.

Джиллиан мучительно осознавала, что она другая, и больше всего на свете она хотела быть обычной. Но дети боялись ее. Они все были такими быстрыми, такими шумными. Они всегда касались друг друга. Мальчики шлепали друг друга по спинам или обменивались хлопками по плечам; иногда они толкались и пихались, громко смеясь над шутками, которых она не понимала. Девочки, собираясь тесными группками, прикладывали ладони к губам, и, наклонившись к уху подружки, шепотом пересказывали тайны. Они визжали и смеялись, хватая друг друга за запястья, или сжимали ладони подруг в своих руках. Иногда они начинали заплетать друг дружке косы. Она не могла себе даже представить, как можно жить в мире, где от физического контакта плоть не пылает адским огнем, и ее не пронзают иглы холода.

Хорошо хоть никто не дразнил ее и не смеялся над ней — во всяком случае, не прямо ей в лицо. Чаще всего они избегали ее, сохраняя дистанцию. И все же Джиллиан не могла не замечать выражений их лиц — замешательство, недоверие, смущение. Она была некоей диковинкой, которую лучше оставить в покое. Но она пыталась стать обычной. Каждый день она выдерживала суровое испытание, проходя через всю столовую с подносом в руках, медленно и аккуратно неся его к столу в самом углу. Она наделась, что привыкнет со временем, что после долгих повторений этот процесс перестанет быть столь невыносимым. Но все оставалось по-прежнему.

Добравшись до места назначения, она села на тот же самый стул, на котором сидела каждый день, спиной к стене, так, чтобы видеть перед собой всю столовую. Затем она начала есть, медленно откусывая маленькие кусочки, глядя при этом на других детей с ужасом и тоской, не в состоянии постигнуть их мир, но, все еще надеясь, что однажды она сможет стать такой же, как они.

Ник наблюдал за Джиллиан, за тем, как она шла по центральному проходу столовой. Когда она проходила мимо их стола, он издал визгливый лай, словно собака, которой наступили на лапу. Девочка вздрогнула, но больше никак не отреагировала на него. И, к его великому разочарованию, не уронила свой поднос.

— Ха! Говорил же я тебе! — ликующе гоготнул Сешон.

Ник, хмуро отдал ему свое шоколадное пирожное — ставку в проигранном им пари.

— Так что же с ней такое? — спросил он, адресуя обычный вопрос полудюжине мальчишек, сидевших за его столом.

— У нее какое-то психическое расстройство или что-то в этом роде, — предположил один, — Я слышал, Хендел как-то говорил об этом.

Ник скорчил рожу при упоминании этого имени. Он до сих пор сердился на Хендела за то, что тот посадил его под замок.

— Почему она в нашем классе, если она умственно отсталая? — не унимался он.

— Она не умственно отсталая, придурок, — ответил Сешон. — Она просто странная.

— Могу поспорить, что она даже не биотик, — продолжал Ник, разглядывая ее.

Она тоже глядела в его сторону, хотя он и не мог с уверенностью сказать, смотрела ли она на него или на кого-то другого.

— Она ходит на все тренировки, — возразил один из мальчиков.

— Ага, но она только сидит там. И никогда не выполняет упражнений.

— Это потому, что она странная, — повторил Сешон.

Сейчас Ник был совершенно уверен, что она разглядывает именно его. Он махнул рукой над головой, но это не вызвало никакой реакции с ее стороны.

— Машешь своей подружке?

Ник показал Сешону один жест рукой, которому научился совсем недавно.

— Не желаешь пойти и поцеловать ее? — дразнил его Сешон.

— Не желаешь пососать у меня?

— Просто пойди, сядь и заговори с ней. Посмотрим, как она поступит.

— Хендел говорит, что никто не доложен беспокоить ее, — произнес один из мальчишек.

— К чертям этого Хендел, — механически ответил Ник, но при этом бросил взгляд через плечо на переднюю часть столовой, где начальник охраны обедал вместе с другими преподавателями.

— Ну, давай, — давил на него Сешон, — иди туда. И поговори с ней.

Ник оглядел сидящих за столом мальчишек. Они лыбились в предвкушении, желая посмотреть, примет ли он вызов.

— Сделай это, и я отдам тебе твое пирожное, — сказал Сешон, в буквальном смысле подслащивая свое предложение.

Ник колебался. Тут его живот заурчал, делая выбор за него. Он отодвинул стул и вскочил на ноги прежде, чем смог бы передумать. Он глянул назад, чтобы еще раз убедится, что Хендел все еще занят разговором с другими учителями, и побежал по проходу к столу Джиллиан.

Затормозив, он плюхнулся на стул напротив нее. Она смотрела прямо на него, но ничего не говорила. Внезапно он почувствовал себя неуклюжим и смущенным.

— Привет, — сказал он.

Она не ничего не ответила, просто продолжала жевать. Он заметил, что ее поднос до сих пор почти полный: тарелка супа, два сандвича, яблоко, банан, кусочек ванильного пирога, и почти пол-литра молока.

Количество пищи на ее подносе было вполне обычным — одним из первых уроков, который усваивали дети, гласил, что биотикам нужно есть больше, нежели другим людям. Но Ник не мог понять того, как она ела свой обед. Каждое блюдо на подносе было надкушено, даже пирог.

Он зачарованно и недоверчиво наблюдал, как она откусила кусок от одного из сандвичей, положила его, пережевала медленно и тщательно, проглотила, потом взяла второй сандвич. Откусив один-единственный кусочек, она перешла к яблоку, потом к банану, потом к пирогу, затем отхлебнула молока, съела ложку супа и снова вернулась к первому сандвичу. За все это время она так и не произнесла ни слова.

— Почему ты ешь вот таким образом? — наконец смущенно спросил он.

— Я голодна, — ответила она. Ее голос был ровным и невыразительным, и Ник поневоле поверил, что она не шутила.

— Никто так не ест, — сказал он ей. Когда она не ответила, он добавил, — сначала ты должна съесть суп и сандвичи. Потом фрукты. А в конце пирог.

Она перестала жевать; яблоко в ее руке замерло на полпути между ее ртом и столом.

— Когда же я должна пить молоко? — спросила она тем же монотонным голосом.

Ник только покачал головой.

— Не может быть, чтобы ты говорила серьезно.

Отсутствие ответа, кажется, удовлетворило ее, потому что она вернулась к еде, придерживаясь все того же принципа и по очереди откусывая по кусочку от каждого блюда.

Обернувшись назад, Ник посмотрел на стол, за которым сидели Сешон и остальные. Они смеялись и показывали ему непристойные жесты. Он повернулся обратно к Джиллиан; она как будто ничего не заметила.

— А почему ты никогда ничего не делаешь на уроках по биотике? — спросил он ее.

Она, казалось, чувствовала себя неловко, но промолчала.

— Ты вообще разбираешься в этом? Я довольно хорош в биотике. Могу показать тебе парочку трюков, если хочешь.

— Нет, — коротко ответила она.

Ник нахмурился. Он почувствовал, что тут происходит что-то, чего он не совсем понимал, будто она насмехалась над ним каким-то образом. Тут ему в голову пришла идея.

— Осторожней со своим молоком, — сказал он с ядовитой ухмылкой на лице. — Похоже, оно собирается пролиться.

Лишь только произнеся эти слова, он сосредоточил свое сознание и толкнул. Стакан с молоком опрокинулся, заливая сандвичи, и молоко, затопив поднос, перелилось через край на колени Джиллиан.

В следующее мгновение Ник обнаружил, что летит назад.

Джейкоб Берг, преподаватель математики Академии, как раз добрался до середины анекдота про азари и волуса, зашедших в кроганский бар, когда Хендел уголком глаза заметил нечто одновременно невероятным и ужасающее.

Через столовую от задней стены летел Ник. Он пролетел двадцать футов и плюхнулся вниз на один из столов. От удара подносы с едой подскочили в воздух, а ножки стола подломились, обрушившись на пол. Несколько учеников, сидевших за столом, вскрикнули от удивления, а затем в комнате повисла оглушительная тишина; все пытались понять, кто же это натворил.

Хендел, как и все остальные, был потрясен, увидев Джиллиан, стоящую в глубине комнаты с воздетыми кверху руками и лицом, искаженным гневом и яростью. А затем к своему ужасу он понял, что все еще только начиналось.

Стол перед нею перевернулся, пустые стулья, стоящие вокруг него, кувырком отлетели в стороны, будто их ударил невидимый гигант. Подносы по всей столовой резко взмыли к потолку, окатив учеников градом еды и столовых приборов, и упали обратно вниз.

Началась паника. Дети с криками повскакали со своих мест и бросились к выходу, толкаясь и сбивая друг друга с ног в стремлении поскорее выбраться отсюда. Их пустые теперь стулья, в беспорядке разбросанные по всему помещению, только добавляли хаоса происходящему.

Хендел был уже на ногах. Двигаясь навстречу хлынувшей толпе, он отчаянно пытался пробиться ближе к Джиллиан. Несмотря на его рост и силу, ему все равно было трудно пробраться сквозь море тел, стремящихся покинуть столовую.

— Джиллиан,— закричал он, но его голос потонул в криках толпы.

Ник все еще лежал на полу, среди обломков стола, на который приземлился. Хендел припал на одно колено рядом с ним, чтобы удостовериться, что он жив: мальчик был без сознания, но дышал.

Вскочив обратно на ноги, Хендел продолжил двигаться вперед. В отчаянии он грубо распихивал детей в стороны, пока не выбрался из их массы. Теперь до Джиллиан оставалось не больше тридцати футов.

Пространство между ними выглядело так, будто там пронесся ураган: повсюду валялись опрокинутые столы и стулья, пол был скользким от пролитой еды, молока и сока. Джиллиан все так же стояла у задней стены с поднятыми вверх руками. Она пронзительно визжала, и от этого резкого вопля по шее Хендела побежали мурашки.

— Джиллиан! — выкрикнул он, бросившись к ней. — Прекрати немедленно!

Он перепрыгнул через перевернутый стол, едва не поскользнувшись на остатках чьего-то обеда разлитого на полу с другой стороны. Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но тут его сбил с ног летящий стул, которого он не видел.

Удар отозвался резкой болью, но особого вреда не нанес. Хендел кое-как поднялся на ноги, один его рукав и колени брюк были заляпаны молоком и кусочками мятого, намокшего хлеба.

— Джиллиан, — закричал он снова. — Ты должна прекратить!

Она не отвечала, и казалось, она даже не замечает его присутствия. Шеф охраны пошел вперед, его рука легла на шокер, прикрепленный к поясу. Но он колебался, и вместо того, чтобы вытащить оружие, предпринял последнюю попытку докричаться до нее.

— Пожалуйста, Джиллиан! Не заставляй меня делать это… — Слова оборвались, когда его накрыла невидимая волна биотической силы. Словно молот ударил ему в грудь, выбив воздух из легких. Его оторвало от пола и отбросило назад так, будто сзади кто-то дернул за привязанную к нему веревку. Он врезался в опрокинутые столы и стулья, стукаясь о них головой, и так сильно ударился локтем, что правая рука полностью онемела.

Проскользив двадцать футов, он остановился среди груды стульев и подносов. Пошатываясь, он попытался подняться на ноги. От усилия он закашлялся и почувствовал во рту привкус крови.

Хенделу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и призвать свои собственные биотические способности. Через секунду он преобразовал накопленную энергию в мощный гравитационный барьер, чтобы оградить себя от летающей мебели и новых биотических атак Джиллиан.

Присев за мерцающей стеной барьера, Хендел нащупал шокер у себя на поясе. Его правая рука еще не отошла после удара локтем, и ему пришлось тянуться к оружию левой рукой.

— Пожалуйста, Джиллиан, не заставляй меня делать этого! — прокричал он еще раз, но девочка не могла слышать его из-за собственных воплей.

Внезапно в нескольких футах от него возникла вспышка света и тепла. Быстро повернув голову, он увидел завораживающее зрелище: кружащийся вихрь концентрированной темной энергии вертикально вверх поднимался к потолку, образуя столб, который, доходя до критического предела, обрушивался внутрь себя самого.

Будучи биотиком со специальной военной подготовкой, Хендел тотчас же понял, что произошло: Джиллиан создала сингулярность — субатомную точку почти бесконечной массы, обладающую достаточным гравитационным потенциалом, чтобы исказить саму ткань пространственно-временного континуума. Ближайшие столы и стулья стали скользить по полу, неумолимо приближаясь к центру грандиозного явления, которое неожиданно возникло прямо посреди столовой космической станции.

Повинуясь инстинктам, Хендел высунулся из-за барьера и попытался прицелиться, борясь с возрастающим гравитационным давлением сингулярности. Прицелившись, он выстрелил. Заряд шокера нашел цель, и сингулярность исчезла с громким хлопком и резким толчком высвобожденного из биотической ловушки воздуха. Вопли девочки прекратились тотчас же, как только ее пронзил электрический импульс. Она будто бы вытянулась, стоя на носках и запрокинув назад голову, когда ее мускулы начало сводить судорогой. Затем по ее телу прошла конвульсия, спазм мышц заставил ее конечности исполнить короткий танец, прежде чем она рухнула на пол без сознания.

Хенедел бросился к ней, на ходу вызывая по радио медицинскую помощь.

Джиллиан пробормотала что-то во сне. Кали, сидевшая на краю ее больничной койки, инстинктивно протянула ладонь, чтобы успокаивающе погладить ее по лбу, но, опомнившись, в последнюю секунду убрала руку.

Ей показалось, что девочка начинает приходить в себя. Прошло уже почти десять часов с момента ее биотического выброса в столовой, а врач сказал, что после удара шокером ей потребуется от шести до двенадцати часов, чтобы вернуться в сознание.

Кали наклонилась и мягко прошептала:

— Джиллиан, ты слышишь меня?

Девочка отреагировала на ее голос, повернувшись с бока на спину. Ее глаза задрожали, а затем широко распахнулись, воспринимая незнакомое окружение со смятением и ужасом.

— Все хорошо, Джиллиан, — заверила ее Кали. — Ты в больнице.

Девочка медленно села и огляделась кругом, наморщив бровь в замешательстве.

— Помнишь, как ты попала сюда? — спросила Кали.

Джиллиан сложила руки на коленях и кивнула, опустив взгляд, чтобы ей не пришлось Кали в глаза.

— Столовая. Я сделала что-то плохое. Я причинила людям боль.

Кали колебалась, неуверенная в том, как много подробностей сможет вынести девочка. Был нанесен существенный материальный ущерб, а некоторые из тех, кто спасался бегством из столовой, упали в толпе и получили вывихи лодыжек и ушибы пальцев. Наиболее серьезные травмы получил Ник. Он перенес сотрясение мозга и ушиб позвоночника, но врачи говорили, что он полностью поправится.

— Сейчас уже все в порядке, — заверила ее Кали. — Я только хочу узнать, что случилось. Кто-то разозлил тебя?

— Ник разлил мое молоко, — ответила она, хотя Кали уже знала об этом из разговора с мальчиком.

— Почему это так тебя разозлило?

Девочка не ответила. Вместо этого она сказала:

— Хендел кричал на меня. — Она нахмурилась и выгнула бровь. — Он рассердился на меня.

— Нет. Он просто испугался. Мы все испугались.

Джиллиан молчала, затем кивнула, как бы говоря, что она поняла.

— Ты что-то еще помнишь о том, что произошло, Джиллиан?

Лицо девочки стало отстраненным, будто она ушла глубоко в себя, стараясь найти ответ.

— Нет, — наконец ответила она. — Я помню только, что Хендел кричал на меня.

Кали именно так и предполагала. Они сняли показания с Джиллиан, пока та была без сознания, взяв информацию из ее чипа, в надежде, что это подскажет им какой-то ответ. Но то, что они увидели, не имело никакого смысла. Произошел неожиданный скачок активности альфа-волн в день, предшествовавший ее вспышке, но никакого логического объяснения этому повышению не было. Сама Кали думала, что причиной этому мог быть некий эмоциональный толчок: альфа-уровни поднялись на следующий день после приезда ее отца.

— Почему тут нет Хендела? — спросила Джиллиан виноватым голосом.

Кали ответила полуправдой:

— Он сейчас очень занят.

Как начальник охраны, он все еще разбирался с последствиями случившегося в столовой. Он всеми силами пытался замять происшествие: в СМИ было сделано официальное заявление, персонал и воспитанников академии просили не разглашать никаких подробностей, а родителям направили уведомления о случившемся. В целях предосторожности, Академия Гриссома все еще находилась в режиме чрезвычайной изоляции. И все-таки, несмотря на всю загруженность Хендела, она знала, что его удерживало от визита к Джиллиан еще что-то. Это могла быть злость, разочарование и даже вина… а скорее всего, все три чувства сразу. Однако она не собиралась даже пытаться объяснить все это двенадцатилетней девочке.

— Когда он придет навестить меня?

— Скоро, — пообещала Кали. — Я скажу ему, что ты ждешь.

Джиллиан улыбнулась.

— Вам нравится Хендел?

— Он хороший друг.

Улыбка девочки стала еще шире.

— Вы когда-нибудь поженитесь?

Не сдержавшись, Кали рассмеялась вслух.

— Я не думаю, что Хендел хочет жениться.

Улыбка Джиллиан потускнела, но не пропала полностью.

— Он должен жениться на вас, — безапелляционно заявила она. — Вы хорошая.

Сейчас было неподходящее время объяснять, почему этого никогда не случится, поэтому Кали решила сменить тему.

— Ты должна побыть в этой палате в течение нескольких дней, Джиллиан. Ты понимаешь?

На сей раз улыбка исчезла полностью, и девочка кивнула.

— Я хочу спать.

— Хорошо, — сказала ей Кали. — Меня, наверное, не будет, когда ты проснешься, но, если тебе что-нибудь понадобится, нажми вон ту красную кнопку. Медсестра придет и поможет тебе.

Девочка мельком глянула на кнопку вызова, висящую рядом с ее кроватью, и снова кивнула. Затем она легла и закрыла глаза.

Кали подождала, пока Джиллиан заснет, а потом встала и вышла из палаты, оставив ее в одиночестве.

<p>Глава 10</p>

Кали сидела за столом у себя в комнате, не обращая внимания на стук в дверь. Она продолжала вглядываться в монитор, пытаясь отыскать смысл в показаниях, снятых с усилителей Джиллиан. После того, что произошло в столовой, обязательно разразится скандал. В течение ближайших дней все будут требовать ответов. Они будут ждать, что Кали объяснит им случившееся, а также то, почему никто не смог этого предугадать. Но пока что она не смогла отыскать никаких объяснений даже для себя.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво.

— Открыть дверь, — сказала она, не вставая.

Она ожидала увидеть Хендела, но это оказался Джиро. Он был одет по случаю, в синюю рубашку с длинным рукавом и широкие черные брюки. В одной руке он держал бутылку вина и штопор, а в другой пару высоких бокалов.

— Слышал, у тебя выдался трудный день, — сказал он. — Решил, что тебе не мешает выпить.

Она уже собиралась сказать ему, чтобы он пришел попозже, но в последнюю секунду утвердительно кивнула. Он шагнул в комнату, махнув бутылкой рядом с управляющей панелью, чтобы дверь закрылась за ним. Поставив бокалы на стол, он взялся за штопор.

— Есть идеи насчет случившегося? — спросил он, выдергивая пробку из бутылки с характерным хлопком. Дальше должна была последовать бесконечная череда расспросов.

— Я совершенно не хочу сейчас говорить о работе, — ответила она, поднимаясь из-за стола и пересекая комнату, пока он разливал вино.

— Как пожелает моя леди, — подмигнул он ей, протягивая бокал.

Кали сделала маленький глоточек, позволив богатому букету вина разлиться по ее языку. Она уловила аромат фруктов, но привкус показался ей более земляным, нежели сладким.

— Неплохое вино, — сказала она, делая глоток побольше.

— Я купил эту бутылку, когда последний раз летал на Элизиум, — ответил он с озорной улыбкой. — Думал, что это поможет моему боссу расслабиться.

— Это может хорошо меня расслабить, — признала она, допив свое вино, и протянула ему бокал, чтобы он наполнил его снова. — Теперь, когда бутылка открыта, не пропадать же вину.

Джиро послушно наполнил ее бокал. Когда он повернулся, чтобы поставить бутылку на столик, Кали наклонилась к нему и быстро поцеловала. В ответ он обвил рукой ее талию и притянул к себе так, что их губы плотно прижались друг к другу.

— Я и не думал, что эта штука подействует так скоро, — рассмеялся он.

— Что поделать, я быстро учусь, — ответила она, ловко расстегивая верхние пуговицы его рубашки свободной рукой.

— Говорят, вину надо дать подышать, прежде чем пить его, — шепнул он, вдыхая аромат ее уха.

— Согласна, — ответила она, поставив бокал на столик, и обвила ногами его вокруг талии. Он подхватил ее и понес на кровать.

Их страсть длилась недолго. Кали задала темп, быстрый и яростный, пытаясь прогнать стресс и напряжение этого дня, а Джиро с радостью следовал за ней. Когда все было кончено, они так и лежали, обнявшись, поверх простыней, переводя дыхание. Их обнаженные тела блестели от пота.

— А ты умеешь вызвать у девушки жажду, — выдохнула она.

Поняв намек, Джиро высвободился из ее объятий и скатился с кровати. Через пару секунд он вернулся с вином.

— Теперь готова поговорить? — спросил он, протягивая ей бокал и забираясь обратно в постель рядом с ней. — Тебе может стать легче, если выговоришься.

— Меня там даже не было, — напомнила она, плотнее прижимаясь к нему с бокалом в руке. — Я узнала обо всем с чужих слов.

— Ты разговаривала с Хенделом?

Он говорил, а его пальцы пробегали по ее плечам и шее. От этих нежные прикосновений у нее по коже бежали мурашки удовольствия.

— У него не было времени. Мы с ним перекинулись буквально парой слов.

— Значит, ты знаешь больше, чем я. Так что же произошло?

— Джиллиан перевернула всю столовую вверх дном, — просто ответила она. — Хенделу пришлось вырубить ее шокером.

— Как думаешь, с чего это началось? Что ее спровоцировало?

— Мы думаем, Ник дразнил ее.

Джиро тряхнул головой.

— Все время ищет неприятностей, так ведь?

— На этот раз он нашел их в полной мере. Хендел полагает, что Джиллиан отшвырнула его на двадцать футов.

— Он пострадал?

— Немного помят. Ничего серьезного.

— Хорошо, — ответил Джиро, но прозвучало это как автоматический, безразличный ответ. — Ты уже проверила показатели Джиллиан?

Кали кивнула.

— Альфа волны начали расти на следующий день после визита Грейсона. Они совершенно выбиваются из нормы.

— Ты знаешь, что могло вызвать такое увеличение?

Что-то в его тоне заставило Кали поежиться. Он казался более взволнованным, нежели обеспокоенным.

— Без понятия, — признала она. После секундного колебания она добавила, — Хендел сказал, что она создала сингулярность.

— Боже, — в изумлении выдохнул он. — Это невероятно!

Она резко села, сбросив его ласкающую руку с плеча, и пристально поглядела на него, лежащего на кровати.

— Что с тобой? — резко спросила она. — Ты говоришь так, будто рад тому, что случилось!

— Это весьма впечатляющее событие, — признал он без малейшего намека на смущение или извинение. — Девочка безо всякой специальной подготовки применяет одну из наиболее сложных и сильных биотических способностей? Черт. Я знал, что в ней есть потенциал. Но даже не мог предположить что-либо подобное.

— Ты хоть понимаешь, какой кошмарный общественный резонанс для Академии это вызовет?

— Пусть об этом беспокоится дирекция, — ответил он. — Мы должны смотреть на это как на открывшуюся возможность. Мы всегда задавались вопросом, на что будет способна Джиллиан, когда войдет в силу. Это может быть тем самым прорывом, которого мы ждали!

Кали бросила на него сердитый взгляд, а потом поняла, что он просто говорит, не кривя душой, и лишь произнес вслух мысль, которая успела посетить и ее. Она волновалась за Джиллиан, конечно же, но как ученый она уже пыталась прикинуть, что это может значить для их исследования.

Она перестала хмуриться и сделала еще один глоток, прежде чем улечься обратно и прижаться к голой груди Джиро. Она не могла злиться на него только из-за того, что он был с нею честен. Он испытывал настоящую страсть к своей работе; все еще юный и импульсивный. Однако, люди, находящиеся у руля Академии Гриссома, были старше и мудрее.

— Не очень-то обольщайся, — предостерегла она. — После всего, что произошло, дирекция наверняка решит, что ее слишком опасно оставлять в программе.

— Ты ведь не позволишь им вышвырнуть ее, да? Она же только-только начала делать успехи!

— Джиллиан не единственная в Проекте Восхождение. На этот раз нам повезло, но при следующем ее взрыве кто-то может серьезно пострадать. Или погибнуть.

— Именно поэтому мы не можем ее отпускать, — настаивал Джиро. — Где еще она сможет получить всю необходимую помощь? Кто еще сможет научить ее контролировать ее силу?

— Ее отец может себе позволить нанять для нее частных учителей-биотиков, — парировала Кали.

— Мы оба знаем, что это не одно и то же, — ответил он, слегка повысив голос. — У них не будет оборудования и ресурсов, которые есть у нас здесь.

— Меня тебе убеждать не нужно, — сказала она, повышая голос вслед за ним. — Не я буду принимать это решение. Все в руках дирекции. И ее отца.

— Грейсон захочет оставить ее в программе, — ответил он с абсолютной уверенностью. — Быть может, он сделает еще одно пожертвование, чтобы убедить совет попечителей оставить ее.

— Дело тут не только в деньгах.

— Ты можешь поговорить с комиссией, — продолжал он, не желая оставлять эту тему. — Скажи им, что Проекту Восхождение нужна Джиллиан. Ее показатели настолько опережают всех остальных детей, что кажется, будто она и не человек вовсе. Мы должны изучать ее. Если мы сможем установить источник ее силы, то сможем вывести людей-биотиков на такие горизонты, которые нам даже не снились!

Кали медлила с ответом. В какой-то степени все, что он сказал, было правдой. Но Джиллиан была не просто подопытным образцом, не просто набором чисел и графиков. Она была человеком, маленькой девочкой с нарушением психического развития, и Кали вовсе не чувствовала уверенности в том, что дальнейшее участие в программе однозначно пошло бы ей на пользу.

— Я поговорю с комиссией, — все-таки пообещала она, тщательно подбирая слова. — Но я не могу обещать, какими будут мои рекомендации. К тому же, они могут просто не послушать меня.

— Ты всегда можешь заставить своего отца поговорить с ними, — сказал он с кривой ухмылкой. — Думаю, его они послушают. Они же ведь назвали эту школу его именем.

— Я не собираюсь впутывать сюда отца, — холодно сказала она тоном, не терпящим возражений.

Несколько минут они лежали молча, потом Джиро заговорил снова, все еще не желая оставлять тему Джиллиан.

— Я слышал, они поместили ее в изолятор.

— Лишь на несколько дней. Хендел подумал, что так будет безопаснее, пока он не разберется со всем этим.

Повисла еще одна долгая пауза, которую снова прервал Джиро.

— Она, скорее всего, напугана. Я бы хотел проведать ее.

Это была противоположная сторона натуры Джиро: сострадательный молодой человек, который беспокоился о настроении двенадцатилетней девочки больше, чем о своих исследованиях. Кали развернулась и поцеловала его в грудь.

— Она обрадуется. Можешь пойти завтра. Я сделаю тебе пропуск.

На следующее утро Кали проснулась с тяжелой от выпитого вина головой. Джиро уже ушел, и, глянув на часы, она с ужасом поняла, что проспала на целый час.

Ты точно стареешь, если после полбутылки вина уже не слышишь будильника, думала она, медленно выползая из кровати.

Только тут она заметила записку на столике, прижатую пустой бутылкой. Прижимая пальцы к пульсирующим вискам, она наклонилась вперед, чтобы прочитать ее.

«Пошел навестить Джиллиан. Выключил твой будильник. Тебе не мешает поспать. Дж.»

Она скомкала записку и швырнула ее в мусорную корзину, направляясь в туалет.

К тому времени как она приняла душ и переоделась, остатки похмелья улетучились из ее головы. Она желала еще раз поговорить с Джиллиан, не вспомнит ли та еще что-нибудь, но сначала ей нужно было проведать Хендела. Она еще раз взглянула на часы — сейчас он должен быть уже у себя в кабинете.

— Как поживаешь, малышка? — спросил Джиро, просунув голову в палату Джиллиан.

Она была одета в больничную пижаму и сидела, выпрямившись, на своей койке, глядя прямо перед собой на пустую стену. Но, услышав его голос, она повернулась к нему и улыбнулась.

Поначалу, когда он только начал работать с ней, Джиро опасался, что она может что-то заподозрить. Ее состояние делало ее более чувствительной к таким вещам, и он боялся, что она может почувствовать тайные помыслы в его интересе к ней. Однако, как выяснилось, реакция Джиллиан была совершенно противоположной — она, казалось, искренне полюбила его.

Джиро составил свою собственную теорию, объясняющую ее отношение. Его буквально завораживали те исследования, которые проводили Церберы в области человеческой биотики; он с нетерпением ждал результатов действия на Джиллиан их последних препаратов. Как следствие, он всегда приходил к ней в приподнятом настроении. Он подозревал, что она чувствовала его эмоции и радостное волнение, что делало ее более открытой и отзывчивой с ним, в отличие от остальных лаборантов.

— Неплохо ты тут устроилась, — сказал он, войдя внутрь и остановившись рядом с ее кроватью.

— Я хочу обратно в свою комнату, — ответила она своим обычным безразличным голосом.

Он внимательно изучал ее, пристально следя за возможными изменениями в поведении. Никаких видимых проявлений беспокойства, про себя отметил он.

— Тебе пока нельзя возвращаться в свою комнату, — вслух сказал он. — Мы еще пытаемся выяснить, что с тобой случилось в столовой. И я в том числе.

Когда на прошлой неделе Грейсон дал ему тот пузырек с неизвестной жидкостью, у него появилось ощущение, что должно произойти нечто значительное. Он не мог этого объяснить, но каким-то образом он знал, что они совершат прорыв. Они хотели провести с Джиллиан некий эксперимент, но он не ожидал такой быстрой реакции… и такой сильной.

Он нисколько не сомневался, что неожиданный выброс силы девочки связан с загадочным препаратом Церберов. К сожалению, этот невероятный успех стал помехой в эксперименте. Предполагалось, что сегодня Джиро даст ей еще одну дозу лекарства, но он не мог делать ей укол прямо здесь. Слишком много народа, слишком много камер наблюдения.

— Ненавижу эту комнату, — доложила ему Джиллиан.

— Не хочешь немного прогуляться? — предложил он, хватаясь за подвернувшуюся возможность увести ее из крыла изолятора куда-нибудь, где было меньше посторонних глаз. — Мы могли бы пойти в атриум.

Несколько долгих секунд она обдумывала его предложение, потом один раз утвердительно кивнула.

— Одевайся, — сказал он ей, — а я пока скажу сестре, куда мы идем.

Выйдя из палаты, он подошел к столу в приемной. Дежурная медсестра была ему знакома — он видел ее пару раз на станции, но имени не знал. Однако это не помешало ему немного пофлиртовать с ней, когда он приходил и отмечался в первый раз.

— Уже уходите? — спросила она, ослепительно улыбаясь. Она была невысокого роста, с темной кожей и круглым, миловидным лицом.

— Мы с Джиллиан собираемся прогуляться в атриуме. Ей будет лучше, если она немного отдохнет от палаты.

Медсестра слегка нахмурилась, сморщив нос.

— Не думаю, что нам позволено выпускать ее отсюда, — извиняющимся тоном сказала она.

— Обещаю привести ее обратно в целости, когда закончу, — пошутил он, сияя своей самой обворожительной улыбкой.

Ее лицо разгладилось, но она все еще выглядела неуверенной.

— Хенделу это может не понравиться.

— Хендел ведет себя как чересчур заботливая мамаша, — с усмешкой проговорил он. — Кроме того, я приведу ее обратно еще до того, как кто-нибудь что-нибудь узнает.

— Я не хочу неприятностей. — Она колебалась, оставалось ее только немного подтолкнуть.

Он протянул ладонь и успокаивающе похлопал ее по руке.

— Не беспокойтесь, мы с Хенделом хорошие друзья. Я не дам вас ему в обиду, — хитро подмигнув ей, сказал он.

После короткого раздумья она сдалась и протянула ему карточку Джиллиан.

— Только не очень долго, — предупредила она, когда он ставил свою подпись.

Передав обратно карточку, он одарил медсестру еще одной улыбкой и повернулся к палате. Джиллиан тихо стояла на пороге, пристально разглядывая их.

— Пора идти, — сказал Джиро, и она послушно зашагала рядом с ним.

Кали не удивилась, обнаружив дверь кабинета Хендела закрытой. Она могла только догадываться, через что ему пришлось пройти за последние 24 часа.

— Открыть дверь, — услышала она его голос в ответ на стук. Увидев ее, он жестом велел ей заходить и сразу же произнес, — закрыть дверь.

В кабинете Хендела царил беспорядок, но это было обычным делом. Он ненавидел бумажную работу, и документы быстро скапливались в целые горы. На его столе всегда возвышалась кипа печатных отчетов, а на полу рядом лежало еще несколько пачек. Наверху высоких металлических шкафов у задней стены кабинета лежали всевозможные бланки, запросы и прошения, требующие подписи или просто ожидающие сортировки.

Шеф охраны сидел за своим столом, сосредоточенно глядя в экран компьютера. Она пересекла комнату и села на один из двух стульев напротив его стола. Когда она подошла, он протянул руку, выключил монитор и со вздохом крайнего утомления откинулся на спинку стула.

Он сменил мокрую, запачканную одежду, в которой она видела его вчера у палаты Джиллиан, но, похоже, еще не успел принять душ. Мелкие крошки хлеба виднелись в его волосах и среди рыжевато-коричневых волосков бороды. Щеки покрывала дневная щетина, а вокруг покрасневших глаз залегли темные круги.

— Ты что, работал всю ночь? — спросила она.

— У нас утечка, — ответил он. — Какой-то урод из персонала уже успел разболтать обо всем. Меня заваливают звонками журналисты, школьные начальники, правительственные чиновники и разозленные родители. Родители хуже всего.

— Они просто беспокоятся о своих детях.

— Ага, я знаю. — Он кивнул. — Но если я только выясню, кто слил эту историю, то мало ему не покажется, не сомневайся. — Он подался вперед, ударив кулаком по столу, как бы подчеркивая свои слова.

— Ты уже связывался с Грейсоном?

Хендел отрицательно покачал головой.

— Я оставил сообщение, но он так и не перезвонил.

— Может, он не получил его.

— От номера экстренной связи никакого толку, если ты не удосуживаешься прослушать сообщения, поступающие в этом самом экстренном случае, — резко ответил он, и тут же извинился. — Прости. У меня голова трещит от всех этих проблем.

— Хочешь поговорить о чем-нибудь?

— Нет, — сказал он, опустив локти на стол и положив голову на руки.

Кали молча и терпеливо ждала. Через несколько секунд он поднял на нее глаза и мягко произнес.

— Полагаю, что, нам, возможно, придется вывести Джиллиан из программы.

— Я тоже думала об этом, — согласно кивнув, ответила она.

Хендел снова откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и, откинув голову назад, уставился в потолок.

— Я думаю о том, чтобы подать прошение об отставке, — произнес он обыденным тоном, который никак не вязался с тем, что он только что сказал.

— Что? — воскликнула Кали. — Ты не можешь уйти! Ты нужен детям!

— Правда? — вслух поинтересовался он. — Вчера я подвел их, когда они больше всего нуждались во мне.

— О чем ты? Пострадали только Ник и Джиллиан, но они будут в порядке через пару дней. Ты все делал правильно!

Он сбросил ноги со стола и сел прямо, подавшись вперед.

— Нет, не все, — сказал он; его голос был абсолютно серьезен. — Когда я понял, что Джиллиан не остановится сама, я должен был, оглушить ее шокером, не раздумывая. Но я колебался.

— Я думаю, это хорошо, — возразила Кали. — Я волновалась бы больше, если бы ты стал стрелять в нее без раздумий.

— Все, кто находился в тот момент в столовой, подвергались опасности, — медленно произнося слова, объяснил он. — Каждая секунда моих колебаний увеличивала риск того, что кто-то еще пострадает. Или хуже.

— Но ведь этого не произошло. Нет смысла наказывать себя за это.

— Ты не понимаешь, — сказал он, разочарованно покачав головой. — Я поставил Джиллиан выше всех остальных учеников Академии. А я не могу допускать такого в этой должности. Меня учили действовать в экстренных ситуациях, и я не могу позволить своим личным чувствам мешать мне.

Кали ничего не ответила, обдумывая его слова. Ей казалось, что он принимает все слишком быстро к сердцу, но он был не из тех, кто бросается пустыми обещаниями; она не сомневалась, что он говорил об уходе на полном серьезе.

— Что собираешься делать?

— Я подумывал о том, чтобы попросить Грейсона нанять меня в качестве личного учителя Джиллиан.

Неожиданно все обрело смысл. Кали поняла, что дело вовсе не в том, что Хендел чувствует себя виноватым в случившемся. Вернее не совсем в этом. Хендел заботился обо всех детях в программе, но Джиллиан была не такой как все. Ей требовалось больше помощи, чем остальным детям. Ей требовалось больше внимания и времени. Из-за этого Хендел и привязался к ней больше, чем к остальным. Это было несправедливо, но кто сказал, что жизнь справедлива?

Для него Джиллиан стала особенной. Хендел беспокоился о ней. Любил ее. И был готов на все, лишь бы остаться в ее жизни, даже если это значило для него загубить свою карьеру.

— Повремени немного со своей отставкой, — сказала Кали, мягко похлопав его по руке. — По крайней мере, до тех пор, пока дирекция не разрешит Джиллиан остаться в Проекте.

— Они не позволят ей остаться. И ты, и я это знаем.

— Может быть и нет, — признала она. — Но всегда есть шанс. — Она мысленно вернулась к их разговору с Джиро прошлым вечером. — Если понадобится, я привлеку к этому своего отца.

— Твоего отца? — растерянно переспросил Хендел.

— Адмирала Джона Гриссома.

У Хендела отвалилась челюсть.

— Гриссом твой отец? Я… я не знал об этом.

— Я не люблю о нем говорить, — сказала она. — Скорее всего, Джиро единственный, кто знает.

— И как он отреагировал, когда ты рассказала ему об этом? — спросил Хендел, все еще потрясенный.

— Я… я не помню, — неуверенно ответила Кали, пытаясь вспомнить тот момент. — Забавно. Я должна была помнить, как говорила ему нечто подобное. Я действительно не могу вспомнить, чтобы рассказывала ему. Но он знает. Мы говорили об этом прошлым вечером. Но если я ему не говорила, то откуда он знает?

Выражение лица Хендела сменилось с недоверия на озабоченность.

— Кали? В чем дело? Что-то не так?

— Никто не знает, кто мой отец, — медленно сказала она, все еще пытаясь прикинуть в уме возможные последствия. — Этого нет даже в моем личном деле в Альянсе. Имя моего отца упоминалось лишь в одном документе — засекреченном отчете Альянса двадцатилетней давности. В совершенно секретном отчете.

— И ты уверена, что никогда не упоминала об этом при нем? Откуда, черт побери, у одного из твоих лаборантов доступ к совершенно секретным документам? — с тревогой спросил Хендел. — Что-то тут не складывается.

Кали смогла только кивнуть; ее пробрала дрожь при мысли о том, что человек, с которым она спала, лгал ей все это время. О чем еще он лгал? И почему?

— Мне нужно потолковать с Джиро. Немедленно! — сказал ей Хендел, рывком открыв ящик своего стола и вытащив оттуда пистолет. — Где он? — требовательно спросил он, засовывая пистолет в кобуру на бедре.

— Он пошел навестить Джиллиан.

Хендел нажал несколько кнопок на переговорном устройстве. Он двигался быстро, но оставался спокойным и сосредоточенным. Кали тоже была расстроена, но такая спешка Хендела все равно удивила ее. Возможно, он хотел поскорее вернуть ситуацию под свой контроль, желая сосредоточиться на чем-то другом и не думать о вчерашних событиях.

— Изолятор, — произнес голос медсестры.

— Говорит начальник службы безопасности Хендел Митра. Доктор Тошива уже навешал Джиллиан?

— Да, сэр. Он повел ее в атриум. Вы хотите, чтобы я…

Хендел отрубил связь, рявкнув громко: «открыть дверь!», и выскочил из комнаты. Он двигался с такой скоростью, что Кали замешкалась на секунду, прежде чем броситься за ним следом.

<p>Глава 11</p>

— Мы уже почти пришли, — ободряюще произнес Джиро. — Еще немного, и мы сможем присесть.

Джиллиан ступала медленно, делая один болезненно выверенный шаг за другим по прогулочной дорожке атриума Академии Гриссома. Джиро следовало ожидать чего-то подобного. Все эти деревья и растения сбивали ее с толку: листья самых разнообразных форм и цветы всех мыслимых оттенков — ее ограниченное восприятие было просто не в состоянии справиться со всем тем, что она видела.

Они до сих пор не встретили ни единой живой души — не удивительно, потому что в этот час большинство сотрудников и студентов были на занятиях. Но тропинки, по которым они шли через заросший лесом парк, давно облюбовали те, кто увлекался бегом в свободное время. Он вовсе не собирался давать ей препарат прямо здесь, потому что какой-нибудь свободный от вахты солдат Альянса мог внезапно появиться и застать его за этим делом. Поэтому он изо всех сил пытался поторопить ее, стараясь в то же время не проявлять слишком сильного нетерпения и не растревожить хрупкое ее хрупкое психическое равновесие.

— Мы сможем отдохнуть у водопада. Идем, Джиллиан. Еще чуть-чуть.

Атриум представлял собой пять акров леса, тщательно воссозданного в центре космической станции с целью создать место, где преподаватели и ученики могли прикоснуться к природе. Стеклянная крыша была оборудована поворачивающимися зеркалами, которые направляли вниз отраженный свет солнца Элизиума, имитируя естественные циклы дня и ночи и смену времен года.

Большая часть здешних растений происходила с близлежащей планеты, хотя попадались и несколько экзотических видов, привезенных из других колониальных миров; они размещались в специальных садах, расположенных по всему парку. Также под постоянным наблюдением тут жили колонии насекомых, птицы и маленькие млекопитающие, завезенные с Элизиума, а небольшие ручьи, прорезавшие землю, населяло множество видов рыб.

Ручьи были искусственными, вода в них прокачивалась по замкнутому кольцу, которое начиналось и заканчивалось в большом пруду, расположенном на вершине покрытого травой холма в центре парка. У основания холма специально оставили небольшое открытое пространство, где вода из пруда создавала рукотворный водопад — любимое многими место для пикников и отдыха. Однако в это время, как полагал Джиро, там никого не должно быть… кроме того, поляна эта находилась достаточно далеко от беговых дорожек.

— Вот молодец, Джиллиан, — проворковал он, когда она снова двинулась вперед. Она медленно поворачивала голову из стороны в сторону, зачарованная чудесным видом вокруг нее.

— Хорошо, теперь давай повернем направо, — сказал он, когда они подошли к развилке, где от беговой дорожки отходила узкая тропинка. Рукотворное солнце припекало по-настоящему; он успел вспотеть в своем лабораторном халате.

По пути к водопаду Джиллиан один раз споткнулась: в отличие от тщательно расчищенных беговых дорожек, эта тропинка заросла корнями и сделалась ухабистой и неровной. Он успел схватить ее за локоть, чтобы она не упала. По счастью, все ее внимание было поглощено мелким грызуном с Элизиума — некоей разновидностью бурундука, — насвистывавшего в ветвях дерева над их головами, поэтому она никак не отреагировала не его прикосновение.

По-прежнему крепко держа ее за локоть, Джиро быстро повел ее вперед по дорожке, пока они не достигли пункта своего назначения. Полдюжины скамеек были расставлены по краю поляны таким образом, чтобы любой, сидящий на них, мог наблюдать за водой, низвергающейся с пятиметровой высоты в лежащий внизу пруд. Он с облегчением отметил, что все скамейки пусты.

До обеда оставалось еще около часа, и вряд ли кто-нибудь придет сюда до этого времени. Но он не хотел рисковать больше, чем того требовало его дело. Все еще держа Джиллиан за локоть, он отвел ее к одной из отдаленных скамеек, скрытых в тени, и усадил, отпустив руку.

Затем он подождал немного, давая ей возможность привыкнуть к новому окружению. Он надеялся, что мягкий плеск водопада подействует на нее успокаивающе. Через несколько минут она пробормотала:

— Зачем ты привел меня сюда?

Джиро сообразил, что она, должно быть, почувствовала его спешку и нетерпение. Он тщательно взвесил свои следующие слова. Ему не хотелось пугать или расстраивать ее — только не после того, как она продемонстрировала, на что способна.

— Мне нужно проверить твои показатели, Джиллиан, — произнес он, стараясь сохранять официальный тон.

Она нахмурилась, и его сердце начало биться немного быстрее.

— Мисс Сандерс проверяла их вчера.

— Я знаю, что ты не любишь эту процедуру, но мне нужно проверить их еще раз, — объяснил он. — Из-за того, что произошло вчера.

Джиллиан закусила губу, затем кивнула и наклонила вперед голову, подставляя шею. Он сунул руку в карман халата и вытащил пузырек, который дал ему Грейсон. Из другого кармана он извлек шприц с длинной иглой.

— Будет немного больно, — предупредил он ее, наполняя шприц.

Оттянув вниз воротник ее футболки, он ввел длинную иглу в область между ее плеч, осторожно продвигая острие между позвонков.

Как и проинструктировали его Церберы, она приняла предыдущую дозу внутрь; он растворил ее в стакане воды, который дал выпить Джиллиан. Однако частью их настоящего эксперимента являлось условие, чтобы каждая следующая доза была введена напрямую в спинномозговой канал.

Джиллиан тихо застонала, когда его большой палец надавил на головку шприца. Джиро точно не знал, какой именно наркотик дают Джиллиан, но он знал достаточно, чтобы догадаться, что это какая-то разновидность неврологического стимулятора. Предыдущая доза оказалась в значительной мере ослаблена тем, что прежде чем попасть в нервную систему, наркотик должен был сначала пройти через пищеварительный тракт и кровеносную систему. На этот раз, инъекция, сделанная прямо в спинной мозг, должна была иметь более быстрый и резкий эффект.

— Готово, — произнес он, вытаскивая иглу.

Джиллиан подняла голову, взгляд ее сфокусировался на водопаде. Она рассеянно потерла рукой шею в месте укола.

Странно. Раньше она никогда так не делала.

— Болит? — спросил он.

Девочка не ответила, но отняла руку от шеи. Рука плетью упала вниз, беспомощно повиснув вдоль тела.

— Джиллиан? Что случилось?

Ее голова наклонилась вбок, глаза закатились. Тело ее начало дрожать, затем трястись, а затем резко выгнулось. Она начала падать со скамейки, и Джиро еле успел схватить ее до того, как она ударилась головой о землю.

Он усадил ее обратно на сиденье, а ее руки и ноги продолжали дергаться и биться в конвульсиях сильнейшего припадка.

— О, Боже! — воскликнул он, когда у нее изо рта пошла пена.

Ботинки Хендела грохотали по полу жилого отсека, эхо быстрых шагов разносилось по коридору, пока он бежал по направлению к атриуму. На бегу он пытался осмыслить ситуацию.

Джиро мог быть не тем, за кого мы его принимали.

Это вовсе не означало, что он был врагом, но пока Хендел не разберется до конца в том, что здесь происходит, он должен быть готов к худшему. На бегу он вытащил пистолет. Рука его выхватила оружие из кобуры на бедре быстрым четким движением, не сбивая шага. Он хотел позвать кого-нибудь на помощь, но быстро отмел эту идею. Джиро не знал, что его раскрыли. Хендел не хотел, чтобы кто-нибудь поднял тревогу и предупредил его.

Почему он повел Джиллиан в атриум?

Он не знал, каким образом Джиро связан с Джиллиан, и имел ли он какое-то отношение к тому, что произошло в столовой. Но он собирался все это выяснить… так или иначе. Заворачивая за угол, Хендел врезался в стену, но удар пришелся на плечо и бедро, так что он почти не потерял скорости.

В жилых секторах слишком много людей. Ему нужно потребовалось уединение. Но зачем?

Он обогнул еще один угол, промчался по короткому проходу, а затем повернул налево, в коридор, который вел под сень ветвей атриума. Если Джиро нужно было скрыться от посторонних глаз, он мог увести Джиллиан куда-нибудь подальше от пешеходных дорожек. Но он не мог просто утащить ее в лес: она стала бы поднимать шум всякий раз, когда ее задевала случайная ветка.

Поляна у водопада.

Ведя Джиллиан через парк, Джиро пришлось бы держаться тропинок, следуя долгим извилистым путем, который привел бы его к водопаду. Хендел мог об этом не беспокоиться. Положившись на собственное чувство направления, он свернул с тропинки прямо в заросли, двигаясь напрямую кратчайшим путем. Ветки хлестали его по лицу и рвали одежду. Он отпихнул в сторону гибкую ветвь ели, но она спружинила назад и хлестнула его иголками по шее, оставив на коже ряд красных рубцов. Хендел заставил себя не обращать внимания на боль, устремившись вперед, пока, наконец, не вылетел из зарослей на поляну. Джиро стоял на земле на коленях над телом Джиллиан.

— Отойди от нее! — крикнул Хендел, нацеливая пистолет на молодого ученого.

Тот поднял голову. На его лице были написаны страх и растерянность.

— Встань и отойди от нее!

Джиро сделал, как ему приказали, двигаясь медленно, с поднятыми над головой руками.

— Я не знаю, что произошло. У нее просто начался припадок.

Хендел бросил быстрый взгляд на Джиллиан, которая билась в судорогах не земле.

— Отойди туда, — приказал Хендел, указывая пистолетом. — Ляг на живот. Лицом вниз. Не двигайся.

Джиро подчинился, двигаясь так же медленно. Когда он лег на землю, Хендел шагнул вперед и опустился на колени около Джиллиан, все его внимание сосредоточилось на ней.

Отважившись слегка поднять голову, Джиро увидел, что шеф охраны склонился над лежащей без сознания девочкой. Медленно и осторожно, он опустил руку к поясу и вытащил свой шокер. Когда Хендел положил пистолет на траву рядом с собой, чтобы проверить пульс Джиллиан, Джиро направил на него шокер и выстрелил.

Выстрел попал начальнику охраны в спину прямо между лопатками. Он выгнулся назад и испустил короткий крик, прежде чем рухнуть на тело Джиллиан.

Джиро вскочил на ноги и бросился вперед, нагнувшись, чтобы подобрать левой рукой пистолет Хендела; в правой руке он все еще сжимал шокер. Как только его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, охранник выбросил вперед руку и схватил его за запястье.

Вскрикнув от неожиданности, Джиро попытался высвободить руку. Хендел — сбитый с толку и дезориентированный, но, тем не менее, как-то ухитрившийся остаться в сознании после прямого удара током в 100 тысяч вольт, крепко держал его, выкручивая запястье Джиро в попытке заставить его отпустить оружие.

Джиро пнул лежащего противника. Первый удар пришелся тому прямо в ребра, и он, взвыв от боли, откатился на бок, выпустив запястье Джиро. Второй удар попал Хенделу в живот, но он сумел ухватить руками ногу Джиро. Потеряв равновесие, Джиро рухнул на землю. В следующее мгновение Хендел оказался на нем. Завязалась короткая борьба; они схватились на небольшом участке свободной земли, откатившись от того места, где лежала Джиллиан. Начальник охраны был больше, сильнее и лучше тренирован. Но у Джиро все еще оставался его шокер. Он прижал свое оружие к груди противника и выстрелил еще раз, как раз в тот момент, когда Хендел со всей силы ударил Джиро локтем в висок.

Джиро пришел в себя первым. Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги. Пытаясь сохранить равновесие, он увидел, что каким-то непостижимым образом Хендел пытается встать. В руке молодого человека все еще был зажат шокер, и он ударил им Хендела в третий раз, окончательно разрядив батарею. Хендел упал лицом на землю и замер неподвижно.

Не желая более испытывать судьбу, Джиро повернулся и бросился в гущу окружавших их деревьев. Отбросив ставший теперь уже бесполезным шокер, он побежал, нетвердым шагом пробираясь через заросли и все еще борясь с головокружением от удара локтем в голову.

Легкие Кали буквально разрывались, когда она, наконец подбежала к входу в атриум. Она пыталась догнать Хендела, стремительно выскочившего из кабинета, но ей было не угнаться за его длинными шагами. Через секунду он уже пропал из виду, а через минуту затихло даже эхо его шагов. Она продолжала бежать по коридорам и лестницам, пока не добежала до атриума… и теперь не знала, куда идти дальше. Поэтому она просто остановилась, пытаясь восстановить дыхание и придумать, что делать дальше.

Одной из мыслей, пришедших ей в голову, было позвать на помощь. У входа в атриум располагалась тревожная сигнализация, но если бы Хенделу, начальнику службы безопасности, требовалась подмога, он уже поднял бы тревогу.

Ты, наверняка, все преувеличиваешь, успокаивала она себя. Все, что тебе известно — это то, что Джиро лгал тебе. Это может задевать твое самолюбие, но это еще не повод звать охрану.

Она принялась расхаживать взад-вперед, проклиная себя за бездействие, но у нее по-прежнему не было четкого плана действий. Она могла отправиться на их поиски, но в парке было несколько возможным путей, которыми они могли пойти; если она выберет не ту дорогу, то потеряет их окончательно. Однако выход из атриума был только один, так что пока она остается здесь, они рано или поздно сами придут к ней.

А когда они все-таки появятся, я хочу получить кое-какие ответы!

Хендел не чувствовал своего тела. Он не знал наверняка, спит он или бодрствует, жив он или мертв. Его голова превратилась в бурлящий котел бессвязных, сбивчивых мыслей и чувств. А затем перед ним вдруг отчетливо всплыл один ясный образ.

Джиллиан.

Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание на три секунды, а затем медленно выдохнул. Это было чисто инстинктивное действие, простое упражнение, чтобы успокоить и сосредоточить разум, закаленный годами биотических тренировок. Еще один глубокий вдох, и мир вокруг него перестал вращаться, разрозненные частицы его сознания встали на свои места.

Он лежал на земле лицом вниз. Каждая мышца его тела горела от перенапряжения и крайнего истощения.

Он ударил тебя шокером. Этот ублюдок ударил тебя шокером.

Он устал. Ему нужно было хорошенько выспаться. Он не мог больше ни о чем думать.

«Не смей терять сознание, чертов сукин сын!»

Слова были его, но голос, звучавший в голове, принадлежал его первому сержанту-инструктору по боевой подготовке. Всякий раз, когда он готов был отступить во время своей службы в Альянсе — бежал ли он на пределе своих возможностей двадцатикилометровый кросс или проходил многочасовую изнурительную тренировку биотиков, — он всегда слышал этот голос, безжалостно гнавший его вперед. Но те дни давно прошли. Сейчас он в отставке. Он больше не солдат.

«Хватит пороть чушь! Не бывает бывших солдат! А теперь поднимай с земли свою ленивую задницу и марш вперед!»

Каким-то образом он нашел в себе силы подняться на четвереньки. И тут он увидел Джиллиан, по-прежнему лежащую на траве. Ее тело больше не сотрясали судороги. Она лежала совершенно неподвижно. Больше того, она даже не дышала. Он опустил вниз руку и нажал тревожную кнопку на своем поясе. Охрана и бригада скорой помощи, услышав сигнал, немедленно бросятся сюда. Во время тренировок они добегали до водопада в атриуме за семь минут.

Слишком долго. У нее нет столько времени.

Он пополз к Джиллиан, все его мускулы горели огнем, он слишком ослаб, чтобы встать.

Джиро выдал длинный поток ругательств на своем родном языке, проклиная покрытые колючками ветви, которые рвали его одежду, пока он продирался через заросли паркового леса. Но он не останавливался. Он не знал, сколько пролежит без сознания Хендел, но хотел во что бы то ни стало выбраться за пределы станции до того, как очнется шеф охраны.

В ангаре находился спасательный шаттл, который мог доставить его на планету. Если он сможет сочинить удачную байку, ему, возможно, удастся уговорить или подкупить пилота. Если же это у него не получится, ему останется только угнать корабль. Это был сумасшедший, отчаянный план, но он и сам был отчаянным человеком. С того момента, как Хендел обнаружил его на поляне в парке, для него оставалось единственное возможное спасение — убраться подальше со станции.

Он выскочил из густого подлеска на одну из беговых дорожек, оказавшись меньше чем в двадцати футах от выхода из атриума. Он не замечал Кали, стоящую по другую сторону от выхода, пока она не окликнула его.

— Джиро? Что с тобой? — спросила она, направляясь в его сторону. Она уставилась на него с настороженным любопытством, разглядывая его порванную рубашку, царапины на лице и руках и синяк сбоку головы, куда его ударил локтем Хендел.

— Джиро, — снова произнесла она строгим голосом. — Ответь мне. Где Хендел?

— А я почем знаю? — ответил он с легким смешком. — Он ведь твой друг, помнишь?

Если бы только она подошла чуточку ближе, он мог бы схватить ее, пока она не успела позвать на помощь. Вместо этого она остановилась как раз за пределами его досягаемости.

— Ты забрал Джиллиан из ее комнаты. Где она?

Услышав обвиняющие нотки в ее голосе, он понял, что на этот раз ему не отвертеться.

— Уйди с дороги, — холодно произнес он, сбросив свою маску, — если не хочешь пострадать.

— Ты никуда не двинешься с этого места, — сказала она, вставая в боевую стойку, — до тех пор, пока я не выясню, что происходит.

Джиро быстро оценил ситуацию. Он уже пришел в себя после драки с Хенделом. Он был моложе, крепче и тяжелее Кали килограммов на двадцать. Он знал, что она проходила боевую подготовку, когда служила в армии, но ему по-прежнему казалось, что он сможет одолеть ее. Он улыбнулся и пожал плечами, делая вид, что сдается. А затем прыгнул на нее.

Он надеялся застать ее врасплох, но она не купилась на эту простую уловку. Вместо этого она увернулась от него, встретив его бросок жестким ударом ноги в колено. Ошеломленный и потерявший равновесие, он замахнулся на нее кулаком, но лишь рассек воздух, когда она нырнула под его неуклюжий удар. Он резко развернулся к ней лицом, готовясь нанести следующий удар.

Этого ему сделать не удалось. Кали молниеносно выбросила вперед левую руку, и ее кулак врезался в его лицо. Он попытался отклониться в сторону, но лишь подставился под ее правый апперкот. Удар пришелся ему в правую сторону челюсти, он издал глухой стон и отшатнулся назад.

Однако его бывшая любовница не собиралась так легко отпускать его. Она последовала за ним, нанося серию коротких быстрых ударов руками и ногами, легко уклоняясь и блокируя его неловкие ответные выпады. Сильный удар в горло заставил Джиро хватать ртом воздух, а толчок ногой повалил на землю. Когда он попытался подняться, она ударила его коленом в пах, тем самым завершив избиение.

Кали шагнула вперед и взглянула не него избитого и корчащегося на земле. Он лежал, свернувшись в клубок и сжимая руками свое поврежденное достоинство. Бедняга пытался молить о пощаде, но когда он открыл рот, то смог выдавить из себя лишь протяжный, низкий стон боли.

Она опустилась рядом с ним на колени, двумя пальцами ухватила его за ноздри и слегка потянула. Боль была непереносимой, и он начал хныкать от страха.

— А теперь, милый, — произнесла Кали тоном, полным фальшивой сладости, держала его пальцами за ноздри, — я задам тебе несколько вопросов. А ты мне на них ответишь.

«Боль — хорошая штука, жалкий червяк! Она говорит тебе, что ты все еще жив!»

Добравшись до тела Джиллиан, Хендел наклонил назад ее голову и с силой дважды вдохнул воздух ей в рот, затем десять раз быстро и резко нажал сложенными ладонями на ее грудную клетку. Еще два сильных вдоха ей в рот и новые нажатия. Он знал, что его усилия по реанимации не заставят биться ее сердце и не восстановят самостоятельного дыхания — подобные чудесные оживления можно увидеть только по телевизору. Все что он пытался сделать — это заставить ее кровь циркулировать и доставлять кислород в мозг, пока не подоспеет помощь.

Просто не давай ей умереть. Не отпускай ее.

Массаж сердца был крайне утомительным; чтобы спасти ее, нужно делать по меньшей мере сто нажатий в минуту. Даже находясь в своей обычной форме, он мог поддерживать столь бешеный темп лишь несколько минут. В его теперешнем состоянии это было просто безнадежно.

«Не смей сдаваться! В армии никто не сдается!»

Дыхание с трудом вырывалось из его горла. Бисеринки пота со лба ползли по бровям, скатывались в глаза, обжигая их. Мускулы на руках дрожали, казалось, их вот-вот сведет судорогой при каждом новом нажатии. Мир вокруг него растворился во мраке боли и усталости, пока он пытался заставить работать сердце Джиллиан вместо нее самой.

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

На его плечи легли чьи-то руки, потянувшие его прочь. Поначалу он попытался слабо сопротивляться, но потом понял, что пришла помощь. Как только его оттащили от нее, рядом с Джиллиан возникли двое медиков экстренной бригады. Первый из них направил на нее свой уни-инструмент, проверяя жизненные показатели.

— Код «двенадцать», — отметил он резким командным голосом.

Эти слова подстегнули обоих к действию, все их движения были четко отточены в ходе сотен часов тренировок. Первый распахнул свой медицинский чемоданчик, вытащил оттуда шприц и сделал Джиллиан укол сверхоксидированным составом, чтобы восполнить недостаток кислорода в ее крови.

Другой снял со своего пояса маленький приборчик размером с ладонь — даже в полубессознательном состоянии Хендел понял, что это портативный дефибриллятор, — и пристроил его ей на грудь. Подождав ровно столько, сколько потребовалось его напарнику, чтобы закончить укол, медик нажал переключатель, и дефибриллятор испустил серию направленных электрических импульсов, пытаясь запустить сердце Джиллиан.

— Фиксирую пульс, — произнес второй секунду спустя, проверив показания уни-инструмента. — Уровень кислорода удовлетворительный. Я думаю, она справится!

Хендел, который все еще полусидел-полулежал на земле там, где его оставил медик, оттащивший его от Джиллиан, не знал, смеяться ему от радости или плакать от облегчения. Он просто повалился набок и потерял сознание.

<p>Глава 12</p>

Грейсон, пошатываясь, ввалился в свою гостиную. Из одежды на нем был только домашний халат и ничего более. Его голова все еще кружилась — последствия действия красного песка, который он принял прошлой ночью, — но все его попытки заставить вертеться ручку на кофейном столике не увенчались успехом, она будто смеялась над ним.

Ты начинаешь отходить. Не можешь даже сдвинуть с места ручку. Через час полностью протрезвеешь.

Он хотел еще одну дозу, но вместо этого заставил себя проверить автоответчик. Он не удивился, увидев, что из Академии Гриссома еще раз пытались связаться с ним, пока он спал.

А может, ты был настолько обдолбан, что просто не слышал звонка.

Это был их четвертый звонок. Он не хотел слушать сообщение; первые три говорили об одном и том же. Что-то случилось с Джиллиан, какой-то несчастный случай в столовой. Что-то, связанное с ее биотическими способностями.

Это не стало для него неожиданностью. Он ожидал чего-то подобного с тех самых пор, как Пэл явился к нему с этим новым препаратом. Призрак был терпелив, но Церберы вложили в Джиллиан слишком много времени и сил, а получили пока слишком мало результатов. Этот новый наркотик свидетельствовал о том, что они пытались ускорить программу. Кто-то принял решение выйти за рамки допустимого, испытать границы возможностей его дочери в надежде достичь желаемого. Что-то неизбежно должно было случиться, хорошее или плохое.

Ты жалок. Ты знал, что та штука может навредить ей, но все равно пошел на это.

Он согласился с этим решением, потому что верил в «Цербер». Он верил в то, за что они боролись. Он знал, что риск существует, но он также знал, что Джиллиан может сыграть решающую роль в деле будущего выживания его расы. Способность открывать в человеке новые, захватывающие биотические способности могла дать людям то преимущество, которого им недоставало, чтобы возвыситься над остальными расами.

Необходимо идти на риск. Необходимо приносить жертвы. Призрак понимал это лучше, чем кто бы то ни было, и именно поэтому Грейсон беспрекословно исполнял его приказы. Сегодня утром, однако, он мог лишь задаваться вопросом, делало ли это из него патриота или обыкновенного труса.

Это зависит лишь от того, кто пишет книгу истории, верно?

Он добрался до видеоэкрана на стене, протянул руку и нажал кнопку, чтобы начать воспроизведение сообщений.

«Мистер Грейсон? Это доктор Кали Сандерс из Академии Гриссома».

Обычно он держал видеоканал отключенным: предпочитал исключительно голосовое общение. Но даже без зрительного образа, он понял по ее тону, что произошло что-то еще. Что-то страшное.

«Я не знаю, как лучше сообщить вам это, мистер Грейсон. Джиллиан находилась в палате, приходя в себя после того случая в столовой, когда… в общем, мы полагаем, что была предпринята попытка покушения на ее жизнь. Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить».

«Она жива, — быстро добавил голос Кали, — Хендел подоспел вовремя. У нее случился припадок, но теперь она в порядке. Мы держим ее под медицинским наблюдением. Прошу вас, мистер Грейсон, свяжитесь с нами, как только получите это сообщение».

Запись закончилась со щелчком. Грейсон не двинулся с места, он просто неподвижно стоял и пытался осознать смысл ее слов.

«Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить».

Единственной связью Джиро с «Цербером» был Грейсон; у них не было ни единого способа выйти на него напрямую… во всяком случае, ни единого способа, о котором он мог знать. Это стандартное правило их организации: чем меньше людей имеют прямой доступ, тем меньше шанс подвергнуть опасности всю схему. А если один из их собственных людей проваливал дело, Церберам было легче найти предателя.

Джиро не настолько глуп, чтобы пойти против Призрака. А даже если и так, то попытка убить Джиллиан не имела никакого смысла.

Было и еще одно возможное объяснение — этот новый препарат. Если именно он вызвал припадок, а они поймали Джиро, когда он давал его ей, они могли подумать, что он пытался убить Джиллиан. Но значит ли это, что они схватили Джиро и сейчас держат его под арестом? И если да, то что он уже успел им рассказать?

Он нажал на кнопку, чтобы еще раз прослушать запись.

«Мистер Грейсон? Это доктор Кали Сандерс из Академии Гриссома. Я не знаю, как лучше сообщить вам это, мистер Грейсон. Джиллиан находилась в палате, приходя в себя после того случая в столовой, когда… в общем, мы полагаем, что была предпринята попытка покушения на ее жизнь. Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить. Она жива. Хендел подоспел вовремя. У нее случился припадок, но теперь она в порядке. Мы держим ее под медицинским наблюдением. Прошу вас, мистер Грейсон, свяжитесь с нами, как только получите это сообщение».

Все другие звонки поступали от начальника службы безопасности. Он не знал, имело ли значение, что это сообщение пришло от другого человека.

Джиро предал тебя? Они готовят тебе ловушку? Пытаются заманить тебя в западню?

Он не мог больше откладывать, нужно было сделать звонок. Но для этого разговора требовалось включить видеосвязь. Он быстро осмотрел комнату, чтобы убедиться, что нигде на виду не валяется забытая игла или пакетик красного песка. Затем он оглядел себя в зеркало — вид усталый и растрепанный, глаза налиты кровью, но если он сядет на стул в дальней стороне комнаты, это будет незаметно. По крайней мере, он на это надеялся.

Приготовившись, он сел и набрал номер. Через мгновение образ Призрака заполнил собой видеоэкран. Его лицо было буквально создано для экранов: седые, коротко подстриженные волосы обрамляли и выделяли совершенные черты лица, подчеркнутые резкой линией чисто выбритого подбородка и идеально пропорциональным носом.

— Грейсон, — мягким голосом произнес Призрак вместо приветствия. Если он и удивился тому, что Грейсон сидел у дальней стены комнаты во время звонка, вместо того чтобы как обычно расположиться в двух-трех метрах от экрана, то не подал вида.

— Что-то случилось с Джиллиан, — начал Грейсон, внимательно изучая реакцию Призрака. Окажется ли это новостью для него? Удивится ли он или он уже знает обо всем? Конечно же, глаза Призрака цвета голубой стали ничего не выражали; его лицо было непроницаемой, лишенной эмоций маской.

— С ней все в порядке? — спросил он. В его голосе скользил лишь намек на озабоченность, хотя это могло быть специально предназначено для Грейсона. Вполне вероятно, что он уже знал обо всем, что произошло.

— У нее случился припадок. Новый препарат оказался слишком сильным для нее.

— Это сказал Джиро? — Его лицо выражало ровно столько заботы и сочувствия, сколько требовалось, чтобы вопрос не показался грубым. Опять Грейсон не был уверен, притворство это или нет.

— Мне звонили из Академии. Джиро раскрыт.

По лицу Призрака пробежала какая-то тень, но она исчезла так быстро, что Грейсон не смог определить, что это было. Злость? Удивление? Разочарование?

— Что он успел им рассказать?

— Не знаю. Сообщение пришло прошлой ночью. Я позвонил вам, как только прослушал его.

— Нам нужно довести дело до конца, — произнес Призрак после секундного раздумья. — Предположим, что он еще не раскрыл тебя.

Это было разумным предположением. Джиро был новичком в рядах Церберов, они завербовали его лишь несколько лет назад, но он прекрасно понимал, как все устроено. Две вещи помогут держать его язык за зубами, по крайней мере какое-то время: его верность делу и его страх перед возмездием Призрака.

Он неизбежно скажет им что-то — рано или поздно, но Альянс сломит его. Но, чем дольше он сможет продержаться, тем больше времени будет у остальных, чтобы замести следы. Если он продержится достаточно долго, и миссию удастся спасти, то ему не нужно будет опасаться мести Церберов. Пока его рот будет закрыт, он сможет даже надеяться, что Призрак пошлет кого-нибудь, чтобы вытащить его. В прошлом такое случалось с важными агентами, хотя Призрак считал, что, в конце концов, им так или иначе придется пожертвовать Джиро.

— Свяжись с Академией, — велел ему Призрак. — Скажи им, что ты собираешься забрать Джиллиан. Мы получили все, что могли от Проекта Восхождение. Пришло время нам напрямую заняться ее воспитанием.

— Да, сэр. — Он колебался лишь долю секунды, прежде чем ответить, но для Призрака этого оказалось достаточно.

— То, что произошло в Академии, было несчастным случаем. Ошибкой. — Когда он говорил это, его лицо превратилось в вылитое воплощение искреннего извинения и раскаяния. — Мы не хотим навредить Джиллиан. Она слишком ценна для нас. Слишком важна. Мы беспокоимся о ней.

Грейсон медлил с ответом.

— Я знаю, — наконец сказал он.

— Мы всегда опасались побочного действия нового препарата, но мы и представить себе не могли, что может произойти нечто подобное, — говорил Призрак. — Продолжать наблюдать за ней издалека, анализировать результаты после того как… это увеличивает риск трагедии. Как только ты вернешь ее, мы поместим ее под постоянное наблюдение. Мы будем более осторожны с нашими экспериментами. Будем действовать постепенно.

Он все говорил правильно, конечно же. И Грейсон знал, что в его словах есть доля правды.

Он говорит тебе лишь то, что ты сам хочешь услышать. Он манипулирует тобой!

— Даю тебе слово, такого больше не повторится, — поклялся Призрак.

Грейсон хотел верить ему. Он должен был верить ему. Что ему еще оставалось? Если он не передаст Джиллиан «Церберу», если попытается сбежать с ней, они найдут его. И если даже им каким-то образом удастся уйти от них, что тогда?

Джиллиан нужны особый уход и лечение, чтобы она могла нормально существовать. Он не мог даже представить себе, что будет с ней, если им придется стать беженцами, постоянно перемещаясь с места на место в попытке оторваться от преследователей. И что будет происходить, по мере того как будет расти ее сила? Сможет ли она хотя бы научиться контролировать свои способности? Или же она вечно будет биотической бомбой замедленного действия, способной взорваться в любой момент?

— Я знаю, что Джиллиан особенная, — добавил Призрак, словно прочитав мысли Грейсона. — Я не знаю, удастся ли нам вылечить ее болезнь, но чем больше мы узнаем о ней, тем лучше сможем помочь Джиллиан. Мы не отвернемся от нее. Она слишком много значит для нас. Для меня.

— Я свяжусь с Академией, — ответил Грейсон, — и скажу им, что я вылетаю.

Джиллиан нужна помощь специалистов. Церберы знают о ее состоянии больше, чем кто-либо другой. Именно это ей и нужно. «Ты пытаешься быть разумным, — произнес ядовитый голос откуда-то из глубин его сознания. — Просто признай правду. Призрак всегда получает то, что хочет Призрак».

Пэл тащил по улице тяжелую сумку; он постоянно перекладывал ее из руки в руку, но уже чувствовал, что мышцы начинают болеть. К счастью, он был лишь в одном квартале от небольшого двухэтажного склада, который «Цербер» использовал в качестве своей базы на Омеге. Склад удачно располагался рядом с небольшим космопортом в районе, принадлежащем Когтям, банде наемников, состоявшей преимущественно из турианцев.

Пэл принципиально не любил работать с инопланетными группировками, но Когти предоставляли одну из лучших возможностей для свободных наемников на Омеге обрести почву под ногами. Склад имел отличное расположение: близость к космопорту позволяла небольшим судам прилетать и улетать, не привлекая излишнего внимания, к тому же они находились вблизи монорельса, который связывал несколько районов города. Когти требовали высокой платы за землю и защиту, но они не задавали никаких вопросов и не совали нос в чужие дела. Они также были одной из немногих группировок, сильных настолько, что могли надежно удерживать свои владения. Это снижало вероятность бунтов и восстаний, которые иногда вспыхивали в менее стабильных районах Омеги.

Хотя данный район официально считался турианским, на улицах встречались и представители других рас. Мимо него прошла пара батарианцев, бросивших на столь ненавидимого ими человека и его ношу осторожный взгляд. Одинокий ханар проплыл рядом, задев его за плечо. Пэл инстинктивно попытался уклониться от его длинных, волочащихся щупалец. Здесь было даже несколько людей, рассредоточенных в толпе, хотя ни один из них и не работал на «Цербер». Пятеро мужчин и три женщины, приписанные к команде Пэла, почти все время оставались на складе, особенно теперь, когда у них появился пленник, которого нужно было допрашивать.

Ему оставалось пройти лишь пару метров до двери склада, когда из теней выступила знакомая фигура.

— Что в сумке, приятель? — спросил Голо.

— Как ты нашел это место? — требовательно спросил Пэл, поставив сумку на землю и как бы невзначай положив руку на бедро, чуть выше кобуры с пистолетом.

— Я следил за тобой, — признал кворианец. — Найти это место не составило труда. — Пэл не знал, умели ли кворианцы ехидно улыбаться, но он вообразил себе самодовольную ухмылку под маской шлема этого инопланетянина.

В общем-то, ему было мало дела до Голо; тот не представлял особой угрозы тому, чем они занимались. Но ему не нравилось, когда за ним шпионили. Особенно когда за ним шпионил инопланетный вор-попрошайка.

— Что ты здесь делаешь?

— У меня есть для тебя еще одно деловое предложение, — ответил Голо.

Пэл состроил недовольную гримасу.

— Я все еще не разобрался с нашим последним делом, — сказал он ему. — Тот пилот, которого мы захватили на кворианском корабле, не желает говорить нам нужные коды.

— Ты должен понять культуру Странствующего Флота, — объяснил Голо. — Кворианцев отвергают практически все прочие расы. Они могут полагаться лишь друг на друга, если хотят выжить. С ранних лет детей учат ценить и уважать семью и общество, а верность своему родному кораблю ценится превыше всего.

— Неудивительно, что они вышвырнули тебя.

Пэл не мог сказать, задело Голо его замечание или нет; реакция кворианца осталась за его маской. Когда он вновь заговорил, слова его звучали так, будто он не слышал этого оскорбления.

— Я удивлен, что ты не смог вытянуть из него информацию. Я полагал, ты хорошо знаешь, как заставить пленника заговорить.

— Пытка не очень-то помогает, когда твой пленник бредит и страдает галлюцинациями, — ответил Пэл. В его голосе прозвучало чуть больше оборонительных ноток, чем он того хотел. — Должно быть, он подцепил какой-то вирус. Теперь он сходит с ума от лихорадки, — продолжал он голосом, вновь ставшим угрюмым и опасным. — Это, вероятно, произошло, когда ты разбил его маску.

— Позволь мне компенсировать убытки, — ответил Голо без тени тревоги в голосе. — Я не думаю, что ты захочешь отказаться от моего нового предложения. Может, мы войдем внутрь и поговорим?

— Ни в коем случае, — крикнул на него Пэл. — Жди здесь. Я вернусь через пять минут.

Он поднял сумку, а затем пристально уставился на кворианца, пока тот не отвернулся. Убедившись, что инопланетянин не смотрит, он ввел на шифр на кодовом замке двери и вошел внутрь.

Обратно он вышел почти через десять минут, но Голо по-прежнему ждал его. В глубине души Пэл надеялся, что тому надоест ждать, и он уйдет.

— Мне все еще интересно, приятель, — обратился к нему кворианец, — что было в той сумке?

— Не твое дело. И никакие мы с тобой не приятели.

В действительности, в сумке были всего-навсего обычные продукты. На базе имелся полный запас провианта и сухого пайка, но так как эта еда предназначалась исключительно для выживания в экстренных ситуациях, она была пресной и безвкусной. Совершенно случайно, в нескольких кварталах отсюда Пэл наткнулся на магазин, торгующий традиционной человеческой едой. Каждые три дня он выбирался на монорельсе в этот магазин и покупал там достаточно еды, чтобы его команда оставалась сытой и довольной. Это стоило приличных денег, но он мог легко убедить Церберов пойти на подобные траты. Люди заслуживали настоящей человеческой пищи, а не какой-то переработанной инопланетной бурды.

Конечно же, не было ничего страшного в том, чтобы поделиться этой информацией с кворианцем, но Пэл не хотел сближаться с ним. Ему было на руку, чтобы Голо сомневался.

— Ты сказал, у тебя какое-то предложение, — торопливо произнес он.

Голо огляделся вокруг, явно нервничая.

— Не здесь. Найдем укромное место.

— Как насчет того казино, в котором мы говорили в прошлый раз? «Логово Фортуны»?

Кворианец покачал головой.

— В том районе как раз сейчас идет борьба за лидерство. Батарианцы пытаются выдавить оттуда волусов. Слишком много пальбы и взрывов на мой вкус.

Вполне в порядке вещей, черт возьми, подумал про себя Пэл.

— Насилие неизбежно там, где разные расы пытаются жить бок обок, — произнес он вслух, цитируя известную поговорку Церберов. Если Альянс когда-нибудь поймет это, нам больше не нужны будут такие люди, как Призрак.

— Мое предложения весьма соблазнительное, — заверил его Голо. — Уверен, когда ты услышишь подробности, ты заинтересуешься.

Пэл просто скрестил на груди свои мощные руки и пристально глядел на кворианца, ожидая.

— Это связано с Коллекционерами, — прошептал Голо, слегка подавшись вперед.

После долгой паузы Пэл вздохнул и повернулся к двери склада.

— Ну ладно. Пошли внутрь.

<p>Глава 13</p>

«Разрешаю стыковку в доке №4. Конец связи».

Грейсон внес незначительные корректировки в курс корабля в соответствии с требованиями диспетчера и причалил свой шаттл к внешней стыковочной площадке Академии Гриссома. Пассажирское судно, которое он пилотировал на этот раз, несколько уступало по размерам и роскоши тому шаттлу, на котором он обычно прилетал сюда. Но сегодняшний визит вряд ли можно было назвать обычным.

На этот раз он прилетел один, изображая обезумевшего отца, мчащегося через всю галактику к своему серьезно больному ребенку. Ему не составляло труда играть эту роль, принимая во внимание его привязанность к Джиллиан. Его беспокойство за нее было неподдельным. Но все это могло ничего не значить, если Джиро успел рассказать им достаточно много.

Он нетерпеливо ждал у дверей шаттла, пока выдвинется стыковочная платформа, затем быстро прошел в широкую комнату ожидания с прозрачными стенами. Кроме него, посетителей больше не было, и два солдата Альянса, стоящие у выхода, подали ему знак подойти. Через прозрачную пуленепробиваемую стену он увидел доктора Сандерс и начальника службы безопасности Проекта Восхождение, ожидающих с другой стороны двери.

— Входите, мистер Грейсон, — голосом, полным сочувствия сказал ему один из охранников, не утруждая себя даже поверхностным досмотром Грейсона, который буквально пролетел мимо них.

Грейсон посчитал это за хороший знак.

— С тобой точно все в порядке? — шепнула Кали Хенделу, когда Грейсон проходил через комнату охраны. — Кажется, ты еще не вполне уверенно стоишь на ногах.

— Я в порядке, — шепнул тот в ответ. — Кроме того, я хочу посмотреть, как он отреагирует на наши новости.

Кали собиралась ответить ему что-то вроде: «не можешь же ты всерьез полагать, что Грейсону наплевать на свою дочь, даже если та чуть не умерла!», но к этому моменту Грейсон уже подходил к ним и мог бы услышать ее. Поэтому она придержала язык и лишь надеялась, что Хенделу хватит чувства такта, чтобы встретить его с надлежащей вежливостью.

— Мистер Грейсон, — произнес Хендел с коротким кивком.

— Где Джиллиан? — с ходу спросил тот. — Я хочу видеть свою дочь.

В этот раз он выглядел гораздо хуже, чем в свой прошлый визит. Одет он был не в костюм, а в джинсы и обычную рубашку с коротким рукавом, открывавшую тонкие мускулистые руки. Подбородок его покрывала как минимум двухдневная щетина. В глазах затаилось отчаянное выражение, и от него исходило ощущение нервозной опасности… ничего удивительного, учитывая то, что случилось.

— Разумеется, — быстро ответила Кали, чтобы не дать Хенделу вставить какой-нибудь протест. Она не собиралась оставлять Грейсона ждать их здесь в холле. Для разговоров еще будет время, после того, как он навестит Джиллиан.

Хендел бросил на нее недовольный взгляд, но вслух произнес лишь:

— Следуйте за мной.

По пути к больничному отсеку никто из них не проронил ни слова, но Кали видела, как двигались мускулы на лице Хендела, когда он стискивал и разжимал челюсти.

Когда они подошли к палате, Грейсон остановился. Одна его рука медленно поднялась ко рту, когда он увидел девочку, лежащую на кровати, подсоединенную к полудюжине различных аппаратов.

— О, Джиджи, — прошептал он, и боль в его голосе сдавила сердце Кали.

— Для чего все эти аппараты? — спросил он дрожащим голосом секунду спустя.

— Просто для наблюдения, — объяснила Кали, стараясь сохранить профессиональную бодрость в голосе. — Чтобы мы могли следить за ее состоянием.

Грейсон шагнул в комнату, двигаясь медленно, будто бы его неожиданно погрузили под воду. Он опустился на колени сбоку от ее кровати и протянул руку, но положил ее не на голову девочки, а на простыню прямо над ее плечом.

— О, Джиджи… что они с тобой сделали? — пробормотал он.

При звуке его голоса, глаза Джиллиан открылись, и она повернула к нему голову.

— Папа, — сказала она слабым голосом, но было очевидно, что она рада его видеть.

Хендел и Кали не двигались с места, давая ему время побыть со своей дочерью.

— Я слышал о том, что произошло, — сказал он. — Я так испугался.

— Ничего страшного, — заверила она его, протянув руку и похлопав его по тыльной стороне ладони. — Теперь со мной все в порядке.

Трудно сказать, кого из взрослых в комнате больше ошеломил этот ее простой жестом. За все те годы, что Джиллиан провела в Академии Гриссома, Кали ни разу не видела, чтобы она по собственной инициативе дотрагивалась до своего собеседника. Сама же Джиллиан, казалось, совершенно не заметила их реакции. Она уронила руку обратно на кровать и закрыла глаза.

— Я устала, — еле слышно проговорила она. — Мне надо поспать.

Через несколько секунд ее дыхание сделалось ровным и глубоким. Грейсон несколько долгих мгновений, не отрываясь, смотрел на нее, а затем поднялся на ноги и повернулся к ним. В воздухе повисла неуклюжая тишина. Кали нарушила молчание, произнеся:

— Врачи говорят, что она полностью поправится. Они просто хотят подержать ее здесь пару дней и понаблюдать за ней. Из-за ее состояния.

— Вы сказали, что доктор Тошива сделал с ней это? — Лицо Грейсона посветлело, когда Джиллиан похлопала его по руке. Теперь же он едва сдерживал гнев.

Кали кивнула на дверь, давая понять, что им лучше выйти и продолжить разговор снаружи, чтобы не тревожить спящую девочку. Остальные поняли ее намек, и втроем они вышли в коридор, отойдя достаточно далеко, чтобы их было не слышно из палаты. Она, однако, заметила, что и Хендел, и Грейсон остановились, не доходя до поворота коридора, чтобы держать комнату в поле зрения.

— Джиро проводил над ней какой-то нелегальный эксперимент, — пояснил Хендел, отвечая на предыдущий вопрос Грейсона. — Мы держим его под замком.

Грейсон едва заметно кивнул.

— Хорошо.

— Он работал на организацию, называющую себя «Цербер», — неожиданно выпалил Хендел. Кали поняла, что он пытается добиться от него какой-либо реакции.

— «Цербер»? — с недоумением повторил Грейсон через мгновение, слегка склонив голову.

— Радикальная террористическая группировка, борющаяся за права людей, — ответил Хендел. — Хорошо финансируется. Джиро был одним из их агентов. Мы думаем, что он проник в Проект Восхождение, чтобы быть ближе к Джиллиан.

— Никогда не слышал о них. Он работал один?

Хендел медлил с ответом, и Кали начала волноваться, что он может начать играть в какую-то игру с Грейсоном. К ее облегчению, начальник охраны ответил прямо.

— Мы пока не знаем. Допросы требуют времени. Мы вытягиваем из него информацию буквально по крупицам. Вероятно, он полагает, что сможет выторговать себе меньший срок в тюрьме, если будет продолжать что-то скрывать.

— Вам следует попробовать пытки вместо допросов, — произнес Грейсон ровным и холодным голосом, но гнев, бурливший в нем — первобытную ярость отца, защищающего своего единственного ребенка, — было невозможно не заметить.

— Альянс так не поступает, — ответила ему Кали.

— Скоро мы получим все ответы, — добавил Хендел, хотя Кали не могла судить наверняка, сказал ли он это, чтобы успокоить взволнованного родителя, или же это была угроза.

Грейсон начал расхаживать взад-вперед по узкому больничному коридору, одной рукой то и дело потирая щетину на подбородке.

— Значит, насколько вам известно, здесь на станции могут быть и другие агенты этих Церберов.

— Это вряд ли, — заверил его Хендел. — Я пару раз сталкивался с «Цербером», когда служил в Альянсе. Я узнал кое-что об их методах. Их внедренные агенты, как правило, работают в одиночку.

— Но вы же не можете знать наверняка, — настаивал Грейсон, остановившись прямо напротив него. — Доктор Тошива работал здесь несколько лет, а вы даже не подозревали, что он один из них.

Начальник охраны ничего не ответил, лишь неловко переступил с ноги на ногу.

— Кто угодно может оказаться их человеком. Другой лаборант. Учитель. Одна из медсестер. Даже вы!

Он подчеркивал свои обвинения, тыча пальцем в мускулистую грудь Хендела. Тот вспыхнул, но сумел сдержать язык. Кали шагнула вперед и, взяв Грейсона за запястье, мягко опустила его руку.

— Хендел спас жизнь Джиллиан, — напомнила она ему.

Раздосадованный отец уронил голову.

— Простите меня. Я забыл.

Он поднял взгляд и протянул руку.

— Благодарю вас, мистер Митра.

Хендел молча пожал протянутую руку.

— Я благодарен вам обоим за все, что вы сделали для Джиллиан, — сказал им Грейсон. Его голос постепенно обретал более официальный тон. — Не только сейчас, но и за все те годы, что она провела в Академии. И я благодарен, что ей выпала честь принять участие в Проекте Восхождение. Но после всего, что произошло, я не могу оставить ее здесь. Она должна быть со мной. Только так я могу быть уверен, что с ней ничего не случится.

Кали кивнула.

— Нам жаль будет терять ее, мистер Грейсон, но мы все понимаем. Мы подыщем вам комнату здесь, на станции, где вы сможете пожить, пока она не оправится настолько, что будет готова к перелету.

— Боюсь, вы не поняли, — произнес Грейсон, тряхнув головой. — Я уезжаю. Прямо сейчас. И я забираю с собой свою дочь.

— Мне… мне жаль, сэр, — ответила Кали, совершенно сбитая с толку. — Но это просто невозможно. Ей нужен медицинский уход. Пока мы не убедимся…

— Вы же сказали, что физически она в порядке, — перебил ее Грейсон.

— Она все еще слишком слаба после пережитого, — возразил Хендел, повысив голос. — Биотикам требуется чрезвычайно калорийная пища, чтобы…

— У меня на корабле есть припасы.

— Из-за ее состояния ей требуется тщательно сбалансированная диета, — не отступал Хендел.

— Уж лучше пусть она пропустит пару оптимально сбалансированных завтраков, чем останется тут с вами! — выкрикнул Грейсон, поддавшись своему гневу. — Когда она в прошлый раз была в вашей больнице, кто-то пытался убить ее!

Кали подняла руку и остановила Хендела прежде, чем тот успел ответить.

— Мы поставим круглосуточную охрану у дверей ее палаты, — заверила она Грейсона.

— А что если охранник будет одним из этих Церберов? — выпалил он в ответ. — А что насчет медсестер, которые проверяют ее показания? Или тех, кто готовит еду? И не говорите мне, что здесь она будет в безопасности!

— Она нигде не будет в безопасности! — рявкнул Хендел. — Да вы хоть понимаете, с кем мы столкнулись? У Церберов есть шпионы практически на каждой планете и колонии Альянса. Их агенты внедрены во все уровни гражданских и военных властей! Если вы увезете ее отсюда, они вас найдут!

— Черт побери, Хендел! — воскликнула Кали, с силой ударив его по плечу, чтобы заставить замолчать. Он зло посмотрел на нее, но промолчал, когда увидел выражение ее лица.

— Можете пойти и сказать Джиллиан, что вы улетаете, — сказала она Грейсону. — Мы пока найдем кого-нибудь, кто отключит ее от аппаратов.

— Благодарю вас, — ответил Грейсон с легким кивком. Затем он развернулся и пошел к палате Джиллиан.

Кали дождалась, пока тот скроется за дверью, а потом резко повернулась к Хенделу.

— Да что с тобой такое? — резко спросила она. — Ты что, действительно полагал, что тебе удалось бы запугать его настолько, чтобы он оставил здесь Джиллиан?

— Ему следовало испугаться, — ответил шеф охраны. — Церберы опасны. Ты не можешь позволить им уехать.

— У нас нет другого выбора, — сказала она. — Мы не можем удерживать Джиллиан силой. Если ее отец хочет забрать ее, мы не вправе мешать ему.

— Тогда задержим его, — продолжал настаивать Хендел. — По крайней мере, пока не вытянем из Джиро побольше информации.

— И сколько времени это займет? — скептически спросила она. — Час? А может, день?

— Этот маленький ублюдок всего лишь мелкая сошка, — сказал ей Хендел. — Мы не можем отпускать Грейсона, пока не узнаем, кто отдавал приказы Джиро.

— Ты же не думаешь, что он как-то причастен ко всему этому? — недоверчиво спросила Кали.

— Не нравится он мне, — признался начальник охраны. — Что-то с этим парнем не так. Даже если он и не работает на «Цербер», он в любом случае остается наркоманом! Я просто так не отдам ему Джиллиан.

Она знала Хендела достаточно хорошо, чтобы понять, что он не отступится. Она также знала, что Грейсон боится за жизнь своей дочери и не позволит Хенделу запугать себя. Если она не придумает какой-нибудь выход, может случиться нечто плохое. Ее ум лихорадочно работал, прокручивая вариант за вариантом, пытаясь найти какой-нибудь способ разрешить ситуацию.

Именно в этот момент она увидела выходящего из палаты Грейсона вместе с Джиллиан, все еще одетой в больничную пижаму. Хендел тоже увидел их и направился прямо к ним.

И тут в мозгу Кали вдруг сформировался отчаянный план.

Сердце Грейсона бешено колотилось, пока он стоял в палате, ожидая медсестру, которая должна была освободить Джиллиан от аппаратов. До сих пор он отлично играл свою роль, но понимал, что это лишь вопрос времени, как скоро Альянс расколет Джиро, и тот назовет имя своего связного. Ему надо убраться как можно дальше от этой станции, до того как это произойдет.

Он начал нетерпеливо расхаживать из стороны в сторону в ногах кровати Джиллиан.

Медсестра не идет. Начальник охраны подозревает тебя. Он задерживает тебя. Время уходит.

Он резко развернулся и быстро приблизился к кровати, наклонившись к уху Джиллиан.

— Давай, Джиджи. Просыпайся, дорогая. Пора идти.

Она пошевелилась и села, ее глаза были затуманены, она все еще наполовину спала.

— Куда идти?

Он не ответил, а вместо этого переключил внимание на аппараты. Все выглядело достаточно простым.

— Нам надо спешить, Джиджи, — произнес он, поворачиваясь обратно к дочери. — Мне придется отсоединить эти аппараты, ладно?

Она выглядела встревоженной, его беспокойство передалось ей, но она кивнула. У него ушло не больше минуты, чтобы отсоединить ее от аппаратов: все, что ему требовалось сделать, это убрать несколько электродов, приклеенных к ее голове, снять один датчик с запястья и еще один с живота. Она вздрагивала каждый раз, когда он дотрагивался до ее голой кожи, лицо ее болезненно искажалось. Тот момент, когда она сама похлопала его по руке, теперь казался безвозвратно ушедшим сном.

— Готово, — сказал он, закончив с аппаратами.

Он окинул быстрым взглядом комнату и, заметив в углу пару сандалий, бросился и перенес их к кровати.

— Обувайся. Живее.

Джиллиан сделала, как он ей велел, и уже через несколько секунд они вдвоем вышли в коридор. Не успели они пройти и десяти шагов, как Грейсон почувствовал тяжелую руку на своем плече. Прикосновение это заставило его вздрогнуть. Он повернулся и, совершенно не удивившись, увидев, что это Хендел остановил его. Кали стояла чуть позади мощного шефа охраны, и вид у нее был смущенный и неуверенный.

— Вы должны были подождать медсестру, — сердито проговорил Хендел.

Грейсон стряхнул его руку.

— Каждая лишняя секунда в этом месте представляет опасность для Джиллиан. Я устал ждать.

— И куда же вы собираетесь направиться? — вызывающе спросил Хендел. — Где, по-вашему, Церберы не смогут вас отыскать?

— У меня есть знакомые в Граничных Системах, — быстро ответил он, осознавая, что должен сказать хоть что-то. — Люди, которым я доверяю.

— Кто же это? Уж не тот ли, кто снабжает вас дурью?

Грейсон не ответил, а просто повернулся прочь. Хендел развернул его лицом к себе, схватив за рубашку, и бросил спиной на стену. Пригвожденный железной хваткой к стене, Грейсон видел, что Джиллиан наблюдает за этой потасовкой с выражением неподдельного ужаса.

— Стойте! — крикнула Кали, пытаясь разнять их. — Что если мы поедем с вами?

Оба мужчины поглядели на нее как на сумасшедшую.

— Вы хотите увезти Джиллиан подальше отсюда, — быстро проговорила она, обращаясь к Грейсону. — Что если мы поедем с вами? Я могу наблюдать за усилителями Джиллиан, а Хендел проходил начальную медицинскую подготовку.

Ни один из них не ответил, но Хендел выпустил Грейсона и отступил на шаг назад.

— Если вы и вправду пытаетесь скрыться от террористов, то вам понадобится вся возможная помощь, — добавила Кали.

— Откуда мне знать, что я могу доверять вам обоим? — настороженно спросил Грейсон.

— Хендел уже дважды спасал жизнь Джиллиан, — напомнила ему Кали. — Что касается меня, то вам придется просто довериться мне.

Грейсон кивнул. Подобный неожиданный вариант развития событий уже прокручивался в его голове. Ситуация казалась щекотливой, но каждая лишняя секунда, проведенная им на станции, неизбежно приближала его к раскрытию. Его мысли сейчас занимала только возможность убраться прочь из Академии, а затем он сможет разобраться с этими двумя по-своему. Но прежде, ему нужно было доиграть роль.

— Вы же понимаете, что это повлечет за собой? Вы оба, скорее всего, потеряете работу.

Кали и Хендел обменялись взглядами. Она повернулась обратно к Грейсону и торжественно кивнула.

— Ладно. Можете ехать с нами, — сказал он. — Но нам нужно улетать прямо сейчас и не говорить никому, куда мы направляемся. Если здесь в Академии есть другие агенты «Цербера», я не хочу, чтобы они последовали за нами.

— Справедливо, — согласилась Кали, а затем повернулась к Хенделу. — Ты с нами?

Он колебался, прежде чем ответить.

— Если я хочу не спускать глаз с Джиллиан, и с тебя тоже, то у меня, похоже, нет другого выбора. — Он встретился взглядом с Грейсоном, — я с вами.

Грейсон повернулся обратно к Джиллиан, слегка наклонившись, чтобы его глаза оказались вровень с ее лицом. Она все еще выглядела напуганной.

— Все в порядке, Джиджи, — мягко проговорил он. — Никто больше не будет ругаться. Сейчас мы все вместе отправляемся в путешествие, хорошо?

Прошло несколько секунд, пока она обдумывала услышанное, потом страх уступил место ее обычному безразличному выражению лица. Она кивнула.

Вчетвером они прошли через больничный отсек и спустились по коридору на стыковочную палубу. Через пять минут они были уже на выходе. Несмотря на несколько удивленных взглядов, которые бросили на них охранники, они прошли мимо них без проблем, после того как Хендел обменялся с ними парой слов. Еще десять минут спустя они поднялись на борт корабля и отчалили от станции. Кораблем управлял Грейсон, а Хендел, Кали и Джиллиан сидели позади него, пристегнутые к пассажирским креслам.

Джиллиан у него, а сам он вне Академии. А когда они разгонятся до сверхсветовой скорости, никому не удастся выследить их. Конечно, ему еще нужно будет придумать способ избавиться от двух нежелательных попутчиков, но он уже начал обдумывать возможные варианты.

Физическая борьба даже не рассматривалась. Не только потому, что начальник охраны был больше и сильнее его, но и потому что он был биотиком с пистолетом в кобуре. Кроме того, он знал из их личных дел, которые успел хорошо изучить, что и Митра, и Сандерс в совершенстве владели навыками рукопашного боя.

Если бы ты не был наполовину под кайфом в начале этой поездки, то тебе хватило бы ума спрятать пистолет где-нибудь в кабине.

Ему также нечем было отравить или усыпить их, а даже если бы и было, он сомневался, что Хендел потеряет бдительность настолько, что примет у него пищу или воду, не убедившись вначале, что туда ничего не подмешано.

По счастью, Грейсон был не одинок. Он набрал и отослал короткое зашифрованное сообщение, до того, как проложил курс на Омегу.

Посмотрим, как Хендел справится с Пэлом и его командой, думал он, ощущая, как сила гравитации вдавливает его в сиденье, по мере того, как корабль разгоняется до сверхсветовой скорости.

Только после этого он позволил себе долгий, медленный вздох облегчения.

<p>Глава 14</p>

Шесть стандартных недель назад Лемм-Шал нар Теслейа, как и многие другие молодые кворианцы до него, решил посетить Омегу в ходе своего Паломничества. Он нарисовал себе наивный романтический образ той жизни, которая, по его мнению, должна бурлить за пределами суровых границ Странствующего Флота, и его буквально завораживала сама идея того, что миллионы жителей — представители всех возможных рас и культур, живут бок о бок, не обремененные ни законами, ни правительством. Он ожидал, что за каждым поворотом его будут поджидать приключения и захватывающие открытия, а также полная свобода делать, что захочется.

Однако суровая реальность довольно быстро дала о себе знать: Омега являлась средоточением насилия и порока. Бессмысленная и шальная смерть поджидала в каждой тени и закоулке. Станция была раем для работорговцев, и он собственными глазами видел рыдающих мужчин, женщин и детей, которых покупали и продавали словно скот. В течение недели он пришел к выводу, что так называемая свобода Омеги была лишь формой слова. Без законов или правительства, лишь Правило Силы имело здесь вес — сильный процветал, а слабый терпел жуткие лишения. Но никто не может вечно быть сильным, и он понимал, что даже те, кто сегодня находятся на самой вершине, в один прекрасный день окажутся внизу.

Он обнаружил также, что жители Омеги пребывали в постоянном страхе, отгораживаясь от окружающих покровом злобы и ненависти в качестве самозащиты. Их жизни, движимые исключительно эгоизмом и жадностью, были жестокими, короткими и несчастными. Он с болью смотрел на их жалкое существование и возносил хвалу своим предкам за то сильное чувство верности и сплоченности, которое воспитывалось среди его народа. Поэтому он покинул Омегу и продолжил свое путешествие, посетив еще с полдюжины планет в Граничных Системах.

Теперь он видел, что именно то новое понимание ценности кворианского общества и лежащих в его основе уз альтруизма и самопожертвования во имя высшего блага, которое он обрел, и было сутью Паломничества. Многие покидали Странствующий Флот детьми, неопытными и непослушными. Большинство из них, после того как своими глазами видели образ жизни других рас, возвращались уже взрослыми: более мудрыми и готовыми придерживаться заветных идеалов кворианской культуры. Конечно же, находились и такие, кто решал не возвращаться — единицы, отказавшиеся от коллективизма флотилии в пользу испытаний и горестей одиночного, обособленного существования.

Лемм вовсе не хотел становиться одним из них, но он еще не мог вернуться к Флоту, ведь хоть он и успел усвоить важный урок, его Паломничество было далеко от завершения. Чтобы вернуться, ему сначала надо было найти нечто такое, что представляло бы значительную ценность для кворианского общества, а затем преподнести это в дар капитану одного из кораблей. Если его дар будет принят, он избавится от фамилии нар Теслейа и возьмет фамилию в соответствии с названием корабля своего нового капитана. Именно поэтому он и возвратился на Омегу, несмотря на свое презрение к этому месту. Поэтому он и бродил сейчас по улицам, разыскивая кворианца по имени Голо.

Имя это пользовалось дурной славой среди жителей Странствующего Флота. В отличие о тех, кто решил по собственной воле покинуть флотилию, или тех, кто так и не вернулся из своего Паломничества, Голо был изгнан Коллегией Адмиралов. Заклейменный позором предательства своего народа, Голо бежал в единственное место в галактике, которое сильнее чем какое-либо другое насмехалось над всем, ради чего боролись и во что верили кворианцы. Каким-то образом ему удалось выжить и даже извлечь выгоду из своего изгнания, но это, по мнению Лемма, только подтверждало правильность решения о его изгнании. Любой, кто способен выкроить себе место в мерзкой ткани разномастного общества Омеги, должен быть жестоким, беспощадным и абсолютно не заслуживающим доверия.

Лемм путешествовал налегке. На нем был простой армированный защитный костюм, оснащенный стандартными кинетическими щитами, и рюкзак с припасами, перекинутый через плечо. Его наиболее ценным сокровищем был дробовик, подарок, преподнесенный ему перед отправкой в Паломничество капитаном корабля Теслейа. Это было крупнокалиберное оружие, произведенное турианской компанией Армакс Арсенал, и улучшенное при помощи модификаций автонаведения и сниженной отдачи.

Дробовик был, однако, не единственным его оружием. Перед тем как покинуть флотилию, все кворианцы проходили суровое шестимесячное обучение, призванное подготовить их к неделям, месяцам или даже годам, одиночной жизни до того, как их ритуал взросления завершится. Этот разноплановый курс включал в себя боевую подготовку и обучение владению оружием, уроки по истории, биологии и культуре всех основных известных рас, основы первой помощи, базовые навыки навигации и пилотирования наиболее распространенных типов космических кораблей, а также тренировку особых технических умений, таких как дешифровка, электроника и взлом компьютеров. Каждый кворианец, покидающий безопасные пределы Флота, был хорошо подготовлен к встрече с опасностями внешнего мира. Более того, их учили, что лучший способ выжить в трудных ситуациях — это избегать их по мере возможностей. Поэтому когда Лемм услышал доносящиеся издалека звуки выстрелов, он моментально инстинктивно выхватил свой дробовик и нырнул в укрытие.

Притаившись в темном дверном проеме заброшенного, как он надеялся, здания, он вернулся мыслями к своему последнему визиту на эту станцию. Везде, куда бы он ни направлялся, улицы Омеги были заполнены горожанами, несмотря на постоянную угрозу быть ограбленным, избитым или даже убитым. Здесь же, в районе, охваченном кровавой войной между двумя противоборствующими группировками, улицы стояли практически пустыми. Он видел лишь нескольких прохожих, да и те опасливо перебегали от здания к зданию, прячась и пригибаясь к земле в надежде остаться незамеченными.

Их опасения были понятны. В самого Лемма уже дважды стреляли снайперы, прятавшиеся где-то на верхних этажах окружающих улицы зданий. В первый раз стрелявший промахнулся, и пуля попала в землю рядом с ногой Лемма. Во второй раз выстрел должен был пробить ему голову, если бы не кинетические щиты его шлема. В обоих случаях Лемм поступил единственным разумным способом — он бросился за ближайший угол, а затем со всей поспешностью покинул опасный район, двигаясь в обход к своей цели.

Возвращаясь назад и петляя по запутанным, сбивающим с толку улицам Омеги, он мог очень скоро заблудиться; здесь было слишком просто случайно свернуть не в тот переулок и никогда уже не выйти обратно. К счастью, Лемм, как и большинство кворианцев, прекрасно ориентировался в пространстве. Бессистемная, почти случайная манера, в которой город строился на протяжении столетий, походила на его собственный дом. Многие корабли Странствующего Флота со временем превратились в спиралевидные лабиринты, где каждый дюйм свободного пространства высоко ценился и использовался для дела. Кворианцы часто применяли временные перегородки, чтобы превратить холлы или коридоры в комнаты, и все это держалось за счет постоянных ремонтов и самодельных запчастей.

Выстрелы продолжались, но, к его облегчению, звук стал отдаляться, по мере того как сражение постепенно перемещалось в противоположном от него направлении. Осторожно шагнув обратно на открытое пространство улицы, он продолжил свой путь, держа оружие наготове. Через несколько минут он подошел к пункту своего назначения.

Вход в игральный зал «Логова Фортуны» носил на себе следы нескольких недавних перестрелок. Обожженная вывеска над дверью висела под неестественным углом, будто кто-то наспех приколотил ее на место, после того как ее сорвало выстрелом или взрывом. Дверь из прочного металла застряла наполовину открытой. Испещренная осколками и покореженная, она, вероятно, пострадала от того же взрыва, что сорвал вывеску. Из-за повреждений дверь уже не могла свободно двигаться по своим направляющим и застряла наполовину открытой.

Лемм скинул с плеча рюкзак, оставив его на земле прямо рядом с входом. Выдохнув, и по-прежнему сжимая в руке свой дробовик, он повернулся боком и протиснулся в узкий проход мимо заклинившей двери. Внутри находились пятеро батарианцев — один стоял за барной стойкой, а остальные четверо расселись вокруг карточного стола. Он заметил, что у всех оружие либо пристегнуто к боку, либо лежит на столе в пределах досягаемости. К задней стене кто-то приделал головы крогана и волуса. Обе выглядели вполне свежими.

Когда он вошел, все батарианцы повернулись к нему, однако ни один из них не потянулся за оружием. Небрежно держа дробовик одной рукой, Лемм пересек комнату и подошел к бару, пытаясь не обращать внимания на двадцать глаз, пристально следящих за каждым его движением.

— Я ищу хозяина. Олфара.

Стоящий за стойкой изобразил жестокую ухмылку и кивнул в сторону голов на стене.

— Руководство сменилось. — Остальные батарианцы за спиной Лемма громко рассмеялись.

— Мне нужен кворианец по имени Голо, — спокойно произнес Лемм, никак не отреагировав на жуткую шутку. Однако он поднял свой дробовик и положил его на стойку, как бы невзначай опустив одну руку на приклад всего лишь в нескольких дюймах от курка. Во время своего прошлого визита на Омегу, он заметил, что атмосфера холодной твердости и непоколебимой уверенности в себе могла заставить других дважды подумать, прежде чем доводить ситуацию до насилия. Это, конечно же, не всегда срабатывало, но именно поэтому он и вытащил дробовик.

— Голо здесь больше не появляется.

— Я дам вам двести кредитов, если вы скажете мне, где его искать, — предложил он.

Батарианец склонил голову вправо — среди них это был жест презрения. Два его верхних глаза медленно моргнули, в то время как нижняя пара продолжала пристально смотреть на незнакомца.

— У тебя молодой голос, — заметил бармен. — Ты хочешь, чтобы Голо помог тебе в твоем Паломничестве?

Лемм не ответил на этот вопрос. Несмотря на все свои тренировки и подготовки, кворианцы, совершающие Паломничество, в основном расценивались другими расами как неопытные и уязвимые юнцы. А он не мог позволить себе проявить ни капли слабости.

— Так вы хотите получить деньги или нет?

— А может, вместо того чтобы рассказывать тебе, где найти Голо, мы просто заберем твои кредиты и этот твой симпатичный дробовичок, а потом приделаем твою голову рядом с головой Олфара и его питомца?

Он снова услышал смех за спиной, а также звук отодвигаемых стульев, когда батарианцы поднялись из-за стола в предвкушении забавы. Лемм даже не подумал шелохнуться — выжить в перестрелке в баре у него не было ни малейшего шанса. Ни на одном из батарианцев не было брони, но все же это стало бы схваткой одного против пятерых. Его кинетические щиты, быть может, и продержатся пару секунд, но под шквалом перекрестного огня он не успеет даже добежать до двери. Ему нужно действовать умно, если он хочет выйти отсюда живым. К счастью, с батарианцами можно договориться. По натуре они торговцы, а не воины. Если бы вместо них в этой комнате сидели кроганы, он был бы мертв уже в тот момент, когда шагнул за порог.

— Вы могли бы убить меня, — признал он, пристально глядя в немигающую нижнюю пару глаз батарианца. Пальцы его при этом постукивали по прикладу дробовика, лежащего на стойке. — Но я совершенно определенно забрал бы как минимум одного из вас с собой. Выбор за вами. Скажите мне, где находится Голо и дайте спокойно уйти. Или же мы все начнем пальбу, и тогда посмотрим, сможешь ли ты пережить выстрел в упор из дробовика в лицо. В любом случае все, что вы получите — будет двести кредитов.

Обе пары глаз батарианца медленно опустились к дробовику, а затем поднялись обратно к Лемму.

— Проверь рынки в районе Каррд, — сказал он.

Медленно, чтобы никто не подумал, что он тянется за спрятанным оружием, Лемм вытащил из внешнего кармана своего защитного костюма две купюры по 100 кредитов. Бросив их на стойку, он взял дробовик и, пятясь задом, медленно двинулся к выходной двери, не спуская глаз с батарианцев. Оказавшись снаружи, он подобрал свой рюкзак и двинулся обратно тем же путем, что и пришел, направляясь в сторону монорельса. Если тот еще работает, то сможет отвезти его прямо туда, куда ему нужно.

Голо не удивился, когда обнаружил, что рынки района Каррд загружены больше, чем обычно. В соседнем районе шла война между волусами и батарианцами, поэтому продавцы и покупатели перешли в ближайшую секцию станции, контролируемую элкорами. Лишние толпы народу доставляли неудобства, но кроме этого места, он мало куда еще мог пойти. Кворианская пища была редкостью на Омеге. Хотя он и мог есть различные турианские продукты — две расы обладали одинаковым декстроаминокислотным обменом веществ, — ему, тем не менее, всегда нужно было помнить о возможном заражении. Бактерии и вирусы, совершенно безопасные для турианцев, могли стать смертельными при его практически нефункционирующей иммунной системе.

Кворианцы, покидающие флотилию, запасались походной провизией — емкостями с высококонцентрированной питательной пастой, которую они могли глотать через небольшие, плотно закрывающиеся трубочки, расположенные с внутренней стороны шлема. Паста была мягкой и безвкусной, но таким образом удавалось держать месячный рацион в рюкзаке, и продавалась эта паста повсеместно как в Граничных Системах, так и в Пространстве Цитадели. Однако Голо, как изгнаннику, не надеющемуся когда-либо вернуться к Флоту, вовсе не хотелось питаться пастой до конца своей жизни. По счастью, он заключил с торговцем элкором долгосрочное соглашение на регулярную поставку очищенных турианских блюд.

Он продирался через толпу еще несколько минут, пока, наконец, не подошел к магазину. Войдя внутрь, он с удивлением обнаружил там еще одного кворианца у кассы. Тот носил броню поверх своего защитного костюма — верный способ привлечь нежелательное внимание, по мнению Голо, — и к спине его был прикреплен очень дорогой на вид дробовик. Было невозможно определить возраст незнакомца под всеми его одеждами и маской, но Голо подозревал, что тот молод. Он уже не в первый раз видел представителей своей расы, прибывающих на Омегу для прохождения Паломничества.

Он кивнул вместо приветствия. Другой кворианец не произнес ни слова, но тоже кивнул в ответ. Голо подошел к стойке, чтобы забрать свой заказ. Когда он повернулся обратно, то с удивлением обнаружил, что незнакомец исчез. Идеально отточенные инстинкты самосохранения Голо мгновенно забили тревогу. Представители его расы были существами в высшей мере общительными. Первым их побуждением при встрече с другим кворианцем на чужой планете стало бы желание завести беседу, а не исчезать, не сказав ни слова.

— Я вернусь за этим попозже, — произнес он, вернув пакет с продуктами обратно продавцу.

— Истинная обеспокоенность: что-то не так? — спросил его элкор своим низким, лишенным интонаций голосом, типичным для представителя его расы.

— Ничего если я выйду через заднюю дверь?

— Искреннее предложение: вы можете поступить так, если желаете.

Голо прошел в заднюю часть магазина и выскользнул в переулок через черный ход. Но не успел он пройти и пяти шагов, как голос прямо позади него произнес по-квориански:

— Не двигайся или я снесу тебе голову.

Понимая, что тот дробовик, что он видел ранее, может буквально лишить его головы на таком расстоянии, Голо замер на месте.

— Повернись. Медленно.

Он сделал, как ему велели. Как он и подозревал, молодой кворианец из магазина стоял посредине переулка, направив ствол дробовика прямо ему в грудь.

— Ты Голо?

— Ты бы не стал держать меня на мушке, будь я кем-то другим, — ответил он, видя, что ложью ему из этого положения никак не выпутаться.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Нет, — честно ответил он. За прошедшее десятилетие он совершил десятки преступлений, за которые другой кворианец из мести мог начать охоту за ним. Было бессмысленно пытаться угадать, какое именно преступление могло привести к нему этого парня.

— Корабль-разведчик с Айденны был по делу здесь, на Омеге на прошлой недели. Синиад. Он исчез. Полагаю, ты знаешь, что случилось с ним.

— Кто ты? Ты один из команды Айденны? — спросил Голо, пытаясь тянуть время, пока не придумает какой-нибудь план.

— Мое имя Лемм-Шал нар Теслейа, — ответил тот.

Голо не удивился, получив ответ на свой вопрос. Даже в самой флотилии многие кворианцы постоянно ходили в своих защитных костюмах — это была дополнительная мера защиты против возможной разгерметизации корпуса или других несчастий, которые могли свалиться на их хрупкие корабли. В результате этого обмен именами при каждой встрече стал прочно укоренившейся привычкой. Он рассчитывал на это, потому что знание имени противника могло дать ему какие-то зацепки. Он не узнал его кланового имен, Шал, но приставка «нар» перед фамилией Лемма указывала на то, что он, по сути, еще ребенок, а значит, скорее всего, проходит сейчас свое Паломничество. Более того, он происходил с корабля Теслейа, а не с Айденны, что означало, что он лично не знал никого из команды. Он, должно быть, услышал о них от кого-то, скорее всего, от другого кворианца, с которым встретился во время своих путешествий.

В мозгу Голо быстро сформировался наиболее правдоподобный сценарий. Кто-то мимоходом упомянул при нем об исчезновении Синиада. Теперь Лемм полагал, что если сумеет отыскать пропавший разведывательный корабль и его команду, или же, по крайней мере, выяснить их судьбу, то сможет передать эту информацию капитану Айденны. В благодарность за это его примут в команду Айденны, и его Паломничество завершится.

— Почему ты считаешь, что я знаю что-либо о Синиаде? — спросил он, надеясь блефом заставить парня отступить.

— Странствующий Флот не ведет дел с Омегой, — ответил Лемм, не опуская своего оружия. — Кто-то должен был установить контакт с Синиадом и предложить им сделку, которая заставила бы их прилететь сюда. Только другой кворианец мог знать, как это сделать. А ты — кворианец с самой дурной славой на этой станции.

Голо фыркнул под своей маской. Парень просто действовал по интуиции; лишь по чистой случайности это оказалось правдой. Он на мгновение задумался о попытке отрицать свою причастность, но потом сообразил, что у него есть более легкий выход.

— Полагаю, моя репутация говорит за меня, — признал он. — Я связывался с Синиадом, но выступал лишь посредником в этом деле. За всем этим на самом деле стоял один человек.

— Какой человек?

— Мне он представился как Пэл, — произнес Голо, безразлично пожав плечами. — Он был готов заплатить мне за то, чтобы я связался с Синиадом, а я с радостью забрал его деньги. На самом деле, я не хотел больше ничего знать.

— А тебя не беспокоило, что он может желать зла команде Синиада? Что он заманивает их в ловушку?

— Флот повернулся ко мне спиной. Почему я должен беспокоиться о ком-то из них, если мне хорошо платят?

Это было лучшей ложью — ложью обернутой неприятной правдой. Честное признание в собственном бессердечии и жадности делало его заявление о непричастности к этому делу более правдоподобным.

— Меня от тебя тошнит, — сказал Лемм. Голо подозревал, что если бы на нем не было маски, он бы плюнул ему под ноги. — Мне следует застрелить тебя на месте!

— Я не знаю, что произошло с командой Синиада, — быстро произнес Голо, до того как Лемм мог разъяриться на столько, чтобы действительно спустить курок, — но я знаю, как ты можешь выяснить это. — Он поколебался мгновение, а затем добавил, — дай мне пять сотен кредитов, и я скажу тебе.

Лемм поднял свой дробовик к плечу, а затем шагнул вперед и твердо приставил дуло к маске Голо.

— А может, расскажешь бесплатно?

— Пэл арендует склад в районе Когтя, — выпалил Голо. Лемм отступил на полшага назад, слегка опустив дробовик.

— Отведи меня туда. Сейчас же.

— Не глупи, — резко произнес Голо, осмелев, когда оружие больше не смотрело прямо ему в лицо. — Что если у него выставлены наблюдатели? Что, по-твоему, они подумают, когда увидят двоих кворианцев, направляющихся к их убежищу? Если хочешь провернуть это дело, тебе нужно действовать с умом, — сказал он, переходя на быструю речь торговца. — Я могу сказать тебе, где расположен склад, но это самая легкая часть. Тебе придется выслеживать их. Понять, что там происходит, перед тем как пытаться проникнуть внутрь. Тебе будет нужен план, и я могу помочь.

— Мне показалось, что тебе плевать на то, что происходит со Странствующим Флотом. Почему ты вдруг решил помочь? — с явным подозрением спросил Лемм.

— Я мог бы притвориться, что испытываю чувство вины за то, что своими действиями мог нечаянно заманить Синиад в ловушку, — объяснил Голо, преподнося ему еще одну полуправду, — но, честно говоря, я считаю помощь тебе наилучшим способом избавить себя от тычков дробовиком в лицо.

Лемм, казалось, поверил в это объяснение.

— Ладно, попробуем сделать по-твоему.

— Уйдем с улицы, — предложил Голо. — Нам лучше отправиться в какое-нибудь более уединенное место. Как моя квартира, например.

— Идем, — ответил Лемм, сложив свой дробовик и пристроив его на место у себя за спиной.

Голо улыбался под своей маской, ведя молодого кворианца за собой по улице.

Пэл и его команда разорвут тебя на части, мальчик. Особенно после того, как я скажу им, что ты идешь.

<p>Глава 15</p>

— Вы вообще собираетесь сказать нам, куда мы летим? — спросила Кали, возвращая Грейсона к действительности из его беспокойной дремоты.

После того как отступило напряжение их поспешного бегства, его тело сдалось, и он провалился в сон прямо в кресле пилота. Ничего страшного, ведь от него больше ничего не требовалось после того как он проложил курс, и корабль перешел в сверхсветовой режим. Зная, что звуковой сигнал разбудит его, когда они подойдут на нужное расстояние к ретранслятору, который доставит их из Пространства Совета в Граничные Системы, он просто позволил своему мозгу забыться сном.

— Простите, — пробормотал он, ощущая сухость во рту. Язык казался ватным и неповоротливым. — Кажется, я отключился.

Кали сидела в кресле рядом с ним, и он заметил, как она сморщила нос, будто почуяв неприятный запах. Грейсон опустил взгляд на свою рубашку и увидел, что вся она пропиталась потом, кислый запах которого выдавал нюхача, начинающего отходить от дозы. Смутившись, он попытался отстраниться от нее как можно дальше, не подавая вида.

— Мне просто стало интересно, куда мы направляемся, — сказала Кали, тактично делая вид, что не заметила запаха.

— Мне это тоже интересно, — добавил Хендел сзади.

Повернувшись в кресле, Грейсон увидел шефа охраны, стоящего в дверном проеме капитанской рубки; его широкие плечи практически полностью заслоняли находившуюся за ним пассажирскую каюту.

— Я думала, ты следишь за Джиллиан, — подчеркнуто произнесла Кали.

— Она спит, — резко ответил Хендел, — с ней все в порядке.

— У меня есть связи на Омеге, — сказал Грейсон, вновь обращаясь к Кали.

— Омега? — в ее голосе прозвучала смесь тревоги и удивления.

— У нас нет другого выбора, — сурово произнес он.

— Может, и есть. У меня есть друзья, которые могли бы помочь нам, — заверила его Кали. — Я лично знакома с капитаном Дэвидом Андерсоном. Я доверяю ему, как самой себе. Могу гарантировать, что он сможет защитить вас и вашу дочь.

К облегчению Грейсона, Хендел моментально отверг эту идею.

— Это не вариант. У Церберов есть люди в Альянсе. Вероятно, мы и можем доверять Андерсону, но как мы выйдем на связь с ним? Теперь он важная шишка, мы не можем просто прилететь на Цитадель и зайти к нему в кабинет. У Церберов наверняка есть агенты, докладывающие о каждом шаге таких людей как капитан. Если мы пошлем ему сообщение, они будут знать о нашем прибытии задолго до того, как узнает он. Мы никогда не сможем встретиться с ним.

— Никогда не думал, что вы встанете на мою сторону, — произнес Грейсон, осторожно изучая его и пытаясь понять, в какую игру он играет.

— Я лишь думаю о том, что будет лучше для Джиллиан. Прямо сейчас это означает увезти ее как можно дальше из Пространства Совета. Но Омегу я стал бы рассматривать далеко не в первую очередь. В Граничных Системах существует еще множество мест, где можно спрятаться.

— Мы не можем лететь ни в одну из человеческих колоний, — настаивал Грейсон. — Там везде есть люди Альянса, отслеживающие все прилетающие корабли. А в любом инопланетном мире мы будем слишком выделяться на фоне остальных обитателей. Омега — это единственное место, где мы сможем раствориться в толпе.

Хендел обдумал его доводы, а затем сказал.

— Я по-прежнему хочу знать, к кому мы летим. — С его стороны это замечание было самым близким к признанию правоты Грейсона.

— Это мой покупатель по имени Пэл, — солгал Грейсон. — Я продал ему почти две дюжины кораблей за прошедшие двадцать лет.

— Чем конкретно он занимается? — спросила Кали.

— Покупает, продает, — уклончиво ответил тот.

— Наркокурьер, — проворчал Хендел. — Говорил же я, что он везет нас к своему дилеру.

— Откуда нам знать, что он не сдаст нас Церберам? — не отступала Кали.

— Он не догадывается, что Джиллиан биотик, и не знает, зачем мы летим к нему на самом деле, — объяснил Грейсон. — Я сказал ему, что меня поймали с красным песком в Цитадели. Он думает, что я убегаю от СБЦ.

— А как в эту легенду вписываемся мы? — спросил Хендел.

— Он уже знает, что у меня есть дочь. Я скажу ему, что Кали — моя любовница, а вы — коррумпированный офицер СБЦ, которого я подкупил, чтобы выбраться со станции.

— Так значит, он ждет нас? — спросил Хендел.

Грейсон кивнул.

— Я послал ему сообщение, когда мы покинули Академию. Я подключусь к сети, когда мы выйдем из сверхсветового режима около ближайшего ретранслятора, и посмотрю, ответил ли он.

— Я хочу увидеть сообщение, которое он пошлет вам.

— Хендел! — воскликнула Кали, возмущенная вторжением в личную жизнь Грейсона.

— Я не могу рисковать, — ответил Хендел. — Мы доверяем ему свои жизни. Я хочу знать, с кем мы будем иметь дело.

— Разумеется, — произнес Грейсон. — Это не проблема. — Он бросил быстрый взгляд на приборы, чтобы определить, где они находятся в данный момент. — Мы подлетим к ретранслятору через час.

— Значит, у вас будет время принять душ, — сказал ему Хендел. — Попытайтесь смыть с себя вонь наркотиков, перед тем как проснется ваша дочь.

На это Грейсону нечего было возразить. Он знал, что Хендел прав.

Через 60 минут он уже снова сидел в кресле пилота, вымытый и в чистой одежде. Потеть он перестал, но сейчас, когда он начал работать с приборами, его руки слегка дрожали. Он знал, что чем дольше будет оставаться без очередной дозы, тем хуже ему будет становиться. Кали по-прежнему сидела в пассажирском кресле, а Хендел снова стоял позади него, опираясь на дверной проем кабины. Джиллиан продолжала мирно спать в задней части корабля. Грейсон проверял ее до и после душа.

Навигационная панель отозвалась мягким электронным сигналом за секунду до того, как корабль сбросил скорость. Они почувствовали слабую волну замедления, а затем навигационные экраны ожили, и корабельные системы стали фиксировать находящиеся поблизости суда, небольшие астероиды и другие, достаточно крупные для сенсоров, объекты. Гигантский ретранслятор массы возник около центра монитора в виде мерцающей синей точки. Несмотря на дрожь в мускулах, руки Грейсона двигались быстро и уверенно, когда он прокладывал курс к цели.

— Вы будете проверять сообщения? — спросил Хендел в качестве не слишком-то вежливого напоминания о своих подозрениях.

— Надо только найти коммуникационный буй… так, есть один. Подключаюсь.

Прозвучал короткий сигнал, а затем один из мониторов мигнул, подтверждая, что загружено новое сообщение из межзвездной коммуникационной сети, использующейся для передачи информации по всей галактике.

— Воспроизведите, — велел ему Хендел.

Грейсон нажал на кнопку. На экране возникло лицо Пэла, и его голос заполнил кабину.

«Получил твое сообщение. Мне жаль, что все так обернулось, но я предупреждал тебя, чтобы ты не высовывался, — говорил он, приподняв бровь. — К счастью для тебя я могу помочь. Я высылаю тебе координаты для посадки рядом с моим складом на Омеге. Я буду там вместе с несколькими своими помощниками, чтобы встретить тебя, когда ты приземлишься. — После короткой паузы Пэл рассмеялся. — Ты понимаешь, что тебе это будет кое-чего стоить, так ведь? Ты же знаешь, как я ненавижу убирать чужое дерьмо».

Прозвучал еще один сигнал, и изображение на мониторе замерло — сообщение закончилось. Про себя Грейсон выдохнул с облегчением, хотя внешне никак не показал этого. Он ожидал, что сообщение Пэла будет осторожным — агенты Церберов умели прекрасно использовать иносказание и двусмысленность, когда общались по незащищенным каналам связи. Но с Хенделом, нависающим над ним, он все-таки чувствовал некоторую обеспокоенность, когда нажимал на кнопку.

— Весьма расплывчато, — пробормотал начальник охраны.

— Это публичный канал, — резко бросил Грейсон. Его нервы все еще были напряжены до предела — ему отчаянно требовалась небольшая доза красного песка. — Вы всерьез полагали, что он признается здесь, что он наркобарон?

— Думаю, лучшего подтверждения мы все равно не получим, — сказала Кали своему коллеге.

Хендел задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Ладно, но мне все равно это не нравится. Отправляйтесь к ретранслятору.

Грейсон вспыхнул, услышав столь явное приказание: это же его корабль, в конце концов. Но он сделал, как ему велели, направив корабль на курс, который успел рассчитать, перед тем как принять сообщение.

— Тебе бы не мешало поспать, — сказала Кали, обращаясь к бывшему начальнику охраны. — Ляг, отдохни. Я присмотрю за Джиллиан.

И за мной, бьюсь об заклад, подумал Грейсон. Но прямо сейчас он не собирался ничего предпринимать. Он мог просто подождать посадки на Омеге, где Пэл и его команда позаботятся обо всем.

Их корабль устремился вперед, и когда его поглотил извивающийся, мерцающий разряд энергии, вырвавшийся из ретранслятора, Грейсон не смог сдержать улыбку от того, как гладко все должно было пройти. Он заметил, что Кали, не подозревающая о его мыслях, улыбнулась ему в ответ.

Лемм смотрел в бинокль на совершенно непримечательный с виду склад. Он разглядывал его вот уже несколько часов, расположившись на крыше высокого четырехэтажного здания в соседнем квартале. До сих пор ему не удалось разглядеть ничего необычного, хотя все окна склада были сделаны из непрозрачного стекла, из-за чего от не мог заглянуть внутрь.

— Я не заметил никаких охранников, — пробормотал он.

— Они там, — заверил его Голо. — Отлично вооруженные. Пэл не доверяет никому, кроме представителей своей расы.

Лемм не стал спрашивать, почему это ксенофоб стал бы создавать базу в таком месте, как Омега — жадность могла одолеть практически любые предрассудки.

Этот склад, как и большинство окружающих его зданий, был приземистым и квадратным и имел лишь два этажа в высоту.

— Если мне удастся подобраться достаточно близко, чтобы забраться по стене, я смогу проникнуть внутрь через одно из окон второго этажа, — размышлял он вслух.

— У них наверняка есть камеры слежения снаружи, — предостерег его Голо. — Будет лучше, если ты спустишься туда сверху.

Лемм понял, что тот был прав. С их текущего местоположения он мог перепрыгнуть на крышу соседнего трехэтажного здания. Квартал был спланирован таким образом, что он мог перепрыгивать с крыши на крышу, пока не добрался бы до склада.

— Хорошая идея, — признал он.

Другой кворианец все еще не нравился ему. Голо навсегда останется презренным предателем в его глазах. Но Лемм не мог не признать, что он оказался крайне полезным в деле планирования нападения на склад. Этого было почти достаточно, чтобы Лемм начал доверять ему; почти, но не совсем. Голо, казалось, был решительно настроен доказать свое полезность. Он даже сумел раздобыть строительные схемы внутренней части склада: невероятного переплетения извилистых коридоров и лестниц, шедших в разных направлениях, очевидно для того, чтобы запутать и сбить с толку любого, попавшего внутрь. Несмотря на запутанное внутренне расположение, Лемм практически наизусть выучил чертежи. В общих чертах, передняя половина здания разделялась на два этажа. Кабинеты на первом этаже они превратили в бараки, а второй этаж состоял преимущественно из маленьких кладовых. Задняя часть здания представляла собой открытое высокое помещение, достаточно большое, чтобы вместить множество грузовых контейнеров и несколько транспортных средств.

Пока он смотрел, дверь гаража поднялась вверх и оттуда выехала пара роверов. Машины взяли курс в сторону близлежащего космопорта. Он не шелохнулся; вряд ли они могли заметить его, лежащего на крыше в сотнях ярдов от них.

— Что они делают?

— Может, забирают груз? — предположил Голо.

Лемм быстро прикинул в уме свои шансы попытаться прокрасться туда и быстро осмотреться, пока они не вернулись. Голо сказал ему, что на Пэла работали пятеро мужчин и три женщины — всего девять человек. Он понятия не имел, сколько из них отправились на этих машинах, но скорее всего внутри осталось лишь пара охранников, не больше. Если команда Синиада находилась в плену внутри, как он подозревал, это могло оказаться наилучшей возможностью для него освободить их.

— Я иду внутрь.

— Не валяй дурака! — прошипел Голо, схватив его за плечо, когда он попытался подняться. — Посреди бела дня! Они же тебя увидят!

— Там сейчас, наверняка, всего двое или трое человек. Такой расклад мне нравится больше, чем девять против одного.

— Машины могут вернуться назад в любой момент, — напомнил ему Голо. — Тогда ты в любом случае будешь иметь дело с ними со всеми, и уже они застанут тебя врасплох.

Лемм колебался. Его интуиция подсказывала ему, что он должен действовать, даже несмотря на то, что старший кворианец говорил логичные вещи.

— Придерживайся первоначального плана. Отправляйся туда завтра ночью. У тебя будет больше времени на подготовку. К тому же, будет темно, и большинство из них будут спать.

Со вздохом Лемм вернулся обратно и продолжил свое наблюдение. Ему совсем было не по душе сидеть и ничего не делать, но Голо опять оказался прав. Ему нужно набраться терпения. Машины вернулись менее чем через тридцать минут. Они исчезли внутри гаража, и тяжелая стальная дверь захлопнулась за ними.

— Мы увидели здесь достаточно, — сказал ему Голо. — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть и подготовиться к завтрашней ночи. Можешь поспать в моей квартире. — Явно почувствовав сомнения Лемма, Голо добавил. — Я знаю, ты все еще не доверяешь мне. Можешь положить свой дробовик под подушку, если тебе так будет спокойнее.

Грейсон по длинной траектории медленно завел шаттл на посадку. Датчики обнаружили две машины, стоящие прямо за стеной, отделявшей доки от внутренней части станции. Он предположил, что они принадлежат Пэлу и его команде.

Они приземлились с легчайшим толчком. Он отключил управление, заглушил двигатели, а затем прошел из кабины к остальным, ожидавшим его в задней части корабля. Хендел и Кали стояли по бокам от Джиллиан — все трое ждали его в шлюзовом отсеке корабля. Джиллиан переоделась из больничной рубахи в свой старый свитер и штаны, которые они нашли на корабле. Она явно подросла с того момента, как последний раз надевала эту одежду — рукава едва доходили ей до середины предплечий, а обшлага штанин заканчивались в нескольких дюймах от лодыжек. На ногах у нее по-прежнему были больничные сандалии. Она улыбнулась Грейсону, когда он подошел и встал рядом, умышленно заняв позицию между ней и начальником охраны. Тот бросил на него хмурый взгляд.

— Позвольте, говорить буду я, — предупредил его Грейсон, нажимая на кнопку открытия шлюза.

Дверь позади них плотно захлопнулась, заперев их внутри. Их окатила волна воздуха, когда корабельные системы начали выравнивать внутреннее и внешнее давление, перед тем как открыть внешнюю дверь и выдвинуть герметичную стыковочную платформу, по которой они смогут безопасно миновать безвоздушное пространство доков и оказаться в пригодной для дыхания атмосфере станции. Они медленно прошли по платформе — Грейсон и Джиллиан впереди, Кали и Хендел сзади, — и оказались на нулевом уровне поверхности Омеги, где Пэл и еще пятеро человек, которых Грейсон не знал, уже ждали их. Эти трое мужчин и две женщины, все в броне и при оружии, несмотря на свое боевое оснащение, выглядели расслабленными и спокойными. Некоторые из них даже улыбались.

— Как дела, Убийца? — произнес крупный мужчина, подошедший, чтобы поприветствовать их.

— Убийца? — услышал Грейсон бормотание Хендела, но пропустил этот комментарий мимо ушей и шагнул вперед, чтобы пожать протянутую Пэлом руку.

— Итак? — спросил Пэл, скалясь в улыбке. Своим сердечным рукопожатием он чуть не переломал Грейсону пальцы. — Все сошли на берег и готовы ехать дальше?

— Нас всего четверо, — подтвердил Грейсон. Слегка поморщившись, он высвободил руку и отступил на шаг назад. — Позволь мне представить тебе…

Слова замерли у него на языке, когда Пэл и остальные вдруг одновременно подняли оружие, направив стволы на вновь прибывших, совершенно ясно давая понять о своих враждебных намерениях. Их непринужденные позы мгновенно уступили место суровой и опасной настороженности. Грейсон выругался про себя. Он же велел Пэлу действовать осторожно, так чтобы не расстроить Джиллиан. Он уже собирался что-то сказать по этому поводу, но вдруг понял, что одна из женщин навела оружие и на него тоже.

— Что происходит, Пэл?

— Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает, — предупредил Пэл. Одному из своих людей он сказал, — здоровяк и девчонка. Они биотики. Разберись с ними в первую очередь.

Человек убрал свое оружие и вытащил нечто, похожее на автоматический, многоразовый шприц для подкожных инъекций. Он шагнул к Хенделу, двигаясь с хорошо отточенной четкостью.

— Протяни запястье, — приказал Пэл.

Хендел просто смотрел на него.

— Протяни запястье, или я застрелю женщину, — пояснил Пэл, направив пистолет в лицо Кали. Начальник охраны с неохотой подчинился, вытянув вперед свою руку ладонью вверх.

Человек схватил его за кончики пальцев и, слегка отогнув их вниз, протянул руку со шприцем и прижал его к открытой нижней стороне запястья. Послышался звук, будто распрямилась сильно затянутая тугая пружина, и Хендел издал легкий хрюкающий звук, когда невидимая иголка проткнула его кожу, впрыснув ему дозу какого-то препарата. Через секунду он покачнулся и рухнул на землю без сознания.

— Хендел! — крикнула Кали, бросившись вперед, чтобы поймать его, пока его голова не ударилась о землю. Она пошатнулась под его весом и упала к ногам человека со шприцем; бесчувственный Хендел свалился на нее сверху. Человек нагнулся и приложил свое устройство к ее шее. Прозвучал еще один резкий звук, и через мгновение Кали потеряла сознание.

— Папочка? — крикнула дрожащим голосом Джиллиан. Ее широко распахнутые от ужаса глаза смотрели с непониманием.

— Девчонка! — резко крикнул Пэл. — Быстрее!

— Нет, пожалуйста, — взмолился Грейсон, но его бывший напарник даже не взглянул на него. Женщина, державшая его на мушке, слегка покачала головой, давая ему понять, чтобы он не двигался.

Другой мужчина схватил Джиллиан за запястье и грубо выпрямил ее руку. Ее лицо исказилось гримасой боли, когда он дотронулся до нее, и она испустила долгий, жуткий вопль. Не обращая на это внимания, человек прижал шприц к ее коже и впрыснул еще одну дозу быстродействующего наркотика. Вопль Джиллиан оборвался, и ее лицо разгладилось, когда она начала терять сознание в руках человека. Он опустил ее на землю, не мягко, но осторожно. Затем подошел к Грейсону.

— Он хотя бы сказал, почему? — спросил Грейсон, стоя неподвижно, пока человек протягивал руку со шприцем к его шее.

— Мы больше не подчиняемся Призраку, — ответил Пэл.

Раздался уже знакомый звук распрямившейся пружины, и мир вокруг Грейсона закружился и исчез до того, как он успел спросить, что это значит.

Он понятия не имел, сколько прошло времени до того момента, как он полностью очнулся, но у него сложилось ощущение, что он пролежал без сознания как минимум несколько часов. Знакомое непреодолимое желание принять дозу снова вернулось к нему, но было оно скорее психологическим, нежели физическим. Красный песок из тех наркотиков, что быстро выводятся из организма. Физические признаки отхода от его приема обычно пропадают через 12-16 часов. Это, вероятно, было хорошо, потому что он обнаружил себя лежащим на полу в какой-то самодельной тюремной камере. В стене напротив была дверь, предположительно закрытая, а единственным источником освещения служила яркая светодиодная лампа высокой над головой. В комнате не было никакой мебели или предметов обстановки, за исключением маленькой видеокамеры в верхнем углу, чтобы наблюдать за ним. Он заставил себя сесть, и его все еще отуманенному сознанию потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он в комнате не один. Кали сидела, прислонившись спиной к стене, у противоположного угла.

— Думаю, ваш дружок все-таки собирается отдать нас Церберам, — произнесла она.

Это заявление на мгновение сбило его с толку, а потом он сообразил, что она не могла слышать последних слов Пэла. Она все еще думает, что он наркоторговец, и не подозревает, на кого на самом деле работает Грейсон.

— Не думаю, что он с Церберами, — признал он, полагая, что этот кусочек информации вряд ли сможет навредить. — Вы знаете, что с Джиллиан?

Она покачала головой.

— Я не видела ни ее, ни Хендела.

Грейсон пожевал губу, размышляя.

— Пэл знает, что они биотики, — пробормотал он. — Он должен соблюдать с ними крайнюю осторожность. Вероятно, он будет держать их в бессознательном состоянии, пока… — он замолк, понимая, что не имеет ни малейшего понятия о планах Пэла относительно них. — Вы проверяли дверь? — спросил он ее.

— Они отключили управляющую панель. Дверь открывается только снаружи. — Она поерзала, скрестив ноги, пытаясь найти более удобное положение на жестком полу. — Есть какие-нибудь соображения насчет того, как мы можем выбраться отсюда?

Единственным ответом ей послужило отрицательное качание его головы. Говорить больше было не о чем, и они просидели в молчании около десяти минут, когда дверь вдруг с громким свистом распахнулась, напугав их обоих. Пэл вошел внутрь, сопровождаемый парой вооруженных охранников, и поставил на середину комнаты небольшой деревянный стул. Когда он уселся на него, охранники заняли позиции по обеим сторонам двери, которую оставили открытой.

— Полагаю, ты заслуживаешь кое-каких объяснений после всего того, через что нам пришлось пройти, — сказал он.

— Где моя дочь? — сердито потребовал Грейсон, не желая слушать попытки Пэла оправдать свое предательство.

— Не беспокойся, она в безопасности. Мы не хотим причинять ей зла. Она слишком ценна. Так же как и твой дружок, — добавил он, поворачиваясь к Кали.

— Сколько вам платят Церберы? — спросила она.

Пэл рассмеялся, и Грейсон почувствовал, как скрутило его живот.

— Церберы платят прилично, — признал Пэл, — не так ли, Убийца?

Кали посмотрела на него, но Грейсон не смог поднять глаза и встретиться с ней взглядом.

— Значит, Хендел был прав, — сказала она. Ее тон был скорее отчаявшимся и проигравшим, нежели сердитым, когда она осознала правду. — Вы с Джиро работали вместе. Как может отец так поступать со своим собственным ребенком?

Грейсон не допускал даже мысли о том, чтобы защищаться, заявляя, что Джиллиан не его родная дочь. Между ними не было биологического родства, но он воспитывал ее с пеленок. В течение десяти лет он один заботился о ней, обучая и воспитывая, пока ее не взяли в Проект Восхождение. Она была, и все еще оставалась центром и смыслом его существования. В своем сознании он относился к ней не иначе как к своей настоящей дочери; если бы не это, все было бы гораздо проще.

— Мы не предполагали, что все закончится подобным образом, — мягко произнес он. — Джиллиан особенная. Все, что мы делали — это пытались помочь ей овладеть ее биотическими способностями. Мы лишь хотели, чтобы она полностью раскрыла свой потенциал.

— Что-то вроде вашего Проекта Восхождение, разве нет? — ухмыляясь, сказал Пэл Кали.

— Мы бы никогда бы не сделали ничего, что поставило бы под угрозу жизнь нашего воспитанника! — выпалила она в ответ, выпустив, наконец, наружу свою злость. — Ничто не стоит такого риска!

— Что если бы это помогло сотням или даже тысячам других людей? — быстро спросил Грейсон. — Что если бы ваш ребенок имел потенциал, способный спасти всю человеческую расу? Чего стоит это? Чем бы вы тогда рискнули?

— Другими словами, — по-прежнему ухмыляясь, вставил Пэл, — если хочешь приготовить омлет, придется разбить яйца.

— Они не яйца! — воскликнула Кали. — Они дети!

— Не каждого можно спасти, — сказал Грейсон, повторяя слова Призрака. Однако произнося их, он смотрел в пол. — Если человечеству суждено выжить, мы должны принести жертвы во имя высшего блага. Альянс не понимает этого. Церберы понимают.

— Значит, вот кто мы такие? — резко произнесла Кали голосом, полным презрения. — Мученики во имя высшей цели?

— Не совсем, — сказал Пэл, весело встревая в разговор еще раз. — Видите ли, Церберы платят хорошо. Но Коллекционеры платят еще лучше.

— Я думала, что Коллекционеры это миф, — пробормотала Кали, подозревая, что Пэл играет с ней.

— О нет, они реальны. И они платят приличные деньги за здоровых людей-биотиков. За девчонку и вашего дружка мы выручим достаточно денег, чтобы жить как короли до конца жизни.

— Что от них нужно Коллекционерам? — спросила она.

Пэл пожал плечами.

— Полагаю, будет лучше, если я не буду знать всех жутких подробностей. А то еще кошмары начнут сниться. Ты же знаешь, что это такое, так ведь, Убийца?

— Ты предал наше дело. Предал все человечество.

— А Церберы и правда глубоко запустили в тебя свои когти, — со смешком произнес Пэл. — Знаешь, если бы все их агенты были столь же преданными, у Призрака, может, что-то и получилось бы. Но дело в том, что в самой природе человека заложено стремление к лидерству. Слишком плохо, что ты так и не понял этого.

— Что будет с нами? — спросила Кали.

— Думаю, Коллекционеры доплатят за тебя небольшой бонус, лапочка, если узнают, что ты что-то вроде эксперта по людям-биотикам. А что касается моего старого друга, то его мы отдадим бесплатно. Это даст нам немного времени, чтобы исчезнуть, пока Церберы не поняли, что произошло.

— Призрак переловит вас, как собак, — прорычал Грейсон.

Пэл поднялся со своего стула.

— Принимая во внимание размеры вознаграждения, которое предлагают Коллекционеры, я, пожалуй, соглашусь на этот риск. — Он кивнул в сторону Кали, — переведите ее к тем двоим. Если оставить ее с ним, она, скорее всего, выцарапает ему глаза.

Один из охранников подошел к Кали и, поставив ее рывком на ноги, потащил к выходу. Пэл со стулом в руке остановился на пороге, перед тем как закрыть дверь.

— Ничего личного, Убийца, — сказал он, как всегда оставив за собой последнее слово.

<p>Глава 16</p>

Пэл вместе с охранником провел Кали вниз по коридору до комнаты в дальнем его конце и открыл дверь. Женщина охнула, когда увидела две неподвижные фигуры, лежащие на полу.

— Расслабься, моя сладкая, — проговорил Пэл, подмигнув ей, — они просто без сознания.

Охранник втолкнул ее в комнату, и дверь плотно закрылась за ней до того, как она успела ответить.

— Не отрывайте глаз от камер слежения, — предупредил Пэл двоих охранников, в обязанности которых входило наблюдение за происходящим в обеих комнатах. — Если хотя бы один из этих биотиков просто пошевелится во сне, немедленно вколотите очередную дозу нашего коктейля «Спокойной ночи». С ними мы не можем позволить себе рисковать.

Они кивнули в знак того, что поняли его, и Пэл оставил их и направился в сторону жилых помещений на нижнем этаже. Было уже за полночь, и он был не прочь немного вздремнуть.

Для этого ему еще нужно было преодолеть сводящий с ума лабиринт коридоров и лестниц, из которых состояла внутренняя часть склада, будто бы повторявшая хаотичную планировку улиц снаружи. По сути, ему предстояло сначала спуститься на один лестничный пролет вниз на нижний уровень, несколько раз свернуть налево и направо по петляющим коридорам, затем подняться вверх по другой лестнице на небольшую площадку, смотревшую на гараж, и наконец в третий раз пройти по лестнице вниз, в большую общую комнату, которую они превратили в спальный барак.

— От Голо пришло сообщение некоторое время назад, — доложила ему Шела, когда он, наконец, добрался до спальни. Эта женщина была его неофициальной правой рукой.

Она сидела на краю своей койки и снимала ботинки, готовясь ко сну. Кроме двоих охранников, присматривавших за пленниками и еще одного, сторожившего гараж, все остальные уже спали.

— Он хотел уточнить время, когда ожидается появление Коллекционеров?

Она качнула головой.

— Когда я спросила его об этом, он сказал, что они придут, когда будут готовы. Он сказал мне, что нам следует набраться терпения.

Сев на кровать, Пэл спросил с усталым вздохом:

— Так зачем же он звонил?

— Он хотел предупредить нас. Сказал, что тут есть другой кворианец, который попытается проникнуть в здание завтра ночью. Он сообщил нам все подробности.

Пэл в удивлении приподнял бровь. Голо, трусливый, подлый, двуличный маленький кворианец, частенько проявлял чертовскую изобретательность.

— Хорошо, завтра мы что-нибудь придумаем.

— Что насчет того, другого в подвале? — поинтересовалась Шела.

Со всеми этими беспокойствами, связанными с прилетом Грейсона, Пэл совершенно забыл про кворианца, которого они захватили, пилота Синиада. Они, в конце концов, смогли получить от него нужную информацию, но он сомневался, что они еще чего-то от него добьются. Из-за пыток и лихорадки от болезни, которую подхватил их пленник, когда Голо разбил его маску, кворианец превратился в бессвязно бормочущего безумца. Конечно же, теперь, когда они разрывали все свои связи с «Цербером», это было пустой тратой времени… хотя во время допросов Шела продемонстрировала ему некоторые весьма интересные техники добывания информации.

— Он нам больше не нужен. Избавься от него утром, — сказал он.

— Он выглядел очень скверно, когда я видела его в последний раз, — заметила Шела. — Сомневаюсь, что он протянет до утра.

— Ты готова на это поспорить?

— Двадцать кредитов на то, что он не увидит рассвета.

— Идет.

Как только Пэл протянул руку, чтобы скрепить пари, все здание сотряслось от звуков нескольких быстрых выстрелов из дробовика. Звук шел откуда-то с верхнего этажа.

Лемм был молод, но вовсе не глуп. Он знал, что Голо доверять не следует, поэтому после того, как другой кворианец заснул, Лемм выскользнул из его квартиры и направился обратно на крыши района Когтя. Он полагал, что с вероятностью пятьдесят процентов Голо мог иметь более тесные отношения с людьми, чем признавал, поэтому ему вовсе не хотелось идти в ловушку. Лучшим способом избежать подобной возможности было нанести удар на день раньше. Если Голо не предупреждал их, то разница окажется невелика. Но если он все-таки сообщил им о готовящемся нападении, то сегодня превосходство будет на стороне Лемма, потому что они будут ждать его лишь завтра.

Он быстро передвигался по крышам, кровь его наполнялась адреналином по мере того, как он приближался к небольшому двухэтажному строению, тому самому, за которым они наблюдали сегодня днем. Свободное пространство высоко ценилось на Омеге, поэтому, перепрыгивая с крыши на крышу, ему требовалось преодолевать расстояния немногим большие пятнадцати-двадцати футов. Даже имея за плечами рюкзак, полный снаряжения, он не опасался того, что упадет. Гораздо большую опасность могли представлять обитатели зданий, решившие выйти наружу, подышать ночным воздухом крыш, который был куда свежее затхлого смрада улиц. Если это произойдет, то такая встреча так или иначе закончится тем, что кто-то получит пулю.

По счастью, он добрался до цели, не встретив никого по пути. Прыгнув с крыши соседнего со складом трехэтажного здания, он перекатился по поверхности, чтобы смягчить приземление с десятифутовой высоты и заглушить звук падения. Он поднялся на ноги и замер, прислушиваясь, не заметили ли его. Не услышав ничего необычного, он подошел к краю крыши и свесился вниз, к широкому окну под ним. Разглядеть что-либо через одностороннее стекло было невозможно. Но его и не интересовало то, что находилось по ту сторону окна — во всяком случае, пока не интересовало. Вместо этого он снял с пояса свой уни-инструмент и включил фонарик. Узкий луч света позволил ему обнаружить тонкие инфракрасные излучатели, расположенные на внешней раме окна. Подстроив свой уни-инструмент, он поймал радиосигнал датчиков и взломал сигнализацию. На раме не было никаких задвижек, поэтому Лемму предстояло открыть окно своими силами. Он снял рюкзак с плеча и, порывшись в нем, вытащил стеклорез. Узконаправленный лазер прорезал стекло окна с едва слышимым тонким визгом. Он вырезал крошечный кусочек в верхнем углу — как раз такой, чтобы просунуть внутрь видеокамеру, прикрепленную к концу твердой проволоки, позволявшей управлять ею.

Изображение с камеры передавалось на дисплей уни-инструмента, позволяя ему видеть все, что происходит по ту сторону стекла. Окно находилось в конце коридора. Несколько дверей, похожих на двери кладовых, шли по обеим сторонам коридора. В дальнем конце стоял небольшой стол, за которым сидели двое вооруженных охранников, игравших в карты и время от времени бросавших взгляды на ряд мониторов на столе.

Используя увеличение камеры, он приблизил изображение, чтобы получше рассмотреть мониторы. Всего их было всего шесть: четыре пустые, но на пятом виднелась комната с одинокой фигурой, сидевшей, съежившись, в углу, а последний показывал сразу трех человек, двое из которых лежали на полу, а третий сидел между ними. Лемм быстро вытащил свою камеру наружу. Очевидно, они переоборудовали кладовые под тюремные камеры, а эти охранники находились здесь, чтобы следить за пленниками. На Омеге не существовало ни полиции, ни других сил правопорядка, значит, всему этому могло быть только одно разумное объяснение.

Работорговцы. И он уже понял, кто был их рабами.

Лемм пришел в ярость, когда увидел, что его братьев-кворианцев посадили в клетки, точно животных. Он спрятал свою камеру, забросил рюкзак обратно за спину и приготовил дробовик, а затем насколько мог, свесился вниз с крыши склада и оказался на шатком и узком внешнем подоконнике окна. На этот раз он не стал использовать стеклорез, а просто бросился вперед сквозь стекло, надеясь, что прочный материал костюма защитит его от осколков.

Он влетел в коридор и приземлился на пол, перекувырнулся и мгновенно поднялся на ноги, открыв огонь. Охранники совершенно не ожидали нападения, поэтому его атака целиком застигла их врасплох. Большую часть двух первых залпов его дробовика приняли на себя кинетические щиты их боевой брони. Это спасло им жизнь, и они успели вскочить со стульев. Но третий и четвертый залпы убили их еще до того, как они смогли протянуть руки к оружию. От силы выстрелов их тела отлетели назад, опрокинув стол и сбросив на пол мониторы.

Понимая, что нужно действовать быстро, Лемм переключил внимание на камеры. Четыре двери были открыты, камеры позади них пусты. Он ударил рукой по панели доступа ближайшей закрытой двери, надеясь, что она не защищена кодом. К его облегчению дверь отъехала в сторону, открыв комнату с тремя пленниками внутри. И тут Лемм неожиданно понял, что допустил ужасную ошибку. Пленники были вовсе не кворианцами, а людьми! Мужчина и две женщины. Нет, поправил он себя: мужчина, женщина и девочка. Женщина резко вскочила на ноги, завидев его, но остальные двое даже не пошевелились. К своему великому удивлению Лемму показалось, что он узнал ее.

— Вы Кали Сандерс?

Она коротко кивнула.

— Кто вы?

— Не сейчас, — ответил он ей, пытаясь вспомнить схемы здания, которые заучил на память. — У нас есть немногим больше минуты, прежде чем сюда прибегут остальные. Идемте.

— Я не могу их оставить, — сказала она, кивнув на лежащих на полу.

Девочка оказалась достаточно мала, и ее можно было нести на руках, но мужчина был гораздо крупнее, чем Лемм или Кали. Лемм быстро вошел внутрь и опустился на одно колено рядом с ним, сканируя его своим уни-инструментом.

— Думаю, я смогу разбудить его, — сказал он. — Хватайте оружие охранников и выводите своего друга из соседней камеры.

— Забудьте о нем, — ответила она голосом, полным ядовитой злости. — Он один из них.

Лемм вытащил из своего рюкзака шприц со стимулирующей инъекцией и сделал укол лежащему без сознания человеку. Кали скрылась в коридоре. К тому времени, как она вернулась, держа в руках штурмовые винтовки охранников, мужчина со стоном пытался сесть.

— Помогите мне поднять его на ноги.

Кали положила оружие и подошла к ним. Вдвоем им удалось поднять тяжелого человека с пола. К счастью, он мог стоять самостоятельно.

— Как его зовут?

— Хендел.

— Хендел! — крикнул Лемм, надеясь пробиться через наркотическое опьянение, окутывавшее его разум. — Меня зовут Лемм! Мы собираемся вытащить вас отсюда! Понимаете меня?

Человек кивнул, хотя это простое действие заставило его покачнуться. Лемм понимал, что даже если он разбудит девочку, она, скорее всего, не сможет самостоятельно передвигаться еще добрых двадцать минут.

— Будет проще, если я просто понесу малышку, — сказал Лемм.

Кали кивнула, а кворианец пристроил поудобнее свой рюкзак, наклонился и поднял девочку левой рукой, забросив ее себе на плечо как мешок с мукой. Она оказалась тяжелее, чем он думал. Его правая рука осталась свободной, и рюкзак, висевший на другом плече, уравновешивал тяжесть, но он сомневался, что сможет точно и эффективно стрелять с такой ношей.

— Вас в Альянсе учили, как обращаться с этими штуковинами? — спросил он Кали, кивнув в сторону лежащих на полу штурмовых винтовок.

Она кивнула и наклонилась, чтобы поднять их.

— Откуда вам известно, что я служила в Альянсе?

— Потом, — ответил он. — Нам надо двигать отсюда.

Кали передала одну из винтовок Хенделу, но оружие выскользнуло из его пальцев и стукнулось о пол.

— Оставьте, — сказал Лемм. Он все равно не смог бы ни в кого попасть в таком состоянии. — За мной! — добавил он громким голосом, надеясь, что одурманенный человек сможет понять его.

Он повел их по запутанным коридорам, понимая, что лучшим выходом будет попытаться добраться до машин в гараже. К несчастью для них, враг, вероятно, тоже понимал это. Когда они достигли лестницы, ведущей на нижний этаж, он быстро оглянулся. Хендел не отставал, частично благодаря тому, что Кали наполовину тянула, наполовину тащила его на себе. С бесчувственной девочкой, висящей у него через плечо, они вчетвером, спотыкаясь, кое-как спустились по лестнице, прошли через небольшую площадку и оказались в гараже. Грузовые контейнеры и ящики всех возможных размеров были в беспорядке нагромождены по всему помещению — идеальное укрытие для поджидающих врагов.

— Туда, — сказала Кали, указывая на металлические ящики, сложенные штабелем в углу у дальней стены. — Вы трое бегите туда, а я прикрою вас.

Лемм кивнул и без промедления двинулся в указанном направлении настолько быстро, насколько позволяла его неудобная ноша. На короткий миг он испугался, что Хендел не пойдет за ним, но тут его внимание привлекло движение на противоположной стороне гаража. Из-за ящиков высунулась какая-то женщина с взведенным оружием, нацеленным на него. Он с ужасом осознал, что если его самого и смогут как-то уберечь кинетические щиты, то девочка и Хендел были полностью беззащитны. Однако еще до того, как женщина успела сделать выстрел, очередь из винтовки Кали заставила ее нырнуть обратно в укрытие.

Уголком глаза Лемм заметил еще одного мужчину, наполовину спрятавшегося за коробками справа. Человек выстрелил из своего пистолета, когда они пробегали менее чем в дюжине шагов от него, целясь именно в Лемма, а не в Хендела или девочку. Кворианец ответил двумя выстрелами, практически не целясь; их звук, словно раскаты грома, прокатился по гулкому складу.

На таком близком расстоянии точность прицеливания не играла особой роли; системы автонаведения и пистолета, и дробовика обеспечили прямые попадания. Кинетические щиты Лемма отразили все выстрелы из пистолета, за исключением одной пули, которая, не причинив ему вреда, застряла в бронированном наплечнике скафандра, и еще одной, пробившей край его рюкзака. Противнику, однако, повезло меньше. Направленный залп дробовика полностью пробил щиты, и часть заряда попала в цель. Пули оставили рваные раны на его лице и руках, и человек замертво рухнул на землю.

Тут они оказались в безопасности позади контейнеров. Лемм быстро сбросил с плеча рюкзак и опустил девочку на пол, а затем выглянул из укрытия, чтобы прикрыть отступление Кали. Увидев это, она бегом бросилась к ним через весь склад, пригнув голову.

Дробовик — не самое лучшее оружие для ведения прикрывающего огня. В отличие от штурмовой винтовки, он не может выпускать практически бесконечные очереди пуль. Но Лемм запомнил, где появлялась та женщина в первый раз. Если она окажется настолько глупа, чтобы высунуться снова в том же самом месте, то попадет прямо в его прицел.

Женщина не обманула ожиданий Лемма, и как только ее голова появилась в поле зрения, он немедленно спустил курок. Громоподобный выстрел снова сотряс стены склада, и тот ящик, за которым она пряталась, буквально подскочил на месте от мощного залпа. Кинетические щиты спасли ей жизнь, приняв на себя весь удар плотного заряда дроби, и она быстро спряталась обратно. Вряд ли она еще раз повторит свою ошибку и покажется в том же самом месте в третий раз.

Тяжело дыша, Кали подбежала к нему. Почти в ту же секунду через дверь, в которую прошли беглецы, в помещение ворвались еще два охранника, мужчина и женщина, видимо, бежавшие за ними следом. Объединенный залп из дробовика и штурмовой винтовки заставил их нырнуть обратно за угол.

— Они обойдут нас с другой стороны, — предупредил Лемм, припоминая, что на склад было два входа наряду с лестничной площадкой сверху и огромными грузовыми воротами в дальней стене. — Попробуют ударить с тыла.

— Сможете добраться до тех роверов? — спросила его Кали, указывая на две машины, стоящие на открытом пространстве почти в самом центре гаража.

— Маловато прикрытия. Мне придется пробираться на дальнюю сторону. Сможете удержать эту позицию?

— Недолго смогу. Сколько их всего, не знаете?

— Вначале было девять, насколько мне известно. Двое покойников наверху, еще один здесь.

— Шестеро против двоих, — тихо проговорила она. — Если не сможем добраться до одного из этих роверов, нам конец.

Хендел пробормотал что-то невнятное. Он выглядел уже не так отстраненно от действительности, хотя его речь все еще оставалась неразборчивой. Стимулятор, который впрыснул ему Голо, продолжал бороться с наркотиком, парализовавшим его нервную систему.

— Останешься здесь вместе со мной и Джиллиан, — сказала Кали, похлопав его по бедру. — И пригни голову.

Выглянув сквозь небольшую щель в стене из ящиков, загораживавшей их от врагов, Лемм попытался спланировать маршрут так, чтобы, перебегая от укрытия к укрытию, подобраться как можно ближе к машине. Он видел ее прямо перед собой, но чтобы попасть туда, придется поторопиться. И Кали должна будет сохранять бдительность.

Пока он прикидывал свой путь, еще один работорговец появился в дверях гаража. Кали поднялась из укрытия и уложила его короткой, точной очередью из штурмовой винтовки.

Двое против пятерых.

— Так, я готов, — сказал он и сделал глубокий вдох.

— Удачи, — ответила она, но не стала поворачиваться к нему, сосредоточив все свое внимание на опасной зоне. Как только он рванул из-за ящиков, Кали открыла огонь.

Грейсон услышал раздавшиеся в коридоре выстрелы из дробовика, но не был уверен, чего от этого ожидать. Через пару минут выстрелы прозвучали снова, но уже вдалеке, хотя, как он понял, перестрелка все еще шла внутри здания.

Кто-то напал на склад. Это твой шанс выбраться отсюда.

Его заперли в кладовой, а не в настоящей тюремной камере, и окружающие его стены были ничем иным как некоей турианской разновидностью сухой кладки. Поднявшись на ноги, он подошел к одной из боковых стен и начал со всей силы бить в нее подошвой ботинка.

Если охранники все еще следят за ним, они, несомненно, увидят, что он делает. Но Грейсон рассчитывал, что им сейчас не до него. После нескольких сильных ударов его нога проломила стену. Он нагнулся к дыре посмотреть, что находится с другой стороны. Там оказалась еще одна импровизированная камера, но пустая, и с открытой железной дверью. Он продолжал пробивать стену, пока не выломал достаточную дыру, чтобы проползти через нее. Никто так и не пришел и не попытался воспрепятствовать его вялотекущему побегу, из чего он сделал вывод, что охранников поблизости не было. Звуки выстрелов все еще раздавались где-то в здании, поэтому они, скорее всего, отправились туда, чтобы помочь другим отразить нападение. Когда же он вышел в коридор и увидел два тела на полу, то понял, что ошибался.

Быстро оглядевшись вокруг, он ясно представил себе картину произошедшего. Все прочие камеры пусты; Джиллиан и остальные исчезли. Кто-то, очевидно, выпустил их… хотя он не мог даже представить себе, кто это мог быть.

Но, кто бы это ни был, он любезно оставил мне одну штурмовую винтовку, подумал он, подбирая с пола камеры забытое беглецами оружие.

Грейсон не знал, где находится, но он твердо знал, куда должен идти — он должен отыскать Джиллиан. Наиболее логичным было идти на звуки выстрелов. Однако очень скоро выяснилось, что эта задача не так проста, как казалось на первый взгляд, и вскоре он понял, что безнадежно заблудился в хаотичной планировке этажа.

Лемм перебегал от контейнера к контейнеру, постоянно меняя направление, останавливаясь и снова припуская вперед, стараясь нигде подолгу не задерживаться. Руки его крепко сжимали дробовик, но он не пытался отыскать себе цель — он просто пытался добраться до машин. Кали изо всех сил старалась обеспечить ему прикрытие, но численное превосходство было далеко не в ее пользу. Единственный раз, когда Лемм отважился остановиться и посмотреть назад, он увидел двоих работорговцев, стрелявших в ее сторону из укрытия позади кучи ящиков, и еще двоих, только что подоспевших, обстреливавших ее сверху с небольшой лестничной площадки над гаражом. Две эти команды вели перекрестный огонь практически без перерыва, не давая ей возможности ответить. Но, несмотря на это, она все же периодически высовывалась из укрытия и стреляла в ответ.

Смело, особенно учитывая, что у нее нет вообще никаких щитов.

Кали отвлекала на себя четверых из пяти оставшихся в живых работорговцев, значит, Лемму оставалось позаботиться лишь об одном. К сожалению, он не имел ни малейшего понятия, где может находиться этот один. Каждый раз, когда он выходил на открытое пространство, он рисковал попасть под смертельный град пуль штурмовой винтовки.

Не думай об этом. Сосредоточься на машине. Ты уже почти добрался.

Теперь лишь узкая полоска свободного пространства отделяла его от роверов; быстрая перебежка, и все это закончится — так или иначе. Он выскочил из своего укрытия и рванул вперед. Пятый противник, вернее, противница, ждала его. Она выглянула из-за ящика менее чем в двадцати футах, когда он пробегал мимо. Она открыла огонь по нему сбоку; пули выбили облачко бетонной крошки рядом с его ботинком — она целилась ему в ноги, туда, где кинетические щиты наиболее слабые.

Пригнув голову, Лемм продолжал бежать, понимая, что только так может остаться в живых. Он уже почти добрался до безопасного укрытия, когда разрывной патрон пробил икру его левой ноги. Патрон взорвался внутри, разлетевшись веером металлических осколков, разрывая мышцы и сухожилия его голени. Закричав от боли, он дернулся вперед, дробовик вылетел из его рук. По инерции он сумел сделать еще два неуклюжих шага и рухнул на землю под защиту пуленепробиваемого ровера, вставшего между ним и противником.

Лемм перекатился на спину, сжимая руками кровавое месиво, в которое превратилась его нога ниже колена. Он услышал приближающиеся шаги и понял, что дробовик так и остался лежать на полу там, где он выронил его. Через мгновение из-за ровера показалась ранившая его женщина. Она улыбнулась и подняла оружие.

И вдруг неожиданно она отлетела в сторону.

Лемм проследил глазами, как ее тело пролетело по высокой дуге и врезалось в одну из стен, свалившись на пол. Больше она не двигалась — удар, должно быть, сломал ей шею, и голова ее замерла под неестественным углом. Только после того как он услышал, что Хендел кричит ему что-то, он понял, что произошло: человек был биотиком!

— В ровер! Быстро!

Кворианец знал, что Хенделу потребуется 30-40 секунд, чтобы восстановить свои биотические способности… а у них не было столько времени. Стиснув зубы и надеясь, что не потеряет сознание от боли, Лемм подтянулся вверх, цепляясь за передний бампер ровера. Опираясь на здоровую ногу, он открыл водительскую дверь и вполз внутрь. Изо всех сил стараясь игнорировать боль, он примерно за полминуты взломал код доступа и запустил двигатель. В этой машине отсутствовал широкий обзорный экран; она больше походила на бронетранспортер с навигационным радаром, дававшим общее представление об окружающей обстановке. Сенсоры и сканеры машины определяли всех находившихся в помещении органических существ, и друзей, и врагов, показывая их в виде маленьких точек на радаре.

Ровер не был снабжен оружием, но это были четыре тонны пуленепробиваемого металла. Он врубил передачу, и машина, оставляя на полу гаража следы жженой резины, резко развернулась на месте, описав сумасшедший круг. Он врезался в стену из контейнеров, и тяжелые металлические ящики разлетелись в разные стороны. Лемм вывернул руль и вдавил газ. Не обращая внимания на резкую боль, которая пронзила его левую ногу, стукнувшуюся о дверцу, он направил машину прямо к Кали и остальным. По пути он протаранил груду контейнеров, за которыми прятались двое работорговцев, подмяв их под колеса, и, скользя по полу, остановился, чуть не наехав на Хендела.

Лемм распахнул дверь, и биотик влез на заднее сиденье, крепко сжимая в руках все еще не пришедшую в себя девочку, а Кали в это время выпустила еще одну очередь из винтовки по двум оставшимся на верхней площадке работорговцам. Они ответили ей огнем, град пуль простучал по бронированной крыше и корпусу машины отрывистым металлическим стаккато.

— Они заряжают гранатомет! — крикнула Кали, бросая рюкзак Лемма рядом с Хенделом, и сама прыгнула на переднее сиденье машины. — Увозите нас отсюда!

— Лучше вы сядьте за руль, — отрывисто проговорил Лемм сквозь стиснутые зубы, пытаясь перебраться на пассажирское сиденье.

Она вдавила акселератор в пол, и машина рванула с места. На радаре возник быстро движущийся объект: снаряд, выпущенный из гранатомета. Лемм решил уже, что им всем конец, но Кали вывернула руль вправо в самую последнюю секунду. Вместо того чтобы разнести ровер на части, ракета врезалась в пол рядом с ними. Последовал мощный хлопок, и машину сильно тряхнуло — колеса со стороны взрыва подбросило высоко в воздух, а затем они вновь ударились о землю.

Каким-то чудом Кали удалось удержать управление. Ориентируясь по радару, она задом ехала через гараж, набирая скорость. Лемм с ужасом увидел, что она собирается на полном ходу протаранить тяжелые металлические ворота гаража.

— Держитесь! — предупредила она. — Сейчас тряхнет!

Они ударили в ворота с такой силой, что одну из створок практически сорвало с направляющих, металл двери прогнулся в раме. Задняя часть ровера смялась, приняв на себя основную силу удара. Инерция резкого торможения вдавила пассажиров в спинки сидений. Нога Лемма ударилась о приборную панель, и он снова закричал, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он взглянул на Кали, обмякшую на водительском сиденье. Ее, очевидно, оглушило ударом.

— Кали! — крикнул он. — Вы должны вести машину!

Его голос, похоже, вернул ее к действительности. Встряхнув головой, она выпрямилась и снова нажала на педаль. Машина накренилась, все еще двигаясь задом, и еще раз ударила по воротам. Мотор ревел, пытаясь преодолеть сопротивление покореженного металла, преграждавшего их путь к свободе.

— Давай же, черт тебя подери! — выругалась Кали. — Давай!

Дверь немного поддалась и прогнулась под давлением тяжелой машины, но так и не открылась до конца. В таком положении они становились легкой мишенью, совершенно беззащитной перед следующим неминуемым выстрелом из гранатомета.

Этого НЕ может быть!

Мысль эта снова и снова крутилась в голове Пэла, начиная с момента, когда он услышал первые залпы дробовика.

Вытащив уже спавших людей из постелей и велев им перекрыть все возможные маршруты бегства со склада, он и Шела, единственные, кто еще не ложился, схватили оружие и бросились вверх по лестнице. Наверху они нашили лишь мертвых охранников и пустые камеры.

Выбежав на площадку, выходящую к гаражу, они заняли высокую точку над полем боя, откуда могли сверху обстреливать ту женщину, Кали, занявшую оборонительную позицию у ящиков. На площадке лежал наполовину собранный гранатомет — свежее приобретение для обороны базы. Пэл подумал было собрать и использовать его, но решил этого не делать: он все еще хотел поймать хотя бы одного биотика живым и продать Коллекционерам.

Однако он быстро пожалел о своем решении. Со своей высокой позиции Пэл прекрасно видел все происходящее: как остатки его команды были уничтожены выстрелами Кали, биотическими способностями Хендела и одним из их собственных роверов.

Этого НЕ может быть, снова подумал он. Вслух он крикнул Шеле:

— Собери гранатомет! Нужно уничтожить эту машину!

Она бросилась исполнять приказание, а он тем временем продолжал без особого успеха стрелять по пленникам, забиравшимся в ровер: машина заслоняла их, не давая как следует прицелиться. Теперь оставался только один способ остановить их, и вряд ли кто-то из них останется в живых.

— Готово! — доложила Шела, а ровер уже начал набирать скорость, двигаясь задним ходом.

— Стреляй же, черт возьми!

Ракета устремилась к цели, но в последнее мгновение машина вдруг отклонилась в сторону, и ракета, не причинив ей вреда, взорвалась на полу. Ровер продолжал набирать скорость, пока с оглушительным грохотом не врезался в стальные укрепленные ворота гаража. Двери прогнулись, но выдержали удар.

— Прикончи их! — выкрикнул он, и Шела вновь взяла на прицел машину для второго, и последнего, выстрела.

Грейсон вот уже почти десять минут бесцельно бродил по запутанным коридорам и лестницам, окончательно заблудившись.

Наверняка, годы дружбы с красным песком заставили тебя утратить чувство направления.

Его гнало вперед только то, что звуки выстрелов становились все ближе и ближе, а также мысль, постоянно пульсировавшая в его сознании: кто бы ни освободил остальных пленников, он забрал с собой и Джиллиан тоже.

Он уже был на грани отчаяния и готов проломить еще одну стену голой рукой, как вдруг услышал особенно громкий хлопок, будто где-то неподалеку выстрелили из гранатомета, за которым последовал ужасающий грохот. Звуки доносились прямо из-за ближайшего угла. Быстро, но тихо, он прошел в том направлении и оказался на небольшой площадке, открывавшейся на высокий, двухэтажный гараж. Внизу виднелись в беспорядке разбросанные ящики и контейнеры, среди которых валялось несколько трупов. На дальней стороне гаража он заметил машину, которая, видимо, только что врезалась в грузовые ворота. А на самой площадке, менее чем в трех метрах от него, спиной к нему стоял Пэл и какая-то женщина. На плече женщина держала гранатомет.

В этот момент двигатель машины взревел — они пытались продавить ворота. Быстро оценив ситуацию, Грейсон понял, что Джиллиан, скорее всего, в той машине.

— Прикончи их! — заорал Пэл, и женщина навела оружие.

Грейсон, не раздумывая, выстрелил женщине в спину из своей штурмовой винтовки. Поток пуль пробил ее щиты и броню и превратил в кровавое месиво всю ее спину от лопаток до пояса. Гранатомет выпал из ее ослабевших рук, и она, пошатнувшись, ткнулась вперед, в доходившее до бедер ограждение площадки. Следующая очередь Грейсона отправила ее вниз через перила.

Пэл в этот момент уже разворачивался, пытаясь поднять свое оружие наизготовку, но Грейсон выстрелил еще раз. Он целился в правую руку Пэла. Очередь практически оторвала ему руку, он выпустил винтовку, и она, кувыркаясь в воздухе, полетела за ограждение. Бывший напарник Грейсона упал на колени, остекленевшими от шока глазами глядя на потоки крови, хлещущей из разорванной артерии. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но следующий выстрел Грейсона заставил его замолчать навеки. Впервые за двадцать лет Пэлу не удалось оставить за собой последнее слово.

Жуткий визг металла с дальней стороны гаража привлек внимание Грейсона. Взглянув туда, он увидел, что роверу удалось упереться в угол одной из створок ворот, выгнув ее наружу. Грейсон молча наблюдал, как машина протискивается в образовавшееся отверстие, выбираясь наружу из гаража, словно новорожденный ребенок из утробы матери.

Следующие шестьдесят секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь, не осталось ли выживших. Но до его ушей доносился лишь удаляющийся звук двигателя ровера, стихавший в ночи.

<p>Глава 17</p>

Изнутри ровера Кали слышала, как скрежещет металл по бронированной крыше машины, продирающейся через покореженные ворота в темноту улиц Омеги. Вырвавшись из гаража, она проехала задом еще около половины квартала, а потом ударила по тормозам и заложила руль вбок. Машина завертелась, описав круг в полтора оборота, и замерла в том же положении, но уже задом к складу. Им удалось сбежать, но все закончится, только когда они оставят Омегу далеко позади.

— У вас есть корабль? — спросила она, обращаясь к кворианцу на пассажирском сиденье.

— Направляйтесь в космопорт, — ответил тот, — прямо в конце этого квартала. На третьем перекрестке сверните налево, а на следующем направо. — Его голос за маской звучал напряженно и слабо.

Кали оторвалась от навигационного экрана и бросила быстрый взгляд на его раненую ногу. Выглядело скверно, но опасности для жизни не было.

— Хендел, — позвала она, — посмотри, нет ли там где-нибудь аптечки.

— Есть панацелин… в… моем рюкзаке, — преодолевая боль, сквозь зубы проговорил кворианец.

Кали не решалась останавливаться, чтобы заняться его раной. К счастью, Хендел имел базовую медицинскую подготовку: с поврежденной ногой в движущемся ровере он наверняка справится.

Следуя указаниям кворианца, они быстро оставили позади плотно застроенные кварталы и оказались в окрестностях местного космопорта. Она просканировала местность, и на радаре отобразились три небольших корабля, пристыкованные неподалеку друг от друга в дальней части космопорта.

— Лемм, который из этих ваш? — спросила Кали.

— Любой, какой нравится, — его голос звучал уже увереннее. Хендел наложил шину на его ногу и перевязал стерильным бинтом, чтобы минимизировать возможность попадания вирусов. Дезинфицирующее и лечебное действие панацелина, уже начавшего восстанавливать повреждения, притупило также и боль.

Кали остановила ровер в десятке шагов от шлюза ближайшего шаттла и, выпрыгнув наружу, помогла выбраться раненому кворианцу. Через пару мгновений появился Хендел, одной рукой поддерживая все еще бесчувственную Джиллиан, а в другой неся рюкзак Лемма.

— Черт меня побери, — пробормотал он, взглянув через иллюминатор станции на пристыкованный снаружи шаттл. Кали не смогла сдержать улыбки, когда поняла, на что он смотрит: они собирались угнать корабль Грейсона.

Кворианец занялся взломом охранной системы корабля. Ему понадобилось на это чуть больше минуты, после чего шлюзовая дверь открылась с легким щелчком, и стыковочная платформа опустилась с еле слышимым шипением.

Войдя внутрь, Хендел опустил Джиллиан на одно из пассажирских кресел. Он откинул спинку кресла назад и пристегнул к нему девочку, а Кали тем временем помогла Лемму проковылять в кабину.

— Умеете управлять такой штукой? — спросила она.

Он быстро осмотрел систему управления и кивнул.

— Думаю да. Все выглядит вполне стандартно.

Кворианец уселся в пилотское кресло и протянул к приборной панели свою трехпалую руку, закрытую перчаткой. Это неожиданно напомнило Кали, что хотя кворианцы и походили на людей, но под своими защитными костюмами и дыхательными масками они были вовсе не людьми, а инопланетянами. И этот инопланетянин рисковал жизнью, чтобы спасти нас.

— Спасибо, — сказала она. — Мы обязаны вам своей жизнью.

Вместо ответа Лемм спросил.

— Почему они держали вас в плену?

— Они собирались продать нас Коллекционерам.

Он вздрогнул, но ничего больше не сказал. Через мгновение засветились дисплеи на приборной панели.

— Никаких признаков погони, — тихо произнес он.

— Церберы от нас так просто не отстанут, — предостерег Хендел, входя в кабину.

— Эти не работали на Церберов, — объяснила Кали, вспомнив, что Хендел не знал о разговоре, произошедшем в камере Грейсона. — То есть уже не работали, когда похитили нас. Я так думаю, они решили, что смогут заработать больше своими собственными силами.

Только тут она поняла, что Хендел еще ни словом не обмолвился о Грейсоне.

Должно быть, он ненавидел его даже больше, чем я предполагала, подумала она. Учитывая, как все обернулось, она вряд ли могла винить его.

— Ты оказался прав насчет Грейсона, — сказала она. — Он был агентом «Цербера». Скорее всего, он все это время работал вместе с Джиро.

Корабль слегка вздрогнул, и раздался низкий рокот, когда Лемм запустил двигатели.

Известие об истинной личине Грейсона, похоже, вовсе не удивило Хендела. Нужно было отдать ему должное, что он не произнес что-то типа «а ведь я тебе говорил». Вместо этого он лишь спросил:

— Ты убила его?

— Он был жив, когда я в последний раз видела его, — возразила Кали. — Они держали его в плену, так же как и нас. Я оставила Грейсона в его камере.

— Если они отдадут его Коллекционерам, он пожалеет, что вы его не убили, — заметил Лемм.

Кали не задумывалась о чем-то подобном, но при этих словах губы Хендела тронула зловещая улыбка.

Кворианец сделал заключительные манипуляции с приборами, и стартовые двигатели начали медленно поднимать шаттл.

— Куда направимся? — спросил он.

Хороший вопрос, подумала Кали.

— Мы в том же положении, с которого начинали, — озвучил ее сомнения Хендел. — Церберы вряд ли отступились от своего желания заполучить Джиллиан, а мы все еще не можем рисковать и обращаться к Альянсу. Грейсон и его бывшие друзья может и вышли из игры, но у Церберов и без них хватает агентов. Не важно, куда мы отправимся, они рано или поздно найдут нас.

— Значит, мы должны все время двигаться, — сказала Кали. — Быть на шаг впереди них.

— Для Джиллиан это будет трудно, — предупредил Хендел.

— Выбор у нас не особо велик. Мы знаем лишь, что у них может быть свой человек на каждой планете, колонии или станции, населенной людьми, в галактике.

— Я знаю одно место, где Церберы вас совершенно точно не найдут, — произнес Лемм, повернувшись к ним. — Странствующий Флот.

После окончания боя Грейсон тщательно обследовал склад сверху до низу. Он уже хотел броситься в погоню за Джиллиан на оставшемся ровере, но понимал, что другая машина успеет скрыться к тому моменту, как он спустится вниз. Если он хотел отыскать Джиллиан, то должен был действовать осторожно и с умом.

На полу гаража он нашел несколько трупов, в том числе и ту женщину, которой стрелял в спину. Двое были застрелены, еще двое погибли под колесами ровера, а одна женщина сломала шею от удара об стену. Ее повреждения явно говорили, что тут не обошлось без биотики, и Грейсон подозревал, что это Хендел, а не Джиллиан, нанес удар.

Он также наткнулся на валявшийся посреди ящиков дробовик. По виду он походил на турианские модели, но модификации, установленные на оружии, были явно кустарными и в то же время весьма искусно сделанными, что указывало на их кворианское происхождение. Оружие выглядело весьма дорогим, поэтому он забрал его с собой и отправился исследовать оставшуюся часть базы. Несколько раз он заходил в тупик в сводящем с ума лабиринте коридоров, но, в конце концов, очутился на нижнем этаже, в комнате, переоборудованной под спальный барак.

В бараке оказалось двадцать коек, но использовались из них лишь девять. В гараже Грейсон насчитал семь трупов. Если добавить к ним еще двоих, охранявших пленников на верхнем этаже, становилось ясно, почему он больше ни на кого не наткнулся, обходя здание. Поняв, что все здешние обитатели мертвы, он наконец-то позволил себе расслабиться.

На любой другой станции или обжитой планете, ему бы следовало обеспокоиться местными властями, привлеченными звуками перестрелки. Но на Омеге не существовало полиции, а стрельба и взрывы лишь удерживали соседей от желания вмешиваться. Конечно, рано или поздно кто-нибудь придет сюда — скорее всего, это будет тот, кто сдавал Пэлу и его команде в аренду это здание. Однако Грейсон сомневался, что кто-то появится здесь в течение ближайших нескольких дней.

Из барака выходил еще один короткий коридор с несколькими кабинетами, которые Пэл использовал для наблюдения и ведения дел. Изучая содержимое компьютеров, Грейсон наткнулся на отчеты об их предыдущем задании. Они были, конечно же, зашифрованы, но стандартным ключом Церберов, поэтому Грейсон без проблем расшифровал их.

Пэла послали на Омегу, чтобы попытаться отыскать способ внедриться в кворианский флот. К сожалению, отчеты оказались незакончены. Там упоминался корабль под названием Синиад, который они захватили, и единственный пленник, которого они взяли для допросов, но сами результаты допросов записаны не были. Пэл, очевидно, бросил протоколы, когда решил переметнуться к этим загадочным Коллекционерам, и ему хватало ума не вести никаких записей, электронных или рукописных, касательно его планов по предательству Призрака.

Упоминание о кворианском корабле и пленнике в сочетании с его находкой — дробовиком с кворианскими модификациями, — почти не оставили у Грейсона сомнений относительно личностей их освободителей. Спасательная команда кворианцев, наверняка, пришла за своим сородичем, и по каким-то причинам они прихватили с собой Джиллиан, Кали и Хендела.

Выяснив все, что хотел из компьютерных архивов, он вернулся к неторопливому, тщательному осмотру здания. В другом кабинете, который находился где-то рядом с центром строения, он обнаружил в полу небольшой люк примитивной конструкции. Вместо того чтобы скользить по направляющим, его крышка просто откидывалась в сторону на петлях. Люк был закрыт и заперт на простой засов.

Грейсон навел на крышку люка свой новый дробовик и носком ботинка оттолкнул засов. Он подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Тогда он осторожно подался вперед и рывком распахнул люк, держа оружие на взводе, и готовый стрелять при любом подозрительном движении. Подвал за люком тонул в темноту. Шаткая деревянная лестница уходила вниз и терялась в кромешной тьме. Грейсон включил фонарь, присоединенный к стволу дробовика; его мощный луч пронзил черноту подвала, и он начал медленно спускаться по ступенькам.

Спустившись вниз, он резко обернулся по сторонам, быстро осветив фонарем каждый угол. Он оказался в квадратной комнате, двадцать на двадцать футов, с голыми кирпичными стенами и цементным полом. Помещение было совершенно пустым, не считая неподвижной фигуры у одной из стен. Направив луч фонаря — и дуло дробовика, — на тело, Грейсон осторожно приблизился. Подойдя на несколько шагов ближе, он понял, что перед ним тот самый пленный кворианец.

Осветив пленника лучом фонаря, он увидел, что тот связан по рукам и ногам и полностью раздет. Грейсон никогда прежде не видел кворианца без защитного скафандра и шлема, хотя, в этом несчастном с трудом узнавался представителя его расы. Лицо превратилось в маску из синяков, кровоподтеков, порезов и ожогов — явного свидетельства пыток. Ему выбили все зубы и сломали одну скулу. Через другую щеку тянулась зияющая рана, словно кто-то рассек ее от угла губ до уха. Один его глаз целиком закрылся, а на другом полностью отсутствовали оба века. Рваные края раны говорили о том, что их жестоко вырвали щипцами. Грейсон с отвращением вспомнил, что Пэл всегда особенно наслаждался этим видом пытки. В добавление к невыносимой боли, глаз жертвы со временем начинал медленно и мучительно слепнуть от иссушения.

На остальном теле также остались следы жестокого обращения.

Пальцы на руках и ногах переломаны, а некоторые вдобавок вывихнуты. Всю кожу покрывали следы побоев, порезов и ожогов, оставленных огнем или кислотой. Однако было и еще что-то необычное, что заставило Грейсона нагнуться поближе.

Раны кворианца и кожу вокруг них покрывало нечто, похожее на серый мох. Грейсон понял, что это, скорее всего, колонии какого-то грибка или бактерий — в добавление к садистской пытке, кворианец наверняка подхватил странную инопланетную болезнь.

С возгласом отвращения Грейсон отступил на шаг назад. К его удивлению, кворианец издал слабый, испуганный стон.

Боже мой, бедолага все еще жив!

Он пытался говорить, повторяя одну и ту же фразу снова и снова надломленным, дрожащим голосом. Слова искажались из-за отсутствия зубов и искалеченного лица, поэтому автоматическому переводчику Грейсона потребовалось несколько повторений, чтобы расшифровать его речь.

— Частота 43223… Тело мое странствует к далеким звездам, но душа моя никогда не покидает Флот… Частота 43223… Тело мое странствует к далеким звездам, но душа моя никогда не покидает Флот…

Он продолжал повторять эту фразу, его голос становился то громче, то тише в жутковатом вибрирующем причитании. Грейсон наклонился к нему поближе, стараясь, однако, не прикасаться к пораженной коже.

— Все хорошо, — мягко произнес он. Его переводчик переводил слова на родной язык кворианцев. — Тебя больше никто не тронет. Все хорошо.

Кворианец не слышал его и продолжал бормотать, все быстрее и быстрее, будто его затуманенный разум пытался выдать нужную информацию, чтобы прекратить пытку.

— Все закончилось, — успокаивал Грейсон обезумевшего пленника, — все закончилось.

Но его слова, похоже, вызвали противоположный эффект. Пленник забился, пытаясь освободиться от веревок, сковывавших его запястья и лодыжки. Он испустил крик отчаяния, а затем начал задыхаться и кашлять. Черный, дурно пахнущий гной выступил на его губах и из порезе на щеке, заставив Грейсона отстраниться назад. Затем кворианец сделал несколько судорожных, булькающих вдохов и замер окончательно. Борясь с тошнотой от резкого запаха, исходившего теперь от тела кворианца, Грейсон приблизился к нему еще раз, чтобы убедиться, что тот больше не дышит.

Он оставил тело несчастного в темноте подвала и вскарабкался обратно по лестнице на первый этаж. Закрыв за собой дверь и заперев засов, он принялся собирать все, что мог унести с собой. Через пятнадцать минут он, сидя во втором ровере Пэла, двигался по незнакомым улицам Омеги. Полная сумка припасов и дробовик лежали на сиденье рядом с ним.

Сосредоточившись на своем деле, он подавил назойливый голосок где-то у основания черепа, советовавший ему найти дилера песка и принять небольшую дозу. Вместо этого он стал искать узел связи, чтобы выйти в коммуникационную сеть и послать сообщение Призраку с подробным отчетом о случившемся.

Пэл отвернулся от Церберов, но Грейсон оставался верен их делу… и знал, что они помогут ему найти Джиллиан.

<p>Глава 18</p>

С момента бегства со склада на Омеге прошло уже шесть часов.

Лемм сумел отыскать текущее местоположение кворианской флотилии, подключившись к сети и просканировав свежие новости. Странствующий Флот проходил через подконтрольную волусам отдаленную систему у границ Пространства Совета. Согласно репортажам оттуда, несколько дипломатов волусов просили Совет сделать все возможное, чтобы ускорить отбытие кворианцев из их системы.

Кали сомневалась, чтобы эти воззвания имели сколь бы то ни было значимый эффект. Цитадель все еще пыталась разобраться с последствиями нападения Сарена и его армии гетов. Основное внимание Совета было сосредоточено на уничтожении последних очагов сопротивления гетов в галактике. Этим занималась коалиция сил быстрого реагирования под предводительством Альянса. Как только гетов удастся загнать обратно за Вуаль Персея, политики, скорее всего, займутся вопросом реструктуризации Совета, и связанными ней политическими вопросами. Последней на свете вещью, которой хотела сейчас заниматься Цитадель, было разбирательство со Странствующим Флотом.

Кали знала, что даже во время долгого периода мира в галактике, предшествовавшего появлению человечества на межзвездной арене, прочие расы обычно рассматривали деятельность Флота как лишь незначительное неудобство или досаду… пока они не появлялись в чье-нибудь системе. В этом случае наиболее действенной политикой было предложить кворианской Коллегии Адмиралов ненужные ресурсы, например списанные корабли, сырье и запчасти.

Кворианцы позволяли другим откупаться от них подобными подарками, понимая, что флотилия, не задерживаясь, сможет двинуться дальше и стать помехой кому-то другому. Кали терпеть не могла судить других, но все это уж слишком сильно походило на некое подобие галактического попрошайничества.

И через сорок часов мы, если повезет, присоединимся к ним, подумала она, тряхнув головой — события последних нескольких дней все еще не укладывались в ее мозгу.

Лемм заложил нужный курс в систему навигации корабля, и как только они перешли на сверхсветовую скорость, отправился в спальный отсек прилечь. У Кали все еще оставалось к нему множество вопросов — например, откуда ему известно, кто она такая, — но в свете всего того, что он сделал для них, ее любопытство могло и подождать. Нужно дать ему несколько часов на отдых, прежде чем забрасывать вопросами. Кроме того, Джиллиан очнулась, и Кали хотела проведать ее.

Первыми словами, которые произнесла девочка, придя в себя, были: «я голодна». Хендел нашел среди корабельных запасов сухой паек и быстро приготовил ей двойную порцию.

Навигационная система корабля вела их по проложенному курсу, и чье-либо присутствие в кабине не требовалось. Поэтому они втроем, Кали, Джиллиан и Хендел, собрались в пассажирской каюте. Двое взрослых сидели по бокам от девочки, державшей на коленях пластмассовый поднос с едой. Она только что закончила с едой. Как и в Академии, она сосредоточенно и размеренно жевала, откусывая кусок за куском, не останавливаясь, и ни разу не сбившись со своего ритма. Кали, однако, заметила, что она, вопреки своей привычке, не откусывала по кусочку от каждого блюда. Сейчас она даже не притронулась к яблочному десерту, пока не съела все остальное.

Покончив с едой, Джиллиан аккуратно поставила поднос на сиденье рядом с собой и заговорила во второй раз после своего пробуждения.

— Где папа? — В ее голосе не отражалось никаких эмоций; он оставался ровным и монотонным, как у примитивных искусственных синтезаторов речи ХХ столетия.

На такой простой вопрос оказалось трудно подобрать столь же простой ответ. К счастью, Кали с Хенделом уже договорились, что сказать ей, пока Джиллиан лежала без сознания под действием транквилизатора похитителей.

— У него возникли срочные дела, — солгала Кали. Девочка еще не была готова узнать правду. — Он догонит нас позже, а пока мы будем втроем: ты, я и Хендел, хорошо?

— Как же он догонит нас, если мы забрали его корабль?

— Он найдет себе другой корабль, — заверила она девочку.

Джиллиан пристально посмотрела на нее, слегка прищурив глаза, будто бы почувствовала обман и пыталась разглядеть правду. Несколько секунд спустя она кивнула, соглашаясь.

— Мы возвращаемся в школу?

— Нет пока, — сказал Хендел. — Мы собираемся встретиться с несколькими кораблями. Кворианскими кораблями. Помнишь, вы проходили кворианцев в прошлом году на уроках истории?

— Они создали гетов, — просто ответила она.

— Да, — признала Кали, надеясь, что это не единственный факт, связанный с расой их спасителя, который запомнила девочка. — Ты что-нибудь еще помнишь о них?

— Будучи выдворенными гетами из своей родной системы около трех столетий назад, сейчас большинство кворианцев живут в Странствующем Флоте, флотилии, состоящей из пятидесяти тысяч кораблей, различающихся по размерам от небольших шаттлов до передвижных космических станций, — ответила она, и Кали поняла, что она дословно цитирует статью из своего учебника по истории. — Неудивительно, что населенная семнадцатью миллионами кворианцев флотилия испытывает недостаток в ресурсах, — продолжала девочка. — Из-за этого, каждый кворианец, достигая совершеннолетия, должен пройти обряд посвящения, известный как Паломничество. Они покидают Флот и возвращаются лишь тогда, когда находят что-нибудь стоящее…

— Хорошо, Джиллиан, — мягко произнес Хендел, прервав ее речь до того, как она успела изложить им весь параграф.

— А почему мы должны встретиться с кораблем кворианцев?

Кали не уверенная, запомнила ли Джиллиан что-нибудь из того недружелюбного приема, что им оказали на Омеге, ответила весьма туманно.

— Пока ты спала, мы встретили кворианца по имени Лемм. Он поможет нам спрятаться от кое-каких людей, которые пытаются нас найти.

— Церберы, — произнесла девочка, заставив взрослых, не предполагавших, что она могла знать это название, обеспокоенно переглянуться.

— Верно, — сказал Хендел после небольшой паузы. — Они желают тебе зла, но мы этого не допустим.

Джиллиан нахмурилась и закусила губу. Она мочала несколько долгих секунд, а потом задала тот же самый вопрос, что не давал покоя Кали.

— Почему Лемм помогает нам?

Ни у кого из них не нашлось готового ответа на ее вопрос.

— Полагаю, нам нужно будет спросить у него самого, когда он проснется, — наконец признала Кали.

К счастью им не пришлось долго ждать. Меньше чем через час в коридоре послышались тяжелые, неуклюжие шаги Лемма. Его раненую ногу от колена до кончиков пальцев покрывал герметичный, твердый фиксатор, служивший одновременно медицинской шиной и защитной оболочкой от бактерий и вирусов. На нем, конечно же, по-прежнему был скафандр и воздушная маска. Кали подозревала, что он не снимет их до того момента, как они прибудут на флотилию.

— Лемм, — сказала она, когда он остановился, войдя в пассажирскую каюту. — Это Джиллиан. Джиллиан, это Лемм.

Кворианец шагнул вперед и с легким поклоном протянул вперед затянутую в перчатку руку — этот приветственный жест входил в обычай обеих рас. К удивлению Кали Джиллиан подалась вперед и пожала протянутую руку.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

— Мне тоже очень приятно. Я рад, что ты проснулась, — ответил он, отпустив ее руку, и осторожно присел на краешек сиденья рядом с ней, лицом к Кали и Хенделу.

— Почему вы помогаете нам? — спросила его Джиллиан.

Кали вздрогнула. Они не успели предупредить кворианца о состоянии Джиллиан, и она могла только надеяться, что Лемм не обидится на бестактность девочки.

К счастью, он спокойно отнесся к ее вопросу.

— Переходишь прямо к делу, не так ли? — спросил он, рассмеявшись за своей маской.

— У меня аутизм, — ответила Джиллиан, снова не проявив ни малейших эмоций.

Трудно сказать, понял ли Лемм до конца значение этого слова, но Кали полагала, что он достаточно умен, чтобы уловить суть. Но еще до того, как он сумел что-либо ей ответить, Джиллиан задала свой вопрос еще раз.

— Почему вы помогаете нам?

— Я и сам не совсем это понимаю, — добавил Хендел, откинувшись на спинку стула и положив правую ногу на левое колено.

— Я прохожу Паломничество, — начал кворианец. — Я был на планете Кенук и там встретил двоих своих соплеменников из экипажа Бавеа, одного из разведчиков с крейсера Айденна. Они сказали мне, что другой их разведчик, Синиад, отправился на Омегу для заключения какой-то сделки, но так и не вернулся.

Я прибыл на Омегу в поисках команды Синиада. Надеялся, что сумею спасти их или, по крайней мере, выясню их судьбу. На Омеге, кворианец по имени Голо рассказал мне, что команда Синиада пыталась заключить какую-то сделку с небольшой группой людей.

Я вломился на тот склад в надежде найти пропавших сородичей. Вместо этого, я нашел вас.

— Но почему рисковать жизнью, спасая нас? — спросил Хендел.

— Я подозревал, что ваши похитители — работорговцы. Никто не заслуживает, чтобы его покупали и продавали. Я просто обязан был вас освободить.

Кали не сомневалась, что он говорит искренне, но она также понимала, что он чего-то не договаривает.

— Вы узнали меня, — сказала она, — и знаете, как меня зовут.

— Имя Кали Сандерс стало крайне известным среди моего народа за последние несколько месяцев, — признал он. — И я узнал ваше лицо по одной старой фотографии, которую мы выудили из Экстранета. За восемнадцать лет вы почти не изменились.

Кусочки головоломки начали выстраиваться в голове Кали в единую картину. Восемнадцать лет назад она работала в нелегальном проекте Альянса по изучению искусственного интеллекта, под руководством доктора Шу Чианя. Но Чиань предал проект, и Кали была вынуждена отчаянно сражаться за собственную жизнь. Именно тогда она и познакомилась с капитаном Андерсоном… и Спектром-турианцем по имени Сарен Артериус.

— Все дело в моей связи с Сареном, — произнесла она больше утвердительно, нежели вопросительно.

— В вашей связи с ним и его связи с гетами, — пояснил Лемм. — Восстание гетов было, пожалуй, единственным наиболее значимым событием в истории моего народа. Из-за них мы стали изгнанниками, из-за армии синтетических существ — безжалостных, беспощадных и непреклонных машин.

Но Сарен вел армию гетов во время атаки на Цитадель. Он каким-то образом смог заставить их следовать за собой. Он нашел способ контролировать их, подчинить их своей воли. Так можно ли удивляться тому, что мы столь заинтересованы в нем и в любом другом, кто хоть раз контактировал с ним?

— Кали? — произнес Хендел, опустив ногу на пол и напряженно выпрямившись на стуле. — О чем это он говорит?

— Когда я служила в Альянсе, Сарен был Спектром, и его послали разузнать подробности об исследовательском проекте, в котором я работала. — Она никогда ни с кем не говорила о тех событиях, кроме Андерсона, и вовсе не желала говорить о них сейчас. — Каким образом это стало известно кворианцам? — требовательно спросила она, повышая голос. Все это начинало немного пугать ее, и она злилась из-за этого. — Все дела, касающиеся того проекта, засекречены Альянсом.

— Любую информацию можно достать за соответствующую цену, — напомнил ей кворианец. Понять его настроение за маской было сложно, но голос его казался спокойным. — И, как я уже сказал, у нас есть объяснимое желание знать все, связанное с гетами.

Когда мы узнали, что Сарен ведет за собой их армии, мы начали собирать о нем всю информацию, какую только могли добыть: личная история, предыдущие задания. Когда стало известно, что он сталкивался с человеком-ученым, работавшим над нелегальным изучением ИИ, мы естественно стали раскапывать биографию и этого ученого тоже.

— Нелегальный ИИ? — пробормотал Хендел, тряхнув головой, отказываясь верить в услышанное.

— Это было давным-давно, — сказала Кали кворианцу.

— Капитан Айденны захочет поговорить с вами.

— Я ничем не могу помочь вам, — настаивала она, — я не знаю ничего о Сарене или о его гетах.

— Вы можете знать больше, чем вам кажется, — ответил Лемм.

— Вы говорите это так, будто у нас нет иного выбора, — мрачно заметил Хендел.

— Вы не пленники, — заверил их кворианец. — Если вы попадете на Флот, то будете считаться там почетными гостями. Если вы не хотите лететь туда, мы сейчас же можем изменить курс. Я могу высадить вас на любой планете, какой захотите. Однако если мы все-таки прилетим на Флот, существует вероятность, что они вас так просто не отпустят, — заметил он. — Мои собратья могут быть крайне осторожными, когда дело касается защиты наших кораблей.

Шеф охраны взглянул на Кали.

— Решать тебе. Ты ведь у нас знаменитость.

— Это завершит ваше Паломничество, так ведь? — поинтересовалась она. — Встреча со мной — это ваш подарок капитану.

Он молча кивнул.

— Если я не соглашусь, то вы не сможете пока что вернуться на Флот, не так ли?

— Мне придется продолжать свое путешествие, пока я не найду нечто ценное для моего народа. Но я не стану заставлять вас. Подарок, что мы преподносим Флоту, не может быть получен путем причинения вреда или страдания другому — неважно, кворианец он или не кворианец.

— Ладно, — сказала она, обдумав варианты. — Я поговорю с ними. Мы обязаны вам своими жизнями, и это самое меньшее, что я могу сделать в ответ. Кроме того, — добавила она, — не похоже, что нам удастся спрятаться где-нибудь еще.

Сорок часов спустя они вышли из сверхсветового режима менее чем в 500 тысячах километров от Странствующего Флота. Лемм снова сидел в кресле пилота, рядом с ним Кали. Хендел занимал уже ставшую для него привычной позицию, прямо в дверном проеме кабины, и даже Джиллиан присоединилась к ним, стоя позади кворианца.

Девочка, казалось, привязалась к Лемму. Она ходила за ним хвостом или просто сидела и смотрела на него, когда он садился или перехватывал несколько часов сна. Джиллиан не пыталась завязать с ним беседу, но сразу отвечала, если он обращался к ней. То, что она так хорошо реагировала на кого-то, было необычным, но весьма обнадеживающим, поэтому ни Кали, ни Хендел не стали препятствовать ей, когда она присоединилась к ним в кабине корабля.

Странствующий Флот, тысячи и тысячи судов, летящих вместе очень близко друг от друга, появился на их радаре в виде единственной огромной красной кляксы. Лемм направил энергию на стыковочные двигатели, и шаттл начал постепенно приближаться к флотилии.

Когда до цели оставалось всего около 150 тысяч километров, радар показал, что несколько небольших кораблей отделились от основной армады и начали приближаться к ним по дуговой траектории.

«Патрули встречают каждый корабль, приближающийся к Флоту, — ранее предупредил их Лемм, — Они тяжело вооружены и откроют огонь по любому, кто не назовет себя или откажется повернуть назад».

Судя по тому, что Кали знала о кворианском обществе, их реакция была вполне понятной. В самом центре Странствующего Флота находились три колоссальных Материнских Корабля: гигантские суда с собственными агропромышленными комплексами на борту, где производилась и хранилась большая часть пищи для семнадцати миллионов жителей флотилии. Если враг повредит или уничтожит хотя бы один из Материнских Кораблей, то наступит неизбежный голод, от которого медленной смертью умрут миллионы кворианцев.

Лемм открыл канал связи с быстро приближающимся патрулем. Через пару минут послышался треск, и раздался голос, говоривший по-квориански. Небольшой автопереводчик, который Кали носила на шее как кулон, мгновенно перевел фразу на понятный ей язык.

— Вы приближаетесь к запретной зоне. Назовитесь.

— Говорит Лемм-Шал нар Теслейа, прошу разрешения вернуться на Флот.

— Назовите пароль.

Лемм заранее объяснил им, что большинство кворианцев, отправляющихся в Паломничество, обычно возвращались обратно на новых кораблях. Так как ни стыковочные коды, ни регистрационные номера этих судов не могли быть известны флотилии, единственным способом идентифицировать находящегося на борту кворианца оставалось использование особой кодовой фразы. Перед тем как Лемм отправился в свое путешествие, капитан Теслейа, родного корабля Лемма, заставил его заучить наизусть две фразы. Одна из них служила сигналом тревоги, предупреждавшим об опасности, например, о врагах, взявших пилота в заложники и пытающихся таким образом проникнуть во Флот. В ответ на такую фразу патруль незамедлительно открывал огонь. Вторая фраза говорила, что все чисто, и должна была беспрепятственно пропустить их мимо патрулей, позволив им присоединиться к плотной массе разнообразных кораблей, шаттлов и крейсеров.

— В поисках знаний я покинул свой народ; теперь, открывшаяся мне мудрость привела меня обратно.

Последовала долгая пауза, пока патруль запрашивал подтверждение у Теслейа, затерянного где-то в глубинах флотилии. Ладони Кали покрылись потом, а во рту пересохло. Она с трудом сглотнула и затаила дыхание. Шаттл Грейсона создавался как транспортное средство для быстрых перелетов на дальние расстояния. На нем не было ни вооружения, ни защитных систем и практически никакой брони на корпусе. Если Лемм перепутал кодовые фразы или что-то еще пошло не так, патруль превратит их в пыль за считанные секунды.

— Теслейа приветствует тебя дома, Лемм, — пришел наконец ответ, и Кали облегченно выдохнула.

— Передайте им, что я рад вернуться обратно, — ответил он и добавил, — мне нужно связаться с Айденной.

Снова повисла долгая пауза, но на этот раз Кали не чувствовала такого напряжения, как в прошлый раз.

— Посылаю координаты и стыковочные коды Айденны, — ответил патруль.

Лемм проверил полученные данные и отключил связь. Они продолжали приближаться к Флоту, и одна большая клякса на радаре начала распадаться на бессчетное множество крохотных красных точек, так тесно жавшихся друг к другу, что Кали могла только поражаться, как эти корабли избегают столкновений между собой.

Подчиняясь твердой руке пилота-кворианца, их корабль проделывал путь через плотную массу кораблей, медленно двигаясь к Айденне, плававшей в пустоте космоса вместе со всеми остальными кворианскими судами. Через двадцать минут Лемм снова открыл канал связи и послал приветствие вместе со стыковочными кодами.

— Говорит Лемм-Шал нар Теслейа. Прошу разрешения на стыковку с Айденной.

— Айденна на связи. Разрешение подтверждаю. Следуйте в стыковочный док номер три.

Трехпалые руки Лемма замелькали над панелью управления, внося необходимые для стыковки корректировки. Через две минуты они почувствовали легкий толчок, когда стыковочные захваты прочно зафиксировали корабль, а затем раздался резкий металлический звук — это к шлюзовой камере их корабля присоединилась универсальная шлюзовая камера дока.

— Запрашиваю отряд безопасности и карантинную бригаду, — сказал Лемм по каналу связи. — Они должны быть в защитных скафандрах. Корабль не стерилен.

— Запрос подтвержден. Высылаем отряды.

Кворианец и об этом их предупредил. Карантинная бригада первой поднималась на борт любого чужого корабля, попадающего во флотилию. Кворианцы не могли допустить, чтобы бактерии, вирусы или другие микроорганизмы, оставшиеся от предыдущих владельцев некворианцев, случайно попали на корабли флотилии.

Точно так же, запрос отряда безопасности, проверяющего корабль при его первой стыковке, считался обычным знаком вежливости среди кворианцев — он говорил о том, что пассажирам нечего скрывать. Обычно, отряд поднимался на борт, далее следовали официальные представления друг другу, но никакого обыска фактически не происходило.

Однако теперешняя ситуация была далека от обычной настолько, насколько это вообще возможно. За все три столетия изгнания ни один представитель других рас не ступал на корабль флотилии. Как бы сильно Лемм не хотел доставить Кали капитану Айденны, это просто было не в его власти. К тому же, если бы на корабле, прошедшем через внешние рубежи обороны, неожиданно обнаружились люди, это вызвало бы потрясение и мгновенно подняло бы тревогу. Для подобной нештатной ситуации не существовало установленных правил, но Лемм объяснил, что есть способы, позволяющие свести к минимуму риск как для команды Айденны, так и для людей на борту шаттла.

— Пойдемте, поприветствуем наших гостей, — сказал Лемм, вставая с кресла и неуклюже опираясь на раненую ногу. — Запомните, просто ведите себя спокойно, и все будет хорошо. Мы просто должны делать все медленно.

Они вчетвером прошли в пассажирскую каюту, и трое людей расселись по сиденьям. Лемм отправился к шлюзу встречать отряд безопасности и карантинную бригаду, поднимающиеся на борт.

Кали снова почувствовала напряжение от того, что была вынуждена сидеть и ждать. Что если Лемм ошибался насчет возможной реакции других кворианцев на их присутствие? Что если кто-то из них, увидев людей, поведет себя непредсказуемо? Слишком многое сейчас зависело от того, кто не был даже совершеннолетним по меркам своего народа.

Полагаю, он заслужил немного доверия после всего, что сделал для нас, подумала Кали. Она не могла спорить с непогрешимой логикой своего собственного рассудка, но это мало ее успокаивало. Со стороны шлюза донеслись звуки голосов, но они были слишком далеко, чтобы разобрать слова. Послышался чей-то возглас, то ли рассерженный, то ли испуганный. Кто-то — судя по голосу, Лемм, но она не могла точно утверждать, — пытался успокоить говорящего. А затем раздались приближающиеся шаги.

Через несколько секунд в пассажирскую каюту вошли четверо вооруженных кворианцев в скафандрах и воздушных масках: одна женщина и трое мужчин. Шедшая впереди женщина с явным удивлением уставилась на людей и повернулась к Лемму, который стоял прямо позади вошедших.

— Я думала, ты шутишь, — сказала она. — Я действительно думала, что ты шутишь.

— Невероятно, — пробормотал один из кворианцев.

— О чем ты вообще думал? — требовательно спросила женщина, явно старшая среди них. — Они могут быть шпионами!

— Они не шпионы, — настаивал Лемм. — Неужели вы не узнаете эту женщину? Приглядитесь повнимательнее.

Трое людей продолжали неподвижно сидеть на своих местах, и кворианка шагнула к ним поближе, чтобы рассмотреть их лица.

— Нет… этого не может быть. Как ваше имя, человек?

— Кали Сандерс.

У остальных кворианцев вырвался невольный вздох удивления, и Кали показалось, что Лемм тихонько рассмеялся.

— Меня зовут Исли-Фей вас Айденна, — сказала кворианка, склонив голову, что, очевидно, было знаком уважения. — Для меня честь встретить вас. Это мои братья по кораблю: Уго-Куар вас Айденна, Эрдра-Зандо вас Айденна и Сиито-Ходда нар Айденна.

Кали склонила голову в ответ.

— Это мои друзья: Хендел Митра и Джиллиан Грейсон. Для нас честь быть здесь.

— Я привел с собой Кали, чтобы она могла поговорить с капитаном, — вставил Лемм. — Эта встреча — мой дар Айденне.

Исли бросила взгляд на Лемма и повернулась обратно к Кали.

— Простите меня, Кали Сандерс, но я не могу пустить вас на борт Айденны. Такое решение может принять только капитан, а он захочет посоветоваться с общественным советом корабля, прежде чем принять решение.

— Так что вы хотите сказать? — спросил Хендел, посчитав, что ситуация развивается достаточно спокойно и им можно вступить в разговор. — Нам придется улететь обратно?

— Мы пока не можем позволить вам улететь, — ответила ему Исли после секундного размышления. — На это также нужно разрешение капитана. Ваш шаттл останется здесь, и вы не можете покидать его, пока относительно вас не будет принято решение.

— Сколько времени это займет? — спросила Кали.

— Пару дней, я полагаю, — ответила Исли.

— Нам понадобятся кое-какие вещи, — сказал Хендел. — Прежде всего, еда. Человеческая еда.

— И еще им понадобятся подходящие защитные костюмы, когда капитан решит пустить их на корабль, — добавил Лемм, придерживаясь оптимистичного сценария.

— Мы сделаем все возможное, чтобы вы ни в чем не нуждались, — сказала им Исли. — У нас на Айденне есть запасы только кворианской пищи, но мы узнаем, нет ли чего-нибудь на других кораблях.

Она снова обратилась к Лемму.

— Тебе придется пойти с нами. Капитан захочет лично поговорить с тобой. — Повернувшись обратно к людям, она добавила, — помните, вам нельзя покидать пределы этого судна. Уго или Сиито будут постоянно находиться у шлюзового отсека. Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к ним.

Сказав это, она развернулась, и остальные кворианцы, включая Лемма, вышли из каюты. Через минуту они услышали, как с громким лязгом захлопнулась герметичная дверь внешнего шлюза Айденны, заперев их внутри шаттла.

Хендел издал презрительное фырканье.

— Интересные же у них способы обращаться со знаменитостями.

<p>Глава 19</p>

Даже после всего того, что он сделал для Церберов, после сотен миссий и почти шестнадцати лет работы, Грейсон мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он встречался с Призраком лицом к лицу. Сколь бы харизматичным и внушительным человеком лидер «Цербера» ни казался на экране, в жизни он был еще более впечатляющим. Вокруг него создавалась атмосфера властности и серьезной силы. Он обладал ледяной самоуверенностью, и казалось, что буквально все вокруг него подчиняется его воле. В его глазах цвета стали безошибочно читался острый ум, а серебристо-седые волосы и устрашающий взгляд, делали его похожим на человека, обладающего значительной мудростью, выходящей далеко за пределы обычного понимания.

Все это еще больше усиливалось атмосферой кабинета, в котором Призрак принимал посетителей. Комната была обставлена мебелью классического стиля из темного дерева, и от этого обстановка ощущалась как серьезная и давящая, почти угрюмая. Свет был мягким и немного приглушенным, от чего по углам таились мрачные тени. Шесть черных стульев окружали стол из матового стекла у дальней стены комнаты — кабинет использовался и для совещаний.

Эта встреча, однако, носила приватный характер. Грейсон сидел в одном из двух чрезмерно больших кресел посередине кабинета, а прямо напротив него расположился Призрак собственной персоной. Входя в комнату, Грейсон обратил внимание на двух охранников, стоящих по бокам от дверей, но внутри ему стало казаться, что во всем мире существуют только они вдвоем.

— Мы пока не сумели найти неоспоримых доказательств, подтверждающих твой рассказ, — произнес Призрак, подавшись вперед в своем кресле. Его локти лежали на коленях, а ладони плотно сжаты перед ним.

Черты его лица выражали сочувствие, а голос был полон понимания, но прямо под мягкой оболочкой таилась твердая сталь. Грейсон в очередной раз убедился, что он может быть необоримо притягательным и пугающим одновременно. Он делал так, что человек сам хотел довериться ему. И в то же время, его глаза как бы говорили, что он безошибочно распознает ложь… и последствия этого будут поистине ужасными.

К счастью для Грейсона, правда была на его стороне.

— Я по-прежнему утверждаю то же, что написал в своем отчете. Я вывел Джиллиан из Проекта Восхождение, как вы мне и приказали. Во время этого задания мне пришлось изменить свой первоначальный план из-за вмешательства Кали Сандерс и Хендела Митры, которые настояли на том, чтобы лететь с Джиллиан. Я связался с Пэлом, чтобы разобраться с ними, но когда я прибыл на Омегу, он и его люди захватили всех нас в плен с целью дальнейшей продажи Коллекционерам.

Призрак кивнул так, будто подписывался под каждым его словом.

— Да, разумеется. Но я все еще так и не понял, что же произошло дальше.

Вопрос был вполне безобидным, но Грейсон распознал в нем потенциальную ловушку. Через два дня после получения его сообщения Церберы выслали на Омегу свой отряд, чтобы доставить его обратно на Землю для встречи с их лидером. Учитывая, что Пэл и вся его команда погибли — а некоторые из них от его руки, — это было приглашение, от которого он не мог отказаться.

Сразу после приземления они затолкали его в машину и отвезли прямо к непримечательному зданию, служившему центральным офисом аэрокосмической корпорации Корд-Хислоп — легальному деловому прикрытию «Цербера». Практически все здание занимали самые обычные мужчины и женщины, ежедневно трудящиеся в сфере производства и продажи кораблей и шаттлов. Никто из них и понятия не имел, что на самом деле они работают на единственного безымянного человека, занимавшего верхний этаж здания, вход куда был заказан даже некоторым самым высокопоставленным лицам корпорации.

Тело Грейсона изнемогало от жажды небольшой дозы песка, пока они бесконечно долго поднимались на лифте к вершинам Корд-Хислоп. Но было бы чистым идиотизмом с его стороны накачиваться песком перед столь ответственной — и опасной, — встречей. У него был только один шанс убедить Призрака в том, что Пэл оказался предателем. Если он потерпит неудачу, то, вероятнее всего, уже никогда не покинет это здание живым, а значит, никогда больше не увидит Джиллиан.

— Я уже рассказал вам все, что знаю о смерти Пэла. Неизвестный или неизвестные, вероятно кворианцы, атаковали склад. Полагаю, они и помогли бежать остальным. Большую часть отряда Пэла они перебили в ходе побега. Пока шла перестрелка, я сумел вырваться из своей камеры. Я убил Пэла и одного из выживших членов его команды. После этого я связался с вами.

Призрак снова кивнул, а затем медленно поднялся. В нем было чуть больше шести футов, и он буквально нависал над Грейсоном, все еще сидящим в своем кресле.

— Пол, — мягко произнес он, взирая на него с высоты своего роста, — ты сидишь на красном песке?

Не лги. Он не стал бы спрашивать, если бы уже не знал этого.

— Я не принимал во время этого задания. Я не был под кайфом, когда стрелял в Пэла, и я не убивал всю его команду лишь только для того, чтобы скрыть собственные ошибки, совершенные под действием наркотика. Я просто делал то, что необходимо.

Призрак повернулся к нему спиной и отошел на пару шагов, обдумывая его слова. Не поворачиваясь, он спросил.

— Ты переживаешь за Джиллиан?

— Да, — признал Грейсон, — я переживаю за нее, как любой отец переживает за своего ребенка. Вы приказали мне вырастить ее как собственную дочь. Я так и сделал. Это был единственный способ заставить ее доверять мне. А ты и на этот вопрос знал ответ заранее.

Призрак повернулся к нему лицом, но так и остался стоять.

— У тебя хоть когда-нибудь возникали сомнения относительно того, чем занимается «Цербер», Пол? Ты когда-нибудь испытывал противоречивые чувства от того, что мы делали с Джиллиан?

Грейсон молчал несколько мгновений, стараясь тщательно взвесить свой ответ. Но, так и не найдя слов, способных увести его в сторону от прямого ответа, он заговорил настолько честно, насколько мог.

— Всякий раз, когда я думаю об этом, я разрываюсь на части. — Затем он убежденно добавил, — но я понимаю, почему это должно быть сделано. Я вижу высшее благо, которому мы служим. Я верю в нашу цель.

Призрак удивленно приподнял одну бровь, слегка наклонив голову, чтобы получше рассмотреть человека, сидящего перед ним.

— Твой бывший напарник никогда не давал мне столь же правдивых ответов, как ты. — Грейсон не был уверен, произнес ли он эти слова как комплимент или как обвинение.

— Я не такой как Пэл. Пэл заключил сделку с Коллекционерами. Он предал человечество. Он предал Церберов. Он предал вас.

Грейсон почувствовал некий намек на облегчение, когда Призрак снова сел в свое кресло.

— Мы не получали никаких данных от твоего шаттла с тех пор как он покинул Омегу. Ни единого намека на его присутствие ни на одной из станций или колоний в Пространстве Цитадели или в Граничных Системах.

— Думаю, я знаю почему, — заявил Грейсон, глубоко вздохнув. Он и сам не осознавал, что затаил дыхание, пока разыгрывал свою козырную карту. — Я думаю, они прячутся во флотилии кворианцев.

Призрак снова в удивлении приподнял бровь.

— Любопытно. Что же натолкнуло тебя на столь необычную мысль?

У него не было хорошего ответа на этот вопрос. Его теория основывалась на нескольких косвенных уликах: дробовике, который он нашел на складе, пленнике в подвале и неколебимой уверенности в том, что он чувствовал, где находится Джиллиан.

— Моя интуиция, — наконец ответил он. — Я просто знаю. Кворианцы забрали мою дочь.

— Если так, — ответил его босс, — то она вне нашей досягаемости.

Грейсон тряхнул головой, как бы опровергая слова Призрака.

— Я нашел отчеты Пэла о его задании. Я знаю, он собирал информацию, способную помочь проникнуть на Странствующий Флот, и, полагаю, именно это и заставило спасательный отряд кворианцев атаковать склад. Но они бросили там одного из своих — пленника, которого Пэл замучил до практически полного сумасшествия. Перед смертью этот кворианец сказал мне коды доступа и еще что-то, что должно быть неким паролем. В отчетах Пэла также упоминается захваченный им разведывательный корабль, Синиад. Я думаю, что мы могли бы послать на этом корабле людей, проникнуть внутрь флотилии, используя коды и пароль, и вызволить Джиллиан.

Призрак даже не пытался отрицать целей задания Пэла. Вместо этого, он обдумывал план Грейсона, тщательно взвешивая риск и возможную выгоду.

— Это могло бы сработать… если предположить, что ты прав относительно того, что Джиллиан забрали кворианцы.

Он снова поднялся на ноги, но на сей раз этим он дал понять, что их встреча окончена, будто он узнал от Грейсона все, что хотел.

— Я прикажу нескольким нашим оперативникам в Граничных Системах попробовать найти подтверждения твоей теории. Если они найдут веские доказательства, мы пошлем за ней спасательную команду. У нас есть кворианец-связной на Омеге, который мог бы помочь нам, — добавил он. — Я передам ему код, чтобы он проверил его подлинность.

Грейсон добился половины того, чего хотел от сегодняшней встречи: Церберы пошлют своих людей вернуть Джиллиан. Но сейчас одного этого ему было недостаточно; ему надоело, что другие определяют судьбу его дочери, пока он сидит в стороне и молча наблюдает за этим.

— Я хочу быть в составе спасательной команды.

Призрак коротко покачал головой.

— Эта миссия потребует тщательной точности и безукоризненного исполнения. Малейшая оплошность может поставить под угрозу жизни всей команды. А твои чувства к Джиллиан, я уверен, несколько затмили твой рассудок.

— Я должен быть в их числе, — настаивал Грейсон. — Я должен вернуть свою дочь.

— Даю тебе слово, что она вернется в целости и сохранности, — заверил его Призрак. Его голос приобрел мягкий, успокаивающий оттенок. — Мы сделаем все, чтобы обеспечить ее безопасность. Ты же знаешь, как она важна для нас.

Именно на это я и рассчитываю.

Джиллиан олицетворяла собой десятилетие кропотливой исследовательской работы «Цербера». Десятки тысяч часов и миллиарды кредитов были вложены в его маленькую девочку в надежде, что однажды она станет ключом, открывающим новые горизонты биотических способностей человечества. Призрак хотел вернуть ее обратно не меньше, чем Грейсон, однако причины у них были разные. И это давало в распоряжение отца нечто такое, чем мало кто из имевших дело с Призраком мог похвастаться: мотивацию.

— У вас нет другого выбора, — предупредил его Грейсон, произнеся свой ультиматум четким и ровным голосом. — Я не скажу вам пароль. Во всяком случае, пока не окажусь на корабле, направляющемся прямо к Странствующему Флоту. Если хотите вернуть Джиллиан, то я ваш единственный шанс.

Он затеял опасную игру. Церберы в любой момент могли подвергнуть его таким пыткам, по сравнению с которыми то, что Пэл вытворял с несчастным кворианцем, показалось бы простой щекоткой. Но Грейсон все еще мог быть полезным, особенно в деле с Джиллиан. Церберы знали о психическом состоянии его дочери; они знали, что она может не реагировать на чужих людей. Это делало ее отца нужным… во всяком случае, он на это надеялся.

— Ты очень привязан к ней, — сказал Призрак с улыбкой, неспособной до конца скрыть таящуюся за ней ярость. — Надеюсь, это не станет проблемой впоследствии.

— Так значит, я могу лететь с ними?

Призрак кивнул.

— Я устрою встречу с кворианцем Голо, нашим связным на Омеге.

Он шевельнул рукой, и Грейсон встал, пытаясь скрыть свое торжество. Вполне очевидно, у него будут проблемы из-за его неповиновения — у Призрака была очень долгая память. Но сейчас его это не волновало. Он готов был заплатить любую цену, чтобы вернуть назад свою дочь.

<p>Глава 20</p>

— Помни, что я говорил тебе, Джиллиан, — сказал Хендел. — Создай образ у себя в голове, а потом сожми кулак и сконцентрируйся.

Джиллиан следовала указаниям Хендела, полностью сосредоточившись на подушке в ногах кровати, на которой они сидели, поджав ноги. Кали с интересом наблюдала за ними с другой стороны комнаты, прислонившись спиной к раме открытой двери.

Хотя сама Кали и не была биотиком, она знала те приемы, которым Хендел пытался учить девочку. В Проекте Восхождение преподавались простые биомеханические техники, например сжатие кулака или выбрасывание руки высоко в воздух, как способ высвобождения биотической силы. Сопоставление примитивных движений и сложных мыслительных схем помогало создать особый механизм для использования определенных биотических способностей. После долгих тренировок и упражнений соответствующий механический жест становился катализатором для необходимых психических процессов, ускоряя и усиливая желаемый биотический эффект.

— Ты можешь, Джиллиан, — настаивал Хендел. — Вспомни наши тренировки.

Девочка скрипнула зубами, ее кулак сжался с такой силой, что рука начала дрожать.

— Молодец, — подбодрил ее Хендел. — Теперь выброси вперед руку и представь, что подушка летит по комнате.

Кали показалось, что она увидела слабое мерцание в воздухе, похожее на марево, поднимающееся над раскаленным солнцем шоссе. Затем подушка подпрыгнула и, кувыркаясь в воздухе, полетела к Кали, врезавшись плоскостью прямо ей в лицо. Больно не было, но летящая подушка застала ее врасплох.

Джиллиан рассмеялась нервным, отрывистым смехом от волнения и изумления. Даже Хендел выдавил из себя небольшую улыбку. Кали нахмурилась на них в притворном негодовании.

— Твоя реакция немного медленнее, чем обычно, — заметил Хендел.

— Думаю, я лучше оставлю вас одних, пока вы мне еще чем-нибудь по зубам не заехали, — ответила она, выходя из спальной каюты.

Прошло уже три дня с тех пор, как их шаттл пристыковался к Айденне, а они все еще ждали разрешения капитана подняться на борт корабля. Все это время о них хорошо заботились, но Кали начинала чувствовать, что у нее развивается серьезная депрессия из-за длительного нахождения в ограниченном пространстве.

Джиллиан и Хендел боролись со скукой при помощи биотических тренировок. Девочка двигалась вперед с поразительной за столь короткое время скоростью. Кали не знала наверняка, было ли это результатом ее занятий с Хенделом один на один, или же та вспышка в столовой Академии пробила какой-то внутренний психический барьер. И хотя она радовалась за Джиллиан, делающую успехи, она мало чем могла помочь ей сейчас.

Однако Джиллиан на удивление хорошо справлялась с их теперешней ситуацией. У нее всегда случались плохие и хорошие дни; переменчивость ее состояния носила непостоянный характер. За прошедшие дни у нее все еще бывали периоды, когда она просто отстранялась от происходящего вокруг, но в целом она казалась более настороженной и поглощенной окружающей действительностью. Опять же, Кали не могла точно сказать, что послужило тому причиной. Быть может, все дело в том, что сейчас ей уделяли гораздо больше внимания, чем когда-либо в Академии. Или же это как-то связано с тем, что она не могла покинуть ограниченного пространства шаттла — Джиллиан очень хорошо знала каждый дюйм этого корабля. Наверняка, она чувствовала себя здесь в безопасности в отличие от открытых классных комнат и коридоров Академии Гриссома. А может, причина крылась просто в том, что здесь она общалась с гораздо меньшим количеством людей — кроме Хендела и Кали, постоянно бывших рядом с ней, их навещал только Лемм.

Он заходил к ним раз или два в день, чтобы рассказать о происходящем на борту Айденны и поделиться важными новостями Флота. Во флотилии насчитывалось почти пятьдесят тысяч судов — по большей части фрегаты, шаттлы и небольшие одноместные корабли, — поэтому поток сообщений и переговоров никогда не ослабевал.

К счастью, из-за того, что кворианцы постоянно искали ресурсы для своего общества, между флотом и ближайшими планетами непрерывно курсировали десятки грузовиков. Как и было обещано, с Айденны послали сообщения на другие корабли с просьбой предоставить им подходящую для людей пищу и защитные костюмы. День спустя начали поступать припасы, и теперь трюм шаттла был забит практически до отказа.

Не удивительно, что эта просьба возбудила подозрения, и по всему Флоту поползли слухи. Как объяснил им Лемм, это было одной из причин столь долгого принятия решения. Капитан каждого корабля имел неограниченные права на своем собственном корабле, если только его действия не ставили под угрозу остальную часть флотилии. Несомненно, факт принятия на борт некворианцев выходил далеко за пределы дозволенного.

Из-за необычной просьбы Айденны в обсуждение этого дела оказались вовлечены Конклав и Коллегия Адмиралов — уважаемые гражданские и военные лидеры правительства кворианцев. В конце концов, по словам Лемма, решение все же будет принимать капитан Айденны, но не раньше, чем все остальные выскажут свои мнения и советы.

Чтобы скоротать время между визитами Лемма, Кали говорила с кворианцами, стоящими на страже около шлюза их шаттла. Уго, старший из двоих, держался вежливо, но несколько холодно. Он коротко и скупо отвечал на ее вопросы, и она в скором времени прекратила попытки разговорить его. Однако Сиито был его прямой противоположностью. Кали предполагала, что он ровесник Лемма, но так как его лицо скрывалось под маской скафандра, единственной подсказкой для нее служила частица «нар» в его имени. Но по какой-то причине Сиито казался более наивным и юным, нежели их спаситель. Лемм, проведший в своем Паломничестве несколько месяцев вне флотилии, несомненно, успел измениться, а вот Сиито поражал ее своей детской непосредственностью и легковозбудимой, общительной натурой.

Кали быстро поняла, что он любил поговорить. Одного или двух ее вопросов хватало, чтобы заставить литься поток слов, который очень скоро превращался в бурную реку. Однако ее это не смущало. Время проходило быстрее, к тому же от Сиито она многое узнала о кворианцах вообще и об Айденне в частности.

Построенная около тридцати лет назад, Айденна, как он объяснил, все еще считалась новым кораблем. Вполне понятно, если учесть, что некоторые корабли во флотилии были созданы более трехсот лет назад, еще до того, как кворианцы потерпели поражение от гетов и были вынуждены отправиться в изгнание. За прошедшие века их усовершенствовали, ремонтировали и перестраивали до такой степени, что сейчас они уже вряд ли походили на те суда, которыми были изначально, но все равно их считали менее надежными, чем новые корабли.

Сиито также рассказал ей, что Айденна считалась крейсером средних размеров, достаточно большим, чтобы быть представленным в Конклаве, гражданском совете, который консультировал Коллегию Адмиралов в вопросах политики Флота и выносил решения по некоторым внутренним вопросам. Она также узнала, что 693 мужчины, женщины и ребенка называли Айденну своим домом — 694, если дар Лемма капитану будет принят, и он займет место в числе команды судна, завершив свое Паломничество. Кали поразило это число. На средних крейсерах Альянса находились экипажи в 70, максимум 80 человек. Мысленно она представляла себе, как многочисленные жители Айденны существуют в тесноте переполненного корабля.

Чем больше она разговаривала с Сиито, тем более общительным он становился. Он рассказал ей о Исин-Моле вас Айденна, капитане корабля. Капитаны кораблей обычно твердо придерживались традиций, однако Мол считался ярым приверженцем изменений и прогресса. Более того, как шепотом сообщил ей по секрету Сиито, он вынес на обсуждение флотилии предложение посылать крейсеры в длительные исследовательские походы в неизведанные области космоса в надежде найти незанятые, пригодные для жизни планеты, которые кворианцы могли бы назвать своим новым домом.

Подобный взгляд противоречил убеждениям других капитанов и Конклава, веривших, что кворианцы должны оставаться все вместе в Странствующем Флоте, если хотят выжить. Однако из того, как молодой кворианец говорил об этом, Кали поняла, что он в большей степени придерживается мнения своего капитана, нежели остальной общественности.

Пока она шла к шлюзу через пассажирскую каюту, она надеялась, что там снаружи на страже окажется разговорчивый Сиито, а не молчун Уго. Им все еще не позволялось покидать корабль, и она уже собиралась связаться со стоящим снаружи охранником по внешней связи и попросить его зайти внутрь, когда замки на двери неожиданно сами начали открываться.

В удивлении она отшатнулась назад, а дверь тем временем открылась, и внутрь вошли семеро кворианцев.

Кали напряглась, наблюдая, как они заходят на борт шаттла, но потом поняла, что ни у кого из них не было оружия, и немного расслабилась.

Среди них она заметила Сиито и Уго, и ей показалось, что в первых рядах вошедших стояла Исли, командир того патруля, что первым встретил их. Остальных четверых она не знала.

— Капитан согласился встретиться с вами, — сказала Исли вместо приветствия, подтвердив, что это была и вправду она.

Как раз вовремя, черт возьми, подумала Кали. Вслух она произнесла:

— Когда?

— Сейчас, — ответила Исли. — Мы проводим вас на мостик для встречи с ним. Вам придется надеть скафандр, конечно же.

— Хорошо. Дайте мне только сказать Хенделу и Джиллиан, что я ухожу.

— Им тоже придется пойти с нами, — произнесла Исли голосом, не терпящим возражений. — Капитан желает встретиться со всеми вами. Лемм уже ждет вас там.

Кали не хотелось заставлять Джиллиан покидать шаттл и тащить ее через запруженные народом палубы Айденны, но в данных обстоятельствах у нее, похоже, не оставалось другого выбора.

Хендел высказал ту же тревогу, когда она рассказала ему об этом, но Джиллиан, казалось, это совершенно не беспокоило. Через пять минут они облачились в свои защитные костюмы и покинули шаттл. Исли, Уго и Сиито шли рядом с ними как сопровождающие, а остальные четверо остались на корабле.

— Нужно простерилизовать ваш шаттл, — объяснила им Исли. — Будет лучше, если вас там не будет во время этой процедуры.

Кали подумала, на самом ли деле они проводили обеззараживание судна или же эта отговорка служила лишь предлогом для кворианцев, чтобы тщательно обыскать все помещения корабля, не нанося им этим оскорбления. Да, в общем-то, ей было все равно: им нечего скрывать.

Исли вела их по кораблю, Уго молча шагал рядом с ней. Сиито немного поотстал. Он шел рядом с людьми и при возможности пояснял и рассказывал им о том, что они видели по дороге.

— Это торговая палуба Айденны, — сказал он, когда они прошли из стыковочных шлюзов в помещение, которое считалось бы грузовым отсеком на кораблях Альянса.

Палуба была заполнена кворианцами в защитных костюмах, расхаживающих туда-сюда. У каждого из них имелась сумка или рюкзак за плечами. Вдоль стен рядами выстроились запирающиеся шкафы. Большинство из них стояло открытыми, являя взору свое содержимое — мешанину бытовых вещей, от одежды до кухонной утвари. Такие же груды товаров заполняли большие стальные коробки без крышек и огромные металлические грузовые контейнеры, в беспорядке расставленные по всему помещению. Контейнеры находились очень плотно, оставляя лишь узкие извилистые проходы между ними.

Кворианцы переходили он контейнера к контейнеру и от шкафа к шкафу. Они тщательно осматривали их содержимое, время от времени выуживая из кучи какую-нибудь вещь и пристально разглядывая ее, прежде чем взять себе или положить на место и вновь вернуться к поискам.

— Всякий, у кого есть ненужные вещи, складывает их здесь, — пояснил Сиито. — Затем другие приходят сюда и выбирают то, что им нужно.

— Ты имеешь в виду, что любой может брать все что угодно у других? — удивленно спросил Хендел.

— Только если кто-то другой не пользуется этим, — сказал Сиито таким голосом, будто растолковывал им прописные истины.

— То есть, если ты чем-то не пользуешься, то просто приносишь это сюда и бесплатно отдаешь кому-то другому?

— А что еще делать с ненужными предметами? — спросил молодой кворианец, своим вопросом давая понять, что обычай продавать лишние вещи своим соседям был для него совершенно чуждым.

— Что если кто-то начнет делать запасы? — спросил Хендел. — Ну, вроде как хранить все только для себя?

Сиито рассмеялся.

— Кому вздумается заниматься этим? Даже если кому-то и придет в голову такая бредовая идея, то он только попусту потратит свое жизненное пространство, и ему придется спать стоя из-за одного лишь стремления сохранить у себя вещи, которыми он даже не пользуется. — Он покачал головой и тихонько усмехнулся, словно подчеркивая абсурдность предположения Хендела.

Когда они проходили через торговую палубу, Кали мимолетом взглянула на Джиллиан. За воздушной маской трудно было определить ее состояние, но она казалась в порядке.

Убедившись, что все хорошо, Кали снова начала рассматривать кворианцев, охотящихся за вещами. На первый взгляд эта палуба напоминала запруженную торговую площадь в любом колониальном мире. Однако после более пристального изучения оказалось, что между ними существует очень большая разница. Здесь недоставало той яркой напористости, присущей распродажам на обычной ярмарке. Несмотря на толпу народа — сорок или пятьдесят человек, — никто не толкался, не боролся и не спорил из-за вещей. Часто двое или трое кворианцев останавливались, чтобы поговорить, но они всегда старались отойти в сторону и не загораживать проход.

Только тут она поняла, чего еще не хватает: шума. Здесь не было торговцев, громко расхваливающих свой товар, не было сердитых криков покупателей и продавцов, торгующихся друг с другом. Только легкий шорох, производимый перебираемыми в контейнерах и шкафах вещами и тихий гул голосов мирно переговаривающихся друзей и соседей.

Они уже подходили к большому грузовому лифту, который должен был доставить их на следующую палубу корабля, когда Кали обратила внимание на необычную сцену. Перед дверью, ведущей в какую-то кладовую, стоял небольшой стол из неизвестной ей инопланетной породы дерева. За столом перед компьютером сидела кворианка, а перед ней в очередь выстроились пять или шесть ее соплеменников. Двое кворианцев стояли у нее за спиной. Мужчина впереди очереди сказал ей что-то, и она внесла какую-то информацию в свой компьютер. Кворианец отдал ей пустую сумку, а она передала ее одному из двоих позади себя. Тот исчез в комнате и спустя несколько секунд вернулся обратно уже с полной сумкой и отдал ее мужчине в очереди.

— Что это там происходит? — спросила Кали.

— Жизненно важные припасы, например, еда и медикаменты, хранятся отдельно, — объяснил Сиито. — Мы ведем записи наших запасов, чтобы быть уверенными, что их хватит каждому обитателю корабля.

— Что будет, если запасы начнут подходить к концу? — спросил Хендел.

— Если мы будет рационально распределять их, они никогда не закончатся, — ответил Сиито. — Каждую неделю мы получаем поставки с Материнских Кораблей. А особые предметы или предметы роскоши добываются либо разведывательными кораблями, исследующими планеты и системы, через которые мы пролетаем, либо вымениваются нами на других кораблях флотилии.

Они вошли в лифт и начали подниматься вверх, оставив торговую палубу у себя под ногами. Когда они достигли следующей палубы, и двери открылись, у Кали буквально отвалилась челюсть от зрелища, открывшегося перед ней.

Они находились на уровне, который мог бы считаться жилым отсеком на крейсере Альянса. Но вместо привычной кают-компании, спальных капсул, медицинского отделения и комнаты отдыха она впервые своими глазами увидела, как живет подавляющее большинство кворианцев.

Они убрали почти все внутренние перегородки палубы, чтобы увеличить полезное пространство, а вместо них построили целую сеть кабинок, сгруппированных по шесть: три в направлении от носа судна к корме и две в поперечном направлении. Каждая из кабинок была чуть длиннее дюжины футов и имела три стены из стальных листов, возвышавшихся на три четверти высоты от пола до потолка. С четвертой стороны, с той, что выходила в проходы между группами кабинок, стены не было, но почти везде вход закрывала свисающая с потолка подобно занавесу полоса плотной, яркой ткани пестрых расцветок. Шум, которого не хватало на рынке, казалось, весь перешел сюда, и голоса и звуки, доносившиеся изо всех кабинок, сливались в мощный гул.

— На этой палубе я живу, — с гордостью доложил им Сиито, когда Исли вела их по проходу, идущему через центр сети кабинок. Как и на торговой палубе, эти узенькие улочки были заполнены народом. Здешние жители двигались более целенаправленно, нежели бесцельно бродящие внизу покупатели, но и тут они так же вежливо уступали дорогу друг другу.

Пока они шли мимо кабинок, Кали размышляла, имеют ли цвета и замысловатые узоры на тканевых занавесах, заменяющих двери, какое-то значение, вроде символа принадлежности к определенному клану или семье. Она пыталась разглядеть какие-нибудь повторяющиеся или знакомые ей участки в рисунках, которые могли бы подсказать их значение, но все это казалось ей лишь мешаниной красок.

Многие занавесы были наполовину отдернуты, и Кали не могла устоять перед соблазном и то и дело поглядывала по сторонам, выхватывая отрывочные образы повседневной жизни обычных кворианцев. Некоторые готовили еду на маленьких электроплитках, другие занимались уборкой в своих кабинках. Кто-то играл в карты или какие-то похожие игры или смотрел карманные телевизоры. Кое-кто даже спал. И все они были в защитных костюмах.

— Они в скафандрах из-за нас? — удивленно спросил Хендел.

Сиито покачал головой.

— Мы редко когда снимаем наши скафандры, за исключением особых случаев или встреч с близкими друзьями.

— Мы изо всех сил стараемся поддерживать наши корабли в надлежащем состоянии, — добавила идущая впереди Исли, — но всегда остается вероятность, что в корпусе вдруг появится пробоина или выйдет из строя двигатель, поэтому мы должны быть постоянно готовы к чему-то подобному.

Ее объяснение вроде бы имело смысл, но Кали подозревала, что она чего-то недоговаривает. Разгерметизация корпуса или утечка активного вещества из двигателя были крайне маловероятными событиями, даже на ветхих, устаревших кораблях. К тому же установленные на борту обычные воздушные анализаторы и детекторы нулевого элемента могли подать сигнал тревоги, и жители кораблей успели бы вовремя надеть защитные костюмы. Скорее всего, ношение скафандра стало для них глубоко укоренившейся традицией, обычаем, рожденным из-за неизбежной нехватки уединения на переполненных кораблях. Воздушные маски и костюмы вполне возможно могли быть единственным физическим, эмоциональным и психологическим барьером в обществе, где практически невозможно иными способами остаться наедине с собой.

— А как вы ходите в уборную? — спросила Джиллиан к немалому удивлению Кали. Она ожидала, что девочка замкнется в себе в попытке отгородиться от толпы и чрезмерного шума, дополненных незнакомым окружением.

Может, маска и скафандр дают и ей тоже некое подобие психологического уединения.

— У нас есть туалеты и душевые на нижних палубах, — пояснил Сиито, отвечая на вопрос Джиллиан. — Комнаты там герметичные и стерильные. Это одно из немногих мест, где мы безбоязненно снимаем скафандры.

— А если вы находитесь не на кворианском корабле? — не унималась Джиллиан.

— Между внутренним и наружным слоями наших скафандров есть специальные герметичные отделения, способные держать отходы организма в течение нескольких дней. Потом их можно опустошить в любой обычной уборной, вроде туалета на вашем шаттле, не подвергаясь воздействию окружающей среды.

Сиито неожиданно устремился вперед и отодвинул занавес одной из кабинок.

— Здесь я живу, — возбужденно произнес он, приглашая их внутрь.

Заглянув за полог, Кали увидела слегка загроможденную, но опрятную комнатку. В углу лежал свернутый спальный матрас. Небольшая электроплитка, телевизор и компьютер располагались вдоль одной из стен. Несколько лоскутов яркой оранжевой ткани украшали стены; их цвет совпадал с цветом занавеса у входа.

— Ты здесь один живешь? — спросила Кали, и Сиито вновь рассмеялся еще одному ее глупому вопросу.

— Я делю это помещение с матерью и отцом. Сестра жила здесь с нами много лет, пока не отправилась в свое Паломничество. Теперь она одна из команды Райа.

— А где сейчас твои родители? — спросила Джиллиан, и Кали показалось, что она уловила оттенок эмоций в ее голосе.

— Отец работает на верхних палубах. Он навигатор. А моя мать обычно заседает в совете капитана Мола, но на этой неделе она вызвалась на работы на одном из Материнских Кораблей. Она вернется через два дня.

— А что это за оранжевая ткань на стенах? — спросила Кали, уводя разговор в сторону от темы родителей. — Она что-то означают?

— Она означают, что моей матери нравится оранжевый цвет, — тихо усмехнулся Сиито и отпустил полог, двигаясь дальше.

Они прошли мимо последних кабинок и вышли к еще одному лифту.

— Дальше я одна поведу людей, — сообщила Исли Сиито и Уго. — Вы двое возвращайтесь к своим обязанностям.

— Боюсь, здесь нам придется расстаться, — сказал Сиито с вежливым поклоном. — Надеюсь, скоро мы встретимся снова.

Уго тоже кивнул, но не произнес ни слова.

В этот момент прибыл лифт, и они вошли в него вслед за Исли. Двери закрылись, и лифт понес их к мостику. Выйдя на палубу, Кали с удивлением увидела еще несколько кабинок, построенных вдоль одной из стен коридора, ведущего от лифта. Очевидно, пространство столь высоко ценилось на кораблях, что даже здесь, всего в нескольких шагах от мостика, кворианцы использовали каждый свободный дюйм.

— Это жилище капитана, — Исли указала на одну из кабинок, мимо которых они проходили, взяв на себя роль гида теперь, когда Сиито оставил их. Сине-зеленый занавес был плотно задернут, и разглядеть что-либо внутри не представлялось возможным. Но, судя по ширине коридора и двум стальным панелям, образующим стены, Кали предположила, что комната капитана ничуть не шире, чем любая другая на корабле.

Когда они поднялись непосредственно на мостик, Кали с некоторым удивлением заметила, что это, пожалуй, единственное место на корабле, где нет толп. И хотя народа здесь было все равно достаточно много для небольшого помещения — рулевой, два навигатора, радист и другие члены экипажа, — точно такую же картину можно было наблюдать на любом судне Альянса. Капитан сидел в кресле в центре мостика, а позади него стоя Лемм; его раненая нога все еще оставалась в фиксаторе. Капитан поднялся и прошел им навстречу, Лемм ковылял сзади.

— Капитан Исин-Мол вас Айденна, — произнес Лемм, представляя его, — позвольте представить вам Кали Сандерс и ее спутников Хендела Митру и Джиллиан Грейсон.

— Рад приветствовать вас и ваших друзей на борту Айденны, — сказал капитан, пожав каждому из них руку. Джиллиан опять не попыталась избежать контакта и не отдернула руку, хотя на этот раз ей не хватило смелости заговорить.

Все дело в скафандрах, подумала Кали.

На ее взгляд, капитан Мол выглядел в точности так же, как и любой другой кворианец. Она понимала, что ее суждение основано не только на кажущейся похожести всех представителей другой расы. И даже если принять во внимание тот факт, что большая часть физических различий кворианцев скрывалась под их защитными костюмами, трудно было спорить с тем, что все они выглядели очень похоже друг на друга. Они были примерно одного роста и телосложения, в отличие от людей, которые сильно различались по этим параметрам.

Кроме Лемма, которого она легко могла отличить по фиксатору на ноге, остальные его собратья различались лишь по небольшим индивидуальным элементам одежды. Например, на левом плече скафандра Сиито виднелось заметное обесцвеченное пятно, будто бы протертое от долгого ношения в течение многих месяцев. И все же, если бы Хендел и Грейсон надели скафандры, она легко смогла бы отличить их друг от друга по обычным признакам — Хендел был на полфута выше и на тридцать килограммов тяжелее отца Джиллиан. Таких различий просто не существовало среди кворианцев.

А ведь так и со всеми остальными расами, подумала про себя Кали. По какой-то причине среди людей наблюдалось больше генетических различий, нежели у любой другой расы галактики. Она по-настоящему никогда не задумывалась об этом, во всяком случае, осознанно, но в тот момент на мостике Айденны она ясно осознала этот факт.

Это и с нами происходит, поняла она, глядя, как Хендел жмет руку капитана. В нем смешались скандинавская и индийская кровь, что сейчас считалось вполне обычным делом на Земле. Вследствие неизбежного смешения рас население становилось все более и более генетически однородным. В двадцать втором веке светлые волосы как у нее стали редкостью, а естественных голубых глаз вообще невозможно было встретить. Но с красками для волос, изменением цвета кожи и разноцветными контактными линзами все это мало кого волновало.

— От своего лица и от лица экипажа моего корабля я тепло приветствую вас на борту. — Слова капитана вернули Кали к действительности. — Для меня честь видеть вас.

— Это честь для нас, капитан Мол, — ответила Кали. — Вы приняли нас на борт своего корабля, когда нам больше некуда было идти.

— Мы и сами скитальцы, — произнес в ответ капитан. — Мы нашли мирное и безопасное пристанище здесь, в Странствующем Флоте, и я предлагаю это пристанище и вам тоже.

— Благодарю вас, сэр, — ответила Кали.

Капитан склонил голову в знак принятия ее благодарности, а затем положил руку ей на плечо, слегка притянув к себе, и заговорил таким тихим голосом, что она едва могла слышать его через голосовой модулятор его воздушной маски.

— К несчастью, безопасность Странствующего Флота обманчива, — прошептал он.

Кали растерялась, услышав его загадочное предупреждение, и не нашлась, что ответить. Но он, похоже, и не ожидал от нее ответа. Он убрал руку с ее плеча и шагнул назад, продолжив обычным голосом.

— Представители Конклава и Коллегии Адмиралов должны прибыть на Айденну, чтобы поговорить с вам, — сказал он ей. — Это великая честь для моего корабля и моих людей.

По тону его голоса Кали заподозрила, что для него это скорее неудобство, чем великая честь.

— Сэр, — обратился к капитану один из членов экипажа, — Лестиак запрашивает разрешение на стыковку.

— Направьте их в пятый стыковочный шлюз, — ответил Мол. — Мы встретим их там. Идемте, — сказал он Кали и ее спутникам, — нам не стоит заставлять ждать таких высоких гостей.

<p>Глава 21</p>

Трое кворианцев снова вели Кали и ее спутников по коридорам корабля. Но на этот раз их эскорт составляли Исли, Лемм и капитан. Они спустились обратно на нижние уровни и прошли к стыковочным шлюзам. Однако вместо шаттла Грейсона они направились к другим докам, где их уже ждал Лестиак с почетными гостями на борту. Учитывая их политический статус в кворианском обществе, Кали удивилась, когда увидела, что капитан не запросил разрешения, а сразу же открыл шлюз и поднялся на борт.

— Полагаю, капитану дозволяется ходить где угодно на собственном корабле, — шепнул ей Хендел, тоже обративший внимание на поведение капитана.

Внутри они оказались в просторной каюте с обстановкой, похожей на зал суда. Или трибунала, подумала Кали. Там стоял длинный полукруглый стол с шестью стульями позади него. Пять из них были заняты кворианцами, а один с краю пустовал. Несколько вооруженных охранников расположились в задней части помещения, позади сидящих сановников.

Мол прошел с ними к центру каюты и остановился, поочередно представив всех. Кали не стала утруждаться и запоминать все называемые имена. Но она отметила про себя троих кворианцев, которые представляли гражданский Конклав, и двоих из военной Коллегии Адмиралов.

Она также обратила внимание, что Мол представил Лемма, назвав его «Лемм-Шал вас Айденна» — очевидно, Паломничество молодого кворианца официально завершилось, и Мол принял его в свой экипаж.

Покончив с представлениями, Мол подошел к столу и сел на последний незанятый стул. Исли встала позади него, присоединившись к остальным почетным стражам у задней стены. Лемм вместе с людьми остался стоять напротив стола.

— Кали Сандерс, — произнес один из представителей Коллегии Адмиралов, открывая заседание, — вы понимаете, почему мы пригласили вас сюда?

— Вы думаете, что я могу знать что-то о Сарене Артериусе и о том, как он мог контролировать гетов, — ответила она.

— Не могли бы вы пояснить свою связь с Сареном? — спросил другой сановник, представитель Конклава.

— Не было никакой связи, — резко ответила Кали. — Я лишь мельком видела его два или три раза. Насколько я знала, он был Спектром, которому поручили расследование деятельности моего руководителя, доктора Шу Чианя.

— И в чем конкретно заключалась эта деятельность?

— Чиань обнаружил некий инопланетный артефакт, — сказала она, осторожно подбирая слова. — Возможно, протеанского происхождения. Возможно, даже более древний. Никто из нас ничего толком не знал.

Он полагал, что артефакт — это ключ к созданию принципиально нового вида искусственного интеллекта. Но остальных из нас он не посвящал в свои тайны; для него мы были лишь обычными лаборантами, обрабатывающими данные, полученные им в ходе тестов и экспериментов. Чиань один знал все подробности об артефакте: где он находился, что собой представлял, что конкретно мог делать.

Но Чиань пропал без вести. Также пропали и все его записи.

— Возможно ли, что Сарен нашел эти записи? — спросил один из представителей Конклава. — Возможно ли, что он нашел этот артефакт и использовал его, чтобы контролировать гетов?

— Такая возможность существует, — с некоторой неохотой признала Кали. Эта мысль уже посещала ее раньше, но она не хотела признаваться, что сыграла какую-то, хоть и небольшую роль в том ужасе, который обрушили на них геты.

— Слышали ли вы когда-либо о такой расе, как «Пожинатели»? — спросил первый кворианец.

Кали покачала головой.

— По сообщениям с Цитадели флагман Сарена, Властелин, на самом деле был разумной машиной, мыслящим существом, лишь одним представителем целой расы гигантских, обладающих собственным сознанием космических кораблей, называемых Пожинателями.

— Это только слухи, — вставил Хендел. — У подобных теорий нет никаких доказательств.

— Но это могло бы объяснить, почему геты последовали за Сареном, — возразил кворианец. — Превосходящий ИИ вполне мог переопределить примитивные мыслительные системы гетов.

— Не могу точно сказать, — ответила Кали. — О гетах я не знаю ничего, кроме того, что показывали в новостях. И я понятия не имею, почему они следовали за Сареном.

— Но если Властелин был Пожинателем, — настаивал один из членов Коллегии Адмиралов, — то могут существовать и другие. Они могут находиться в спячке где-то в неисследованных уголках космоса, лишь ожидая, что кто-то случайно наткнется на них и пробудит их к жизни.

— Возможно, — сказала Кали, неуверенно пожав плечами.

— Мне кажется совершенно очевидным, что мы должны избегать этого любой возможной ценой, — высказался один из представителей Конклава. — Один-единственный Пожинатель чуть не уничтожил Цитадель. Другой вполне может сделать это. Галактика и так винит нас за гетов. Мы не можем дать им еще одну причину ненавидеть нас.

— А может, если мы найдем одного из этих Пожинателей, — возразил Мол, впервые за все время подав голос, — то сможем использовать его также, как Сарен — взять гетов под контроль! Мы могли бы возвратиться на родные планеты, вернуть себе то, что по праву принадлежит нам!

Повисло долгое молчание, после чего один из Адмиралов обратился к Кали:

— Капитан Мол прав? Вы верите, что возможно отыскать спящего Пожинателя и использовать его для управления гетами?

Кали покачала головой, сбитая с толку.

— Не могу сказать. Здесь слишком много неизвестных факторов.

— Прошу вас, — настаивал кворианец, хотя его просьба прозвучала больше как приказ, — выскажите предположение. Вы один из ведущих специалистов по синтетическому интеллекту в галактике. Мы хотим услышать, что вы думаете.

Кали глубоко вздохнула, как следует взвесив все варианты, перед тем как ответить.

— Учитывая то, что я знала о работах доктора Чианя, если флагман Сарена оказался тем самым артефактом, который мы изучали, то вполне вероятно, его можно было бы использовать для управления гетами. А если где-то есть еще такие же корабли как Властелин, то, да, логично предположить, что их также можно использовать для контроля или воздействия на гетов… принимая во внимание то, что сделал Сарен.

Трудно было понять реакцию кворианцев, сидевших за столом, поскольку их лица скрывали маски. Но Кали показалась, что она уловила оттенок злости или разочарования в позах некоторых из них. Мол, однако, будто бы выпрямился на своем стуле.

— Можете ли вы еще что-то рассказать нам, Кали Сандерс, — спросил один из членов Коллегии Адмиралов. — Что-нибудь о Сарене, гетах или исследованиях доктора Чианя?

— Мне действительно больше нечего добавить, — извиняющимся тоном сказала Кали. — Мне жаль, что я так мало помогла вам.

— Полагаю, мы услышали все, что нужно, — сказал Мол, вставая. — Благодарю вас, Кали.

Поняв, что они больше ничего не узнают от их гостей, остальные участники слушания последовали примеру капитана и тоже поднялись со своих мест.

— Благодарим вас за то, что уделили нам время, — сказал один из них. — Капитан Мол, мы хотели бы продолжить этот разговор вместе с остальными членами Конклава. Надеемся, что вы тоже к нам присоединитесь.

Мол кивнул.

— Жду не дождусь возможности поговорить с ними.

— Мы должны лететь прямо сейчас, — заметил один из кворианцев. — Возможно, вашей помощнице следует проводить людей обратно на их шаттл?

— Кали и ее друзья — почетные гости на Айденне, — подчеркнуто произнес Мол. — Им не требуются провожатые. Они могут приходить и уходить, когда захотят.

Повисла неловкая пауза. Наконец, молчание нарушил один из Адмиралов.

— Понимаем, капитан.

Одержав эту победу, Мол повернулся к Кали и остальным.

— Пока вы не будете вмешиваться в дела корабля, я разрешаю вам свободно перемещаться по моему судну. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, Лемм будет к вашим услугам.

— Спасибо, капитан, — сказала Кали, желающая поскорее покинуть Лестиак и оставить позади эту напряженно неоднозначную ситуацию.

— Возможно, когда я вернусь с заседания Конклава, мы сможем продолжить разговор, — сказал он.

— Разумеется, — ответила Кали. — Мы всегда с радостью примем вас у себя на шаттле.

Не вполне уверенная, есть ли у кворианцев еще какой-то формальный протокол, который нужно соблюсти при прощании, Кали просто стояла на месте, пока Лемм легонько не подтолкнул ее локтем в бок.

— Ну все, — прошептал он, — идемте.

Мол и Исли держались позади, когда они покидали корабль. Как только они вышли из шлюзового отсека и вновь ступили на палубу Айденны, Хендел повернулся к Лемму и спросил:

— Какого черта там происходило?

— Политика, — последовал короткий, расплывчатый ответ.

— Не мог бы ты выражаться немного яснее? — спросила Кали.

— Уверен, что капитан вам все объяснит, когда вернется с заседания Конклава, — попытался успокоить ее Лемм, — Пожалуйста, наберитесь терпения еще на пару дней.

— Вряд ли у нас есть какие-то альтернативы, — фыркнул Хендел. — Но мое терпение начинает иссякать.

Грейсону не нравился Голо.

Призрак назначил встречу с кворианцем на Омеге, чтобы спланировать их нападение на Странствующий Флот. Встреча проходила в небольшой съемной квартире в районе Когтя, всего лишь в двух кварталах от того склада, где Грейсон застрелил Пэла. В комнате не было ничего, кроме двух стульев, стола и их двоих.

— Это бесполезная затея, — сходу начал Голо. — Проникнуть на кворианский флот невозможно.

— У них моя дочь, — ответил Грейсон, стараясь говорить ровно, несмотря на бурлящий внутри гнев. — Я хочу вернуть ее. Мне сказали, что ты можешь в этом помочь.

Быть может, Голо и союзник «Цербера», но он также предатель своего народа. Грейсон не мог чувствовать уважения к тому, кто предал своих собратьев ради личной выгоды. Это противоречило всему, во что он верил.

— Странствующий Флот состоит из пятидесяти тысяч кораблей, — напомнил ему Голо. — Даже если она у них, как ты узнаешь, на каком именно корабле?

— Пилот разведывательного корабля, тот, которого пытал Пэл, сказал, что его зовут Хило-Джа вас Айденна. Я думаю, что Синиад был разведчиком с Айденны. Тот, кто искал его на складе, должен был быть с того же корабля. Именно они и забрали Джиллиан.

— Да, это имеет смысл, — признал Голо. Что-то в его тоне заставило Грейсона почувствовать, будто Голо играет с ним, что он уже знает все это. — Но вряд ли это имеет значение. Ты и близко не сможешь подобраться к Айденне. Даже если полетишь туда на Синиаде, патрули собьют тебя, если у тебя не будет верного пароля и стыковочного кода.

— У меня есть код и пароль, — заверил его Грейсон. — Пилот дал мне их перед смертью.

Голо рассмеялся.

— Откуда тебе знать, что они настоящие? Что если он дал тебе ложный код?

Грейсон вспомнил того кворианца в подвале. У Пэла было шестое чувство — чутье на ложь под пыткой; допросы всегда были его сильной стороной.

— Информация точная, — сказал он. — Мы сможем пройти мимо патрулей.

— Твоя уверенность вдохновляет, — ответил кворианец, и Грейсон уловил намек на усмешку в его голосе. Он знал, что Голо был связным Пэла на Омеге. Он помог людям захватить Синиад, и Грейсон мог лишь строить предположения, в чем еще были вместе замешаны Пэл и этот кворианец.

— Мы заплатим тебе в десять раз больше, чем заплатили за прошлое дело, — сказал Грейсон, стараясь не выдать нарастающий гнев.

Голо был нужен ему. Одних только кодов недостаточно; если они надеялись добиться успеха в этом деле, им нужен кто-то, знакомый с обычаями Странствующего Флота, чтобы не допустить фатальной ошибки и не завалить миссию. И еще и нужен кто-то, бегло говорящий по-квориански, чтобы переговариваться с патрулями — автоматический переводчик здесь явно не подходил.

— В десять раз? — переспросил Голо, обдумывая предложение. — Щедро. Но стоит ли ради этого рисковать жизнью?

— Это еще и шанс отомстить, — напомнил ему Грейсон. Он читал биографию Голо в отчетах Пэла и знал, что кворианец глубоко в себе носил ненависть к тому обществу, которое изгнало его. Грейсон не погнушался бы использовать эту ненависть, если бы это помогло ему вернуть Джиллиан. — Флот вышвырнул тебя прочь. Они отвернулись от тебя. Это твой шанс отомстить им и отомстить так, чтобы они навсегда это запомнили. Помоги нам и заставь их заплатить.

— Вот тот, кто мыслит как я, — произнес Голо с жестокой усмешкой, и Грейсон почувствовал неприятное ощущение у себя в животе.

— Это означает, что ты в деле? — прямо спросил он.

— Нам еще предстоит решить несколько проблем, — сказал Голо вместо подтверждения. — Синиад и коды проведут нас мимо патрулей. Но нам нужно будет каким-то образом вывести из строя систему связи Айденны, чтобы они не смогли поднять тревогу на всю флотилию, когда мы начнем штурм.

— Об этом мы позаботимся, — сказал Грейсон, зная, что Церберы без труда предоставят им эту технологию. — Что еще?

— Нам понадобятся чертежи внутренних помещений корабля.

— Это списанный батарианский крейсер класса Хенса, — ответил Грейсон. Агенты Призрака уже начали подготовку к этой миссии. — У нас есть чертежи.

— Впечатляет, — произнес Голо. — Что ж, в конце концов, есть шанс, что все это сработает. В том случае, если ты и твоя команда будут четко исполнять мои указания.

— Разумеется, — сказал Грейсон сквозь стиснутые зубы, протягивая руку, чтобы скрепить сделку. — По-другому и быть не может.

<p>Глава 22</p>

Прошло еще три дня, прежде чем Мол вернулся на Айденну. Большую часть этого времени Кали провела, исследую кворианский корабль, знакомясь ближе с его обитателями и их культурой.

Она поняла, что почти все ее предыдущие убеждения относительно кворианцев были либо явной ложью, либо сильно искаженной правдой. Она всегда считала их попрошайками и ворами: расой мелких жуликов, не достойных доверия. Теперь же она стала воспринимать их просто как находчивых и решительных существ. Этот народ пытался выжить в условиях нехватки свободного пространства и ресурсов и, тем не менее, не позволял своему обществу скатиться до эгоизма и анархии. Этого они достигали, яростно цепляясь за свое могучее братское чувство.

Она находила нечто благородное в их единстве, хотя, возможно, причиной тому были вынужденные обстоятельства. Каждый кворианец свято верил, что они должны вместе трудиться, чтобы выжить. Их сильные, почти семейные, связи друг с другом и готовность каждого отдельного кворианца пожертвовать собой ради блага остальных Кали считала качествами, которым у них могли бы поучиться другие расы… если бы сначала научились видеть сквозь предубеждения и предвзятые суждения о кворианцах.

Кали занималась исследованием корабля, а Хендел и Джиллиан проводили почти все время на шаттле Грейсона, тренируясь в биотике. Даже будучи в своем скафандре, Джиллиан все еще чувствовала себя несколько скованно с незнакомцами и предпочитала оставаться взаперти, в более привычной для нее обстановке.

Иногда к ним заглядывали Лемм или Сиито, но они всякий раз уклонялись от прямых ответов, когда Кали или Хендел начинали задавать им вопросы о политической системе кворианцев. Кали была разочарована из-за того, что чувствовала себя пешкой в игре, которую не могла понять до конца, но она не сомневалась, что скоро они получат некоторые ответы: капитан Мол наконец-то пригласил их встретиться снова.

Кали, Хендел и Джиллиан облачились в свои защитные костюмы, ожидая его визита на шаттл. Накануне Лемм предложил им надеть скафандры и таким образом продемонстрировать капитану уважение к обычаям и традициям кворианцев. Так как они не знали цели этой встречи, Хендел заметил, что было бы лучше делать все, чтобы сохранить хорошие отношения с капитаном.

Кали согласилась, но с некоторой неохотой. Она не любила носить скафандр, если в этом не было нужды, хотя и не могла определенно сказать, что же конкретно ей в этом не нравилось. Костюмы были полностью обеспечены системой вентиляции, и ей в них никогда не было жарко или душно, к тому же тонкая и гибкая материя почти не мешала движениям. А с экраном и аудио усилителями, встроенными в шлем, в скафандре она, фактически, могла видеть и слышать даже лучше, чем без него.

Но все же она никогда не чувствовала себя в нем удобно. Скафандр полностью лишал ее привычных тактильных ощущений, как, например, ощущения мягкой кожи под ладонью, когда она клала руку на подлокотник кресла, или холодного, твердого металла крышки стола, когда она постукивала по ней кончиками пальцев. Она не могла даже запустить пальцы в волосы.

В противоположность ей, Джиллиан, казалось, обожала носить свой защитный костюм. Она лишь один раз снимала его после той встречи с капитаном на мостике корабля. Она оставалась в костюме даже во время биотических тренировок с Хенделом. Кали знала, что шеф охраны находил ее поведение весьма странным, но он мирился с этим ради ее же блага. Однако он настоял, чтобы она снимала шлем и воздушную маску во время занятий. Джиллиан подчинилась, но не без некоторого недовольства и ворчания.

Один лишь тот факт, что она ворчала и выказывала недовольство, свидетельствовал о том, как сильно она изменилась. Кали поделилась с Хенделом мыслями об улучшениях Джиллиан и даже высказала предположение, что, возможно, костюм на психическом уровне помогает девочке чувствовать себя более защищенной и уверенной. Хендел, однако, предложил другую теорию.

— Я думаю, что ей лучше только из-за того, что Церберы больше не накачивают ее своими наркотиками.

Эта мысль была неприятной, но Кали удивилась, как она сама не подумала об этом. Вряд ли состояние Джиллиан вызывали одни только химические соединения, которые давал ей Джиро, но вполне вероятно они значительно ухудшали ее симптомы. Каким-то образом, осознание этого делало еще более чудовищным то, что Грейсон позволял им вытворять со своей дочерью.

Неожиданный звук открывающегося шлюза заставил ее оторваться от размышлений.

— Даже не снисходят до того, чтобы постучать в дверь? — пробормотал Хендел, поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать гостей. Кали и Джиллиан тоже встали.

Кали ожидала, что с ними прибудет какой-то почетный караул или просто охрана, но если они и пришли, то остались снаружи корабля. Мола сопровождал один только Лемм.

— Благодарю вас за приглашение, — сказал он, обменявшись со всеми рукопожатиями.

— Для нас честь принимать вас здесь, — ответила Кали. — Присаживайтесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома.

В каюте было только четыре сидячих места, поэтому, когда все взрослые расселись, Джиллиан взобралась на колени к Хенделу. И снова Кали поразилась, насколько она успела измениться меньше чем за две недели.

Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, послышался короткий, приглушенный сигнал из-за маски Мола — звук полученного по радиосвязи сообщения. Он поднял руку, призывая остальных подождать, пока он слушал сообщение. Кали не могла слышать слов, но она видела, как он кивнул.

— Направьте их в стыковочный шлюз номер семь, — приказал он. — И передайте, что мы рады, что они вернулись.

— Извините, — сказал он, обращаясь к Кали и остальным. — Я должен давать разрешение на стыковку всех судов.

— Вам нужно быть там? — спросила она.

Он покачал головой.

— Исли и ее люди встретят их. Мы можем вернуться к нашему делу.

— И что же это за дело? — спросил Хендел, отбросив в сторону формальности и такт. Кали не могла винить его; она и сама уже была готова на нечто подобное. По счастью, Мол, казалось, собирался быть с ними полностью откровенным.

— Странствующий Флот умирает, — прямо заявил он. — Это долгая, медленная и почти незаметная смерть, но факты неопровержимы. Наша раса стоит на пороге кризиса. Через восемьдесят или девяносто лет нам уже не будет хватать места для жизни на кораблях.

— Мне казалось, численность вашего населения не растет, — сказала Кали, вспомнив, как во время одной из их экскурсий Сиито рассказывал ей о жесткой политике по контролю рождаемости.

— Наша численность стабильна, а вот Флот — нет, — объяснил капитан. — Корабли стареют и выходят из строя быстрее, чем мы успеваем заменять или ремонтировать их. Мы постепенно теряем свободное пространство, однако же, ни Конклав, ни Адмиралы не желают ничего делать с этим. Боюсь, что к тому времени, как они осознают необходимость срочных мер, будет уже слишком поздно, чтобы остановить катастрофу.

— Каким образом все это связано со мной? — поинтересовалась Кали. — Почему они задавали мне все эти вопросы о гетах и Пожинателях?

— Существует небольшая, но постоянно растущая группа капитанов, которые считают, что мы должны действовать незамедлительно, если хотим, чтобы народ кворианцев выжил, — объяснил Мол. — Мы предложили снарядить несколько самых больших кораблей Флота для длительных экспедиций — возможно, от двух до пяти лет. Мы хотим послать их в неисследованные области космоса или через ретрансляторы, которыми никто никогда не пользовался.

— Звучит весьма опасно, — заметил Хендел.

— Так и есть, — признал Мол, — но это может быть нашей единственной надеждой на настоящее, а не кратковременное спасение народа кворианцев. Мы должны найти пригодные для жизни, незанятые миры, которые сможем сделать своим домом. Или же, если это нам не удастся, отыскать какой-то способ вернуться в Вуаль Персея и отвоевать назад наши родные планеты у гетов.

— Вы на самом деле верите, что сможете найти один из этих кораблей-Пожинателей где-то за пределами исследованного космоса? — спросил Хендел.

— Я верю, что это лучше, чем ничего не делать и ждать, пока наши ряды не начнут неизбежно таять.

— Вполне логично, — заметила Кали. — Так почему же столь многие противятся отправке кораблей?

— Наше общество крайне хрупко, — объяснил Мол. — Малейшее изменение может вызвать очень сильные последствия. Если мы отправим в путешествие наши самые крупные корабли, это ослабит весь флот, по крайней мере, пока они не вернутся. Большинство представителей Конклава не желают идти на подобный риск.

Их осторожность можно понять. Почти три столетия Адмиралы и Конклав пытались защитить то немногое, что у нас еще оставалось. У них не было другого выбора, кроме как проводить осторожную и консервативную политику.

Эта политика какое-то время работала, но теперь мы должны приспосабливаться к новым условиям. Нам нужна новая политика, если мы хотим выжить. К сожалению, вес традиций лежит тяжким грузом на Флоте, и мы в большинстве своем боимся перемен.

Вот почему ваше выступление перед советниками было так важно, Кали. Мы должны убедить других в своей правоте, заставить их понять, что сейчас риск наш единственный шанс на выживание. Даже если мы не найдем Пожинателей или не отыщем другого способа очистить Вуаль Персея от оставшихся гетов, мы все еще можем встретить новые миры, которые назовем своим новым домом.

— Но мое выступление не имело смысла, — возразила Кали. — Это были только домыслы и предположения. Я не знаю ничего существенного ни о гетах, ни о Пожинателях. И я никогда не говорила, что, послав корабли в неизведанные районы галактики, вы найдете их.

— Это не имеет значения, — объяснил ей Мол. — Наши люди верят, что у вас есть знания, которые помогут одолеть гетов, и не важно, есть ли они у вас на самом деле. Вы стали символом надежды на будущее для моего народа. Если другие капитаны своими глазами увидят вас рядом со мной, это поможет нам привлечь их на свою сторону. Именно поэтому мои противники и хотят, чтобы вы покинули Айденну.

— Покинули? — переспросил Хендел с ноткой волнения в голосе. — Вы имеете в виду, что они хотят вышвырнуть нас с Флота?

— Они этого не сделают, — заверил его Мол. — Тогда вы превратитесь в мучеников в глазах всех, и это лишь привлечет на нашу сторону еще больше сторонников перемен. Но есть много капитанов, которые не согласны с нами. Некоторые готовы предложить вам убежище на своих кораблях, если вы решите покинуть Айденну. Они полагают, что находясь с ними, вы сможете поддержать уже их сторону.

— Мне не нравится быть политической пешкой, — мрачно буркнула Кали.

— Понимаю, — с сочувствием произнес Мол, — и прошу у вас прощения за то, что поставил вас в такую ситуацию. Если вы действительно не хотите в этом участвовать, то вольны покинуть Флот.

Кали нахмурилась. Им нельзя покидать Флот; во всяком случае, пока Церберы ищут их.

— Прошу вас, Кали, — вставил Лемм. — Одна из немногих надежд для нас выжить — это отправить в экспедиции исследовательские корабли.

Скорее всего, Лемм мог заставить ее согласиться, всего лишь напомнив, что спас ей жизнь на Омеге. Но Кали успела достаточно много узнать о кворианцах и их культуре, чтобы понимать, что он никогда не попытается склонить ее на свою сторону таким способом. И все же, за ней оставался неоплаченный долг перед ним. А аргументы Мола имели смысл.

Однако, до того как она успела что-либо ответить, они услышали далекий, но ясно различимый звук корабельной сирены Айденны.

— Сейчас узнаем, насколько надежна твоя информация, — шепнул Голо, когда на радарах Синиада появилось несколько патрульных фрегатов Флота.

На борту кворианского шаттла находились десять высококлассных штурмовиков «Цербера», а также Голо, Грейсон и пилот, обученный водить кворианские суда. Каждый из них был облачен в полную боевую тяжелую броню с кинетическими щитами и вооружен штурмовой винтовкой.

— Открой канал связи, — велел Голо, и пилот Церберов сделал, как ему сказали. Формально этой миссией командовал Грейсон, но сейчас главным был Голо как кворианец, лучше понимавший других кворианцев.

Секунду спустя, передатчик щелкнул, приняв сообщение от патруля.

— Вы приближаетесь к запрещенной зоне. Назовитесь.

— Говорит разведывательный корабль Синиад, с Айденны, — ответил Голо, — просим разрешения вернуться во Флот.

— Назовите пароль.

Грейсон затаил дыхание, когда Голо произносил кодовую фразу.

— Тело мое странствует к дальним звездам, но душа моя никогда не покидает Флот.

Прошло несколько секунд, прежде чем они услышали ответ.

— Айденна подтверждает. Добро пожаловать домой, Синиад.

Голо выключил передатчик.

— Вперед, медленно и аккуратно, — приказал он пилоту. — Мы же не хотим никого пугать.

Обнаружить Айденну среди этого скопища кораблей оказалось на удивление просто. Каждый корабль во Флоте постоянно передавал уникальный сигнал на собственной частоте. Разведчик, такой как Синиад, был изначально настроен на частоту Айденны, поэтому нужный корабль сразу же высветился на радаре зеленой точной, в отличие от остальных, красных.

Когда они приблизились на достаточное расстояние, Голо снова включил канал связи.

— Говорит Синиад, просим разрешения на стыковку с Айденной.

Последовала небольшая пауза, затем передатчик щелкнул.

— Говорит Айденна. Стыковку разрешаем. Направляйтесь в док номер семь. Капитан говорит, что рад видеть вас снова.

— Хорошо вернуться домой, — ответил Голо. — Вышлите карантинную бригаду и отряд безопасности, — добавил он, прежде чем отключить связь.

— Отряд безопасности? — подозрительно переспросил Грейсон.

— Обычная формальность, — ответил Голо. — Если бы я этого не сказал, у них возникли бы подозрения.

— Они будут вооружены?

— Скорее всего, но они не будут ожидать засады. Ваши люди без проблем справится с ними.

Желудок Грейсона скрутился в узел, пока они медленно подлетали к стыковочному шлюзу. Впервые за несколько дней он почувствовал непреодолимое желание принять дозу, но отогнал эту мысль, сосредоточившись на задании.

В кабине повисла тишина, пока они не услышали лязга захватов, зафиксировавших корабль на месте.

— Держи орудие наготове, — распорядился Грейсон, и пилот кивнул, — но не стреляй, пока я не прикажу.

Церберы внесли некоторые модификации в Синиад, включая и небольшой, но мощный лазер ближнего действия. Один точный выстрел мог уничтожить узконаправленный передатчик Айденны, оставив корабль без связи, а значит и возможности предупредить остальной Флот.

Но это должно произойти в строго определенное время. На Айденне все еще останутся внутренние средства связи, и как только внешний передатчик выйдет из строя, команда на мостике поднимет тревогу по всему кораблю. Грейсон хотел вначале разобраться с отрядом безопасности, а затем уже взяться за остальную часть миссии.

— Отряд Альфа, — произнес Грейсон в радиопередатчик, встроенный в его шлем, — у нас будут гости, когда откроется шлюз. Доложите, как только разберетесь с ними.

Через пару мгновений они услышали несколько коротких выстрелов снаружи корабля.

— Враг уничтожен, — доложил командир отряда Альфа. — Потерь с нашей стороны нет.

— Уничтожить передатчик, — приказал Грейсон, и лазер срезал передающее устройство одним быстрым, точным выстрелом. Почти тотчас же по кораблю прокатился сигнал тревоги.

— Теперь повеселимся, — сказал Голо. Грейсон знал, что тот ухмыляется под своей маской.

<p>Глава 23</p>

— Что происходит? — крикнула Кали, пытаясь перекричать звук сирены.

Капитан сосредоточенно выслушал сообщение и передал известие всем остальным.

— Синиад, один из наших разведчиков, только что пристыковался. И уничтожил наш внешний узконаправленный передатчик.

— Я искал команду Синиада, когда обнаружил вас на том складе, — быстро проговорил Лемм. — Я думал, ваши похитители как-то связаны с пропавшим кораблем.

— Церберы, — сказал Хендел. — Они пришли за Джиллиан.

— Что с отрядом безопасности, который должен был встретить их? — спросила Кали, припомнив предыдущие распоряжения капитана. — Исли и остальные?

— От них нет ответа, — мрачно сказал Мол. Все они поняли, что это означает.

— Если это Церберы, то они направятся прямиком к этому шаттлу, — предупредил их Хендел. — Они собираются быстро схватить Джиллиан и отступить до того, как вы успеете организовать оборону.

— У вас на борту есть оружие? — спросил Лемм.

Кали покачала головой.

— Есть винтовка, которую мы взяли на складе, но она почти разряжена. Хендел — биотик, но это все, что у нас есть.

— Вызовите подкрепление, — сказал Хендел.

— Они не успеют во время, — ответил Мол. — Синиад всего в двух доках от нас.

Мы не можем даже закрыть дверь и улететь, поняла Кали, стыковочные захваты не успеют отсоединиться.

— Нужно идти, — сказала она, вскакивая на ноги. — Здесь мы с ними не справимся.

Двое кворианцев и трое людей пробежали через шлюз и выскочили на стыковочную палубу Айденны. Хенделу приходилось наполовину нести, наполовину тащить Джиллиан; звуки сирены сбили девочку с толку, и она двигалась медленно и растерянно.

— Торговая палуба! — крикнул Мол. — Там на складе у нас есть оружие.

Они бежали через заполненные народом коридоры и отсеки корабля, и Кали с ужасом представляла себе, что произойдет, когда штурмовики «Цербера» обнаружат шаттл Грейсона совершенно пустым. У кворианцев не было оснований ожидать нападения внутри их собственных кораблей, находящихся во Флоте, к тому же свободный доступ к оружию в таких густонаселенных условиях неминуемо вел к беде. Как следствие, ни у кого из них, кроме нескольких отрядов охраны, не было при себе оружия. Если Церберы в поисках Джиллиан начнут прочесывать жилые палубы корабля, здесь будет настоящая бойня.

Мол выкрикивал команды в радиопередатчик, пытаясь организовать своих людей для отражения нападения.

— Мы не можем отступать дальше! — крикнула Кали. — Нужно сдержать их на торговой палубе. Если они прорвутся, погибнут сотни.

Он кивнул и передал приказы на мостик.

«Как они нашли нас здесь?» — пронеслась в ее голове мысль. За ней тотчас последовала другая: «неужели в галактике нет места, где Джиллиан могла бы укрыться от них?»

Отряд «Цербера» нашел шаттл Грейсона пустым.

— Должно быть, они ушли на корабль, — предположил Голо.

— Сколько на борту кворианцев? — резко спросил Грейсон.

— Шесть или семь сотен, — прикинул Голо. — Но вооружены из них лишь несколько десятков. Оставайся здесь с парой человек и охраняй шаттл, а я поведу остальных. Мы найдем Джиллиан и приведем ее сюда.

Грейсон тряхнул головой.

— Она моя дочь. Я иду с вами.

— Забудь об этом, — ответил Голо. — Там ты нам не понадобишься.

— Я командую этой операцией, — напомнил ему Грейсон.

— А я единственный, кто знает маршруты на кворианском корабле, — парировал Голо. — Без меня ты ничего не сможешь сделать, а я не собираюсь идти туда вместе с тобой. Здесь замешаны твои чувства, — почти извиняющимся тоном продолжал он, — и ты не можешь мыслить здраво. Ты не готов к этому.

Грейсон не спорил. Он почти не спал после бегства со склада Пэла; он просто нюхач, которого гонит вперед адреналин и отчаяние. Нервное истощение и ломка замедлили его реакции и помутили рассудок. Для всей команды он будет лишь опасной обузой.

— Если ты и вправду хочешь вернуть свою дочь, — тихим шепотом добавил кворианец, — то лучшее, что ты можешь сделать — это ждать здесь и подготовить шаттл к немедленному отлету.

Голо манипулировал им, играл на его эмоциях. Кворианцу было плевать на то, что будет с Джиллиан. Он просто лживый, хитрый подонок, преследующий лишь свои собственные интересы. Но это не означает, что он неправ.

Они лучше справятся без тебя. Ради этой миссии — ради Джиллиан, — ты должен отступить в сторону на этот раз.

— Ты, ты и ты, — сказал Грейсон, показав на пилота и еще двоих человек, — останетесь здесь со мной. Остальные пойдут с Голо. Помните, у нас есть тридцать минут, чтобы убраться с этого корабля.

— Если люди ушли на корабль, на них наверняка должны быть надеты защитные скафандры, — будничным тоном заметил Голо.

Грейсон выругался про себя.

— Джиллиан нужна Призраку живой и невредимой, — напомнил он восьмерым солдатам, отправляющимся с Голо, подчеркивая приказ, чтобы они поняли. — Не сметь открывать огонь по любым целям, которые меньше взрослого кворианца.

— Если только вы не сможете пересчитать их пальцы, — со смехом добавил Голо.

— Сейчас они блокируют отсеки корабля с мостика, — сказал им Мол, раздавая оружие, хранившееся на складе вместе с едой, медикаментами и другими жизненно важными припасами. — Это не остановит врагов, но может их задержать. Гражданских переводят на верхние палубы, и я приказал всем отрядам охраны спуститься сюда к нам.

Кали взяла у него штурмовую винтовку, взвесив ее на руке. Дешевая волусская подделка турианского оружия — явная некондиция, но все-таки лучше, чем ничего.

Быстро осмотрев комнату, она прикинула их шансы. Со стороны стыковочных шлюзов на торговую палубу вел только один вход: Церберам придется идти по длинному прямому коридору, как раз в их сторону. Но если им удастся прорваться дальше первой двери, они смогут найти массу укрытий среди ящиков и контейнеров с товарами, в беспорядке расставленных по всей палубе. Хорошему штурмовому отряду не составит труда рассредоточиться по помещению и попытаться обойти людей Мола с флангов. А в случае отступления им будет некуда бежать, кроме населенных верхних палуб.

Два отряда кворианской охраны уже были на торговой палубе. К тому времени как Мол раздал оружие Кали, Лемму и Хенделу, сверху спустилось еще четыре отряда.

— Всем рассредоточиться и занять оборонительные позиции, — приказал капитан. — Удерживайте двери на стыковочную палубу столько, сколько сможете. По моему приказу отступаете на верхний уровень.

Кворианцы разбежались по отсеку, занимая позиции, и Кали повернулась к Джиллиан. Она не двигалась и даже не оглядывалась по сторонам; просто стояла неподвижно, уставившись в одну точку в пространстве, ее руки безвольно висели по бокам.

— Ты помнишь, где комната Сиито? — спросила ее Кали, стараясь отогнать от себя мысль, что юный кворианец вместе с Исли и Уго был, вероятно, уже мертв.

Джиллиан ничего ей не ответила. Она продолжала все так же неподвижно стоять на месте, глядя в никуда из-за своей маски.

— Джиллиан! — крикнула Кали. — Это очень важно!

Девочка медленно повернула голову в ее сторону.

— Ты помнишь, как Сиито показывал нам свою комнату? — повторила Кали. Девочка кивнула. — Ты помнишь, где это?

— На палубе над нами, — ответила она, ровным, монотонным голосом, свидетельствовавшим, что она все сильнее и сильнее отдаляется от действительности. — Первая кабинка в группе, четвертая по вертикали и шестая по горизонтали, если смотреть сверху.

— Я хочу, чтобы ты пошла туда и ждала там меня или Хендела! — крикнула Кали. — Понимаешь? Или в комнату Сиито и спрячься там!

Джиллиан ответила все тем же одиночным кивком, потом повернулась и медленно пошла в сторону грузового лифта.

— По лестнице, Джиллиан, — крикнула Кали ей вслед, потому что лифт был заблокирован из-за тревоги на корабле. — Ты должна идти туда по лестнице!

Девочка не оглянулась, а просто изменила свое направление и пошла к лестнице.

— Ты уверена, что следовало отсылать ее одну? — спросил Хендел, проверяя прицел и систему самонаведения на своей винтовке.

Кали не была уверена. На самом деле, ей самой это совершенно не нравилось. Но она не видела другого выхода.

— Она не может здесь оставаться, — сказала она. — А нам некого послать вместе с ней. Молу потребуется каждый солдат, если мы хотим удержать эту палубу.

Хендел кивнул, соглашаясь с ее оценкой их безрадостного положения, и быстро занял позицию позади одного из переполненных контейнеров, откуда он мог ясно видеть любого, входящего со стороны стыковочных шлюзов. Кали последовала его примеру, притаившись за большим стальным ящиком с кастрюлями и сковородками.

Церберы не заставили себя долго ждать.

Штурм начался с нескольких гранат, влетевших сквозь открытые двери на торговую палубу. Никто из людей Мола не находился настолько близко к входу, чтобы попасть под ударную волну, но от взрыва несколько ящиков и их содержимое разлетелись по палубе. Никто не пострадал, но это послужило прикрытием для Церберов и первые двое из них устремились по коридору к торговой палубе.

Кали и остальные открыли огонь, пытаясь заставить их отступить обратно. Полагаясь на свои кинетические щиты, враги выстрелили в ответ и, вбежав на палубу, попытались укрыться за ближайшими ящиками.

Их план мог бы сработать, если бы не Хендел. Пока Кали и кворианцы без особого успеха разряжали винтовки в кинетические щиты противников, биотик набирал свою силу. Как только бойцы «Цербера» спрятались позади ящика, который, как они полагали, мог обеспечить им надежную защиту, Хендел поднял его высоко в воздух, открыв их для следующего концентрированного залпа штурмовых винтовок.

Щиты, все еще истощенные после броска через дверь, не смогли спасти их от второй волны пуль. Выстрелы буквально изорвали их обоих в клочья, и Кали почувствовала прилив победного ликования.

Однако ее восторг быстро закончился. Вторая волна Церберов — на этот раз из трех человек, — последовала за первой лишь несколько секунд спустя, используя ту же тактику. Хенделу требовалось время, чтобы восстановить свои способности, поэтому эти трое беспрепятственно достигли укрытия за ящиками. Закрытые от вражеского огня, они смогли перегруппироваться и восстановить свои щиты, и сразу же атаковали снова.

Они выскочили из-за укрытия, все трое одновременно, и, двигаясь в разных направлениях, рассыпались в разные стороны среди лабиринта ящиков и контейнеров. Кали сосредоточилась на ближайшем к ней противнике, потеряв из виду двух остальных. Она пыталась достать его прицельными очередями, пока он перебегал от укрытия к укрытию, но он знал предел возможностей своих щитов и всегда умудрялся нырнуть за какое-нибудь препятствие до того, как они полностью истощатся.

Кали поняла, что он пытается обойти их по кругу и попасть к дальней стене отсека, стараясь найти такую позицию, откуда сможет подобраться к защитникам сзади. Уголком глаза Кали заметила, как один из кворианцев выступил из своего укрытия, пытаясь снять его, но лишь сам попал под огонь третьей волны Церберов, ворвавшихся в двери.

Именно в тот момент Кали поняла, насколько безвыходно их положение. Даже несмотря на двух или трехкратное преимущество в численности, тактическое и технологическое превосходство было на стороне штурмовиков «Цербера», и с этим они ничего не могли поделать. Их оружие было совершеннее, броня лучше, и они были лучше подготовлены. Половина из людей Мола, включая Лемма, капитана, Хендела и ее саму, не имели даже самой легкой брони.

И еще у Церберов были гранаты.

Будто в подтверждение, она услышала громкий взрыв на дальней стороне палубы. Высунув голову, она увидела сквозь рассеивающийся дым обожженные и неподвижные тела двух кворианцев.

По крайней мере, у них есть Хендел. Он как раз выглянул из-за своего ящика и нанес еще один биотический удар, который отбросил назад двух штурмовиков «Цербера», швырнув их прямо на ближайшую стену. Один из них быстро поднялся на ноги и спрятался обратно за ящиками. Кали успела отреагировать и нажала на курок своей винтовки, не дав уйти второму.

А мгновение спустя уже Хендел отлетел назад — у Церберов в отряде, очевидно, был свой биотик. Он успел только удивленно вскрикнуть, прежде чем с силой врезался в стену рядом с кладовой, где они брали оружие. Он свалился на пол за перевернутым столом и больше не двигался.

— Хендел! — воскликнула Кали, борясь с непреодолимым самоубийственным желанием броситься к нему.

Вместо этого она направила все свое внимание обратно на врагов, вспоминая годы своей подготовки в Альянсе, чтобы сохранить концентрацию. На войне солдаты гибнут, даже друзья.

Обычно ты ничем не можешь помочь им, пока не справишься с врагом.

Она продолжала удерживать свою позицию, тщательно выбирая цели. Она видела, как был застрелен еще один Цербер — их оставалось пятеро по ее подсчетам, включая биотика. Но отовсюду вокруг доносились стоны и крики солдат Мола. Когда биотик церберов нанес еще один удар, отбросив в сторону контейнер, за которым прятался кворианец со снайперской винтовкой, капитан, наконец, отдал приказ, который рано или поздно должен был прозвучать.

— Отходим! — прокричал он. — Отходим!

Она не хотела бросать Хендела, но если бы она сейчас попыталась добраться до него, то наверняка получила бы пулю. Сморгнув набежавшие на глаза жестокие слезы, она выпустила из винтовки прикрывающую очередь и начала отступать назад.

Джиллиан бродила вдоль рядов кабинок, молча отсчитывая повороты, пока не дошла до входа, закрытого оранжевым полотном. Издалека доносились резкие отрывистые звуки — звуки, которые она не могла, или не хотела, осознать разумом.

Она знала, что происходит что-то неправильное, и знала, что в этом каким-то образом была ее вина. И хотя она изо всех сил старалась сложить кусочки воедино, разгадка ускользала от нее. Находясь в состоянии, близком к трансу от пережитого потрясения, ее ошеломленный разум мог цепляться только за разрозненные осколки и частички мозаики.

Например, она понимала, что вокруг должно быть больше народа. У нее сохранились смутные, неясные воспоминания о толпах в проходах и около кабинок. Она вспоминала гудение множества голосов; оно крутилось в ее голове подобно рою рассерженных пчел. Теперь же кабинки пусты. Все неподвижно и тихо.

И опять она знала, что это неправильно. Она просто не могла сообразить, почему.

Кали велела прятаться в комнате Сиито, думала она, протянув руку и отдернув занавес. Комната выглядела не так, как она запомнила. Спальный матрас был сдвинут на полфута в сторону от того места, где лежал в прошлый раз, и кто-то развернул электроплитку на девяносто градусов.

Джиллиан знала, что люди иногда переставляли вещи. Но ей это не нравилось. Вещи нужно всегда класть на одно и то же место.

Мне здесь не нравится. Я хочу назад на шаттл.

Она выпустила полог и отвернулась от кабинки. Медленными, неуверенными шагами она побрела по пересекающимся проходам обратно к лестнице, ведущей на нижнюю палубу, двигаясь долгим обходным маршрутом, совсем не тем, что привел ее сюда.

Кали отходила к лестнице, понимая, что когда бой перекинется на верхний уровень, начнется настоящий ад, даже несмотря на то, что всех гражданских эвакуировали оттуда. Сражение превратится в перестрелку в узких, пересекающихся проходах, где Церберы со своим более совершенным оружием получат еще большие преимущества.

Пока солдаты Мола занимали оборонительные позиции по углам кабинок рядом с лестницей, наводя свое оружие на двери, через которые скорее всего покажутся Церберы, Кали бросилась прямо к комнате Сиито за Джиллиан.

Когда она добежала туда, раздались непрерывные очереди автоматного огня с той и с другой стороны. Она понимала, что у нее мало времени. Если Церберы столь легко прорвались через оборону кворианцев на нижней палубе, то удержать эту палубу будет еще труднее. Здесь слишком много разных путей; кворианцам нечего и надеяться зажать врагов в угол, ведь те могут просто отступить назад и обойти их по одному из боковых проходов, зайдя с другой стороны.

Она отдернула оранжевый занавес, но нашла лишь пустую комнату.

Джиллиан еще бродила туда-сюда по узким коридорам, когда те самые звуки, которые ее мозг отказывался распознавать, раздались ближе и отчетливее. Она увидела проскочившего вдалеке кворианца, и автомат в его руке заставил ее узнать эти звуки — звуки выстрелов.

«Я не хочу быть здесь, — кричал ее внутренний голос. — Возвращайся на корабль».

Джиллиан именно это и собиралась сделать. Теперь звуки выстрелов слышались уже со всех сторон, отдельные очереди раздавались спереди, сзади, слева, справа. Но ее перенапряженный разум просто заблокировал их, и она пошла дальше к лестнице.

Она свернула налево и лицом к лицу столкнулась с мужчиной и женщиной. Она сходу определила, что это не кворианцы — на них не было защитных скафандров. На головах у них были шлемы, но стекла закрывали только три четверти лица, а торс, плечи и руки скрывались под объемистыми куртками. В руках они держали винтовки, и когда увидели ее, моментально вскинули оружие и направили на нее.

Джиллиан продолжала двигаться в их сторону, будто и не подозревая об их присутствии.

— Не стрелять! — крикнула женщина, опустив оружие, когда девочка подошла ближе. — Это она! Дочь Грейсона!

Мужчина опустил свое оружие и бросился вперед, протянув руку, чтобы схватить ее. Не задумываясь, Джиллиан сжала пальцы в кулак и выбросила вперед руку, в точности как ее учил Хендел. Мужчина отлетел от нее, врезавшись спиной в край одной из кабинок. Послышался резкий хруст, и его тело смешно изогнулось.

— Бог мой… — выдохнула женщина, но Джиллиан прервала ее слова. Подчиняясь лишь инстинктам, она протянула вперед раскрытую руку, ладонью кверху и взмахнула запястьем. Женщинам подлетела к потолку, ударившись о него с такой силой, что ее шлем дал трещину. Она рухнула обратно на пол к ногам Джиллиан с закрытыми глазами; из носа, рта и ушей у нее текла кровь. Она один раз дернула ногой, пнув стенку ближайшей кабинки, и замерла.

Девочка просто перешагнула через нее и пошла дальше. Она добралась до лестницы, никого больше не встретив, и спустилась на нижнюю палубу.

Сверху еще доносились звуки выстрелов, но здесь они были уже тише. Почувствовав себя немного лучше, она начала напевать себе под нос какую-то мелодию, направляясь в сторону шаттла.

Кали бегала туда-сюда по проходам, отчаянно разыскивая Джиллиан, и ее уже начала охватывать паника. К счастью, военная подготовка позволяла ей сохранять здравый рассудок и не совершать глупостей, поэтому вместе того, чтобы слепо выскакивать из-за углов, она прежде осторожно заглядывала за каждый поворот.

Вокруг себя она слышала звуки боя, но ей не попался ни один Цербер, за исключением двух мертвых штурмовиков, лежавших посреди одного из проходов. На мгновение в ней загорелась надежда, что Хендел пережил удар об стену после того как пролетел двадцать футов по воздуху: было ясно, что этих солдат убили при помощи биотики. Затем ей в голову пришла другая догадка.

Джиллиан.

С момента их прилета на Айденну Хендел постоянно занимался с девочкой, помогая ей развить ее способности и научиться их контролировать. Но, несмотря на значительное улучшение ее состояния за последние пару недель, она все еще оставалась эмоционально неустойчивой, легко возбудимой маленькой девочкой. Что-то спровоцировало ее тогда, в столовой Академии, приведя к чудовищному выбросу биотической силы. Теперь Кали ясно видела перед собой, что такой выброс произошел еще раз.

Она напугана, подумала Кали. Растеряна. Она захочет пойти туда, где чувствует себя в безопасности. Через мгновение она поняла ответ.

Она идет к шаттлу.

Оставив позади мертвецов, Кали осторожно двинулась дальше по лабиринту коридоров, пробираясь обратно к лестницу.

Голо всецело наслаждался сражением со своими бывшими собратьями. И хотя он и не был членом экипажа Айденны, он легко мог представить себе, что кворианцы, в которых он стрелял, это те, кто изгнал его с Юзилы, его бывшего корабля.

Хорошо вооруженный и защищенный, он уже уложил шестерых в этой перестрелке — двоих на торговой палубе и еще четверых среди кабинок наверху. Учитывая отличное оружие, которое дали ему Церберы, это было трудно назвать честным поединком… но именно так предпочитал действовать Голо. Он так увлекся, что почти потерял счет времени.

Только когда таймер в его шлеме начал тихо попискивать, он понял, что у них осталось всего десять минут. Они еще не нашли девчонку, но его это мало волновало. Пора возвращаться к шаттлу Грейсона и уносить ноги с Айденны.

Он знал, что остальные будут продолжать сражение и поиски Джиллиан еще пять минут, прежде чем вернутся назад, но ему не хотелось так сильно рисковать.

Со вздохом сожаления он оставил свою охоту среди лабиринта кабинок и быстро, но осторожно направился обратно к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

Грейсон нетерпеливо мерил шагами пассажирскую каюту того самого безымянного шаттла, который он потерял на Омеге. Он посмотрел на часы. У них оставалось чуть меньше десяти минут.

— Ты и ты, — сказал он, указав пальцем на двоих из трех солдат, оставшихся вместе с ним охранять шаттл. — Идите и найдите пульт управления стыковочными захватами.

Он собирался ждать до последней секунды, но при этом вовсе не мешало подготовить все заранее.

Солдаты бросились в сторону шлюза, а Грейсон и пилот, который вел корабль кворианцев, остались ждать в молчании.

Неожиданно снаружи корабля раздался громкий тяжелый удар. Заинтересовавшись, Грейсон осторожно подошел к выходу и увидел маленькую фигурку в защитном костюме, стоящую в центре шлюзового отсека.

— Папочка? — произнесла фигурка. Хотя голос был частично искажен воздушной маской и шлемом, он моментально узнал его.

— Джиджи, — сказал он, опускаясь на одно колено и протягивая к ней руку.

Она подошла своей привычной неуверенной походкой на расстояние его вытянутой руки. Хорошо зная ее состояние, он убрал руку, не прикасаясь к ней. Но тут, к его величайшему удивлению, она сделала еще один нетвердый шаг вперед и обняла его.

Только когда он прижал к груди свою дочь, он заметил тех двух солдат, которых послал на поиски пульта управления — они лежали на палубе, придавленные перевернутым автопогрузчиком, который кворианцы, должно быть, использовали для разгрузки кораблей. Выглядело так, будто кто-то поднял в воздух и уронил на них шеститонную машину, раздавив их, словно муравьев.

Секунду спустя семейное воссоединение прервал голос пилота, раздавшийся позади.

— С-с-сэр, — сказал он дрожащим, заикающимся голосом, неотрывно глядя на останки двоих штурмовиков под погрузчиком, — что с ними произошло?

— Не обращай внимания, — резко ответил Грейсон, выпустив из объятий дочь и поднявшись на ноги. — Возвращайся обратно и заводи двигатель. Пора улетать.

— Мы пока не можем лететь, — сказала Джиллиан. Грейсон удивился, услышав настоящие эмоции в ее речи вместо ровного, монотонного голоса, к которому привык. — Мы должны подождать моих друзей.

— Твоих друзей? — переспросил он.

— Хендела, и Кали, и Лемма, — ответила она. — Лемм — кворианец.

— Мы не можем их ждать, милая, — мягко ответил он.

Она скрестила руки на груди и отступила на шаг назад — такого жеста он у нее никогда не видел.

— Без них я никуда не полечу, — сказала она с вызовом.

Грейсон удивленно моргнул, потом кивнул головой.

— Хорошо, дорогая, мы пойдем и поищем их.

Как только она повернулась, чтобы идти обратно на Айденну, он шагнул к ней и снял со своего пояса небольшой шокер. Один маленький укол между лопаток, и она повалилась назад, прямо ему на руки.

Чувствуя вину за то, что ему пришлось применить оружие, но понимая, что времени на уговоры у него не оставалось, Грейсон поднял ее и занес на шаттл.

Внутри он отнес дочь в спальный отсек и бережно уложил в кровать. Он снял с нее шлем скафандра и долго вглядывался в ее лицо. Лишь голос пилота, снова обращавшегося к нему, вернул его к действительности.

— Сэр? — сказал тот, стоя в дверях. — Стыковочные захваты все еще удерживают нас.

— Иди и отключи их, — приказал Грейсон. — Я останусь с дочерью.

Человек кивнул и ушел исполнять приказание.

— Не волнуйся, Джиджи, — прошептал он. — Я позабочусь, чтобы с этого момента они хорошо обращались с тобой.

<p>Глава 24</p>

Кали бежала через пустую торговую палубу к шаттлу, который Джиллиан сейчас считала своим домом. Она была настолько поглощена желанием отыскать девочку до того, как что-то случится с ней, что даже не подумала проверить Хендела, лежащего где-то здесь.

Она притормозила только когда оказалась в коридоре, соединяющем торговую палубу и шлюзовой отсек, и двинулась дальше тихо и осторожно, чтобы не угодить в засаду Церберов. Ее осторожность оказалась не напрасной; снаружи шаттла был один из солдат. Он стоял спиной к ней, одной рукой нажимая кнопки на панели управления стыковочными захватами, другая рука с винтовкой свободно висела сбоку.

Звуки выстрелов привлекли бы нежелательное внимание, но она все еще могла использовать свою штурмовую винтовку как оружие. Его броня снабжена кинетическими щитами, но они запрограммированы так, чтобы реагировать на определенную скорость. Если просто ударить кого-то в такой броне тяжелым предметом, то щиты не сработают; они включатся лишь при взаимодействии с очень быстро движущимися объектами. Резкий удар прикладом по голове будет недостаточно быстр, чтобы привести их в действие.

Быстро и тихо Кали стала подбираться к нему. Она перехватила винтовку за ствол, держа ее в руках как бейсбольную биту. Оказавшись в трех шагах от него, она быстро пробежала оставшееся расстояние и что есть силы размахнулась своей импровизированной дубинкой.

Ее ботинки лязгнули на металлическом полу отсека, и этот звук предупредил его, позволив среагировать в самый последний момент. Он наполовину развернуться в ее сторону и успел поднять руку и отклонить голову так, что удар пришелся ему в плечо, а не в затылок. Сила удара выбила винтовку из его руки и чуть не сбила с ног его самого.

Кали замахнулась снова, но на этот раз она была слишком близко, и ей не хватало силы для столь же мощного удара. Ее оружие скользнуло по его шлему, не нанеся особого вреда. Слегка оглушенный, солдат, спотыкаясь, отступил на пару шагов в сторону, пытаясь нащупать пистолет на бедре.

Крутанув в руках свою винтовку, Кали перехватила ее и нанесла ему прямой удар тяжелым прикладом в лицо. Она целилась низко, в открытый участок под стеклом его шлема и попала солдату прямо по нижней челюсти. Его голова дернулась назад, и он упал навзничь. Кали прыгнула на него и еще раз двумя руками со всей силы ударила его прикладом.

Даже шлем не смог защитить его от яростных ударов, следовавших один за другим. Она нанесла ему еще шесть последовательных ударов, желая, чтобы он не встал больше никогда. Немного успокоившись, она ударила его еще пару раз, для уверенности.

Поднявшись на ноги, она опустила глаза на свое оружие и увидела, что штурмовая винтовка погнулась от нечеловеческих ударов.

Бесполезный кусок волусского дерьма, подумала она, снимая пистолет с пояса зверски убитого ею Цербера.

Покончив с несчастным солдатом, Кали быстро осмотрела стыковочный отсек. Увидев двоих штурмовиков, придавленных погрузчиком, она поняла, что Джиллиан была здесь.

Осторожно и тихо, как только могла, Кали поднялась на борт шаттла. Пассажирская каюта была пуста, и она прошла в кабину, но там тоже никого не было. Подкравшись к спальному отсеку в задней части корабля, она почти не удивилась, увидев лежащую там Джиллиан и склонившегося над ней отца.

Подняв пистолет, она направила его на Грейсона.

— Отойди от нее, сукин сын.

Он поднял голову и его глаза расширились от удивления. Ему потребовалась пара секунд, чтобы узнать ее под скафандром и маской.

— Кали? — пробормотал он.

Она кивнула и сделала движение пистолетом. Грейсон медленно поднялся и отступил на шаг от кровати.

Кали опустила взгляд на Джиллиан и поняла, что та без сознания.

— Что ты сделал? Опять накачал ее наркотиками? — требовательно спросила она.

— Это шокер, — прошептал Грейсон, и Кали показалось, что он ему стыдно за свой поступок. Она поняла, что, несмотря на все, что он сделал, он все же по-настоящему беспокоился за свою дочь. Каким-то образом это делало его верность Церберам одновременно и более пугающей, и более жалкой.

В этот момент она почувствовала, что ей в ребра уперлось твердое дуло пистолета.

— Брось пушку, — произнес голос позади нее.

На какую-то долю секунды Кали была готова застрелить Грейсона. Но убийство отца не спасет Джиллиан, к тому же в этом случае Кали сама с большой вероятностью получит пулю. Вместо этого она выпустила из руки свой пистолет.

— Ляг лицом на пол, руки за голову, — велел голос, еще раз ткнув ее оружием в бок.

Она подчинилась и услышала, как неведомый противник прошел мимо нее к кровати.

— Не прикасайся к ней, Голо, — предупредил Грейсон, и холодная ярость в его голосе заставила шаги остановиться.

Лежа на животе, Кали осмелилась немного приподнять голову и взглянула вперед. С ужасом она поняла, что тот, к кому обращался Грейсон, был кворианцем.

Хендела окатило волной боли. Каждый миллиметр его тела пылал после удара о стену, и пока сознание постепенно возвращалось к нему, он просто лежал неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд память начала проясняться. Он был на торговой палубе, там, где кворианцы сражались с Церберами.

Он все еще слышал звуки выстрелов, но теперь они доносились откуда-то издалека.

Бой перешел на верхнюю палубу.

Не обращая внимания на протесты своего тела, он заставил себя подняться на ноги. На несколько секунд мир вокруг него завертелся, и ему пришлось замереть, пока не прошло головокружение. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил свою штурмовую винтовку, валяющуюся там, где он, должно быть, выронил ее.

Надо идти и помочь Кали и остальным.

Однако прежде чем он успел выбраться из небольшого завала позади перевернутого стола, за которым оказался, он услышал топот ног на лестнице. Два штурмовика «Цербера», бегущие с верхней палубы, появились в поле его зрения. Они не смотрели на Хендела — все их внимание было сосредоточено на преследующих их кворианцах.

Они отступают! понял Хендел. Мы победили!

Воспользоваться биотикой он не мог. Его голова все еще немного кружилась после удара, и он подозревал, что получил сотрясение мозга. Но он был вполне в состоянии воспользоваться своей штурмовой винтовкой.

Надеясь, что система автонаведения оружия поможет скомпенсировать неточность выстрелов, он прицелился в ближайшего Цербера и нажал на курок.

С такого расстояния почти все пули попали в цель. Щиты штурмовика продержались ровно столько, чтобы тот успел повернуться к Хенделу, но недостаточно долго, чтобы поднять оружие и выстрелить в ответ.

Второй Цербер развернулся на месте в тот момент, когда упал первый, и Хенделу пришлось укрыться за тяжелым столом. Первая же очередь вырвала огромные куски твердой древесины, но укрытие продержалось достаточно долго, и Хендел успел нырнуть за дверь склада.

Он высунулся оттуда, чтобы выстрелить снова, и увидел, что солдат вот-вот попадет под перекрестный огонь. Хендел нажал на курок, и то же самое сделали еще несколько кворианцев, спустившихся в этот момент по лестнице с верхней палубы. Поливаемый огнем спереди и сзади, штурмовик не продержался и трех секунд.

— Это я, Хендел! — крикнул он из кладовой, прежде чем выйти наружу, чтобы не быть случайно застреленным.

— Хендел! — услышал он возглас Лемма. — Ты жив!

Он вышел из кладовой и осторожно перелез через стол. Лемм, Мол и еще четыре кворианца стояли возле лестницы.

— Это последние? — спросил Хендел, кивнув на мертвых штурмовиков Церберов на полу. Он полагал, что бой окончен, потому что не слышал больше стрельбы.

— Возможно еще один или два, — ответил капитан, — успели сбежать обратно на Синиад.

— Они яростно теснили нас, а потом вдруг начали все отступать, — добавил Лемм.

— С чего вдруг они… — начал Хендел и замер на полуслове. — Где Кали? Где Джиллиан?

Никто ему не ответил.

— Церберы схватили ее! — крикнул Хендел. — Вот почему они начали отступать!

Все вместе они бросились к стыковочным шлюзам.

— Пристрелить ее? — спросил Голо.

Грейсон посмотрел на Кали, все еще лежащую на полу лицом вниз. Пистолет кворианца был направлен ей в затылок.

— Нет, — сказал Грейсон. — Оставь ее. Она эксперт по био-усилителям. Она может понадобиться Церберам, чтобы помочь в обучении Джиллиан.

— Я никогда не буду помогать вам или участвовать в ваших безумных экспериментах, — прошипела Кали с пола.

— Молчать, — предупредил Голо, отвесив ей пинка под ребра. Грейсон содрогнулся.

Кали застонала и перекатилась на спину, прижав руки к своему боку.

— Джиллиан возненавидит тебя за это, — хватая ртом воздух, бросила она. — Она никогда тебя не простит.

Кворианец подождал, пока она немного оклемается, и ударил ее снова, заставив сжаться в клубок, прижав колени к груди.

— Хватит! — резко крикнул Грейсон.

— Как ты можешь позволять им делать такое с твоей дочерью? — процедила Кали сквозь стиснутые зубы, все еще сгибаясь от боли.

— Ты видела тот погрузчик снаружи? — спросил ее Грейсон. — Разве ты не понимаешь, на что способна Джиллиан? Все это благодаря Церберам!

— Она нужна им лишь как оружие, — настаивала Кали, задыхаясь в своем шлеме. Грейсон решил, что у нее сломано несколько ребер. — Они превращают ее в какое-то чудовище.

— Они превращают ее в спасителя всей человеческой расы, — парировал он.

— У нас нет на это времени, — предупредил Голо.

— Они же убивают ее, — прорычала Кали, в ее голосе слышались боль и злость. — Те наркотики только ухудшали ее состояние. Без них у нее есть шанс быть почти нормальным человеком!

В памяти Грейсона неожиданно предстала картина Джиллиан, обнимающей его у входа на шаттл. Он вспомнил ее слова и ее неожиданное проявление эмоций.

«Мы должны подождать моих друзей. Я никуда без них не полечу».

— Джиллиан была здесь счастлива, — продолжала Кали. — Ты ее когда-нибудь такой видел? Она была действительно счастлива!

— Заткнись! — крикнул Голо, пиная ее снова.

На этот раз он не остановился и продолжал наносить удары, пока Грейсон не приказал резко:

— Хватит! Достаточно. Прекрати.

Голо посмотрел на него, переводя дыхание, и пожал плечами. Кали каталась по полу, из-за ее маски вырывались только стоны и всхлипы.

Глаза Грейсона метнулись к Джиллиан, лежащей на кровати. Она выглядела такой маленькой, уязвимой и беспомощной.

«Спасение требует жертв», — услышал он в своей голове голос Призрака. В памяти возник образ изувеченного кворианца в подвале склада Пэла.

«Суди нас не по нашим делам, а по тому, чего мы пытаемся добиться ими».

— Времени почти нет, — напомнил ему Голо. — Мы должны улетать немедленно. Нельзя больше ждать остальных.

Неожиданно Грейсона поразило сходство между его бывшим напарником и этим кворианцем. Оба они были жестокими и безжалостными. Оба не испытывали угрызений совести, мучая или убивая других ради личной выгоды.

И оба были предателями своего народа. Ему стало дурно от того, что он связал свою жизнь с такими существами.

«Мы несем на себе тяжкое бремя ради высшего блага. Это цена, которую мы платим за достижение нашей цели».

— Заводи двигатель. Уходим отсюда, — приказал Грейсон.

Как только кворианец развернулся, Грейсон спокойно наклонился и поднял с пола пистолет Кали. Он шагнул к кворианцу и прижал дуло пистолета к его шлему, слишком близко, чтобы кинетические щиты могли спасти его. Он коротко нажал на курок, и пуля, навылет пройдя через голову Голо, пробила его шлем и маску и застряла в переборке шаттла.

Когда кворианец пошатнулся и рухнул вперед, Грейсон выпустил пистолет из пальцев. Он повернулся и взглянул на лежащую перед ним Кали, но не смог понять, о чем она думала за воздушной маской.

— Тот корабль, на котором мы сюда прилетели, набит взрывчаткой, — сказал он ей. — У нас есть около двух минут до того, как он взорвется и вырвет огромную дыру в борту Айденны. Мне нужна ваша помощь, чтобы предотвратить это. Сможете идти? — спросил он, наклоняясь и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться на ноги.

Она поколебалась мгновение, потом схватила его за запястье и со стоном подтянулась вверх.

— Черт, могу попытаться, — ответила она.

Хендел вместе с кворианцами влетел в стыковочный отсек. Синиад находился в седьмом шлюзе, в самом конце причала. Длинные ноги бывшего шефа охраны позволили ему слегка оторваться от остальных, но они нагнали его, когда он остановился, в изумлении разглядывая две фигуры, появившиеся из стыковочного шлюза номер три.

Кали, все еще в своем защитном скафандре, и Грейсон, в броне Церберов, выходили из шаттла. Одной рукой она держала Грейсона за шею, а он, казалось, помогал ей идти, словно она не могла стоять самостоятельно. Ни у одного из них не было видно оружия.

— Хендел! — воскликнула Кали, но ее слова оборвались приступом боли, и она прижала свободную руку к своему боку.

— Синиад, — крикнул им Грейсон. — Корабль в седьмом доке. Он набит взрывчаткой!

Хендел, совершенно сбитый увиденным с толку, лишь потряс головой.

— Что происходит? Где Джиллиан?

— Она в порядке, — быстро проговорил Грейсон. — Но вы должны добраться до Синиада. Нужно отключить детонатор, пока бомба не взорвалась!

— О чем, черт побери, ты болтаешь?

— План «Цербера». Мы не собирались бежать отсюда на Синиаде. Мы планировали взять мой шаттл. Синиад начинен взрывчаткой с часовым механизмом, который должен взорваться в момент нашего отлета.

— Сколько взрывчатки и сколько времени? — требовательно спросил Хендел.

— Две минуты и достаточно взрывчатки, чтобы пробить дыру в корпусе Айденны.

— Не спускайте с него глаз! — велел Хендел, кивнув на Грейсона, и уже развернулся к Синиаду.

— Постой! — крикнул Грейсон, остановив его. — Там двойная синхронная система детонации. Код должны ввести два человека одновременно, иначе все взорвется.

— Какой код? — потребовал Мол.

— Шесть, два, три, два, один, два.

— Всем остальным покинуть стыковочную палубу, — распорядился капитан и повернулся к Хенделу. — Идем.

Менее чем через тридцать секунд они уже подбежали к шлюзу Синиада. Тела Исли, Сиито и Уго лежали прямо в шлюзовой камере. Сама дверь была закрыта.

— Погоди, — сказал Мол, схватив Хендела за руку. — Что если это ловушка?

Шеф охраны думал о том же.

— У нас нет другого выбора.

Они открыли шлюз и бросились к кворианскому шаттлу. Грузовой отсек был заполнен таким количеством взрывчатки, что ее хватило бы на небольшой астероид. В центре трюма стояло, по меньшей мере, пятьдесят опутанных проводами бочек, высотой доходивших Хенделу до плеча, наполненных жидким ракетным топливом. Откуда-то из центра этой груды, совершенно вне досягаемости доносилось ритмичное попискивание таймера, отсчитывающего смертельные секунды.

— Найди выключатель! — крикнул Хендел, и они стали обходить гигантскую бомбу, двигаясь в разных направлениях.

Хендел попытался сопоставить пронзительные сигналы таймера с воображаемыми часами в своей голове. По его подсчетам у них оставалось чуть больше тридцати секунд, когда он наконец-то нашел то, что искал: небольшую панель с кнопками, приделанную к стенке одной из бочек. Две проволочки отходили от основания панели и соединялись с проводами, опутывавшими бочки. Хендел не сомневался, что если оборвать хоть одну из этих проволочек, немедленно прогремит взрыв.

— Нашел панель! — крикнул Мол с противоположной стороны смертоносной груды.

— Я тоже, — отозвался Хендел. — Вводим код на три. Готов? Раз… два… три!

Он нажал на кнопки, надеясь, что Мол в этот момент делает то же самое. Если бы они ввели код не одновременно, если бы кто-то из них немного промедлил или ввел не те цифры, они оба мгновенно превратились бы в пар.

Размеренное попискивание таймера неожиданно превратилось в долгий и протяжный пронзительный свист. Хендел инстинктивно закрыл глаза, приготовившись к взрыву…

Но ничего не произошло.

Пронзительный свист постепенно затих. Хендел поднял руку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот, но его ладонь лишь ударилась о стекло шлема.

— Вот так сигнал отключения, черт меня раздери, — пробормотал он себе под нос. А потом начал смеяться.

<p>Глава 25</p>

После сражения кворианцы взяли Грейсона под стражу. Почти неделю его судьба висела на волоске, пока Коллегия Адмиралов, Конклав и гражданский совет Айденны решали, что с ним делать.

Он спас десятки, а то и сотни жизней, предупредив их о взрывчатке. Но Кали и все остальные знали, что единственной причиной того, что все эти жизни вообще подвергались угрозе, были его действия. А на его руках и без этого было достаточно крови, за которую ему предстояло ответить. В ходе нападения погибло более двадцати членов экипажа Айденны, а также одиннадцать штурмовиков «Цербера» и Голо, предатель кворианец. Цена победы была высока, но она могла быть и куда выше.

Мол понимал все это и принял все это во внимание, когда по праву капитана выносил свой окончательный приговор Грейсону. Кали опасалась, что последствия могут затронуть и ее с Хенделом; ничего этого не произошло бы, если бы кворианцы не согласились принять их у себя. Однако она недооценила того значения, которое кворианская культура придавала обществу и команде. Их приняли как гостей на борту корабля, объяснил ей Мол. Они стали частью семьи Айденны. Он вовсе не собирался вышвыривать их прочь и не собирался возлагать на них вину за действия «Цербера».

В конце концов, капитан даже согласился позволить Кали забрать с собой Грейсона и доставить его в Альянс как преступника, на его же собственном шаттле. Лемм выразил готовность сопровождать ее в качестве пилота, а также, чтобы помочь ей охранять пленника.

Хендел и Джиллиан, однако, остались во флотилии.

— Ты точно в этом уверен? — спросила она Хендела, когда они прощались, стоя на стыковочной палубе.

— Это нужно Джиллиан, — сказал он. — Ты же видела, насколько она продвинулась с тех пор, как мы прилетели сюда. Не знаю, в чем дело: в корабле, костюмах, отсутствии наркотиков… все, что я могу сказать, так это что она счастлива здесь, на Айденне. А скоро она будет далеко за пределами чьей-либо досягаемости, даже Церберов, — добавил он после паузы.

Кали кивнула, как бы соглашаясь, что ей не удастся его переубедить.

Известие о том, что враг сумел пробраться в Странствующий Флот, глубоко потрясло кворианское общество. С ужасом осознав, что они уязвимы даже внутри своей флотилии, капитаны многих кораблей изменили свои взгляды на предложение отправить исследовательские экспедиции в глубины неизведанного космоса.

В Конклаве разыгрались нешуточные споры по этому вопросу, но под конец победу одержали те, кто также как Мол верили в необходимость экспедиций. Адмиралы могли отменить решение Конклава, но они, казалось, тоже сменили свою точку зрения на противоположную. Они согласились с этим решением, однако наложили жесткие ограничения на количество кораблей, отправляющихся в экспедиции и время их отбытия.

Не удивительно, что Айденна оказалась первым из этих кораблей. Через три недели она отправится в одну из незаселенных систем, к недавно обнаруженному ретранслятору, ведущему в неизвестность. Корабль непрерывно ремонтировали и переоборудовали, готовя его к автономному существованию на ближайшие пять лет без каких-либо внешних контактов или ресурсов. Однако чтобы такое путешествие стало возможным, необходимо было уменьшить численность экипажа с семи сотен до пятидесяти добровольцев, отобранных лично Молом.

Капитан уже разрешил Хенделу и Джиллиан лететь с ними.

— Ты и в правду думаешь, что Церберы перестанут искать ее через пять лет? — спросила Кали.

Хендел пожал плечами.

— Не знаю. Но, по крайней мере, у нее будет возможность подрасти немного, прежде чем она встретится с ними снова.

Он взглянул на шаттл, где в этот момент Джиллиан прощалась со своим отцом. Хендел поначалу был категорически против этого, но Кали смогла его переубедить. Грейсон заслуживал хотя бы этой малости.

— Как по-твоему, что он ей там говорит? — поинтересовался шеф охраны.

— Не знаю.

Она не могла себе даже представить, что сейчас переживал Грейсон. Все, что он сделал в своей сознательной жизни — каждое действие, каждое принятое им решение, — все это делалось в угоду Церберам и их так называемой высшей и благородной цели. Но в конце он все-таки выбрал свою дочь вместо каких-то призрачных идеалов. К сожалению для него, этот выбор означал, что ему придется расстаться с дочерью.

— Что ты собираешься рассказать Джиллиан, если она когда-нибудь спросит о нем? — спросила она Хендела.

— Я скажу ей правду, — ответил он. — Ее отец — сложный человек. В своей жизни он совершил несколько ошибок. Но он очень сильно ее любит и желает ей только добра. И он сделал правильный выбор.

Кали снова кивнула и обняла Хендела на прощание.

— Берегите себя, — шепнула она.

— Обязательно.

Они прервали объятия, когда сзади послышался знакомый лязгающий звук фиксатора Лемма.

— Можем лететь? — обратился он к ней.

Кали знала, что молодой кворианец желал поскорее отвезти ее и Грейсона на ближайшую колонию Альянса, чтобы успеть вернуться обратно и присоединиться к экипажу Айденны. Как и Хендел с Джиллиан, он тоже был выбран Молом для этого долгого и опасного путешествия.

Она уже попрощалась с Джиллиан, и сколь бы тяжело ей ни было отрывать Грейсона от дочери, им пора было лететь.

— Я готова, — сказала она.

До выхода из сверхсветового режима оставалось несколько часов — они подлетали к Куэрво, ближайшей колонии Альянса. Лемм уже заложил в бортовой компьютер нужный курс, а Кали послала на планету сообщение: когда они приземлятся, их встретит патруль Альянса, чтобы немедленно взять Грейсона под стражу.

Кворианец прилег вздремнуть в спальном отсеке, а Кали и Грейсон сидели в пассажирской каюте друг напротив друга. Руки Грейсона, закованные в наручники, лежали у него на коленях. В качестве дополнительной меры предосторожности у Кали были шокер и пистолет, на случай, если он вдруг решит передумать.

Она видела, что он начинает испытывать страх. Его глаза метались по каюте, будто он искал пути для бегства, а пальцы нервно постукивали по коленям.

— Вы же понимаете, что для меня это смертный приговор, — сказал ей Грейсон.

— Альянс защитит вас, — заверила его Кали. — У вас есть ценная информация о «Цербере». Они заинтересованы в том, чтобы с вами ничего не случилось.

— Они не смогут меня защитить, — ответил Грейсон, покачав головой. — Это случится через месяц, а может, через год, но рано или поздно один из их агентов внутри Альянса доберется до меня.

— Чего вы ждете от меня? — спросила его Кали. — Я не могу вас отпустить.

— Нет, — мягко произнес он. — Нет, полагаю, не можете.

— Вы не могли не знать, что все будет именно так, — сказала она ему. — Но все равно помогли нам. Полагаю, вы хотели искупить свои прошлые грехи.

— Хотелось бы думать, что смогу искупить их и остаться в живых, — проговорил он с мрачной усмешкой.

— Не забывайте, почему вы так поступили, — сказала Кали, надеясь поднять его настроение. — Это ради Джиллиан.

При упоминании о дочери на его тонких губах промелькнула печальная улыбка.

— Вы были правы, — сказал он. — Насчет того, что сказали мне, перед тем как я убил Голо. Теперь Джиллиан счастлива. Думаю, это все, чего я только мог пожелать для нее.

Кали кивнула.

— Вы сделали правильный…

Она не успела договорить, потому что в этот момент Грейсон неожиданно прыгнул на нее. Двигаясь быстро как змея, он целился головой в ее незащищенный нос. Кали уклонилась в сторону в последнее мгновение, и его удар пришелся ей в плечо.

Он придавил ее своим весом к сиденью, лишив возможности двигаться. Руки в наручниках пытались схватить ее, но ей удалось изогнуться и ударить его ребром ладони по горлу.

Задохнувшись и хватая ртом воздух, он свалился с нее, скатился на пол и свернулся в клубок. Кали вскочила с сиденья и встала над ним, готовая ко всему, если он бросится на нее еще раз.

— Выкинешь еще что-нибудь подобное, и я тебя пристрелю, — предупредила она, но в ее угрозе было больше предостережения, чем действительно угрозы.

Ее сердце колотилось в груди, а кровь наполнилась адреналином, но он почти не задел ее. Она ожидала чего-то подобного уже некоторое время — его начинало охватывать отчаяние. Если кого-то и следовало винить, так это ее, потому что она упустила из виду, что он все еще может быть опасен.

— Ну хватит, — сказала она более мягким тоном, отступая на шаг назад. — Не так уж и сильно я вас ударила. Поднимайтесь.

Он перекатился на бок, и Кали увидела, что он сжимает что-то в своих по-прежнему скованных руках. Через секунду она поняла, что это ее шокер — он, должно быть, сумел выхватить его во время их борьбы!

Она попыталась что-то крикнуть Лемму, но Грейсон выстрелил, и она провалилась во мрак.

Когда она пришла в себя, Лемм стоял над ней с озадаченным видом. Оглядевшись, она поняла, что лежит в постели в спальном отсеке шаттла, но после удара шокером она чувствовала себя сбитой с толку и дезориентированной.

— Где мы? — спросила она, пытаясь сесть.

— На Далеоне, — ответил Лемм, — небольшой колонии волусов.

— Я думала, мы должны были приземлиться на Куэрво, — сказала она, стараясь осознать происходящее своим затуманенным разумом.

Лемм пожал плечами.

— Знаю лишь, что кто-то вырубил меня шокером. Когда я пришел в себя, мы уже были в космопорте Далеона.

— Где Грейсон? Что с Грейсоном?

— Исчез, — ответил Лемм. — Можем поискать его, если хотите. Возможно, он все еще здесь, на Далеоне.

Кали тряхнула головой, осознавая произошедшее.

— Его уже и след простыл. Нам никогда не найти его.

— Так что теперь? — спросил кворианец.

— Забирай шаттл и возвращайся на Айденну, — сказала она. — Тебе еще нужно как следует подготовиться к экспедиции.

— А как же вы?

— Высадишь меня в Академии Гриссома, — сказала она. — В Проекте Восхождение осталось еще много детей, которым нужна моя помощь. — Улыбнувшись, она добавила, — уверена, я смогу убедить дирекцию взять меня обратно.

<p>Эпилог</p>

Раздался короткий сигнал, и видеоэкран мигнул, сообщая о входящем звонке. Призрак оторвался от чтения отчета, который изучал, сидя за столом у себя в кабинете, и увидел, что вызов идет по закрытому каналу.

— Ответить, — сказал он, и на экране появилось лицо Пола Грейсона.

Призрак моргнул в некотором удивлении. Он полагал, что попытка проникнуть в кворианскую флотилию потерпела провал, потому что с тех пор прошло уже две недели, а ему никто ничего не докладывал. Он мог узнать общие сведения о большинстве из миссий «Цербера» из выпусков новостей, но так как ни одно СМИ не освещало события, происходящие внутри Странствующего Флота, то он пребывал в таком же невежестве относительно этого, как и любой другой, обычный человек.

— Пол, — произнес он с еле заметным кивком. — Наш человек возвращен?

— Ее зовут Джиллиан, — ответил тот. В его голосе явственно слышалась враждебность.

— Хорошо, Джиллиан, — холодно уступил Призрак. — Как прошло задание?

— Отряд погиб. Все они мертвы. Голо. Все.

— Кроме тебя.

— Я все равно, что покойник, — ответил Грейсон. — Я стал невидимкой. Вам никогда меня не найти.

— А что насчет твоей дочери? — спросил Призрак. — Как долго она сможет выдержать, прячась и скрываясь? Вечное бегство — это не жизнь для нее. Верни ее, Пол, и мы сможем обсудить лучшее будущее для Джиллиан.

Грейсон рассмеялся.

— Она сейчас даже не со мной. Она на кворианском экспедиционном судне, находящемся в какой-то неизвестной системе за пределами галактики. Вам никогда не найти ее.

Призрак слегка стиснул зубы, когда понял, что девочка оказалась вне пределов его досягаемости. То, что Грейсон дразнил его, выдавая информацию о ее местонахождении, явно доказывало всю тщетность попыток ее отыскать. Он полагался на снабжавшую его непрерывным потоком информации сеть осведомителей и агентов «Цербера» в Пространстве Совета и в Граничных Системах. Вне этой сети он был буквально слепым.

— Мне казалось, что ты веришь в наше дело, Пол.

— Верил, — ответил Грейсон. — Но после того как я увидел, какие люди разделяют вашу точку зрения, я пересмотрел свои убеждения.

Призрак презрительно усмехнулся в экран.

— Я занимаюсь тем, что спасаю жизни, Пол. Человеческие жизни. Ты должен был понять это. Теперь же ты как будто вдруг решил попытаться спасти свою душу.

— Думаю, мою душу уже поздно спасать.

— Тогда зачем ты звонишь? — требовательно спросил Призрак; в его голосе прозвучал тончайший намек на разочарование.

— Я хочу вас предупредить, — ответил его собеседник по ту сторону экрана. — Держитесь подальше от Кали Сандерс. Если с ней что-то случится, то я отправлюсь прямиком в Альянс со всем, что мне известно.

Призрак пристально изучал изображение на экране. Он заметил, что обычные признаки применения красного песка — налитые кровью глаза, тончайшая светящаяся пленка на зубах, — отсутствовали. И понял, что этот человек не блефует.

— Почему она так много для тебя значит?

— Какая разница? — возразил Грейсон. — Для вас она вряд ли что-то значит. В отличие от тех маленьких грязных секретов, что мне известны. Полагаю, мое молчание в обмен на ее безопасность — хорошая сделка.

— Мы найдем тебя, Пол, — пообещал Призрак угрожающим шепотом.

— Может быть, — признал Грейсон. — Но я не поэтому звонил. Кали Сандерс — мы договорились?

Помолчав немного и взвесив предложение, Призрак согласно кивнул. Потеря Джиллиан отбросит их биотические исследования на целое десятилетие назад, но кроме этого у «Цербера» оставалось слишком много других проектов, которыми он не мог рисковать. Грейсон улыбнулся с экрана. Через мгновение экран погас, когда он прервал связь.

Он не пытался отследить звонок — Грейсон слишком умен, чтобы попасться на чем-то подобном. Вместо этого Призрак просто сидел неподвижно, в течение долгого-долгого времени всматриваясь в черный экран и медленно сжимая и разжимая зубы.




ПЕРЕЙТИ В ОТДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ:

Романтическая фантастика fb2
Шедевры фантастики fb2
Фантастический боевик fb2
Книги вселенной X
Социальный эксперимент fb2
Космоопера fb2
Киберпанк fb2
серия mass_effect fb2
Редкая фантастика fb2
Детективная Фантастика fb2
Постапокалипсис fb2
Макс Фрай fb2
Мистика и Ужасы fb2
Юмористическое Фэнтези fb2
Невероятно - но факт!
Плоский мир Терри Пратчетта
Научная фантастика fb2
Юмористическая фантастика fb2
книги Александра Лысенко
Аномалия fb2




Яндекс.Метрика

Электронная Библиотека фантастики FB2. Скачать книги FB2 бесплатно и без регистрации.Бесплатная библиотека фантастики на любой вкус. Читать бесплатные книги онлайн, скачать книги бесплатно и без регистрации.